БОЛЬ­ШОЕ ПЛАВАНИЕ

Atmosfera - - Главный Герой - Текст: Ма­ри­на ЗЕЛЬЦЕР

Ак­те­ру и ре­жис­се­ру Сер­гею ПУСКЕПАЛИСУ ни­че­го не сто­ит на­чать но­вое и от­пра­вить­ся из Са­ра­то­ва в Моск­ву, а из Моск­вы в Ма­г­ни­то­горск… Так бы­ло не раз. Ведь глав­ное в жиз­ни, по его сло­вам, – не сто­ять на ме­сте. Да и жи­вет он, что уди­ви­тель­но, не в Москве, а в Же­лез­но­вод­ске. Го­во­рит, три часа ле­та луч­ше, чем три часа сто­я­ния в мос­ков­ских проб­ках. В его жиз­ни осо­бую роль не раз иг­рал слу­чай. Один из них – встре­ча с Пет­ром Фо­мен­ко, от ко­то­ро­го он усво­ил мно­гое, а глав­ное, что в ра­бо­те нель­зя ску­чать и са­мо­му де­лать ску­ку. А еще, го­во­рит Сер­гей, жизнь – это ве­ли­чай­ший дар, и по­то­му нель­зя ее тра­тить на уны­ние, страх и сле­зы.

Сер­гей, не раз слы­ша­ла, что вам нра­вит­ся фра­за «моя сво­бо­да за­кан­чи­ва­ет­ся там, где на­чи­на­ет­ся сво­бо­да дру­го­го че­ло­ве­ка». Что вы ни­ко­гда не сде­ла­е­те, что­бы не уще­мить ее?

Ино­гда мы за­хо­дим на чу­жую тер­ри­то­рию, в го­сти друг к дру­гу. И мо­жем да­же в го­стях на что-то ука­зать, ес­ли мы лю­бим че­ло­ве­ка и хо­тим улуч­шить его жизнь. По­зи­ция «моя ха­та с краю» мне не сим­па­тич­на, но, ес­ли ты дей­стви­тель­но хо­чешь по­мочь, на­до это де­лать чут­ко, так­тич­но. Про­сто спо­рить как су­ма­сшед­ше­му и вы­зы­вать в от­вет непри­язнь глу­по. Как го­во­рил Петр На­у­мо­вич Фо­мен­ко, «спор рож­да­ет не ис­ти­ну, а толь­ко ин­фарк­ты». Как пра­ви­ло, исти­на не рож­да­ет­ся в мо­мент спо­ра, она мо­жет стать его след­стви­ем. У че­ло­ве­ка есть спо­соб­ность осо­зна­вать со­бы­тия, де­лать вы­во­ды, но это все­гда про­ис­хо­дит один на один с са­мим со­бой. Толь­ко очень нем­но­гие лю­ди с огром­ным чув­ством внут­рен­не­го до­сто­ин­ства мо­гут быст­ро при­знать свою ошиб­ку и ска­зать: «Да, я был неправ». Бе­з­услов­но, у ме­ня есть своя по­зи­ция, свои ощу­ще­ния. И ес­ли мы сов­па­да­ем в главном, воз­мо­жен ка­кой-то ком­про­мисс, и мы уже идем ру­ка об ру­ку. И тут я уже ни­ко­го не под­ве­ду и не при­пом­ню, что­бы кто-то под­вел ме­ня.

А вы все­гда бы­ли та­ким или в дет­стве и юно­сти у вас был дру­гой ха­рак­тер, бо­лее им­пуль­сив­ный?

Мне ка­жет­ся, я и то­гда был чут­ким че­ло­ве­ком. Но мо­гу со­рвать­ся и на­во­ро­тить та­ко­го! О чем по­том все­гда горь­ко жа­лею. Зная эту свою осо­бен­ность, ста­ра­юсь дер­жать се­бя в ру­ках, кон­тро­ли­ро­вать эмо­ции.

Ре­жис­сер – про­фес­сия ли­дер­ская, про­яв­ля­лось ли у вас это ка­че­ство уже в шко­ле?

Я был ти­хим хо­ро­ши­стом, ино­гда, прав­да, и ак­тив­ность про­яв­лял – на­при­мер, был ко­ман­ди­ром от­ря­да в иг­ре «Зар­ни­ца». Но в це­лом все­гда стес­нял­ся огром­но­го вни­ма­ния к се­бе, лю­бил, что­бы ме­ня не тре­во­жи­ли, – вот та­ким неза­ви­си­мым был.

А с учи­те­ля­ми у вас как от­но­ше­ния скла­ды­ва­лись?

Ров­ные бы­ли со все­ми, кро­ме класс­но­го ру­ко­во­ди­те­ля, учи­те­ля рус­ско­го язы­ка Ири­ны Пет­ров­ны. Она ме­ня лю­би­ла. Я да­же при­ни­мал эк­за­ме­ны у сво­их од­но­класс­ни­ков каж­дую чет­верть. Это бы­ло очень от­вет­ствен­но, не хо­те­лось под­ве­сти Ири­ну Пет­ров­ну. Она при­ви­ла нам лю­бовь к рус­ско­му язы­ку и чте­нию. Прав­да, у ме­ня и отец кни­го­че- ем был. К то­му же те­ле­ви­зо­ра у нас до­ма не бы­ло, а книг, на­обо­рот, в из­быт­ке. И так я ко­ро­тал дол­гие зим­ние чу­кот­ские дни в по­ляр­ную ночь. Пом­ню пре­по­да­ва­те­ля ис­то­рии, уже в Же­лез­но­вод­ске, Ми­хал Ми­ха­лы­ча. Од­на­ж­ды он пе­ре­пу­тал мою фа­ми­лию с фа­ми­ли­ей немец­ко­го ге­не­ра­ла, за­клю­чив­ше­го с Рос­си­ей Брест­ский мир, на­звав его до­го­вор до­го­во­ром Пус­ке­па­ли­са. Класс встре­пе­нул­ся, сра­зу воз­ник ин­те­рес к это­му ис­то­ри­че­ско­му фак­ту. ( Сме­ет­ся.)

Но по­том он по­пра­вил­ся, что это был граф Кур­та­лис. Но бла­го­да­ря Ми­хал Ми­ха­лы­чу у ме­ня воз­ник ин­те­рес к ис­то­рии.

Как у вас до­ма об­сто­я­ло со сво­бо­дой?

Я на­сла­ждал­ся сво­бо­дой. Ро­ди­те­ли уез­жа­ли на ра­бо­ту с утра и при­ез­жа­ли но­чью. Ни­ка­ких ба­бу­шек и де­ду­шек не бы­ло, я был предо­став­лен сам се­бе. На­хо­дил се­бе за­ня­тия, что­бы не ску­чать: иг­ры, кни­ги, об­щал­ся с дву­мя-тре­мя ре­бя­та­ми, но боль­ше на­хо­дил­ся в кру­гу взрос­лых, кол­лег сво­е­го от­ца по аэро­пор­ту.

Как ва­ша се­мья ока­за­лась на Чу­кот­ке?

Па­па с ма­мой по­е­ха­ли ту­да ра­бо­тать. Это счи­та­лось пре­стиж­но, там хо­ро­шо пла­ти­ли и да­ва­ли очень се­рьез­ные льго­ты. Ту­да бра­ли как в кос­мос ( сме­ет­ся) – толь­ко очень хо­ро­ших спе­ци­а­ли­стов. Ма­ма бы­ла вы­со­ко­класс­ным шту­ка­ту­ром-ма­ля­ром, они стро­и­ли атом­ную элек­тро­стан­цию, первую за По­ляр­ным кру­гом, – Би­ли­бин­скую. А па­па ра­бо­тал в гео­ло­го­раз­ве­доч­ной пар­тии и, по­лу­чив ин­ва­лид­ность, остал­ся в аэро­пор­ту за­ве­до­вать ГСМ (го­рю­че­сма­зоч­ны­ми ма­те­ри­а­ла­ми).

Ро­ди­те­ли хо­те­ли, что­бы вы в ка­кую про­фес­си­о­наль­ную сфе­ру по­шли?

В граж­дан­скую авиа­цию. Лет­чи­ки у нас в аэро­пор­ту счи­та­лись эли­той, бе­лой ко­стью, хо­ди­ли все­гда чи­стень­кие… ( Сме­ет­ся.) Ме­ня про­чи­ли ли­бо в Риж­ское, ли­бо в Ар­ма­вир­ское учи­ли­ще граж­дан­ской авиа­ции. И я это­го хо­тел. Но в вось­мом клас­се со­вер­шен­но слу­чай­но по­ехал за ком­па­нию с ре­бя­та­ми по­сту­пать в Са­ра­тов­ское те­ат­раль­ное учи­ли­ще. Это бы­ла ре­пе­ти­ция са­мо­сто­я­тель­ной жиз­ни, при­клю­че­ние, но ви­ди­те, как все се­рьез­но обер­ну­лось.

Так вы до это­го в те­ат­раль­ной сту­дии за­ни­ма­лись…

Да, но все­го пол­го­да в драм­круж­ке Же­лез­но­вод­ска, у Ка­сья­но­вой Га­ли­ны Ни­ко­ла­ев­ны. О чем не жа­лею, там при­го­ди­лись мои ли­те­ра­тур­ные на­вы­ки.

В шко­ле я скры­вал их, а тут ме­ня за­ува­жа­ли. ( Улы­ба­ет­ся.) Я по­сту­пил к вы­да­ю­ще­му­ся че­ло­ве­ку – Юрию Пет­ро­ви­чу Ки­се­ле­ву.

"М осква ме­ня не сра­зу при­ня­ла, я жил с ощу­ще­ни­ем, что я здесь немно­го на пти­чьих пра­вах. ви­ди­мо, очень нерв­ни­чал, и у ме­ня слу­чи­лось про­бо­де­ние яз­вы".

Вам по­нра­ви­лась са­мо­сто­я­тель­ная жизнь?

Пер­вые два ме­ся­ца нра­ви­лась, а по­том на­чал­ся кро­меш­ный ад, по­то­му что за­кон­чи­лась ро­ман­ти­ка,

воз­ник­ли труд­но­сти. Об­ще­жи­тия нам не да­ва­ли, мы ски­ды­ва­лись с ре­бя­та­ми и жи­ли ком­му­ной на част­ных квар­ти­рах. Быт не был устро­ен, а учить­ся при­хо­ди­лось с утра до но­чи. Во­об­ще об­ра­зо­ва­ние бы­ло ба­зо­вым, но чем я за­ни­ма­юсь, по­нял толь­ко кур­се на тре­тьем. Окон­чив, я по­шел за­щи­щать ру­бе­жи на­шей Ро­ди­ны. А вер­нул­ся уже в Са­ра­тов­ский ТЮЗ.

Как вы вос­при­ня­ли то, что по­па­ли на флот – это же три го­да жиз­ни, ко­гда дру­гие слу­жи­ли по два…

По­на­ча­лу ду­мал, что это кош­мар! Бы­ли у ме­ня, ко­неч­но, роб­кие на­деж­ды, что возь­мут в мор­скую пе­хо­ту или в авиа­цию, где по два го­да слу­жи­ли, или в те­атр Чер­но­мор­ско­го или Се­вер­но­го фло­та. Но нет, про­шел все по пол­ной… Но сей­час уже не жа­лею ни кап­ли, а ис­пы­ты­ваю некую мор­скую гор­дость. ( Улы­ба­ет­ся.) И, как ни ба­наль­но зву­чит, по про­ше­ствии вре­ме­ни по­ни­ма­ешь, что это ста­нов­ле­ние. Дей­стви­тель­но, ко­гда па­рень предо­став­лен сам се­бе в кру­гу му­жи­ков, ко­гда у те­бя оружие в ру­ках, это все де­ла­ет из те­бя муж­чи­ну.

Чем вы за­ни­ма­ли свою ду­шу в ар­мии?

Чи­тал. Я за­ве­до­вал ко­ра­бель­ной биб­лио­те­кой.

Она на­хо­ди­лась в за­пу­щен­ном со­сто­я­нии, но там бы­ли очень хо­ро­шие кни­ги, и я ее при­вел в по­ря­док.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.