ВЕР­НУТЬ МОГИЛЕ ИМЯ

AiF v Ulyanovske (Ulyanovsk) - - ПЕРСОНА -

На тер­ри­то­рии Воскре­сен­ско­го некро­по­ля воз­рож­да­ют за­бы­тый полк

ЧЛЕН ВО­ЕН­НО-ИС­ТО­РИ­ЧЕ­СКО­ГО ОБ­ЩЕ­СТВА СЕМЁН КРОПАЧЕВ РАС­СКА­ЗАЛ «АИФ» О РА­БО­ТЕ ЛЮ­ДЕЙ, КО­ТО­РЫЕ ЗА­ДА­ЛИСЬ ЦЕ­ЛЬЮ РАЗЫСКАТЬ И ОБОЗНАЧИТЬ НА СТА­РОМ ГО­РОД­СКОМ КЛАДБИЩЕ, ЧТО НА УЛИ­ЦЕ КАР­ЛА МАРК­СА, МО­ГИ­ЛЫ УЧАСТ­НИ­КОВ ВЕ­ЛИ­КОЙ ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НОЙ ВОЙ­НЫ И ВЗЯТЬ НАД НИ­МИ ШЕФ­СТВО.

«Ес­ли в Ев­ро­пе лю­ди уха­жи­ва­ют за мо­ги­ла­ми на­ших сол­дат, то как мы мо­жем их бро­сать?» – вот по­зи­ция участ­ни­ков груп­пы. Уди­ви­тель­но, что та­кой боль­шой и важ­ный про­ект стал лич­ным де­лом эн­ту­зи­а­стов. Власть до сих пор не про­яви­ла к нему ни­ка­ко­го ин­те­ре­са.

ВО­ЕН­НЫЙ УЧА­СТОК

– Вы как-то ска­за­ли, что на Воскре­сен­ском кладбище при­мер­но пять ты­сяч за­хо­ро­не­ний участ­ни­ков Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, и как ми­ни­мум по­ло­ви­на из них за­бро­ше­на…

– Ду­маю, что во­ин­ских за­хо­ро­не­ний здесь го­раз­до боль­ше. Это то, что мы на­шли бла­го­да­ря ин­вен­та­ри­за­ции мест за­хо­ро­не­ний, ко­то­рая про­во­ди­лась в 2011 го­дов. Но ведь к то­му вре­ме­ни на мно­гих мо­ги­лах уже не бы­ло ни­ка­ких опо­зна­ва­тель­ных зна­ков. Очень ма­ло со­хра­ни­лось за­хо­ро­не­ний 1941-1942 го­дов. Ви­ди­мо, то­гда слож­но бы­ло с уве­ко­ве­че­ни­ем па­мя­ти. Ста­ви­ли ка­кой-то временный па­мят­ный знак, и ес­ли ни­кто на мо­ги­лу не при­хо­дил, то она про­сто ис­че­за­ла с ли­ца зем­ли, и на этом ме­сте по­яв­ля­лось но­вое за­хо­ро­не­ние.

– Здесь есть ка­кой-то уча­сток, где хо­ро­ни­ли во­ен­ных, или мо­ги­лы сол­дат нуж­но ис­кать по всей тер­ри­то­рии?

– По­ис­ки на­до ве­сти по всей тер­ри­то­рии, хо­тя в 1943 го­ду и вы­шло по­ста­нов­ле­ние о со­зда­нии на го­род­ском кладбище во­ин­ско­го участ­ка. Сей­час это тре­тий квар­тал. Там что ни мо­ги­ла, то бо­е­вой офи­цер по­хо­ро­нен. Но ни­кто из род­ных и близ­ких к этим мо­ги­лам уже не при­хо­дит. Ви­ди­мо, род­ствен­ни­ков здесь не оста­лось.

Улья­новск ведь спе­ци­фич­ный го­род. В вой­ну сю­да еха­ли эва­ку­и­ро­ван­ные, по­том во­ен­ные – ра­бо­тать в на­ших во­ен­ных учи­ли­щах, в 60-70-х го­дах лю­ди из дру­гих го­ро­дов и рес­пуб­лик при­ез­жа­ли в Улья­новск на боль­шую ле­нин­скую строй­ку, счи­та­лось, что у го­ро­да хо­ро­шие пер­спек­ти­вы. А ко­гда из­ме­ни­лась ис­то­ри­че­ская си­ту­а­ция, мно­гие уез­жа­ли, остав­ляя мо­ги­лы род­ных Семён КРОПАЧЕВ.

Ро­дил­ся 23.09.1980 г., окон­чил Мос­ков­ский го­су­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет сер­ви­са и ту­риз­ма, яв­ля­ет­ся чле­ном Рос­сий­ско­го во­ен­но-ис­то­ри­че­ско­го об­ще­ства, во­лон­тёр Об­ще­ства воз­рож­де­ния Воскре­сен­ско­го некро­по­ля.

Же­нат, рас­тит сы­на. лю­дей. Ве­ро­ят­но, это од­на из при­чин, по­че­му так мно­го «бес­при­зор­ных» за­хо­ро­не­ний. Ко­гда здесь про­во­ди­ли ин­вен­та­ри­за­цию, невоз­мож­но бы­ло прой­ти к мо­ги­лам, мы бук­валь­но про­ди­ра­лись к ним, уби­рая ди­кую по­росль. Вот то­гда и за­ду­ма­лись: вро­де центр го­ро­да, столь­ко лю­дей сю­да при­хо­дит… По­че­му же так? Од­но де­ло, ко­гда род­ствен­ни­ков нет, по­это­му мо­ги­ла за­бро­ше­на. Но над­гро­бия на мо­ги­лах участ­ни­ков Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны не долж­ны быть раз­ру­ше­ны, по­то­му что со­хра­нить па­мять о них – это об­ще­на­род­ное и да­же го­су­дар­ствен­ное де­ло. Об этом всё вре­мя го­во­рят с вы­со­ких три­бун.

ДЕ­ЛО ДОБ­РО­ВОЛЬ­ЦЕВ

– За по­след­ние го­ды ста­рое городское кладбище зна­чи­тель­но из­ме­ни­лось. Во­круг Воскре­сен­ско­го хра­ма во­об­ще чи­сто­та и по­ря­док. Ка­кая часть ра­бот про­из­во­дит­ся за счёт бюд­же­та и что дер­жит­ся на эн­ту­зи­аз­ме?

– За счёт бюд­же­та вывозят мусор, под­ме­та­ют до­рож­ки, уби­ра­ют упав­шие де­ре­вья. Как я по­ни­маю, бла­го­устрой­ством всех (!) при­го­род­ных клад­бищ за­ни­ма­ет­ся пять-шесть му­ни­ци­паль­ных ра­бот­ни­ков. Они де­ла­ют то, что мож­но сде­лать на вы­де­лен­ные сред­ства. Осталь­ное – ра­бо­та эн­ту­зи­а­стов.

Кар­ти­на здесь, дей­стви­тель­но, силь­но из­ме­ни­лась. Пять лет на­зад во вто­рой, в тре­тий, в пя­тый квар­та­лы мы вхо­ди­ли как в лес. Сей­час смот­рим на ро­ли­ки, ко­то­рые то­гда сни­ма­ли, и ви­дим, что сде­ла­но мно­го. Хо­тя по­нят­но, де­лать на­до го­раз­до боль­ше.

– Вы ча­сто го­во­ри­те «мы». Ка­ки­ми си­ла­ми вы бо­ре­тесь с за­пу­сте­ни­ем на кладбище?

– Есть та­кое мод­ное сло­во «во­лон­тё­ры». На­вер­ное, это мы и есть. «Мы» – это лю­ди, ко­то­рые за­ни­ма­ют­ся всем этим, по­то­му что им это нуж­но, по­то­му что они счи­та­ют это важ­ным. Это ко­стяк из ше­сти-вось­ми че­ло­век в воз­расте от 18 до 60 лет, к ко­то­ро­му вре­мя от вре­ме­ни при­со­еди­ня­ют­ся дру­гие лю­ди.

– Но ведь есть ещё и Об­ще­ство воз­рож­де­ния Воскре­сен­ско­го некро­по­ля.

– В об­щем-то, все мы и есть это об­ще­ство, но на са­мом де­ле оно не име­ет гра­ниц. Я счи­таю, что в него вхо­дят улья­нов­цы, ко­то­рые при­хо­дят к мо­ги­лам род­ствен­ни­ков и на­во­дят по­ря­док ещё на ше­сти-се­ми за­хо­ро­не­ни­ях. Мы по­сто­ян­но при­гла­ша­ем всех жи­те­лей го­ро­да на суб­бот­ни­ки, раз­да­ём меш­ки для му­со­ра, пер­чат­ки. В кон­це 90-х го­дов, ко­гда этим клад­би­щем се­рьёз­но за­нял­ся гу­бер­на­тор Юрий Фро­ло­вич Го­ря­чев, за каж­дый уча­сток от­ве­ча­ла опре­де­лён­ная ор­га­ни­за­ция. Ра­бо­та то­гда бы­ла про­ве­де­на ко­лос­саль­ная. А сей­час всё де­ло дер­жит­ся на доб­ро­воль­цах. На­при­мер, не­дав­но к нам на суб­бот­ник при­шло во­семь ре­бят, ко­то­рые ра­бо­та­ют в след­ствен­ном управ­ле­нии. Про­сто уви­де­ли в соц­се­тях объ­яв­ле­ние и ре­ши­ли по­мочь.

БЕЗ ПА­МЯ­ТИ?

– Вы не толь­ко бла­го­устра­и­ва­е­те тер­ри­то­рию, но и вос­ста­нав­ли­ва­е­те за­хо­ро­не­ния, воз­вра­ща­е­те име­на мо­ги­лам. Это уже по­ис­ко­вая ра­бо­та?

– Что­бы ве­сти на­сто­я­щую по­ис­ко­вую ра­бо­ту, у нас не хва­та­ет ре­сур­сов. Но ес­ли к нам об­ра­ща­ют­ся лю­ди, ко­то­рые не мо­гут най­ти мо­ги­лы сво­их близ­ких, мы по­мо­га­ем, про­цен­тов на 80% это уда­ёт­ся бла­го­да­ря той са­мой ин­вен­та­ри­за­ции. Ес­ли в 2011 го­ду на могиле бы­ла таб­лич­ка с име­нем, то всё по­лу­чит­ся. Пробле­ма в том, что очень мно­го за­хо­ро­не­ний бы­ло обез­ли­че­но рань­ше. Боль­шин­ство из них ста­ло жерт­ва­ми ван­да­лов. С на­ча­ла 90-х таб­лич­ки из нержа­вей­ки сни­ма­ли с па­мят­ни­ков и, ве­ро­ят­но, сей­час про­дол­жа­ют сни­мать. Мы на­хо­ди­ли тай­ни­ки, в ко­то­рых ле­жа­ло по 20 таб­ли­чек, при­го­тов­лен­ных для сда­чи в ме­тал­ло­лом. Ко­неч­но, здесь нуж­на охра­на. Мы об­ра­ща­лись в УВД с пред­ло­же­ни­ем пат­ру­ли­ро­вать кладбище хо­тя бы па­ру раз в день, но не по­лу­чи­ли от­кли­ка. Кста­ти, при Го­ря­че­ве здесь был це­лый охран­ный пункт, ми­ли­ци­о­нер де­жу­рил не толь­ко днём, но и но­чью.

– Как мож­но разыскать во­ин­ское за­хо­ро­не­ние, ес­ли в 2011 го­ду на нём уже не бы­ло таб­лич­ки? И как во­об­ще по­нять, что че­ло­век во­е­вал, ес­ли он не был кад­ро­вым во­ен­ным, а ра­бо­тал по­сле вой­ны, ска­жем, бух­гал­те­ром?

– Преж­де все­го мы со­зда­ли спис­ки по­хо­ро­нен­ных здесь лю­дей, ко­то­рые по воз­рас­ту мог­ли быть при­зва­ны на фронт. И те­перь ве­дём ра­бо­ту по каж­дой фа­ми­лии в по­ис­ко­вых си­сте­мах, ар­хи­вах. Ба­зы дан­ных по участ­ни­кам ВОВ бы­ли рас­сек­ре­че­ны в 2007 го­ду, и бла­го­да­ря это­му по­яви­лась воз­мож­ность по­ис­ка. Но ес­ли за­хо­ро­не­ние не по­па­ло в ту ин­вен­та­ри­за­цию 2011 го­да, то де­ло по­чти без­на­дёж­ное. Прав­да, со­всем не­дав­но на­уч­ный со­труд­ник за­по­вед­ни­ка «Ро­ди­на Ле­ни­на» Иван Си­во­пляс на­шёл в од­ном из му­зеев и пе­ре­дал нам це­лую ко­роб­ку ма­те­ри­а­лов по ин­вен­та­ри­за­ции, ко­то­рая про­во­ди­лась на тер­ри­то­рии некро­по­ля, ве­ро­ят­но, в се­ре­дине 90-х. Су­дя по все­му, то­гда ра­бо­та­ла бри­га­да из пя­ти-ше­сти че­ло­век, ко­то­рые вы­хо­ди­ли на ме­сто и ри­со­ва­ли рас­по­ло­же­ние мо­гил вруч­ную, пря­мо на плане пи­са­ли име­на по­хо­ро­нен­ных лю­дей и от­дель­но со­став­ля­ли их спи­сок. И то­гда то­же бы­ли безы­мян­ные мо­ги­лы, но мень­ше.

– С по­мо­щью этих но­вых ма­те­ри­а­лов уже уда­лось вер­нуть име­на ка­ким-то за­хо­ро­не­ни­ям?

– Ко­неч­но! Я про­шёл с пла­ном, на­ри­со­ван­ным в 90-х, все­го ря­дов семь, и сра­зу уда­лось вос­ста­но­вить име­на 12 лю­дей, по­хо­ро­нен­ных здесь. Те­перь на­до вы­яс­нять, во­е­ва­ли они или нет. Ес­ли во­е­ва­ли, то за­хо­ро­не­ние на­до бла­го­устра­и­вать и от­ме­чать ка­ким-то па­мят­ным зна­ком. Вот сей­час ду­ма­ем, как обо­зна­чать во­ин­ское за­хо­ро­не­ние, что­бы че­рез год-два имя сно­ва не по­те­ря­лось.

– Для это­го ма­ло эн­ту­зи­аз­ма, нуж­ны сред­ства. Вы не пы­та­лись по­лу­чить грант на свой про­ект?

– Об­ще­ство воз­рож­де­ния некро­по­ля несколь­ко раз по­да­ва­ло за­яв­ку на об­ласт­ной грант – всё безрезультатно. Сей­час по­да­ли за­яв­ку на пре­зи­дент­ский грант, но на­деж­ды ма­ло, по­это­му по­яви­лась идея разыс­ки­вать че­рез соц­се­ти род­ствен­ни­ков – вну­ков и пра­вну­ков.

– На­ка­нуне Дня По­бе­ды по те­ле­ви­де­нию по­ка­зы­ва­ли ре­пор­таж о гол­ланд­ском жур­на­ли­сте Рем­ко Рей­дин­ге, ко­то­рый по­чти 20 лет разыс­ки­ва­ет род­ствен­ни­ков 865 со­вет­ских во­ен­но­плен­ных, по­хо­ро­нен­ных на ме­мо­ри­аль­ном кладбище «Со­вет­ское По­ле Сла­вы» в Лё­сдене. К его де­лу при­со­еди­ни­лись лю­ди раз­но­го воз­рас­та, и их очень мно­го. По­че­му мы те­ря­ем во­ин­ские за­хо­ро­не­ния?

– Я ду­маю, что пробле­ма да­же не в фи­нан­си­ро­ва­нии. Во вся­ком слу­чае, не это глав­ное. Пробле­ма в са­мих лю­дях, в от­но­ше­нии к Па­мя­ти. Мне нра­вит­ся ак­ция «Бес­смерт­ный полк», мы с сы­ном каж­дый год вы­хо­дим на неё с порт­ре­том де­да. Но про­сто прой­ти с порт­ре­том – это­го очень ма­ло. Я счи­таю, смысл празд­но­ва­ния Дня По­бе­ды преж­де все­го во вни­ма­нии к лю­дям – жи­вым и ушед­шим. Вы спро­си­ли, сколь­ко участ­ни­ков вой­ны по­хо­ро­не­но на ста­ром го­род­ском кладбище. Что­бы уста­но­вить окон­ча­тель­ную циф­ру и вер­нуть име­на мо­ги­лам фрон­то­ви­ков, по­на­до­бит­ся не один год. И нам слож­но бу­дет спра­вить­ся с этой за­да­чей без по­мо­щи на­се­ле­ния и вла­сти. Всех, для ко­го геор­ги­ев­ская лен­точ­ка – что-то боль­шее, чем ат­ри­бут празд­ни­ка, при­гла­шаю при­со­еди­нить­ся к нам и сде­лать хо­тя бы что-то ма­лое, что­бы у нас был толь­ко «Бес­смерт­ный полк» и не бы­ло за­бы­то­го.

ЛЕТ

В 2019 ГО­ДУ КЛАДБИЩУ НА

УЛ. КАР­ЛА МАРК­СА.

Семён Кропачев на во­ин­ском участ­ке у безы­мян­ной мо­ги­лы. Звезда на па­мят­ни­ке – знак, что здесь мо­жет быть по­хо­ро­нен участ­ник вой­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.