ПРО­СТРАН­СТВО ЯЗЫ­КА

По­че­му на ан­глий­ском лю­ди ду­ма­ют не так, как на рус­ском?

AiF Yug (Krasnodar) - - ГОСТЬ НОМЕРА - Вик­тор БУЛАТОВ

ЛИНГВИСТ, ПЕРЕВОДЧИК С НЕМЕЦ­КО­ГО, ФРАН­ЦУЗ­СКО­ГО И АН­ГЛИЙ­СКО­ГО АН­НА ПОНОМАРЁВА РАС­СКА­ЗА­ЛА «АИФ - ЮГ» О ТОМ, ПО­ЧЕ­МУ ДА­ЖЕ ОТЛИЧНИКИ ПО­СЛЕ ШКО­ЛЫ НЕ ГО­ВО­РЯТ НА ИНОСТРАННОМ, КАК МЕНЯЕТ СО­ЗНА­НИЕ ДРУ­ГОЙ ЯЗЫК, ПО­ЧЕ­МУ ДЕ­ТИ СХВАТЫВАЮТ ВСЁ БЫСТ­РЕЕ ВЗРОС­ЛЫХ И МНО­ГОМ ДРУ­ГОМ.

Де­ти, в от­ли­чие от взрос­лых, учат­ся каж­дый день. От­сю­да и иллюзия, что язы­ки им да­ют­ся лег­че.

вре­мён. Ес­ли да­же та­кие зна­ния поз­во­ля­ют по­ни­мать друг дру­га, за­чем учить боль­ше?

- Ес­ли та­ко­го об­ще­ния хва­та­ет и нет це­ли чи­тать, по­ни­мать, кра­си­во и муд­ро изъ­яс­нять­ся на дру­гом язы­ке, то мож­но и не учить даль­ше. Но не за­бы­вай­те: по ре­чи мы су­дим о че­ло­ве­ке. Ко­гда ино­стра­нец го­во­рит на рус­ском с ошиб­ка­ми, мы ду­ма­ем, что он необ­ра­зо­ван­ный, у него низ­кий социальный ста­тус. Так же ду­ма­ют и о че­ло­ве­ке с пло­хим ан­глий­ским в США или Ве­ли­ко­бри­та­нии.

- Ан­на, что зна­чит, на ваш взгляд, вы­учить язык: при­об­ре­сти уме­ние чи­тать, го­во­рить с ино­стран­ца­ми?

- Ев­ро­пей­цы вы­де­ля­ют шесть уров­ней зна­ния: А1-А2, B1-B2, С1-С2. То есть ес­ли вы со­би­ра­е­тесь по­сту­пить в немец­кий вуз или устро­ить­ся на ра­бо­ту в ком­па­нию, вам не­об­хо­ди­мо сдать тест на нуж­ном уровне. Тре­бо­ва­ния вез­де раз­ные: да­ле­ко не все но­си­те­ли мо­гут спра­вить­ся с те­стом на С2. Ин­те­рес­но, что все ев­ро­пей­ские те­сты де­лят­ся на че­ты­ре мо­ду­ля: два ак­тив­ных (вос­про­из­ве­де­ние тек­ста уст­но и пись­мен­но) и два пас­сив­ных (по­ни­ма­ние ска­зан­но­го и на­пи­сан­но­го). Это раз­ные уме­ния, оцен­ки ста­вят за каж­дое от­дель­но и по­том сум­ми­ру­ют.

Во­об­ще, ко­гда толь­ко на­чи­на­ешь учить язы­ки, зна­ния ма­лы - как точ­ка. У неё пе­ри­метр со­при­кос­но­ве­ния с окру­жа­ю­щим ми­ром неве­лик, по­то­му со­зда­ёт­ся лож­ное ощу­ще­ние, буд­то всё хо­ро­шо зна­ешь. А ко­гда объ­ём рас­тёт, точ­ка пре­вра­ща­ет­ся в окруж­ность, пе­ри­метр уве­ли­чи­ва­ет­ся - и эта уве­рен­ность про­хо­дит.

- Ан­глий­ский у нас на­чи­на­ют учить ещё в дет­ском саду, по­том в шко­ле, ву­зе… А ну­жен ли он, ес­ли за гра­ни­цей бы­вал в луч­шем слу­чае каж­дый де­ся­тый? Что да­ёт че­ло­ве­ку аб­стракт­ное зна­ние язы­ка?

- Он со­зда­ёт но­вые ней­рон­ные свя­зи в моз­гу. Про­ще го­во­ря, мы на­чи­нам ду­мать так, как ни­ко­гда в жиз­ни не ду­ма­ли. Слож­ность чу­жо­го язы­ка не в грам­ма­ти­ке, лек­си­ке и т.д., а в пе­ре­хо­де в но­вый мир по­ня­тий, в но­вое про­стран­ство, в ко­то­ром на­до на­учить­ся ори­ен­ти­ро­вать­ся. Все мы вы­рос­ли в ил­лю­зии рус­ско­го язы­ка. Но Дик­кенс, Ре­марк, Де­фо, Жюль Верн пи­са­ли на дру­гих, герои раз­го­ва­ри­ва­ли во­все не так, как мы их вос­при­ни­ма­ем. А ведь на­ше про­стран­ство этих пи­са­те­лей со­зда­ли не они са­ми, а пе­ре­вод­чи­ки - и, со­от­вет­ствен­но, пред­став­ле­ние о кни­гах у нас лож­ное.

Ко­гда на­чи­на­ешь вни­кать в чу­жой язык, пе­ре­ста­ёт ка­зать­ся стран­ной дру­гая куль­ту­ра, по­ни­ма­ешь по­ве­де­ние ино­стран­цев. На­при­мер, для нас, рус­ских, уди­ви­тель­но, что нем­цы эко­но­мят, ко­гда едут на от­дых, - мы же, на­о­бо­рот, тра­тим всё до копейки. Но ко­гда учишь немец­кий, по­ни­ма­ешь их кар­ти­ну ми­ра: нем­цы счи­та­ют, что жить на­до хо­ро­шо, а пу­те­ше­ствие - это не жизнь, а некое вре­мен­ное событие, во вре­мя ко­то­ро­го мож­но и сэко­но­мить. У нас есть иллюзия, что в Ев­ро­пе ма­ло про­блем, но ко­гда учишь язы­ки, стал­ки­ва­ешь­ся с их труд­но­стя­ми. Для моз­га по­лез­но пе­ре­хо­дить в про­стран­ства дру­гих язы­ков, ду­мать по-дру­го­му, со­зда­вать но­вую язы­ко­вую лич­ность. Я, на­при­мер, чув­ствую, что в раз­ных язы­ках раз­ная: во фран­цуз­ском - бо­лее эмо­ци­о­наль­ная, в немец­ком - ра­ци­о­наль­ная, в ан­глий­ском - бо­лее уве­рен­ная. Англо-сак­сон­ская куль­ту­ра, на мой взгляд, - куль­ту­ра уве­рен­ных в се­бе лю­дей, от­кры­ва­те­лей но­вых зе­мель. И все эти ко­ды за­кла­ды­ва­ют­ся в язык.

- Од­ни го­во­рят, что в изу­че­нии ино­стран­но­го глав­ное - мо­ти­ва­ция, дру­гие - метод по­гру­же­ния (мол, ока­жешь­ся в чу­жой стране - быст­ро вы­учишь), тре­тьи - по­сто­ян­ные за­ня­тия. А у вас есть сек­рет изу­че­ния дру­гих язы­ков?

- Ме­то­дов мно­го, все они, как и лю­ди, раз­ные, по­это­му у каж­до­го че­ло­ве­ка за­да­ча - най­ти свой путь в ино­стран­ный. Учи­тель пре­по­да­ёт нам в первую оче­редь не язык, а по­ка­зы­ва­ет соб­ствен­ный путь вхож­де­ния в эту сфе­ру. Ни один пре­по­да­ва­тель не зна­ет язык так, как его зна­ет но­си­тель. Я по­чти два ме­ся­ца в го­ду про­во­жу в Ев­ро­пе, за­ни­ма­юсь с са­мо­го дет­ства, пи­шу ста­тьи для немец­ких и фран­цуз­ских из­да­ний, но по­сто­ян­но стал­ки­ва­юсь с чем-то но­вым. И всё же за­ча­стую про­дук­тив­нее изу­чать ино­стран­ный не с но­си­те­лем, по­то­му что учи­тель это че­ло­век из ва­шей куль­ту­ры, ча­сто с по­хо­жим бэк­гра­ун­дом, ко­то­рый на­шел свой путь в мир но­во­го язы­ка. Уче­ни­ки мо­гут про­сто по­вто­рить этот путь или, что ещё луч­ше, най­ти соб­ствен­ный вме­сте с пре­по­да­ва­те­лем.

Пе­да­гог дол­жен стать парт­нё­ром,

- А кто из­ме­ря­ет, на­сколь­ко труд­но это да­ёт­ся? Де­ти учат­ся по­сто­ян­но, каж­дый день по­зна­ют мир. А мы, взрос­лые, се­бя бе­ре­жём и очень пе­ре­жи­ва­ем, ко­гда на­до сде­лать что-то непри­выч­ное. В этом и есть ос­нов­ная слож­ность: взрос­лым учить­ся неком­форт­но, а де­тям ни­кто не го­во­рит, что это слож­но. Плюс ма­лы­ши и взрос­лые учат­ся по-раз­но­му: мы очень ра­ци­о­наль­ны, де­ти - эмо­ци­о­наль­ны, т.е. ни­ко­гда не нач­нут с грам­ма­ти­ки. Ос­но­ва ком­му­ни­ка­тив­но­го ме­то­да обу­че­ния под­ра­жа­ние но­си­те­лю. Ко­гда со­лид­ный муж­чи­на или жен­щи­на дол­жен за кем-то по­вто­рять, как сло­жить губы тру­боч­кой, то чув­ству­ет се­бя глу­пым. А де­ти про это не ду­ма­ют. К то­му же у них ещё не за­твер­де­ла ар­ти­ку­ля­тор­ная ба­за, то есть ор­га­ны ре­чи не пол­но­стью под­стро­и­лись под опре­де­лён­ный на­бор зву­ков.

- Ан­на, а с че­го на­ча­лось ва­ше увле­че­ние ино­стран­ны­ми язы­ка­ми и не ду­ма­е­те взять­ся ещё за ка­кой-ни­будь в при­да­чу к немец­ко­му, ан­глий­ско­му и фран­цуз­ско­му?

- Для ме­ня ино­стран­ный начался в дет­ском саду. До рас­па­да СССР мы жи­ли в Уз­бе­ки­стане, по­это­му ещё до шко­лы нуж­но бы­ло учить уз­бек­ский. По­том мы пе­ре­еха­ли в Крас­но­дар­ский край, и я че­ты­ре ра­за в неде­лю хо­ди­ла за­ни­мать­ся к пре­по­да­ва­те­лю немец­ко­го Нине Алек­се­евне. Прав­да, не по­лу­ча­лось ни­че­го, в груп­пе из че­ты­рёх че­ло­век бы­ла са­мой без­на­дёж­ной. За­то те­перь знаю, как на­учить че­ло­ве­ка, у ко­то­ро­го ни­че­го не вы­хо­дит. (Улы­ба­ет­ся.) То­гда же по­яви­лась меч­та стать пе­ре­вод­чи­ком, хо­тя я тол­ком не зна­ла, как вы­гля­дит эта ра­бо­та. Но на­сто­я­щая лю­бовь к ино­стран­но­му язы­ку на­ча­лась поз­же, ко­гда па­па сде­лал мне при­ём­ник, ло­вив­ший ино­стран­ные ча­сто­ты. Ча­са­ми слу­ша­ла немец­кое ра­дио. То­гда и за­хо­те­ла раз­би­рать­ся в этом боль­ше, по­шла на фа­куль­тет ино­стран­ных язы­ков в Май­ко­пе. За­тем бы­ла ас­пи­ран­ту­ра РГСУ в Москве, сей­час окан­чи­ваю ма­ги­стер­скую про­грам­му двой­ных ди­пло­мов РГГУ и Сор­бон­ны, мно­го пре­по­даю, пе­ре­во­жу. По­ка мне хва­та­ет трёх язы­ков, для ра­бо­ты это иде­аль­ное со­че­та­ние. Для сво­е­го об­ра­зо­ва­ния, ко­неч­но, ин­те­ре­су­юсь и дру­ги­ми. Непло­хо бы вы­учить со­вер­шен­но дру­гой япон­ский, на­при­мер.

ПУШКИН НЕ БЫЛ ЗА ГРА­НИ­ЦЕЙ, НО ОТ­ЛИЧ­НО ЗНАЛ ЯЗЫ­КИ.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.