ТАК СОШЛИСЬ ЗВЁЗДЫ

AiF v Ulyanovske (Ulyanovsk) - - ПЕРСОНА - Сер­гей ЮРЬЕВ

БО­ЛЕЕ

РО­ЛЕЙ СЫГ­РА­ЛА В ТЕ­АТ­РЕ.

Вре­ме­ни на но­сталь­гию не оста­ёт­ся

Для бе­не­фи­са Ири­на Лео­ни­дов­на вы­бра­ла со­вре­мен­ную по­ста­нов­ку клас­си­че­ской пье­сы Ост­ров­ско­го «Бес­при­дан­ни­ца», где сыг­ра­ла роль Ха­ри­ты Иг­на­тьев­ны Огу­да­ло­вой. На­ка­нуне бе­не­фи­са она ста­ла го­стьей «АиФ» и рас­ска­за­ла о лич­ной и твор­че­ской жиз­ни, ко­то­рая, впро­чем, у неё креп­ко за­ме­ша­на на шекс­пи­ров­ских стра­стях и ре­аль­ных му­ках.

НЕ ШЕКСПИРОМ ЕДИНЫМ…

– Ири­на Лео­ни­дов­на, сре­ди мно­же­ства ис­пол­нен­ных ва­ми ро­лей бы­ли и ге­ро­и­ни «Ви­лья­ма на­ше­го Шекс­пи­ра». Не ис­пы­ты­ва­е­те ли вы но­сталь­гии по шекс­пи­ров­ским стра­стям? По­че­му для юби­лей­но­го спек­так­ля вы из­бра­ли имен­но «Бес­при­дан­ни­цу»?

– Стра­с­ти есть не толь­ко у Шекс­пи­ра. У Ост­ров­ско­го – те же стра­с­ти. Да и во­об­ще без стра­с­ти те­атр не ин­те­ре­сен. Спа­си­бо Юрию Се­мё­но­ви­чу Ко­пы­ло­ву (глав­ный ре­жис­сёр те­ат­ра дра­мы с 1987 по 2010 г. – Ред.), у ме­ня бы­ли и «Две­на­дца­тая ночь», и «Ри­чард II», и «Ме­ра за ме­ру», «Ро­мео и Джу­льет­та». Я об­лас­ка­на те­ат­ром, мно­го иг­ра­ла и про­дол­жаю иг­рать, по­это­му на но­сталь­гию у ме­ня про­сто нет вре­ме­ни.

Что ка­са­ет­ся «Бес­при­дан­ни­цы», то с ре­жис­сё­ром Вла­ди­ми­ром Алек­сан­дро­ви­чем Зо­ло­та­рём у нас про­изо­шла некая «хи­ми­че­ская ре­ак­ция». Да и не толь­ко у ме­ня – у всех, кто за­нят в этом спек­так­ле. Хо­тя лич­но мо­е­го в этой тёт­ке, в Ха­ри­те Иг­на­тьевне, ни­че­го нет. Кроме, мо­жет быть, од­но­го мо­мен­та, ко­гда она ис­пы­ты­ва­ет что-то по­хо­жее на рас­ка­я­ние, пред­чув­ствие по­те­ри. Но в са­мой ре­жис­сёр­ской кон­струк­ции для ме­ня всё очень лю­би­мое. Да, пье­са осо­вре­ме­не­на, но идея Ост­ров­ско­го, его текст, мыс­ли, те­мы люб­ви, нена­ви­сти, рев­но­сти, пре­да­тель­ства, стра­с­ти, ли­це­ме­рия – всё со­хра­не­но.

– Ка­ким был ваш пер­вый день в те­ат­ре?

– Впер­вые я вы­шла на сце­ну улья­нов­ско­го те­ат­ра за­дол­го до то­го, как во­шла в со­став труп­пы. Я бы­ла ещё се­ми­класс­ни­цей, ко­гда в этом те­ат­ре ра­бо­тал мой стар­ший брат. И я с на­шей ба­буш­кой при­е­ха­ла к Ми­ше в го­сти. Здесь как раз бы­ла ка­ка­я­то пре­мье­ра, по­сле спек­так­ля все раз­бе­жа­лись кто ку­да, а я бро­ди­ла по те­ат­ру, вся та­кая ро­ман­ти­че­ски на­стро­ен­ная, и за­бре­ла на сце­ну, осве­щён­ную оди­но­ким фо­на­рём, с де­ко­ра­ци­я­ми спек­так­ля «Бе­ше­ные день­ги». И я по­до­шла к рам­пе и про­чла ка­кое-то сти­хо­тво­ре­ние. Это и был мой пер­вый вы­ход на эту сце­ну. И то­гда мне да­же во сне не мог­ло при­снить­ся, что я ко­гда-ни­будь бу­ду здесь иг­рать боль­шие ро­ли.

5 ав­гу­ста 1980 го­да мы с му­жем Се­рё­жей Кон­дра­тен­ко при­бы­ли по рас­пре­де­ле­нию в Улья­новск, а уже че­рез два дня ме­ня сроч­но вве­ли в спек­такль «Ко­вар­ство и лю­бовь». Ещё два дня ре­пе­ти­ций – и на сце­ну в ро­ли Лу­и­зы, а за­тем – сра­зу на га­стро­ли в Вол­го­град. Иг­ра­ла, ко­неч­но, в по­лу­об­мо­роч­ном состоянии, но пом­ню, что спек­такль был по­тря­са­ю­щий.

– А как вы во­об­ще при­шли в про­фес­сию – це­ле­на­прав­лен­но к это­му стре­ми­лись или слу­чай­но за­нес­ло?

– Слу­чай­но за­нес­ло. Во­об­ще-то, мне хо­те­лось стать вра­чом. За три ме­ся­ца до по­ступ­ле­ния в Во­ро­неж­ский ин­сти­тут ис­кусств я уви­де­ла объ­яв­ле­ние о на­бо­ре в драм­кру­жок ДК име­ни Кар­ла Марк­са. При­ш­ла. Приняли. И наш за­ме­ча­тель­ный пе­да­гог убе­ди­ла ме­ня, что это моё де­ло и мне этим сле­ду­ет за­ни­мать­ся все­гда. Ещё вспо­ми­на­ет­ся, как в пя­том клас­се я на уро­ке ли­те­ра­ту­ры чи­та­ла на­изусть «Бо­ро­ди­но» Лер­мон­то­ва, бук­валь­но ви­дя пе­ред со­бой кар­ти­ну бит­вы, и оч­ну­лась от то­го, что од­но­класс­ни­ки начали мне ап­ло­ди­ро­вать. А учи­тель­ни­ца, по­ста­вив пять с плю­сом, ска­за­ла, что, воз­мож­но, ко­гда-ни­будь это ста­нет мо­ей про­фес­си­ей. То­гда я к это­му все­рьёз не от­нес­лась. Но я очень гор­ди­лась мо­им бра­том, ко­то­рый на во­семь лет стар­ше ме­ня и по­сту­пил в ГИТИС…

ОН УМЕЛ ВСЁ…

– Ко­гда и как вы по­зна­ко­ми­лись с Сер­ге­ем Кон­дра­тен­ко?

– 1 сен­тяб­ря 1976 го­да – как толь­ко в ин­сти­ту­те на­чал­ся учеб­ный год. При по­ступ­ле­нии мы шли в раз­ных по­то­ках. Кон­курс был огром­ный, на­ро­ду бы­ло мно­го, и во вре­мя всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов друг дру­га не встре­ча­ли. Как по­том Се­рё­жа рас­ска­зы­вал, как ме­ня уви­дел, так сра­зу и влю­бил­ся. Я сна­ча­ла по­ко­чев­ря­жи­лась. Я же де­вуш­ка се­рьёз­ная. Я же для то­го, что­бы учить­ся, по­сту­пи­ла… Но ока­за­лось, что од­но дру­го­му не ме­ша­ет.

– Не жа­ле­е­те о тех спек­так­лях, где вы игра­ли вме­сте и ко­то­рые ушли из ре­пер­ту­а­ра по­сле то­го, как в 2015 го­ду ва­ше­го су­пру­га не ста­ло? На­при­мер, пье­са «По­ка она уми­ра­ла».

– Мне бы­ло бы очень труд­но иг­рать… Мы неча­сто вме­сте вы­хо­ди­ли на сце­ну, зна­чи­тель­но ча­ще мо­и­ми парт­нё­ра­ми бы­ли Ва­ле­рий Шей­ман, Бо­рис Алек­сан­дров, Вла­ди­мир Кустар­ни­ков. А с Се­рё­жей мы игра­ли ред­ко. И что? Мы жи­ли вме­сте – нам и так бы­ло хо­ро­шо. Он был не толь­ко за­ме­ча­тель­ным ар­ти­стом. Он был та­лант­лив прак­ти­че­ски во всём. Не зная ни од­ной но­ты, он пре­крас­но иг­рал на ги­та­ре, пи­сал пес­ни и за­ме­ча­тель­ную му­зы­ку, в том чис­ле и для на­ше­го те­ат­ра. Со­вер­шен­но бес­ко­рыст­но. Он пи­сал сти­хи и рас­ска­зы, он мог соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми сде­лать ме­бель. Да он всё умел. И го­то­вить! Ме­ня-то в дет­стве ро­ди­те­ли ба­ло­ва­ли. Я бы­ла бе­ло­руч­кой и в на­ча­ле на­шей сов­мест­ной жиз­ни ни­че­го не уме­ла. А Се­рё­жа мог всё.

ДА­ВАЙ­ТЕ СТА­ВИТЬ

«МЕРТ­ВЕ­ЦОВ»

– Мне ка­жет­ся, что в по­след­нее вре­мя мно­гое мель­ча­ет – и ки­но, и ли­те­ра­ту­ра, эст­ра­да опош­ля­ет­ся, а те­атр дер­жит вы­со­кий уро­вень. Как вы ду­ма­е­те, по­че­му?

– Во-первых, уро­вень дер­жат да­ле­ко не все те­ат­ры. Наш те­атр – один из немно­гих, ко­то­ро­му это уда­ёт­ся. Тут мно­гое за­ви­сит от то­го, ка­кой стра­те­гии при­дер­жи­ва­ет­ся ру­ко­вод­ство. Наш ди­рек­тор На­та­лья Алек­сан­дров­на Ни­ко­но­ро­ва идёт пу­тём со­хра­не­ния и раз­ви­тия рус­ско­го пси­хо­ло­ги­че­ско­го те­ат­ра, где каж­дый жест, каж­дая ин­то­на­ция со­гла­су­ет­ся с ха­рак­те­ром и на­стро­е­ни­ем ге­роя. Впро­чем, наш те­атр ни­ко­гда не схо­дил с это­го пу­ти. Что ка­са­ет­ся те­ле­ви­де­ния, то, гля­дя на бес­ко­неч­ные шоу, мож­но прий­ти к вы­во­ду, что оно мель­ча­ет. Но и там по­рой де­ла­ет­ся что-то ин­те­рес­ное и до­стой­ное вни­ма­ния. Но слиш­ком ка­те­го­рич­но су­дить об этом я не мо­гу, по­сколь­ку те­ле­ви­зо­ру пред­по­чи­таю кни­гу. Пы­та­лась чи­тать кни­ги со­вре­мен­ных ав­то­ров… Не бу­ду на­зы­вать имён, но от мно­го­го оста­лось про­сто тош­но­твор­ное впе­чат­ле­ние. На­ча­ла по­сле это­го пе­ре­чи­ты­вать Бул­га­ко­ва, и сра­зу мне ста­ло хо­ро­шо.

– Кста­ти, боль­шин­ство пьес, ко­то­рые ста­вят­ся на сцене ва­ше­го те­ат­ра, на­пи­са­но дав­но. А про­из­ве­де­ния ныне жи­ву­щих дра­ма­тур­гов – боль­шая ред­кость…

– Я и са­ма неред­ко го­во­рю: да­вай­те ста­вить «мерт­ве­цов». Они пи­са­ли луч­ше. В со­вре­мен­ной дра­ма­тур­гии очень ма­ло до­стой­ных про­из­ве­де­ний и очень ма­ло ав­то­ров, спо­соб­ных хо­тя бы при­бли­зить­ся к той план­ке, ко­то­рую за­да­ли клас­си­ки. Что ка­са­ет­ся той же «Бес­при­дан­ни­цы», мож­но нас упрек­нуть, что мы «по-со­вре­мен­но­му» ста­вим Ост­ров­ско­го, что мы пе­ре­но­сим события про­шло­го в се­го­дняш­нюю дей­стви­тель­ность. Но Ост­ров­ский в лю­бые вре­ме­на бу­дет по­ня­тен и ак­туа­лен.

ОСТАВАЛСЯ ТОЛЬ­КО КРИК!

– В ре­пер­ту­а­ре те­ат­ра нема­ло спек­так­лей, ко­то­рые ко­гда-то бы­ли пре­крас­но экра­ни­зи­ро­ва­ны. На­при­мер, «Бе­зы­мян­ная звез­да», «Ста­кан во­ды», «Две­на­дца­тая ночь» да и та же «Бес­при­дан­ни­ца»… Как уда­ёт­ся иг­рать без огляд­ки на ки­но­филь­мы?

– В том же спис­ке и спек­такль «Ко­гда она уми­ра­ла». Прав­да, фильм на­зы­ва­ет­ся «При­хо­ди на ме­ня по­смот­реть» – с ве­ли­ко­леп­ны­ми ак­тё­ра­ми Оле­гом Ян­ков­ским, Ека­те­ри­ной Ва­си­лье­вой, Ири­ной Куп­чен­ко. Я этот фильм мо­гу смот­реть бес­ко­неч­но. Но я же не Куп­чен­ко, Се­рё­жа Кон­дра­тен­ко не Ян­ков­ский, а Кла­ри­на Ива­нов­на не Ека­те­ри­на Ва­си­лье­ва! Мы все раз­ные, и спек­такль у нас по­лу­чил­ся со­всем дру­гой. Да­же ес­ли бы мы пы­та­лись ко­го-то ко­пи­ро­вать, ни­че­го бы из это­го не по­лу­чи­лось.

– Бы­ва­ет так, что ре­жис­сёр­ское ви­де­ние ва­ше­го пер­со­на­жа вы­зы­ва­ет про­тест и несо­гла­сие?

– Вспо­ми­на­ет­ся Юрий Се­мё­но­вич Ко­пы­лов, ко­то­рый был очень жёст­ким ре­жис­сё­ром, но он как ис­тин­ный мастер умел до­ве­сти ар­ти­ста то то­го, что у него ар­гу­мен­тов про­тив ре­жис­сёр­ской точ­ки зре­ния про­сто не оста­ва­лось. А ес­ли ар­гу­мен­ты не по­мо­га­ли, оставался толь­ко крик! Этот крик и до­во­дил ак­тё­ра до нуж­ной пси­хо­ло­ги­че­ской кон­ди­ции, то­го эмо­ци­о­наль­но­го со­сто­я­ния, ко­то­рый поз­во­лял до­бить­ся ре­зуль­та­та, ко­то­ро­го хо­чет ре­жис­сёр.

– А в ак­тёр­ском кол­лек­ти­ве бы­ва­ют кон­флик­ты, вы­зван­ные рев­но­стью, за­ви­стью, оби­да­ми на то, что ко­му-то роль до­ста­лась, а ко­му-то нет?

– Сла­ва Бо­гу, ни­кто ни­ко­му стёк­ла в туфли не под­сы­па­ет и во­ло­сы, ти­хо под­крав­шись сза­ди, не ре­жет. В на­шем те­ат­ре это­го нет. Прав­да! Я слу­жу это­му те­ат­ру трид­цать во­семь лет, сыг­ра­ла неимо­вер­ное мно­же­ство глав­ных ро­лей. В об­ста­нов­ке все­об­щей за­ви­сти я уже дав­но оста­лась бы без ног, без глаз и без все­го осталь­но­го. За­висть – это низ­кое чувство. Не ро­лям на­до за­ви­до­вать, а та­лан­ту – но по-хо­ро­ше­му, стре­мясь до­стичь то­го же. Или боль­ше­го… Да, бои без пра­вил бы­ва­ют во мно­гих твор­че­ских кол­лек­ти­вах, но не у нас.

– По­сле столь­ких сыг­ран­ных ро­лей есть ли, о чём меч­тать?

– Я во­об­ще ни­ко­гда ни о чём не меч­та­ла. Нас очень пра­виль­но на­стро­и­ли ещё в ин­сти­ту­те: меч­ты меч­та­ми, а иг­рать при­дёт­ся всё, что пред­ло­жат. Но по­лу­чи­лось так, что я сыг­ра­ла все ро­ли, о ко­то­рых меч­та­ют мо­ло­дые ак­три­сы. Так сошлись звёзды.

Фо­то ав­то­ра и из ар­хи­ва Улья­нов­ско­го те­ат­ра дра­мы

С Сер­ге­ем Кон­дра­тен­ко в спек­так­ле «По­ка она уми­ра­ла». 2013 год.

Джу­льет­та, 1982 год.

Сме­раль­ди­на в спек­так­ле «Слу­га двух гос­под», 1992 год.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.