ЗАПОЗДАЛОЕ ПОЗНАНИЕ?

AiF v Ulyanovske (Ulyanovsk) - - ГОСТЬ НОМЕРА -

Ес­ли у че­ло­ве­ка нет це­ли, то все до­ро­ги по­пут­ные

МЫ ЗНАКОМЫ С ВЛА­ДИ­МИ­РОМ КАЗАНЦЕВЫМ С НА­ЧА­ЛА 90-Х ГО­ДОВ, СО ВРЕ­МЕ­НИ СО­ЗДА­НИЯ ПЕР­ВОЙ НЕЗАВИСИМОЙ ГА­ЗЕ­ТЫ И ПЕР­ВОЙ ВОЛ­НЫ ДЕМОКРАТОВ ГО­РО­ДА. ОН РУКОВОДИЛ СОЦИОЛОГИЧЕСКИМИ СЛУЖ­БА­МИ КРУП­НЕЙ­ШИХ ПО ТЕМ ВРЕ­МЕ­НАМ ПРЕД­ПРИ­Я­ТИЙ – ПРИБОРОСТРОИТЕЛЬНОГО, АВТОМОБИЛЬНОГО ЗА­ВО­ДОВ, НПО «МАРС».

«ЭТО ВСЁ О НАС»

Мы встре­ти­лись в ка­фе в цен­тре го­ро­да, на­про­тив ро­до­во­го гнез­да Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча. Он сра­зу уточ­нил, что в вой­ну и по­сле­во­ен­ные го­ды здесь был хлеб­ный ма­га­зин, а я, что в со­вет­ское вре­мя – кулинария, а в на­ча­ле 80-х – первое ка­фе, где ва­ри­ли от­лич­ный ко­фе на пес­ке по-ту­рец­ки.

– В 2009 го­ду ре­шил я на­пи­сать о сво­ём до­ме по­сле смер­ти од­ной из мо­их те­ту­шек, всем сво­им род­ствен­ни­кам по на­шей вет­ви за­дал мас­су во­про­сов. Бы­ло вре­мя, когда в этом до­ме жи­ло пя­те­ро се­стёр, в том чис­ле и моя ба­буш­ка. Дом был по­стро­ен в 1866 го­ду. Все взрос­ле­ли, об­за­во­ди­лись сво­и­ми се­мья­ми, кто-то отъ­ез­жал, кто-то на­обо­рот въез­жал. Дом уплот­ни­ли, удоб­ства бы­ли во дво­ре, печ­ное отоп­ле­ние. И толь­ко в на­ча­ле 1970-х всех вре­мен­но рас­се­ли­ли, в дом про­ве­ли воду, газ, устро­и­ли ван­ну, туа­лет.

– Вы когда жили в этом до­ме? – С 1953 по 1956 го­ды. До сих пор не пред­став­ляю, как все там уме­ща­лись, взрос­лые, ма­лыш­ня по­всю­ду бе­га­ла. Когда я начал писать бро­шюр­ку «Это всё о нас», сна­ча­ла по­ста­вил фо­то­гра­фию это­го до­ма, по­том вы­яс­нил, что мой пра­дед, пе­ре­жил мно­гих. До 95 лет ба­ло­вал­ся та­бач­ком, и, из­ви­ни­те, во­доч­кой. Он был бранд­мей­сте­ром и слу­жил «в по­жар­ке» с ка­лан­чой на Мос­ков­ской ули­це (ныне Ле­ни­на). Бы­ла то­гда там ка­зар­ма для слу­жи­вых, те­перь – му­зей.

– Вы с не очень хо­ро­шим на­стро­е­ни­ем при­шли на встре­чу?

– Сей­час в до­ме жи­вут две се­мьи, в том чис­ле моя дво­ю­род­ная сест­ра, дом под­го­тов­лен под снос. Всё не веч­но, веч­ны­ми бы­ва­ют толь­ко пи­ра­ми­ды. И хоть квар­ти­ры для рас­се­ле­ния пред­ла­га­ют до­стой­ные, немно­го груст­но. Воз­мож­но, когда дом ло­мать будут, я ка­кую-ни­будь до­щеч­ку на па­мять при­хва­чу. В 70-е го­ды бра­тец мой умуд­рил­ся умык­нуть с до­ма ста­рин­ный двер­ной ко­ло­коль­чик. А я, когда при­хо­дил к ба­буш­ке сту­ден­том, пом­нил таб­лич­ку: «Дом за­стра­хо­ван в Вар­шав­ском об­ще­стве в 1866 го­ду». Когда дом ка­пи­таль­но ре­мон­ти­ро­ва­ли, я, греш­ным де­лом, хо­тел её украсть, но ба­буш­ка ска­за­ла, что это не кра­си­во, а стро­и­те­лям бы­ло все рав­но, и таб­лич­ка ис­чез­ла.

УГОЩЕНИЕ ЗА ПРО­СВЕ­ЩЕ­НИЕ

– А кто из ро­ди­те­лей жил в этом до­ме?

– Ма­туш­ка. Па­па у ме­ня с Ал­тая.

– А как они от­но­си­лись к пе­ре­ме­нам, ко­то­рые, на­вер­ня­ка ви­де­ли?

– Как-то мой бра­тец по­вёз ро­ди­те­лей на ма­шине по го­ро­ду, так они ничего не узна­ва­ли (к то­му вре­ме­ни мы жили на ули­це 12 Сен­тяб­ря), рас­ска­зав мне по­том, что, ес­ли бы по­шли пеш­ком, точно бы за­блу­ди­лись. Я, кста­ти, то­же как-то недав­но по ули­це Ра­ди­ще­ва про­шёл, у ме­ня за­но­за вы­рос­ла: то­же ничего не узнал, на­шёл толь­ко три ошиб­ки в вы­вес­ках кон­тор, осо­бен­но в на­пи­са­нии ан­глий­ских на­зва­ний. Зачем это? Непо­нят­но! Вот ма­лень­кий анекдот про наш го­род: иду я ле­том ми­мо быв­ше­го ки­но­те­ат­ра «Пи­о­нер», там неда­ле­ко ка­фе «Не­ва­да» с паль­ма­ми на вы­вес­ке,

Я за­хо­жу и ищу ад­ми- ни­стра­то­ра. Мол, я без жа­лоб и пре­тен­зий, толь­ко, кто вам под­ска­зал та­кое на­зва­ние? Штат Не­ва­да – гор­ный, там ни­ка­ких пальм нет, а по– ис­пан­ски «не­ва­да» – сне­го­пад . Когда сне­го­пад под паль­ма­ми – как-то не очень. Ну, уго­сти­ли за счёт за­ве­де­ния за про­све­ще­ние. Та­кое сплошь и ря­дом. Я не мо­гу по­нять, пси­хо­ло­гия та­кая у на­ших зем­ля­ков?

– А вот та­кая пыт­ли­вость и нерав­но­ду­шие у вас от ха­рак­те­ра или об­ра­зо­ва­ния?

– Да­вай­те по­про­ще! Я пре­крас­но понимаю свой воз­раст. Мы так быст­ро бежим по жиз­ни, что неко­то­рые не успе­ва­ют да­же бо­леть. Всё остав­ля­ем на по­том, но ис­то­рия не сто­ит на ме­сте. Тем бо­лее, се­год­ня кра­е­ве­де­ние в Улья­нов­ске ху­до-бед­но раз­ви­ва­ет­ся. Когда про­хо­жу, на­при­мер, по скве­ри­ку об­ласт­ной боль­ни­цы (а ис­то­рия, она же при мне бы­ла) я пом­ню, что в 1956 го­ду здесь на этом ме­сте отец ме­ня пе­ре­учи­вал с трех­ко­лёс­но­го ве­ло­си­пе­да на двух­ко­лёс­ный. А сей­час смот­ри­те, как тут всё из­ме­ни­лось. Это как мелодии мо­ло­до­сти, ко­то­рые мы за­по­ми­на­ем на всю жизнь.

Ещё пом­ню, как нас в школе учи­ли ис­то­рии: вот – Ев­ро­па, вот – Аме­ри­ка, вот – Япо­ния и Ки­тай! На бе­гу мы это всё про­хо­ди­ли. Вот Мао был, вот там кто-то дру­ги­ми тро­па­ми бе­гал. И всё. А тут це­лая куль­ту­ра. А вот свой го­род со­всем не изу­ча­ли. По­это­му сей­час при­хо­дит запоздалое познание.

«СИМБИРСК-УЛЬЯНОВСК:

ВО ИМЯ ОТЕЧЕСТВА»

– А как вы ста­ли писать ва­ши кни­ги? Пом­ню, сна­ча­ла у вас бы­ли гран­то­вые за­яв­ки, пре­по­да­ва­ние в уни­вер­си­те­те?

– Два го­да то­му назад, кто­то из мо­их зна­ко­мых, зная, мою лю­бовь к пи­са­тель­ству, спро­сил, мо­гу ли на­пи­сать, что-ни­будь по те­ме улья­нов­ских ге­ро­ев. Я от­ре­а­ги­ро­вал сра­зу, про это столь­ко на­пи­са­но, на­чи­ная с 60-х го­дов, Есть «Кни­га па­мя­ти», Эн­цик­ло­пе­дия Сим­бир­ская, Там всё на­пи­са­но и опи­са­но. Но вдруг вспом­ни­лось, что есть та­кой подход – не­обя­за­тель­но от­кры­вать ка­кие то но­вые фак­ты, Трою, на­при­мер. Мож­но эти фак­ты со­по­став­лять как в ка­лей­до­ско­пе – по-раз­но­му скла­ды­вать и смот­реть, че­го ин­те­рес­но­го по­лу­чит­ся. Фак­ты, как ис­то­ри­че­ские и лю­бые дру­гие, до­пус­ка­ют раз­ную ин­тер­пре­та­цию. Спо­ры по ис­то­рии не ути­ха­ют, как на­при­мер, неуга­сим спор по по­во­ду по­терь в го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Так как ис­то­рия мне близ­ка, осо­бен­но во­ен­но-мор­ская, взял те­му и на­звал кни­гу «Симбирск-Ульяновск: во имя Отечества».

– А почему во­ен­но-мор­ская? – У ме­ня же «мар­си­ан­ское» про­шлое (НПО «Марс») – а это во­ен­ные ко­раб­ли. Апри­о­ри, по­ни­мая, что у нас здесь осо­бо не во­е­ва­ли – толь­ко Гражданская война и кре­стьян­ские вос­ста­ния, я на­шел мно­го уди­ви­тель­ных фак­тов, для ме­ня ма­ло­из­вест­ных, об­ло­жив­шись ли­те­ра­ту­рой. Вот ес­ли взять фраг­мен­тар­но, почему я од­ну из глав на­звал «Дра­мы вой­ны граж­дан­ской». Не толь­ко по­то­му, что мы зна­ем, как в граж­дан­скую шли «брат на брата, отец на сы­на». Это ко­неч­но, всё бы­ло. Но вот част­ный эпизод. 1918 год. Ту­ха­чев­ский око­ло Ин­зы фор­ми­ру­ет свою ар­мию. К нему доб­ро­воль­но при­был 28-летний ин­же­нер М.А Тол­стой – сын пен­зен­ско­го ви­це-гу­бер­на­то­ра. Его близ­кие и род­ствен­ни­ки – бы­ли сим­бир­ски­ми по­ме­щи­ка­ми. У Ту­ха­чев­ско­го он стал ко­ман­ди­ром бри­га­ды. По­сле взя­тия Сим­бир­ска от­ли­чив­ший­ся красный ко­ман­дир узна­ет, что его ро­ди­те­ли, тёт­ка и дво­ю­род­ная сест­ра в Сы­з­ран­ском уез­де по­гиб­ли от рук крас­но­ар­мей­цев. Са­мо­го Тол­сто­го рас­стре­ля­ли «свои» же, но чуть позд­нее…

ВЫ ЗА БЕ­ЛЫХ ИЛИ

ЗА КРАС­НЫХ?

– Вер­нём­ся к вос­по­ми­на­ни­ям ва­ших близ­ких? Они что-то рас­ска­зы­ва­ли про это вре­мя?

– Моя по­кой­ная ба­буш­ка, Ан­на Геор­ги­ев­на, в со­вет­ские вре­ме­на под большим сек­ре­том рас­ска­за­ла мне, что когда уста­нав­ли­ва­лась со­вет­ская власть, её ро­ди­те­ли из до­ма не вы­пус­ка­ли. А что так? Сол­да­ты пья­ные по го­ро­ду ша­ста­ли, жен­щин за­ди­ра­ли… В 1918-м го­ду, твой дед, бу­дучи на из­ле­че­нии в Сим­бир­ске по­сле ра­ны, по­лу­чен­ной в Первую ми­ро­вую вой­ну, когда при­шли крас­ные, ушёл с Кап­пе­лем до За­бай­ка­лья. Вернулся по­том со справ­кой, что по­пал в плен к пар­ти­за­нам. И по­том его вро­де ни­кто не тро­гал. Ба­буш­ка мне по­яс­ня­ла, мол, толь­ко ти­хо-ти­хо.

– То есть вы по­ни­ма­е­те и про «бе­лый тер­рор» и про «красный»?

– Да. Спо­ры не ути­ха­ют. Кап­пель был у нас 52 дня. Есть лишь при­мер­ная циф­ра – 1500 аре­сто­ван­ных, 400 – рас­стре­лян­ных. На­зы­ва­лось это «бе­лым тер­ро­ром». Но я пом­ню и дру­гую ис­то­рию. Когда фронт уже ушел на Восток, гражданская война в Сим­бир­ске не за­кон­чи­лась, на­ча­лось кре­стьян­ское, так на­зы­ва­е­мое, «ча­пан­ное вос­ста­ние». Не крас­ных с бе­лы­ми, а на­ро­да и вла­сти. Оно то­же бы­ло крат­ко­сроч­ным, недели две. В ходе бо­е­вых дей­ствий бы­ло уби­то око­ло ты­ся­чи по­встан­цев. А по­сле его по­дав­ле­ния на­мно­го боль­ше. Для ме­ня тер­рор – не толь­ко убийство, но и же­ла­ние по­се­ять страх сре­ди осталь­ных. Де­ло да­же не в ко­ли­че­стве жертв, а в ге­не­ти­че­ской па­мя­ти. В од­ной из своих кни­жиц «Вто­рая мировая. По­след­ствия» кос­нул­ся, воз­мож­но, вскользь мо­раль­но-пси­хо­ло­ги­че­ской сто­ро­ны де­ла. Как вы­жи­ла на­ция по­сле пер­во­го го­да по­терь – мил­ли­он уби­тых, мил­ли­о­ны без ве­сти про­пав­ших, мил­ли­о­ны в ла­ге­рях, де­сят­ки, сот­ни, ты­ся­чи раз­би­тых тан­ков, са­мо­лё­тов, ору­дий. Ни один бы на­род не вы­сто­ял. Мы – смог­ли. И это – в на­шей па­мя­ти.

– Как ва­ши дру­зья, зна­ко­мые от­нес­лись к вы­хо­ду ва­ше­го по­след­не­го тру­да?

– К со­жа­ле­нию, на боль­шую кни­гу лич­ных средств не хва­ти­ло, но кон­цен­три­ро­ван­ный сгу­сток сво­е­го ви­де­ния ис­то­рии я пред­ста­вил. У ме­ня дру­зья­и­сто­ри­ки да­же уди­ви­лись, как это я от­ко­пал, что са­мым зна­ме­ни­тым вы­пуск­ни­ком на­ше­го ка­дет­ско­го кор­пу­са был ге­не­рал-лей­те­нант Д.М. Кар­бы­шев.

А когда мне зна­ко­мые тан­ки­сты по­хва­ста­лись, что их учи­ли­щу 100-лет, я им пред­ло­жил ещё лет на 50 от­ка­тить­ся, к пер­вой во­ен­ной гим­на­зии. На­ши ин­же­нер­ные войска, к при­ме­ру, свою ро­до­слов­ную ве­ли от Пет­ра Пер­во­го.

– В пре­ди­сло­вии к сво­ей кни­ге вы рас­ска­за­ли, о ком на­до писать на­шим ис­то­ри­кам и кра­е­ве­дам…

– На­пи­сал, ду­маю, ак­ку­рат­но. Сей­час по­вет­рие – бренд ре­ги­о­на! Бук­ва «Ё», Ко­ло­бок, ёжик…ну, я уж не знаю. Де­нис Да­вы­дов на пен­сию при­е­хал к нам в Ра­ди­ще­во, Во­ло­дя Улья­нов 18-лет­ним уехал и че­рез Ка­зань, Моск­ву – Санкт-Пи­тер­бург – Швей­ца­рию – Шу­шен­ское стал тем, кем стал. Алек­сандр Мат­ро­сов, то ли в Дне­про­пет­ров­ске ро­дил­ся, то ли в Баш­ки­рии, у нас в дет­ском до­ме год про­жил. Вот это на­ша ре­ги­о­наль­ная гордость!? Сим­бир­ская-улья­нов­ская зем­ля да­ла нема­ла при­ме­ров во­ин­ской доб­ле­сти и от­ва­ги за сво­и­ми пре­де­ла­ми. Об­ще­из­вест­но, что по­бе­ды опи­ра­ют­ся на во­ин­скую под­го­тов­ку и ты­ло­вое обес­пе­че­ние.

– Вы как-то ска­за­ли, что со сту­ден­че­ства пом­ни­те фра­зу Град­ско­го: «Чтоб те­бя на зем­ле не те­ря­ли, по­ста­рай­ся се­бя не те­рять»…

– Ес­ли у че­ло­ве­ка внут­ри есть «стер­жень», его ни­что не сло­ма­ет.

Фо­то Сер­гея ЮРЬЕВА и из кол­лек­ции

«Про­гул­ки по го­ро­ду» Вла­ди­сла­ва ЯСТРЕБОВА

В ЖИЗ­НИ И РА­БО­ТЕ ПРЕД ПОЧИТАЕТ ОДИНОЧНОЕ ПЛА­ВА­НИЕ.

С 1990-х го­дов Вла­ди­мир Ива­но­вич за­ни­мал­ся ком­плекс­ным ана­ли­зом и про­гно­зом ре­ги­о­наль­ных про­цес­сов. В первую оче­редь, вы­бо­ра­ми. Де­мо­кра­ти­че­ски­ми. Де­нег на них, как со­вре­мен­ные по­лит­тех­но­ло­ги, он то­гда не за­ра­бо­тал. Чем за­ня­та его го­ло­ва се­год­ня, на что он, по-преж­не­му, ост­ро ре­а­ги­ру­ет, от че­го при­хо­дит в недо­уме­ние.

На ме­сте ком­по­зи­то­ра Рыб­ни­ко­ва мож­но оби­деть­ся! Хо­ро­шо, что этой афи­ше уже 4 го­да.

Про­шлое и на­сто­я­щее. На­сто­я­щее рас­стра­и­ва­ет силь­но (улица Гон­ча­ро­ва, 2015 г.)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.