ЯС­НАЯ ПО­ЛЯ­НА ТЕР­РИ­ТО­РИЯ ПРИ­ТЯ­ЖЕ­НИЯ

О Бор­хе­се, лун­фар­до и «счаст­ли­вых пе­ре­вод­чи­ках»

AiF v Tule (Tula) - - КАЛЕЙДОСКОП - Дмит­рий БОРИСОВ Фо­то Ки­рил­ла РОМАНОВА Кол­лаж Алек­сандра ИШАНОВА

НА РУ­БЕ­ЖЕ XIX-XX ВЕ­КОВ ЛЕВ ТОЛ­СТОЙ СТАЛ ВЕСЬ­МА ПОПУЛЯРЕН В ИС­ПА­НИИ И СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ. ДА И ОБ­ЩИЙ УРО­ВЕНЬ МИ­РО­ВОЙ ИЗВЕСТНОСТИ КЛАС­СИ­КА ДО­СТИГ К ТО­МУ ВРЕ­МЕ­НИ ПРЕ­ДЕЛЬ­НЫХ КОНДИЦИЙ. В ТУЛЬСКУЮ ГУБЕРНИЮ, В ЯСНУЮ ПОЛЯНУ, ПРИ­ЕЗ­ЖА­ЛИ ИЗ САМЫХ РАЗ­НЫХ СТРАН. ТЕ, КТО НЕ МОГ ПРИ­Е­ХАТЬ, - ПИ­СА­ЛИ.

«ЖУТКАЯ ВЕЩЬ»

«Жи­вёшь в де­ревне и по­лу­ча­ешь со всех кон­цов, как по схо­дя­щим­ся ра­ди­у­сам, све­де­ния о са­мом до­ро­гом для те­бя, то есть о движении - о положительном и от­ри­ца­тель­ном…» - при­во­дит сло­ва пи­са­те­ля Ва­лен­тин Бул­га­ков в «Днев­ни­ках сек­ре­та­ря Ль­ва Тол­сто­го».

Из все­го по­то­ка это­го эпи­сто­ляр­но­го изоби­лия со­хра­ни­лось по­ряд­ка 150 пи­сем из стран Латинской Америки. От учё­ных, врачей, об­ще­ствен­ных де­я­те­лей, мо­ло­дых ма­те­рей.

Ещё при жиз­ни Ль­ва Тол­сто­го его про­из­ве­де­ния пе­ре­во­ди­ли для чи­та­те­лей стран Латинской Америки. Прав­да, за ос­но­ву то­гда бы­ло взя­то фран­цуз­ское из­да­ние клас­си­ка.

Пе­ре­вод­чик Алек­сандр Ка­зач­ков как ни­кто дру­гой зна­ет, что та­кое межъ­язы­ко­вые иг­ры. Он рас­ска­зал о них в ДК «Яс­ная По­ля­на» на сов­мест­ном ме­ро­при­я­тии тол­стов­ско­го му­зея и куль­тур­но­го от­де­ла по­соль­ства Ар­ген­ти­ны. Со­бы­тие на­зы­ва­лось «День ма­ги­че­ско­го ре­а­лиз­ма» - так же как цен­траль­ное направление ла­ти­но­аме­ри­кан­ской про­зы XX ве­ка.

Алек­сандр Ка­зач­ков пе­ре­во­дит рус­ско-ис­пан­ские пра­ви­тель­ствен­ные пе­ре­го­во­ры, от­вет­ствен за син­хрон ме­ро­при­я­тий Ин­сти­ту­та Сер­ван­те­са в Москве.

При этом Ка­зач­ков увле­чён ар­ген­тин­ской куль­ту­рой. Он пе­ре­вёл на русский де­тек­тив

«Мо­дель убий­ства», на­пи­сан­ный в со­ав- тор­стве с Хор­хе Лу­и­сом Бор­хе­сом и Бий­о­ем Ка­са­ре­сом.

- Сти­ли­сти­че­ски - жуткая вещь, - де­лит­ся Алек­сандр Из­ра­и­ле­вич. - Я вам не со­ве­тую её чи­тать. Осо­бен­но в мо­ём пе­ре­во­де (есть ещё и дру­гой, вы­шед­ший в 2001 го­ду под на­зва­ни­ем «Образ­цо­вое убийство». - Ред.). Ко­гда я взял­ся за эту кни­гу, Бор­хе­са уже пе­ре­ве­ли на русский язык прак­ти­че­ски все­го. Его до­ста­точ­но хо­ро­шо к то­му вре­ме­ни ис­поль­зо­ва­ли рос­сий­ские из­да­тель­ства. И ис­ка­ли, что ещё оста­лось нетро­ну­тым. Нашли эту кни­гу. А по­том я им попался под ру­ку. И со­гла­сил­ся. На­му­чил­ся как ни­ко­гда. Бо­лее жут­ко­го пе­ре­во­да в мо­ей жиз­ни не бы­ло.

Алек­сандр Ка­зач­ков го­во­рит, что его пись­мен­ный стол не по­ме­щал сло­ва­ри, ко­то­рые он ис­поль­зо­вал при ра­бо­те. Их бы­ло бо­лее 30: ла­тин­ский, ан­глий­ский, фран­цуз­ский, ита­льян­ский, немец­кий, 10 ис­пан­ских, несколь­ко сло­ва­рей лун­фар­до - жар­го­на ра­бо­че-крестьянских ми­гран­тов в Бу­энос-Ай­рес.

АРГЕНТИНСКАЯ «ФЕНЯ»

Лун­фар­до - «пролетарский со­циа­лект», аргентинская «блат­ная феня». Его со­зда­ва­ли не знав­шие тол­ком ис­пан­ско­го язы­ка многочисленные пе­ре­се­лен­цы в Ар­ген­ти­ну с кон­ца XIX ве­ка до 30-х го­дов ве­ка XX. В лун­фар­до, на­при­мер, мог­ли пе­ре­став­лять­ся сло­ги в сло­вах: gotan вме­сто tango (тан­го), jermu вме­сто mujer (жен­щи­на), sope вме­сто peso (пе­со - де­неж­ная еди­ни­ца). Мог­ли за­ме­нять­ся од­ни сло­ва на дру­гие: вме­сто ис­пан­ско­го robar (гра­бить) - afanar, вме­сто cerveza (пи­во) - birra, вме­сто lio, confusiуn, prostнbulo (бес­по­ря­док, пу­та­ни­ца) - quilombo. Что ин­те­рес­но, сло­вом ruso на лун­фар­до на­зы­ва­ли ча­ще все­го ев­ре­ев. По­то­му что имен­но они в боль­шом ко­ли­че­стве при­ез­жа­ли в Бу­энос-Ай­рес из цар­ской Рос­сии.

ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ ЭГРЕГОР

Впро­чем, лун­фар­до - не един­ствен­ное, чем при­ме­ча­тель­на «Мо­дель убий­ства».

«Это па­ро­дия на де­тек­тив и дру­гие ли­те­ра­тур­ные жан­ры, на кон­крет­ных ар­ген­тин­ских пи­са­те­лей то­го вре­ме­ни, там шут­ка на шут­ке и ещё раз пе­ре­шу­чен­ная дру­гой шут­кой шут­ка», - от­ме­ча­ет Ка­зач­ков.

Боль­шая про­бле­ма - пе­ре­дать иг­ру слов. На­при­мер, в тек­сте есть сло­во morfуn («об­жо­ра» на лун­фар­до) в ори­ги­на­ле вы­во­дит­ся mormуn («мор­мон»). Как пе­ре­дать этот ню­анс? В ито­ге вы­шла та­кая фра­за:

« - Не за­гла­ты­вай весь про­ви­ант, ишь на­ле­тел, как мус­сон.

- Мус­сон? - за­га­доч­но от­ре­а­ги­ро­вал Жам­бо­но Фин­гер­ман. - Мус­сон? Ско­рее - ма­сон или да­же мор­мон!».

Кстати, у Алек­сандра Ка­зач­ко­ва есть опыт пе­ре­во­да не ме­нее слож­но­го, но в ра­зы бо­лее объ­ём­но­го тек­ста с рус­ско­го на ис­пан­ский. Это «Ро­за ми­ра» Да­ни­и­ла Ан­дре­ева. Текст изоби­лу­ет нео­ло­гиз­ма­ми: иг­вы и ра­руг­ги, шрас­т­ры и уиц­ра­оры, за­то­ми­сы и син­кли­ты, мно­го­стра­даль­ная брам­фа­ту­ра Ша­да­на­ка­ра…

«Пе­ре­фра­зи­руя Тол­сто­го, мож­но ска­зать: «Счаст­ли­вые пе­ре­вод­чи­ки счаст­ли­вы оди­на­ко­во», - от­зы­вал­ся Алек­сандр Ка­зач­ков о сво­ём пе­ре­во­де «Ро­зы ми­ра».

Ду­ма­ет­ся, иро­нию в этой фра­зе уло­вят не толь­ко со­оте­че­ствен­ни­ки.

МА­ГИЯ, НЕ ИНА­ЧЕ.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.