БЫЛ МЕНТОМ – СТАЛ ВОРОМ

Алек­сандр Лы­ков: «Я не люб­лю от­ка­зы­вать се­бе во­об­ще ни в чём»

AiF Zabaykalye (Chita) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Оль­га ШАБЛИНСКАЯ,

«Я СЕ­БЕ ДАЮ ОБЕ­ЩА­НИЕ: НЕ БУ­ДУ ЧЕ­ГО­ТО ДЕ­ЛАТЬ В ТЕ­ЧЕ­НИЕ ЦЕ­ЛО­ГО ГО­ДА – И ВСЁ», – ГО­ВО­РИТ АК­ТЁР АЛЕК­САНДР ЛЫ­КОВ.

В 1958 го­ду в Одес­су при­во­зят скрип­ку Стра­ди­ва­ри, по­да­рен­ную ле­ген­дар­но­му му­зы­кан­ту Да­ви­ду Ой­стра­ху бель­гий­ской ко­ро­ле­вой. Мест­ные афе­ри­сты ре­ша­ют­ся на «ограб­ле­ние ве­ка»…

Кор­ре­спон­дент «АиФ» по­бе­се­до­вал с из­вест­ным ак­тё­ром Алек­сан­дром ЛЫКОВЫМ, сыг­рав­шим в при­клю­чен­че­ском се­ри­а­ле «Неуло­ви­мые» на НТВ ле­ген­дар­но­го чер­но­мор­ско­го во­ра Лав­ри­ка.

ПРО­ФЕС­СИЯ «ГЕ­РОЙ»

– Алек­сандр, а со­вре­мен­но­му зри­те­лю в прин­ци­пе ин­те­рес­ны со­бы­тия, слу­чив­ши­е­ся в Одес­се, да ещё и в се­ре­дине про­шло­го ве­ка?

– Здесь де­ло не во вре­ме­ни. А в том, что жанр аван­тюр­ной ко­ме­дии зри­те­ля бу­дет при­вле­кать все­гда. Не­важ­но, какие ко­стю­мы но­сят пер­со­на­жи. Глав­ное – дать про­чув­ство­вать зри­те­лю ат­мо­сфе­ру.

Для этой ро­ли я про­смот­рел всё, что свя­за­но с Одес­сой. Кста­ти, Одес­ская ки­но­сту­дия рань­ше бы­ла для нас дру­же­ствен­ной. Ко­гда они при­е­ха­ли в Пе­тер­бург де­лать ки­но, я у них сни­мал­ся. Хо­дил с под­но­сом по бу­фе­ту вок­за­ла – вот и вся моя роль. Но жен­щи­на-ас­си­стент мне ска­за­ла (я был то­гда ещё со­всем юный, сту­дент): «Слу­шай, я те­бе точ­но го­во­рю: у те­бя всё сло­жит­ся!» Я то­гда о её сло­вах не за­ду­мал­ся. Де­нег заплатили – и сла­ва бо­гу. Но глаз у одес­ских ки­не­ма­то­гра­фи­стов был на­мё­тан­ный (сме­ёт­ся).

– Сер­гей Без­ру­ков го­во­рит: по­клон­ни­ки «Бри­га­ды» бы­ли очень разо­ча­ро­ва­ны его ра­бо­той в «Участ­ке»: «По­сле Са­ши Бе­ло­го мен­та иг­ра­ет!» Не бо­и­тесь та­кой же ре­ак­ции зри­те­ля на ваш но­вый сериал? Вас ведь то­же ас­со­ци­и­ру­ют с ка­пи­та­ном Ка­зан­це­вым – Ка­за­но­вой из «Мен­тов». А тут в во­ра пе­ре­ква­ли­фи­ци­ро­ва­лись…

– Смеш­ной во­прос! Для ме­ня в прин­ци­пе про­фес­сии «ге­рой» не су­ще­ству­ет. Ак­тёр ис­сле­ду­ет при­ро­ду че­ло­ве­че­ско­го ду­ха – это и есть ос­нов­ное его за­ня­тие. Ко­гда Алек­сей Гер­ман при­гла­сил ме­ня на эпи­зод зэка-шо­фё­ра в «Хру­ста­лёв, ма­ши­ну!», что­бы я там гу­се­нич­ным трак­то­ром ру­лил, я две недели за­ни­мал­ся, что­бы осво­ить ма­ши­ну. Пом­ню, хро­мой трак­то­рист ме­ня учил в по­сёл­ке, где гря­зи по колено, бо­ло­та. Ну, я был па­рень бо­е­вой. Мат-пе­ре­мат. В ре­зуль­та­те на­учил­ся! В ки­но я ра­бо­тал уже как про­фес­си­о­наль­ный трак­то­рист и сда­вал за­дом с при­це­пом – это очень слож­ная вещь тех­ни­че­ски.

– Знаю, что вы ра­бо­та­ли и про­дав­цом, толь­ко не в ки­но, а в ре­аль­но­сти…

– На­до бы­ло за­ра­ба­ты­вать деньги. У ме­ня то­ва­рищ был, у него ма­ма ра­бо­та­ла в тор­гов­ле, по­мог­ла нам всё ор­га­ни­зо­вать. Сей­час это­го ни­кто не по­ни­ма­ет, а то­гда тор­гов­ля ар­бу­за­ми при­но­си­ла очень серьёзные при­бы­ли. Но… Ко­гда мы с то­ва­ри­щем в ито­ге под­счи­та­ли то­вар и деньги, вы­яс­ни­лось, что «при­быль» – ми­нус 200 рублей. Ока­за­лось, что нас пря­мо на ме­сте, ко­гда мы взве­ши­ва­ли то­вар, об­ма­ну­ли, об­ве­си­ли, на­бро­си­ли ки­ло­грам­мы. Как быть? При­шлось ехать и про­да­вать ар­бу­зы так­си­стам в мо­мент, ко­гда они за­кан­чи­ва­ли сме­ны. Они бра­ли ар­буз по 3 руб­ля без вся­ких ве­сов, по­то­му что так­си­сты бы­ли при­ви­ле­ги­ро­ван­ные ре­бя­та и на­лич­но­сти име­ли до­ста­точ­ное количество. При этом мы це­лый спек­такль разыг­ры­ва­ли: что ве­сы сло­ма­ны, а тут уже оче­редь со­би­ра­ет­ся, по­это­му так­си­сты на­чи­на­ли нерв­ни­чать – вдруг им не хва­тит. Те­атр!

Ко­неч­но, это бы­ло опас­но. Ес­ли бы нас пой­ма­ли то­гда за этим де­лом, ис­клю­че­ние из ин­сти­ту­та бы­ло бы га­ран­ти­ро­ва­но!

Это ми­ни­мум. Ну а мак­си­мум – мог­ли дать услов­но.

– По­сле этой ис­то­рии ва­ше от­но­ше­ние к про­дав­цам из­ме­ни­лось?

– Так же, как оно из­ме­ни­лось и к ми­ли­ци­о­не­рам. Сто­ит ту­да, с той сто­ро­ны, зай­ти и посмотреть: а что, соб­ствен­но, там про­ис­хо­дит? Что они де­ла­ют, сколь­ко по­лу­ча­ют. И что от них тре­бу­ют. То­гда сам пе­ре­ста­ёшь тре­бо­вать, кри­чать о чём-то...

НА­КА­ЗА­НИЕ ИСКУПЛЕНИЕМ

– Ко­гда вы сыг­ра­ли ка­пи­та­на ми­ли­ции Ка­за­но­ву в «Ули­цах раз­би­тых фо­на­рей», у филь­ма был эф­фект разо­рвав­шей­ся бом­бы. И ес­ли рань­ше вас по­рой за­би­ра­ли в от­де­ле­ние, как вы при­зна­лись «АиФ», то по­сле «Мен­тов» от­но­ше­ние к Лы­ко­ву у ми­ли­ци­о­не­ров очень по­теп­ле­ло. А у вас к ним?

– Не про­сто по­теп­ле­ло, у ме­ня дру­зья фак­ти­че­ски там по­яви­лись. Это среда лю­дей, с ко­то­ры­ми я дру­жу, ко­то­рые для ме­ня яв­ля­ют­ся при­ме­ром героизма и по­ря­доч­но­сти.

– Недав­но бы­ла про­грам­ма о несколь­ких пев­цах, не­ве­ро­ят­но по­пу­ляр­ных в своё вре­мя. Сей­час их пы­та­ют­ся ле­чить от ал­ко­го­лиз­ма. По-ва­ше­му, по­че­му у та­лант­ли­вых лю­дей бы­ва­ют та­кие «за­но­сы»?

– Та­лант – свя­зу­ю­щая нить меж­ду жиз­нью и смер­тью, это непре­хо­дя­щее со­сто­я­ние ду­ши че­ло­ве­ка. Но с ним бывает очень слож­но, по­то­му что он да­ёт воз­мож­но­сти та­кие, ко­то­рых у дру­гих лю­дей нет. И та­лант­ли­во­му че­ло­ве­ку тя­же­ло осо­зна­вать, что ты «неслы­ши­мый», «неви­ди­мый», что те­бя не по­ни­ма­ют. Мно­гие по­гиб­ли. Влад Гал­кин, Ан­дрей Па­нин… Очень яр­кие ре­бя­та. С Па­ни­ным про­сто ни­ко­го и не по­ста­вишь ря­дом по та­лан­ту. Он мог всё… Лич­но я каж­дый год то­же пе­ре­жи­ваю очень мощ­ные ка­та­клиз­мы соб­ствен­но­го ми­ро­ощу­ще­ния, бро­шен­но­сти, ко­гда ты вро­де как и вос­тре­бо­ван, а вме­сте с тем у те­бя всё вре­мя «Неуло­ви­мые»

есть стрем­ле­ние, ко­то­ро­го не слы­шит ря­дом с то­бой сто­я­щий. Хо­ро­шо, ко­гда кто-то по­па­да­ет к сво­е­му ре­жис­сё­ру. То­гда, ко­неч­но, ты име­ешь воз­мож­но­сти дви­гать­ся. Но есть лю­ди, ко­то­рые ни­как не мо­гут впи­сать­ся, их и не впи­сать-то ни­как…

– И что по­мо­га­ет вос­ста­но­вить­ся по­сле этой борь­бы?

– Се­мья. Очень важ­но под­дер­жи­вать близ­кий кон­такт с людьми, ко­то­рые те­бя зна­ют не как Ка­за­но­ву, а как му­жа, па­пу, сы­на. Или зя­тя – у ме­ня, сла­ва бо­гу, жи­ва тё­ща. Очень при­ят­но по­ни­мать, что ты про­сто в нор­маль­ных че­ло­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях с ни­ми на­хо­дишь­ся.

На са­мом де­ле я че­ло­век во­об­ще не вос­ста­нав­ли­ва­ю­щий­ся. Со­хра­нить­ся в ра­зу­ме – вот это важ­но. Од­но вре­мя я пи­лил де­ре­вья, ко­гда мож­но бы­ло. Они мне по баш­ке би­ли, я гру­зил их, над­ры­вал­ся. Сей­час не очень ра­зум­но повторять эту ис­то­рию. Но на са­мом де­ле фи­зи­ка очень мозги раз­гру­жа­ет, мне один про­фес­сор ска­зал: «Ад­ре­на­лин – это яд, он рас­щеп­ля­ет­ся дву­мя спо­со­ба­ми: ди­на­ми­че­ским дви­же­ни­ем или ал­ко­го­лем». Это к сло­ву о та­лан­тах, ко­то­рые жизнь свою сгу­би­ли…

– А вы что вы­би­ра­е­те?

– Я что вы­би­раю? Я не люб­лю от­ка­зы­вать се­бе во­об­ще ни в чём. Но это по­ка, по­то­му что знаю, что этот пе­ри­од за­кон­чит­ся и на­сту­пит дру­гой, ас­ке­ти­че­ский. До него бы ещё дожить.

– И с чем свя­за­ны эти пе­ри­о­ды ас­ке­зы?

– Это мо­жет быть свя­за­но с мо­им пред­став­ле­ни­ем о том, как я не дол­жен был по­сту­пить, но по­сту­пил. И я се­бе даю обе­ща­ние: не бу­ду че­го-то де­лать в те­че­ние це­ло­го го­да – и всё.

Это на­ка­за­ние искуплением. Ты по­ни­ма­ешь, что на­хо­дишь­ся в со­сто­я­нии от­вет­ствен­но­сти. Это не­об­хо­ди­мо. По­то­му что ты та­ким об­ра­зом оста­ёшь­ся на ка­кой-то гра­ни, ко­то­рая не да­ёт те­бе сва­лить­ся и пе­ре­стать быть тру­до­спо­соб­ным че­ло­ве­ком.

– В на­шем про­шлом ин­тер­вью вы рас­ска­зы­ва­ли: «Ко­гда зна­ко­мишь­ся с мо­на­ше­ством, ду­ма­ешь: как всё это мож­но пе­ре­жить? Это ведь доб­ро­воль­ная ка­тор­га». Вы­хо­дит, пе­ред этим вы ду­ма­ли, что в мо­на­сты­ре лю­ди друг к дру­гу от­но­сят­ся с боль­шой лю­бо­вью?

– Ес­ли ты не зна­ешь те­мы, ты поль­зу­ешь­ся слу­ха­ми, пред­став­ле­ни­я­ми об этой те­ме дру­гих лю­дей. О мо­на­сты­ре ли, о про­фес­сии по­ли­цей­ско­го, пси­хи­ат­ра – не име­ет зна­че­ния.

Путь че­ло­ве­ка, ко­то­рый уве­ро­вал в Бо­га, та­кой: он идёт, и сна­ча­ла ему всё ка­жет­ся очень яр­ким, кра­си­вым, убе­ди­тель­ным, на­сы­щен­ным. А по­том это пре­вра­ща­ет­ся в неко­то­рое страш­ное ис­пы­та­ние, в ко­то­ром ни­че­го из то­го чу­дес­но­го пред­став­ле­ния не при­сут­ству­ет. Но… Этот путь не­об­хо­ди­мо про­хо­дить. По­то­му что в этом и есть вос­пи­та­ние все­го то­го че­ло­ве­че­ско­го, что в те­бе за­ло­же­но.

– А в мо­мен­ты разо­ча­ро­ва­ния, уны­ния где вы чер­па­е­те си­лы?

– По-раз­но­му бывает: ко­гда у неба, а ко­гда у зем­ли. Бывает, что на­до лечь, по­ле­жать на сы­рой зем­ле, а бывает – ко­гда в небо посмотреть.

Был в За­дон­ском мо­на­сты­ре се­го­дня. Есть ещё ме­ста на зем­ле, где очень хо­ро­шо.

– Вы при­зна­ва­лись, что со смер­тью ви­де­лись два ра­за, и это ощу­ще­ние бы­ло страш­ное.

– Что об этом те­перь го­во­рить? На са­мом де­ле страш­нее пер­во­го ра­за ни­че­го не бу­дет…

Фо­то PhotoXPress

По при­зна­нию ак­тё­ра, лю­би­мая же­на Ал­ла не раз спа­са­ла его из бе­ды.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.