РАЗ­ГО­ВОР

30-лет­ний со­лист Вен­ской опе­ры, ба­лет­мей­стер, сын зна­ме­ни­то­го ак­те­ра Алек­сандра Кай­да­нов­ско­го АН­ДРЕЙ вер­нул­ся в род­ную Моск­ву и по­ста­вил в Те­ат­ре на Та­ган­ке спек­такль «Бас­ня. Тео­рия иде­аль­но­го на­блю­да­те­ля». Та­ко­го московская сце­на еще не ви­де­ла

Dobrie Sovety  - - Слово редактора - ТЕКСТ: ДА­РЬЯ ЗАЙЦЕВА

Ан­дрей Кай­да­нов­ский: «Я все бро­сил и уехал»

Ан­дрей, дра­ма­ти­че­ский те­атр – но­вая для вас пло­щад­ка. До­воль­ны ре­зуль­та­том? До­во­лен тем, что это все во­об­ще по­лу­чи­лось! Про­ект необыч­ный для всех: я не те­ат­раль­ный ре­жис­сер, а ак­те­ры — не со­всем тан­цо­ры.

Д.С.: Да, за­дач­ка. Ра­бо­тать мы на­ча­ли так: я ста­вил за­да­чи и смот­рел, как ар­ти­сты Та­ган­ки на них ре­а­ги­ру­ют. Го­то­во­го жест­ко­го сце­на­рия у ме­ня не бы­ло. Я во­об­ще все­гда от­крыт к мне­нию дру­гих. Д.С.: Счи­та­ет­ся, что ре­жис­сер дол­жен быть жест­ким. Зна­е­те, я шел на этот про­ект не для то­го, что­бы учить всех, что и как на­до де­лать. Мне бы­ло важ­но об­ме­нять­ся опы­том: по­ка­зать ар­ти­стам что-то из сво­е­го ми­ра тан­ца и че­му­то на­учить­ся у них. Бла­го­да­ря та­ко­му под­хо­ду и рож­да­ют­ся ин­те­рес­ные про­ек­ты. Мы про­бо­ва­ли раз­ные ва­ри­ан­ты со­твор­че­ства. Ко­гда ле­том я впер­вые приехал на де­сять дней, план дей­ствий был весь­ма при­бли­зи­тель­ным. Я не хо­тел в оче­ред­ной раз пе­ре­ска­зы­вать всем из­вест­ные сю­же­ты. Кро­ме то­го, не люб­лю мо­ра­ли­за­тор­ства и нра­во­уче­ний, мне важ­но бы­ло рас­ска­зать ис­то­рию и рас­крыть ха­рак­те­ры. Вы­во­ды зри­те­ли сде­ла­ют са­ми.

Д.С.: Ва­ша ма­ма (Наталия Су­да­ко­ва — ба­ле­ри­на Боль­шо­го те­ат­ра, хо­рео­граф)

мно­го по­мо­га­ла в ра­бо­те? Да. Ко­гда я уез­жал, она за­ни­ма­лась с ар­ти­ста­ми ба­ле­том. Дер­жа­ла их в фор­ме. На­ут­ро по­сле ее клас­сов у ре­бят бо­ле­ло бук­валь­но все (улы­ба­ет­ся). Ко­неч­но, им бы­ло непро­сто под­стро­ить­ся под тан­це­валь­ный фор­мат, но я на­блю­дал за каж­дым и при по­ста­нов­ке учи­ты­вал все осо­бен­но­сти. Д.С.: Го­во­рят, что в хо­рео­гра­фи­че­ское учи­ли­ще вас при­ве­ла ма­ма.А вы са­ми-то хо­те­ли танцевать? У ме­ня па­пин тип фи­гу­ры. Ре­б­ра тор­ча­ли во все сто­ро­ны. Ма­ме не нра­ви­лось, как я сло­жен, и она ре­ши­ла, что ба­лет по­мо­жет это ис­пра­вить. Я не осо­бен­но со­про­тив­лял­ся, все дет­ство про­вел в Боль­шом те­ат­ре — за ку­ли­са­ми, в ре­пе­ти­ци­он­ном за­ле, да­же на сце­ну вы­хо­дил. Но в учи­ли­ще я быст­ро по­нял, что ба­лет и то, чем за­ни­ма­лись мы, — раз­ные ве­щи. Сце­на — это энергия и сила. Та­нец — ха­рак­тер, иг­ра и красота. А тут при­хо­дишь в квад­рат­ную ком­на­ту со стан­ком и ту­по по­те­ешь. Д.С.: Счи­та­ет­ся, что та­кая ба­лет­ная шко­ла — за­лог успе­ха. Мо­жет быть, сто­ит немно­го скор­рек­ти­ро­вать обу­че­ние в на­прав­ле­нии ис­кус­ства. Сей­час си­ту­а­ция очень мед­лен­но, но ис­прав­ля­ет­ся. В об­щем, я все бро­сил и уехал учить­ся в Ав­стрию.

Д.С.: Те­перь ваш дом — Ве­на. Я очень люб­лю этот го­род. Он та­кой ней­траль­ный, что ли, в нем буд­то от­ды­ха­ешь все вре­мя. Да­же ко­гда мно­го ра­бо­та­ешь. И лю­ди там очень так­тич­ны. Ни­ко­го не ин­те­ре­су­ет, как ты вы­гля­дишь и по­че­му ве­дешь се­бя та­ким, а не ка­ким-то дру­гим об­ра­зом. Та­кая пра-

«Мой спек­такль — это попытка со­еди­нить дра­ма­ти­че­ский

иb­пла­сти­че­ский те­ат­ры. Рас­ска­зать клас­си­че­ский текст

язы­ком те­ла»

виль­ная лег­кость в от­но­ше­нии чу­жой лич­ной жиз­ни. Еще один плюс: Ве­на до­ста­точ­но боль­шая и в то же вре­мя — ком­пакт­ная. За 20 ми­нут на ве­ло­си­пе­де до­ез­жаю из од­но­го кон­ца в дру­гой.

Д.С.: Ма­ши­ны нет? Де­ло не в этом. Я ка­та­юсь для удо­воль­ствия и для под­дер­жа­ния фор­мы. По го­ро­ду ез­жу толь­ко на ве­ли­ке, это на­мно­го удоб­нее и быст­рее, чем на ма­шине и да­же на мет­ро. Как толь­ко пе­ре­сел на двух­ко­лес­ное транс­порт­ное сред­ство, во­об­ще пе­ре­стал бо­леть. Кро­ме то­го, так я по­сто­ян­но в кон­так­те с ми­ром — ви­жу и чув­ствую его го­раз­до луч­ше. Да­же в дру­гую стра­ну на ве­ли­ке ез­дил: за день на­ка­ты­вал 100–150 км. Со­всем иное ощу­ще­ние про­стран­ства. Я очень это люб­лю. Д.С.: В Ав­стрии, на­вер­ное, ма­ло кто зна­ет, что ва­ши ро­ди­те­ли — из­вест­ные лю­ди. Осо­бен­но па­па. В Рос­сии в свя­зи с этим не чув­ство­ва­ли дав­ле­ния? Ни­ко­гда с та­ким не стал­ки­вал­ся. И не ду­мал об этом. Я — это я, а па­па — это па­па. То, чем он занимался, со мной ни­как не свя­за­но (сме­ет­ся). Д.С.: Вы ра­но по­те­ря­ли от­ца. Но ка­кие-то вос­по­ми­на­ния, на­вер­ное, со­хра­ни­лись. Мне бы­ло де­вять лет, ко­гда он умер, и о бли­зо­сти го­во­рить труд­но. Я пом­ню его очень про­стым. Мы с ним ва­ля­ли ду­ра­ка: ели мо­ро­же­ное, на ма­шине ка­та­лись, за ком­пью­те­ром си­де­ли. Я же ма­лень­кий был. Но с каж­дым го­дом все боль­ше вни­каю в его ра­бо­ты и по­ни­маю, что он был уди­ви­тель­ным че­ло­ве­ком. Се­год­ня его жизнь и твор­че­ство да­ют опо­ру. Ка­жет­ся, что во мне жи­вет его ча­стич­ка. Как бы это объ­яс­нить... У нас об­щие не толь­ко кровь и про­чая био­ло­гия. Но и энергия. Д.С.: Ва­шей доч­ке Ру­би все­го шесть лет, она что-ни­будь зна­ет о сво­их рус­ских кор­нях? Да, и го­во­рит по-рус­ски! И чи­та­ет. И ез­дит с на­ми в Моск­ву. А как ина­че? Впро­чем, спра­вед­ли­во­сти ра­ди, бол­тать ей боль­ше нра­вит­ся на немецком

(улы­ба­ет­ся).

Д.С.: Вас с Ре­бек­кой (же­на Ан­дрея – звез­да ба­ле­та Ре

бек­ка Хор­нер) на­зы­ва­ют од­ной из са­мых ро­ман­тич­ных пар в стране. Да, я что-то та­кое слы­шал

(улы­ба­ет­ся). Мы зна­ко­мы еще со вре­мен хо­рео­гра­фи­че­ской шко­лы. Но лю­бовь при­ш­ла го­раз­до поз­же.

Моя же­на очень из­вест­на в Ав­стрии: в дет­стве она сни­ма­лась в ки­но и ве­ла пе­ре­да­чи на те­ле­ви­де­нии. Но в один пре­крас­ный день она все это ре­ши­тель­но бро­си­ла, по­то­му что меч­та­ла танцевать.

Д.С.: И не про­га­да­ла. Не то сло­во! Сей­час Ре­бек­ка — со­лист­ка Вен­ской опе­ры. Она до­би­лась, че­го хо­те­ла, не­смот­ря на то, что очень вы­де­ля­ет­ся на об­щем фоне: тем­но­ко­жие ба­ле­ри­ны — ред­кость. Я счи­таю, что она безум­но та­лант­ли­ва. Дру­гой та­кой в ми­ре, по-мо­е­му, нет: кра­си­вая, с ко­ша­чьей пла­сти­кой и в то же вре­мя с пре­крас­ной тех­ни­кой. Про­сто она уди­ви­тель­ная! Ко­неч­но, все с удо­воль­стви­ем сле­дят за ее ра­бо­той. По­это­му и на­ша па­ра ка­жет­ся ав­стрий­цам ин­те­рес­ной. Д.С.: Об­щее де­ло не ме­ша­ет ва­шим от­но­ше­ни­ям? Вро­де бы нет. Мы с удо­воль­стви­ем на­блю­да­ем за твор­че­ским раз­ви­ти­ем друг друга (улы­ба­ет­ся). И вме­сте — за раз­ви­ти­ем на­шей до­че­ри. Это, по-мо­е­му, го­раз­до ин­те­рес­нее.

Д.С.: То­же бу­дет танцевать? Мы да­ем ей по­про­бо­вать са­мые раз­ные ве­щи. Вот пла­ва­ние и ска­ло­ла­за­ние не по­шли. Сей­час она за­ни­ма­ет­ся скрип­кой, жен­ским фут­бо­лом, по­ет в хо­ре, сту­чит на ба­ра­ба­нах и, да, учит­ся ба­ле­ту. В ито­ге оста­нет­ся то, что ее дей­стви­тель­но за­це­пит. Но по­ка ей нра­вит­ся все, ни от че­го не хо­чет от­ка­зы­вать­ся. Д.С.: Ба­ра­ба­ны ме­ня уди­ви­ли, ес­ли чест­но. За­чем ей? Я сам иг­раю на ба­ра­ба­нах! Прав­да сей­час, к со­жа­ле­нию, очень ред­ко. На­чал в му­зы­каль­ной шко­ле, по­том про­бо­вал се­бя в хар­дрок-груп­пе. Д.С.: На­сколь­ко я знаю, му­зы­ка — один из глав­ных ге­ро­ев «Бас­ни». Да. Она для ме­ня очень важ­на. Имен­но от му­зы­ки я от­тал­ки­ва­юсь при по­ста­нов­ке. Звук – это, по­жа­луй, боль­ше по­ло­ви­ны спек­так­ля. Д.С.: Пла­ни­ру­е­те еще ра­бо­тать в Рос­сии? Да, идеи есть: в этом го­ду бу­дут еще два про­ек­та. Но не на дра­ма­ти­че­ской сцене. Я не со­би­ра­юсь ста­но­вить­ся ре­жис­се­ром!

Сце­на из спек­так­ля «Бас­ня. Тео­рия иде­аль­но­го на­блю­да­те­ля»

Са­мая ро­ман­тич­ная па­ра Ав­стрии: Ан­дрей с же­ной Ре­бек­кой, со­лист­кой ба­ле­та Вен­ской

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.