«ПЕР­ВАЧ» ИЗ ЗА­МОСК­ВО­РЕ­ЧЬЯ

AiF Zabaykalye (Chita) - - ПО­ДРОБ­НО­СТИ - Ан­дрей КО­ЛО­БА­ЕВ

«КО­ГДА МЕ­НЯ СПРА­ШИ­ВА­ЮТ О ТОМ ВРЕ­МЕ­НИ, Я ЧЕСТ­НО ГО­ВО­РЮ: НЕ ПОМ­НЮ… Я СТА­РА­ЮСЬ НИ­ЧЕ­ГО НЕ ПОМ­НИТЬ ИЗ ТОЙ ЖИЗ­НИ, ОСО­БЕН­НО ЧТО КА­СА­ЕТ­СЯ СТА­РЫХ БЫТОВЫХ И СЕ­МЕЙ­НЫХ КОЛ­ЛИ­ЗИЙ», - ПРИ­ЗНАЛ­СЯ «АИФ» ЛЕ­ГЕН­ДА ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НО­ГО КИ­НО.

«ЖЕК, ИГ­РАЙ!»

- Я появился на свет в Бла­го­ве­щен­ске в 1929 г., ко­гда отец го­нял­ся за бе­ло­ки­тай­ски­ми бан­ди­та­ми на Ки­тай­ско-Во­сточ­ной же­лез­ной до­ро­ге. Отец был про­фес­си­о­наль­ным во­ен­ным - во­е­вал с 15 лет, у него два «Геор­гия» за гер­ман­скую. По­том, по­чти юно­ша, крас­ным пол­ком ко­ман­до­вал. Ма­ма - вы­пуск­ни­ца зна­ме­ни­той пе­тер­бург­ской Ма­ри­ин­ской гим­на­зии. В се­мье нас бы­ло три бра­та. Стар­ший - Бо­рис, во­ен­ный лёт­чик, в 1942-м по­гиб смер­тью храб­рых под Ста­лин­гра­дом. Глеб Стри­же­нов - то­же из­вест­ный ар­тист ки­но.

В 1935 г. мы пе­ре­еха­ли жить в За­моск­во­ре­чье. Как и все, я иг­рал в Ча­па­е­ва, но­сил­ся по ули­цам, бе­гал ку­пать­ся на Моск­ву-ре­ку, драл­ся с ре­бя­та­ми из чу­жих дво­ров. Ча­ще - из-за го­лу­бей. Зи­мой - все­гда лы­жи на Во­ро­бьёв­ке и в Не­скуч­ном са­ду и обя­за­тель­но конь­ки. На ва­лен­ки при­кру­чи­ва­ешь по­ло­зья-га­ги, крю­ком ухва­тишь­ся за гру­зо­вик - и вот по пе­ре­ул­кам за ма­ши­ной вьют­ся «кол­ба­сой» пять - де­сять па­ца­нов с кри­ка­ми и сви­стом. Война мне вре­за­лась в па­мять бом­бёж­ка­ми. С пер­вых дней вой­ны «за­жи­гал­ки» па­да­ли на до­ма це­лы­ми кас­се­та­ми. Мы, маль­чиш­ки, кра­си­ли него­рю­чей из­вёст­кой чер­да­ки, по­сы­па­ли пол пес­ком, ста­ви­ли боч­ки с во­дой... Пом­ню, я на­столь­ко при­вык к взры­вам, что про­сы­па­юсь и лов­лю се­бя на мыс­ли: «А-а, не пой­ду в бом­бо­убе­жи­ще - лень…» Что у нас ещё бы­ло в дет­стве? Ко­неч­но, ки­но. Филь­мы мы смот­ре­ли по мно­гу раз и зна­ли на­изусть. Го­лу­би, спорт, веч­ные дра­ки да ки­но - вот моё мос­ков­ское дет­ство!

Я все­гда был очень спо­соб­ный, по­движ­ный, спор­тив­ный. Лю­бил иг­ру. И был страш­ным мак­си­ма­ли­стом. Я по зна­ку зо­ди­а­ка Лев - пер­вач, фор­вард. Быть толь­ко пер­вым - в клас­се, во дво­ре, в дра­ке…

Го­дам к 15 у ме­ня про­ре­за­лись твор­че­ские та­лан­ты - я очень при­лич­но ри­со­вал. Иг­рал на се­ми­струн­ной ги­та­ре, пел, пля­сал. То­гда это на­зы­ва­лось сло­вом «ба­цать». На­ши ре­бя­та - с Ко­ро­вя­чье­го, с Мыт­ной, с Да­ни­лов­ки - счи­та­лись «пер­ва­ча­ми» в рай- оне, и весь парк Горь­ко­го был наш «пар­чок». Вы пред­став­ля­е­те, что это та­кое - быть «пер­ва­ча­ми» и ба­цать че­чёт­ку в пар­ке Горь­ко­го?! Кста­ти, ко­гда я пришёл в Вах­тан­гов­скую шко­лу, мне всё это очень при­го­ди­лось. Этим ещё пре­крас­но вла­дел по­кой­ный Ро­лик Бы­ков, Ро­лан­чик! Он ведь то­же наш был, за­моск­во­рец­кий. Бы­ва­ло, мы с ним на па­ру та­кой пе­ре­пляс устра­и­ва­ли!.. Посмот­ри­те: в «Мек­си­кан­це» я че­чёт­ку бью, как про­фес­си­о­нал. А по­том при­шло вре­мя, ко­гда весь этот «ар­се­нал» мне надоел. При­хо­дишь в ком­па­нию - вы­пьем: «Да­вай пой!» Ещё че­рез де­сять ми­нут опять: «Бе­ри ги­та­ру, пой!» До­шло до то­го, что я свою ги­та­ру по­да­рил дру­гу с над­пи­сью: «Жек, иг­рай. Я - за­кон­чил!»

…Ле­том 1949 г. ме­ня вы­звал во­ен­ком, за­гля­нул в ан­ке­ту и об­ра­до­вал­ся: «Ка­кая се­мья - все во­ен­ные! Я из те­бя на­сто­я­ще­го офи­це­ра сде­лаю!» А я для се­бя уже всё ре­шил - иду толь­ко в ар­ти­сты. По за­ко­ну сту­ден­тов ву­зов то­гда в ар­мию не брали. Вот я и по­сту­пил в Вах­тан

гов­скую шко­лу.

ГО­ЛЫЕ У КО­СТ­РА

...На глав­ную роль в «Ово­де» ме­ня ре­ко­мен­до­вал Ни­ко­лай Аки­мов, худрук Те­ат­ра им. Лен­со­ве­та. Ко­гда

ре­жис­сёр Файн­цим­мер по­жа­ло­вал­ся, что не мо­жет най­ти ак­тё­ра на роль Ар­ту­ра, Аки­мов ска­зал: «В тал­лин­ском те­ат­ре (ме­ня ту­да рас­пре­де­ли­ли по­сле ди­пло­ма) - вот та­кой Овод! За­пи­сы­вай ад­рес...» То­гда на Ар­ту­ра про­бо­ва­лись все луч­шие ак­тё­ры - Друж­ни­ков, Ев­ге­ний Са­мой­лов, Бон­дар­чук, да­же за­ме­ча­тель­ный Го­ша Ви­цин. Бон­дар­чу­ка не стали утвер­ждать, ска­за­ли: «Ка­кой он Овод - это же Стень­ка Ра­зин!»

Ме­ня при­вез­ли на «Лен­фильм». Все ожи­да­ли, что сей­час к ним вый­дет чер­но­куд­рый та­кой Ар­тур, а тут за­хо­жу я - свет­ло­во­ло­сый, ху­дой, на вид соп­ляк соп­ля­ком… И тут Ан­дрей Моск­вин - ве­ли­кий опе­ра­тор, он «Ива­на Гроз­но­го» сни­мал, го­во­рит: «Что вы пар­ня раз­гля­ды­ва­е­те?! Ве­ди­те его на грим». Ко­гда ме­ня вы­ве­ли в гри­ме и ко­стю­ме, с за­ви­ты­ми чёр­ны­ми куд­ря­ми, Файн­цим­мер «упал».

Ред­кий слу­чай: кар­ти­ну ещё толь­ко сни­ма­ли, а я уже ку­пал­ся в лу­чах сла­вы. В Ял­те на съём­ках со­би­ра­лись огром­ные тол­пы. Но я до­воль­но быст­ро оце­нил «пре­ле­сти» на­род­ной люб­ви. Пом­ню, в Одес­се Фи­ма Ко­пе­лян мне го­во­рит: «Пой­дём по­обе­да­ем - ты уви­дишь лю­бовь на­ро­да!» Си­дим. Вдруг под­хо­дит па­роч­ка: «Алик, по­тан­цуй с мо­ей неве­стой…» По­тан­цуй - и ба­ста! Ко­пе­лян чуть под стол не ска­тил­ся от сме­ха… Или кто-ни­будь из под­вы­пив­ших во­ен­ных счи­тал сво­им дол­гом по­дой­ти: «Это в-вы игр-р-ра­ли бе­ло­рус­ско­го офиц-це-ера?» От­ве­чаю: «Ни бе­ло­рус­ско­го, ни та­джик­ско­го офи­це­ра я не иг­рал. А вот бе­ло­го иг­рал!» «К-к-ка­кая раз­ни­ца? Да­вай вы­пьем!» А ко­гда я от­ка­зы­вал, го­во­ри­ли: «Брез­гу­ешь? Де-р-р-рь­мо!»

А фильм Гри­го­рия Чух­рая «Со­рок пер­вый», где я сыграл глав­ную роль, пе­ре­вер­нул от­но­ше­ние к со­вет­ско­му ки­но на За­па­де. Со­вет­ское ки­но ведь бы­ло це­ло­муд­рен­ное,ино­г­дана­фильм не до­пус­ка­ли под­рост­ков до шест­на­дца­ти лет да­же из-за двух-трёх эпи­зо­дов с лю­бов­ны­ми по­це­лу­я­ми. И вдруг - тро­га­тель­ная ис­то­рия люб­ви бе­ло­гвар­дей­ско­го офи­це­ра и крас­ной пар­ти­зан­ки. До сих пор пе­ред глазами кар­ти­на: по­сле по­ка­за филь­ма в Мар­се­ле бе­ло­эми­гран­ты со сле­за­ми на гла­зах за­ва­ли­ли нас цве­та­ми, кри­ча­ли вдо­гон­ку: «Це­луй­те Ро­ди­ну, це­луй­те на­шу зем­лю!»

По­том в те­че­ние мно­гих лет я ча­сто слы­шал во­прос: был ли у ме­ня ро­ман с Изоль­дой Из­виц­кой? Бы­ла у нас в филь­ме сце­на, где мы си­дим го­лые у ко­ст­ра. Ро­ма­на не бы­ло! Бы­ли дру­же­ские, чуть ли не брат­ские от­но­ше­ния. И с её мужем Эди­ком то­же. Мы жи­ли в од­ном до­ме, хо­ди­ли друг к дру­гу в го­сти, вме­сте ез­ди­ли по стране и ви­де­лись по­чти еже­днев­но.

ОД­НО­ЛЮБ

Со сво­ей пер­вой же­ной я по­зна­ко­мил­ся на съём­ках «Ово­да». Ма­ри­ан­на бы­ла то­гда из­вест­ной ак­три­сой Те­ат­ра им. Мос­со­ве­та. На­ча­ла она сни­мать­ся в ро­ли Джем­мы под де­ви­чьей фа­ми­ли­ей Бе­бу­то­ва, а в тит­рах уже бы­ла Стри­же­но­ва. Мы по­же­ни­лись в кон­це филь­ма. Но ко­гда ме­ня спра­ши­ва­ют о том вре­ме­ни, я чест­но го­во­рю: не пом­ню… Я ста­ра­юсь ни­че­го не пом­нить из той жиз­ни, осо­бен­но что ка­са­ет­ся ста­рых бытовых и се­мей­ных кол­ли­зий. Всех ин­те­ре­су­ет: с кем жил, с кем ро­ма­ны кру­тил, с кем спал… По­это­му я от­ве­чаю: у ме­ня ни­ка­ких ро­ма­нов не бы­ло, у ме­ня един­ствен­ный ро­ман - с мо­им твор­че­ством. А увле­че­ние са­мое круп­ное и яр­кое од­но вот на всю жизнь - моя ны­неш­няя су­пру­га. Хо­тя я со все­ми сво­и­ми жё­на­ми об­щал­ся, да и с сы­ном Са­шей ( - Прим. ред.) мы очень друж­ны, он вы­рос в этом до­ме. На­вер­ное, я од­но­люб. Да­же не «на­вер­ное», а, как ре­зуль­тат, - не­со­мнен­но «да»! Дру­гое де­ло - увле­че­ния. Мож­но же увле­кать­ся сколь­ко угод­но, осо­бен­но по юно­сти… Чест­но го­во­ря, я люб­лю кра­си­вых лю­дей. А жен­щин - тем бо­лее! В их кру­гу чув­ству­ешь се­бя при­ят­ней.

Наш ро­ман с Ли­ной, мо­ей ны­неш­ней су­пру­гой, по­лу­чил­ся неве­ро­ят­но кра­си­вым. 1955 г. Шли съ­ём­ки «Мек­си­кан­ца», в ко­то­ром я иг­рал бок­сё­ра Ри­ве­ру. Оста­ва­лась по­след­няя съём­ка воз­ле Опер­но­го те­ат­ра. Я уви­дел её сра­зу. Она скром­но сто­я­ла за ве­рё­воч­ным оцеп­ле­ни­ем в тол­пе лю­бо­пыт­ству­ю­щих. На вид лет 16-17, с огром­ной коп­ной во­лос, с лу­че­зар­ны­ми ка­ри­ми глазами и тон­кой оси­ной та­ли­ей. «Вы не Джи­на Лол­ло­бри­джи­да?» - не зная, что ска­зать, спро­сил я. «Ме­ня зовут Ли­о­нел­ла». «А мож­но про­сто Ли?» Наш раз­го­вор пре­рва­ли, ме­ня чуть не си­лой ута­щи­ли на съём­ку. А ве­че­ром вся на­ша съё­моч­ная груп­па уеха­ла в Ял­ту.

Мы встре­ти­лись сно­ва в 1962-м. Оба «вспых­ну­ли». Но у ме­ня бы­ла же­на, ма­лень­кий ре­бё­нок… А ещё 13 лет спу­стя мы встре­ти­лись на съём­ках «По­след­ней жертвы» у То­до­ров­ско­го и с тех пор прак­ти­че­ски уже не рас­ста­ва­лись.

Ме­ня ча­сто спра­ши­ва­ли: «Олег, ты в пар­тию всту­пать от­ка­зал­ся, иг­рал ко­го хо­тел. Как же ты во­об­ще вы­жил при со­вет­ском ре­жи­ме?» Мо­гу ска­зать од­но: я - бес­ко­неч­ный пат­ри­от из очень хо­ро­шей рус­ской пат­ри­о­тич­ной се­мьи. У ме­ня отец ко­ман­до­вал пол­ка­ми, брат - со­вет­ский офи­цер, лёг за Ста­лин­град в 23 го­да. Я маль­чи­ком ра­бо­тал в вой­ну… Сыграл Ово­да - лю­би­мый образ мо­ло­дё­жи… Какие ко мне мо­гут быть пре­тен­зии?

Се­го­дня глав­ное в мо­ей жиз­ни - се­мья, внуч­ки Настень­ка и Са­шень­ка. Пи­шу кар­ти­ны мас­лом… Ни на что не жа­лу­юсь. Не от­ка­зы­ва­юсь ни от од­но­го сво­е­го филь­ма, ни от од­ной сво­ей ра­бо­ты в Ху­до­же­ствен­ном те­ат­ре, ко­то­рый бо­го­тво­рил и бо­го­тво­рю. И по­чти со­рок лет се­мей­ной жиз­ни с лю­би­мой женщиной - это боль­шая ра­дость и сча­стье. Вро­де бы хруп­кое со­зда­ние - жен­щи­на, а ка­кое у неё мо­жет быть силь­ное и на­дёж­ное пле­чо!

Фо­то www.kinopoisk.ru

Роль Ово­да ста­ла од­ной из луч­ших в филь­мо­гра­фии Оле­га Стри­же­но­ва.

Фо­то PhotoXPress.ru

Ека­те­ри­на и Алек­сандр Стри­же­но­вы с млад­шей до­че­рью Алек­сан­дрой, Олег и Ли­о­нел­ла Стри­же­но­вы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.