ШАНС НА ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ

Что пи­са­тель Сер­гей Лу­кья­нен­ко смог раз­гля­деть в ту­ман­ном бу­ду­щем

AiF v Tveri (Tver) - - МИР ИСКУССТВА -

– Сер­гей, ваш но­вый ро­ман «Кай­но­zой» ри­су­ет не очень по­зи­тив­ную кар­ти­ну бу­ду­ще­го. Та­кие на­стро­е­ния встре­ча­ют­ся и у дру­гих пи­са­те­лей, ре­жис­сё­ров. А свет­лым на­ше бу­ду­щее во­об­ще не ви­дит­ся?

– Пи­са­те­ли крайне ред­ко со­зда­ют уто­пии. Мо­гу вспом­нить лишь с де­ся­ток удач­ных при­ме­ров, часть из ко­то­рых, увы, уже ни­ко­гда не сбу­дет­ся – тот же «Мир По­лу­дня» бра­тьев Стру­гац­ких. Уто­пия пред­по­ла­га­ет бес­кон­фликт­ность, «борь­бу хо­ро­ше­го с луч­шим». А о чём в та­ком слу­чае пи­сать, на чём бу­дет дер­жать­ся сю­жет? По­это­му пи­са­те­ли, да и ре­жис­сё­ры, как пра­ви­ло, не при­зы­ва­ют по­стро­ить тот или иной уто­пи­че­ский мир, а ско­рее пре­ду­пре­жда­ют, что мо­жет быть «не так» во внешне сим­па­тич­ной кар­тине.

И, кстати, я бы не ска­зал, что мир «Кваzи» и «Кай­но­zоя» со­всем уж бес­про­свет­ный. Это «зом­би-апо­ка­лип­сис с че­ло­ве­че­ским ли­цом», ес­ли угод­но – мёрт­вые вос­ста­ют, но, про­хо­дя ста­дию агрес­сив­ных нера­зум­ных хищ­ни­ков, воз­вра­ща­ют­ся к ра­зу­му. Бо­лее то­го, это мир, ко­то­рый по­бе­дил смерть, мир с шан­сом на вечную жизнь. Вот толь­ко во­прос це­ны, ко­то­рый все­гда вста­ёт… Ведь и в клас­си­че­ской «Уто­пии» у каж­до­го зем­ле­паш­ца бы­ло не ме­нее трёх ра­бов, что и обес­пе­чи­ва­ло все­об­щее сча­стье. Этот во­прос – ка­кую це­ну че­ло­век го­тов заплатить за лич­ное сча­стье, за успех, чем или кем по­жерт­во­вать – он яв­ля­ет­ся ед­ва ли не са­мым глав­ным во­про­сом ли­те­ра­ту­ры.

– А кино, кни­ги, спек­так­ли мо­гут «за­про­грам­ми­ро­вать» общество на опре­де­лён­ное раз­ви­тие со­бы­тий? Или их за­да­ча – пре­ду­пре­дить, мо­би­ли­зо­вать?

– Ско­рее пре­ду­пре­дить. А вот на­счёт «за­про­грам­ми­ро­вать»… Я обыч­но го­во­рю так: ес­ли Би­б­лия, ко­то­рой 2000 лет и ко­то­рая ле­жит в ос­но­ве со­вре­мен­ной ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ции, не смог­ла кар­ди­наль­но из­ме­нить мир и при­ро­ду че­ло­ве­ка, не смог­ла да­же в пе­ри­од без­раз­дель­ной вла­сти хри­сти­ан­ской церк­ви до­бить­ся ре­аль­но­го соблюдения про­стей­ших и по­нят­ных за­по­ве­дей, сто­ит ли мно­го­го ожи­дать от сво­ей кни­ги? И от­ве­чаю: ко­неч­но же, не сто­ит на­де­ять­ся, что са­мая по­пу­ляр­ная кни­га изменит мир. Но пы­тать­ся всё рав­но на­до! По­то­му что да­же один че­ло­век, ко­то­ро­му кни­га по­мог­ла стать луч­ше, мо­жет сде­лать чуть луч­ше и весь мир.

– В ва­ших ро­ма­нах лю­ди и ква­зи (те са­мые ожив­шие мерт­ве­цы) пы­та­ют­ся най­ти спо­со­бы со­су­ще­ство­ва­ния. Что в ре­аль­ном ми­ре, как мы ви­дим, идёт с боль­шим тру­дом. Не­воз­мож­ность най­ти об­щий язык с ины­ми – по цве­ту ко­жи, куль­ту­ре – в принципе пре­одо­ли­ма?

– Это од­на из самых глав­ных про­блем со­вре­мен­но­сти, как мне ка­жет­ся. Со­вре­мен­ная то­ле­рант­ность, увы, тре­бу­ет от боль­шин­ства под­чи­нить­ся мень­шин­ству – мы по­сто­ян­но ви­дим при­ме­ры это­го и в Ев­ро­пе, и в на­шей стране. При­чём это ка­са­ет­ся не толь­ко эт­ни­че­ских и ре­ли­ги­оз­ных мень­шинств.

А речь ведь долж­на ид­ти не о подчинении, а о терпимости. Тер­пи­мость име­ет гра­ни­цы, под­чи­не­ние – нет. Си­ла че­ло­ве­че­ства в его мно­го­об­ра­зии, в непо­хо­же­сти обы­ча­ев, куль­тур, тра­ди­ций. Пы­тать­ся све­сти всё во­еди­но, «за­кон­чить ис­то­рию», по­лу­чить ка­кой-то уни­вер­саль­ный муль­ти­куль­тур­ный мир – это как по­пыт­ка Де­нис­ки из рас­ска­за Дра­гун­ско­го слить во­еди­но все на­пит­ки, что­бы осво­бо­ди­лось по­боль­ше бу­ты­лок. В ре­зуль­та­те в трёх­лит­ро­вой бан­ке ока­зы­ва­ют­ся пи­во, ви­но, ещё невесть что – и всё это пре­вра­ща­ет­ся в непо­нят­ную бур­ду.

Сб­ли­же­ние на­ро­дов и куль­тур долж­но ид­ти мед­лен­но, по ме­ре их раз­ви­тия и сбли­же­ния хо­тя бы ма­те­ри­аль­но­го уров­ня жиз­ни. Так что я ре­ши­тель­но про­тив бес­кон­троль­ной ми­гра­ции, со­зда­ния каких-то осо­бых усло­вий для «по­на­е­хав­ших». Хо­чешь при­е­хать и жить в дру­гой стране? Да по­жа­луй­ста! Но при­ми при­ся­гу гражданина. Под­твер­ди, что твои обы­чаи и при­выч­ки не бу­дут на­ру­шать об­раз жиз­ни ко­рен­ных оби­та­те­лей. Ес­ли это не устра­и­ва­ет, то жи­ви в сво­ей стране и раз­ви­вай её так, как счи­та­ешь пра­виль­ным. До­бей­ся то­го, что­бы в твою стра­ну при­ез­жа­ли и со­гла­ша­лись при­нять твои обы­чаи. Ина­че ра­но или позд­но про­изой­дёт от­вет­ная ре­ак­ция – исто­рия лю­бит та­кие шут­ки.

– И «Кваzи», и «Кай­но­zой» – ещё и о том, что мо­жет вый­ти из попытки че­ло­ве­ка про­длить своё бы­тие. К вам во­прос и как к пи­са­те­лю, и как к врачу – а нуж­но ли эти попытки пред­при­ни­мать?

– Че­ло­век ни­ко­гда не сми­рит­ся с от­пу­щен­ным ему сро­ком жиз­ни. Лю­ди все­гда пы­та­лись про­длить свою жизнь, по­рой – спо­со­ба­ми чу­до­вищ­ны­ми и бес­че­ло­веч­ны­ми, по­рой – анек­до­тич­ны­ми и тра­ги­ко­ми­че­ски­ми. И даль­ше бу­дут ко­вы­рять­ся в ге­но­ме, раз­ви­вать ге­ри­ат­рию, пы­тать­ся ско­пи­ро­вать со­зна­ние из моз­га на элек­трон­ные но­си­те­ли, со­здать искус­ствен­ные био­ло­ги­че­ские те­ла – до тех пор, по­ка попытки не увен­ча­ют­ся успе­хом. Речь вряд ли мо­жет ид­ти о бес­смер­тии, на­ша Все­лен­ная и то ко­неч­на во вре­ме­ни, но о про­дле­нии жиз­ни на сот­ни лет – лег­ко. Бо­лее то­го, я уве­рен, что это про­изой­дёт в обо­зри­мый пе­ри­од вре­ме­ни. А вот как че­ло­ве­че­ство этим да­ром рас­по­ря­дит­ся – боль­шой во­прос. На­вер­ня­ка это ста­нет объ­ек­том тор­га. Пробле­мой де­нег и вла­сти. По­ро­дит уз­кий круг эли­ты, же­ла­ю­щей жить и пра­вить веч­но. О, это бу­дет до­ста­точ­но непри­ят­ный мир, вы­ход из ко­то­ро­го один – экс­пан­сия в кос­мос. Толь­ко это поз­во­лит бес­смер­тию из при­ви­ле­гии из­бран­ных стать об­щим до­сто­я­ни­ем че­ло­ве­че­ства (что, ко­неч­но, то­же по­ро­дит мас­су про­блем).

– Вы часто бы­ва­е­те на меж­ду­на­род­ных книж­ных яр­мар­ках. Ка­кое ме­сто от­во­дит­ся русской ли­те­ра­ту­ре в ми­ро­вом про­цес­се?

– В ми­ре без­раз­дель­но власт­ву­ет ан­гло­языч­ная ли­те­ра­ту­ра – про­сто в си­лу боль­ше­го ко­ли­че­ства ав­то­ров и чи­та­те­лей. Русская ли­те­ра­ту­ра, как и фран­цуз­ская, и ис­па­но­языч­ная, боль­ше ва­рит­ся в сво­ём кот­ле. К то­му же, увы, есть опре­де­лён­ный на­строй за­пад­ных из­да­те­лей, кри­ти­ков, да и чи­та­те­лей: русская ли­те­ра­ту­ра долж­на быть про ГУЛАГ, ти­ра­нию, эми­гран­тов и т. д. Ко­гда уда­ёт­ся про­бить­ся на­шим нор­маль­ным кни­гам, чи­та­те­ли ис­пы­ты­ва­ют лёг­кий шок: «Ух ты, у рус­ских что, всё как у лю­дей?» Это пе­чаль­ный факт, но его на­до по­ни­мать и с ним бо­роть­ся.

РЕЧЬ ДОЛЖ­НА ИД­ТИ

НЕ О ПОДЧИНЕНИИ, А О ТЕРПИМОСТИ.

Кадр из филь­ма «Чер­но­вик», ре­жис­сёр С. Мо­к­риц­кий

Кар­ти­ны бу­ду­ще­го, ко­то­рые ри­су­ют в сво­их кни­гах фан­та­сты, ред­ко бы­ва­ют оп­ти­ми­стич­ны­ми.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.