МИ­ФЫ И РЕ­АЛЬ­НО­СТИ ВИ­ТА­ЛИЯ ВОЛОВИЧА

Со­вре­мен­ный мир на­пол­нен ви­зу­аль­ны­ми об­ра­за­ми — и тем важ­нее их ка­че­ство, счи­та­ет ве­ли­кий ху­дож­ник

Ekspert Ural - - Содержание -

Со­вре­мен­ный мир на­пол­нен ви­зу­аль­ны­ми об­ра­за­ми — и тем важ­нее их ка­че­ство, счи­та­ет ве­ли­кий ху­дож­ник

Мо­биль­ный те­ле­фон Ви­та­лия Воловича смол­ка­ет нена­дол­го. При­гла­ша­ют на пре­мье­ру спектакля, про­сят вы­сту­пить на пре­зен­та­ции, а при упо­ми­на­нии оче­ред­ной вы­став­ки ему ста­но­вит­ся страш­но­ва­то: «Я за­ско­чил в та­кое ко­ле­со, из ко­то­ро­го стрем­люсь, но не все­гда мо­гу вы­рвать­ся». Его жизнь ак­ти­ви­зи­ро­ва­лась, ко­неч­но, в свя­зи с при­сво­е­ни­ем ху­дож­ни­ку зва­ния На­род­ный, но и до то­го ап­па­рат не мол­чал. Это его ре­аль­ность. В ма­стер­ской ча­со­вы­ми на по­сту сто­ят кар­ти­ны; ухо­дят, пе­ре­ез­жа­ют в га­ле­реи и част­ные кол­лек­ции, их ме­ста тут же за­ни­ма­ют но­вые. На сто­ле — кни­га. Бе­ру в ру­ки — ни­че­го се­бе вес: 630 стра­ниц ху­до­же­ствен­но­го аль­бо­ма, а со­дер­жа­ние — вся жизнь. Это то­же ре­аль­ность. По­сто­ян­но вза­и­мо­дей­ствуя с ми­фа­ми (миф есть осво­е­ние дей­стви­тель­но­сти в об­раз­ных фор­мах, и что же то­гда ис­кус­ство, как не миф?), Во­ло­вич со­здал соб­ствен­ную ре­аль­ность. И сам стал ми­фом, жи­вой ле­ген­дой. Пред­став­ляю, как Ви­та­лий Ми­хай­ло­вич, про­чи­тав эти сло­ва, усме­ха­ет­ся: «По­ка жи­вой!». Лю­бит он по­шу­тить над сво­им воз­рас­том. Ему поз­во­ле­но. А нам оста­ет­ся вос­хи­щать­ся дву­мя кра­си­вы­ми вось­мер­ка­ми, тем, как он их ощу­ща­ет, и, у ко­го по­лу­чит­ся, брать при­мер.

Ку­да ж нам плыть?

По­ка под­би­ра­ем­ся к дню се­го­дняш­не­му, без крат­ко­го об­зо­ра пу­ти прой­ден­но­го не обой­тись. Пер­вый успех при­шел к Ви­та­лию Во­ло­ви­чу как книж­но­му ил­лю­стра­то­ру: «Кла­до­вая солн­ца», «Сло­во о пол­ку Иго­ре­ве», «Три­стан и Изоль­да». В тех­ни­ке офор­та им со­зда­ны цик­лы стан­ко­вых ра­бот «Сред­не­ве­ко­вые ми­сте­рии», «Моя ма­стер­ская», «Жен­щи­ны и мон­стры». Есть жи­во­пис­ные про­из­ве­де­ния, став­шие в ос­нов­ном ре­зуль­та­том пу­те­ше­ствий по стране. Экс­по­зи­ции, в ко­то­рых он при­ни­мал уча­стие, не со­счи­тать. Его ра­бо­ты вхо­дят в со­бра­ния Рус­ско­го му­зея, Тре­тья­ков­ской га­ле­реи, Го­су­дар­ствен­но­го му­зея име­ни Пуш­ки­на. Ла­у­ре­ат пре­мий, об­ла­да­тель ме­да­лей… По­чет­ный граж­да­нин Ека­те­рин­бур­га и пер­вый на Ура­ле член-кор­ре­спон­дент Рос­сий­ской Ака­де­мии ху­до­жеств.

В ры­ноч­ных усло­ви­ях ил­лю­стра­ция как жанр при­ка­за­ла дол­го жить. «Я тос­ко­вал без кни­ги и в ито­ге на­шел для се­бя но­вый спо­соб со­еди­не­ния тек­ста и ри­сун­ка — ху­до­же­ствен­ный аль­бом». Уже в тре­тьем ты­ся­че­ле­тии их по­яви­лось один­на­дцать: «Гра­фи­ка», «Ста­рый Ека­те­рин­бург» и дру­гие. По­след­ние пять лет Ви­та­лий Ми­хай­ло­вич ра­бо­тал над ито­го­вой кни­гой, для ко­то­рой вы­пол­нил бо­лее пя­ти­сот ри­сун­ков, — «Ко­рабль ду­ра­ков».

— Ко­гда слы­шишь столь экс­прес­сив­ное назва­ние, сра­зу воз­ни­ка­ет во­прос: та­ко­во ва­ше ви­де­ние ми­ра?

— Без­услов­но. «Ко­рабль ду­ра­ков» — из­вест­ная ли­те­ра­тур­но-ху­до­же­ствен­ная ме­та­фо­ра, под оба­я­ни­ем и воз­дей­стви­ем ко­то­рой на­хо­дит­ся все со­дер­жа­ние кни­ги. Я апел­ли­рую к са­ти­ре сред­не­ве­ко­во­го немец­ко­го ав­то­ра Се­бастья­на Бран­та, где он пред­ста­вил со­бра­ние ку­рьез­ных ис­то­рий, по­ро­ков и ха­рак­те­ров. Со вре­ме­нем назва­ние от­да­ли­лось от пер­во­ис­точ­ни­ка, жизнь и ис­кус­ство вклю­ча­ют в него все но­вые сю­же­ты, от Но­е­ва Ков­че­га до ги­бе­ли «Ти­та­ни­ка», от об­ра­зов Фел­ли­ни до «Ко­раб­ля ду­ра­ков» Ст­эн­ли Куб­ри­ка...

— Есть еще пье­са Ни­ко­лая Ко­ля­ды, а ес­ли вер­нуть­ся в сред­ние ве­ка, кар­ти­на Ие­ро­ни­ма Бос­ха. Лю­бо­пыт­но, что то­гда муд­рость по­ни­ма­лась как доб­ро­де­тель, а глу­пость счи­та­лась си­но­ни­мом по­ро­ка. Наш «ко­рабль» на­се­лен глуп­ца­ми?

— Он на­се­лен бес­печ­ны­ми людь­ми, это са­мое непро­сти­тель­ное для че­ло­ве­че­ства. И не­из­вест­но, чем пла­ва­ние за­кон­чит­ся, ведь исто­ри­че­ский опыт нас ни­че­му не учит. — Что же в аль­бо­ме пер­вич­но, изоб­ра­же­ние или сло­во?

— Тра­ди­ци­он­но су­ще­ство­ва­ла та­кая связ­ка: ли­те­ра­тур­ный ма­те­ри­ал плюс ху­дож­ник, ко­то­рый его ил­лю­стри­ру­ет с той или иной сте­пе­нью твор­че­ской сво­бо­ды. Луч­шие при­ме­ры: Дон Ки­хот до сих пор жи­вет в том ли­ке, что дал ему Гю­став До­ре, Три муш­ке­те­ра на­креп­ко свя­за­ны с ви­де­ни­ем ху­дож­ни­ка Мо­ри­са Ле­руа, ге­рои Лер­мон­то­ва — с Вру­бе­лем. Но сей­час с точ­ки зре­ния из­да­те­лей ил­лю­стра­ция лишь удо­ро­жа­ет про­из­вод­ство кни­ги, жанр по су­ти умер, и это боль­шая по­те­ря для куль­ту­ры.

Прин­цип, ко­то­рый я опро­бо­вал в уже из­дан­ных аль­бо­мах и в пол­ной ме­ре ре­а­ли­зую в но­вом, за­клю­ча­ет­ся в том, что ри­су­нок и текст рав­но­прав­ны. Они су­ще­ству­ют неза­ви­си­мо друг от дру­га, но по­свя­ще- ны од­ной те­ме. На каж­дой стра­ни­це воз­ни­ка­ет опре­де­лен­ная дра­ма­тур­гия, ко­гда ри­су­нок и текст со­звуч­ны или всту­па­ют в кон­фликт.

Ли­те­ра­тур­ная со­став­ля­ю­щая — это фраг­мен­ты всей ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ры, ее пре­дель­ная кон­цен­тра­ция: от Вет­хо­го За­ве­та до со­вре­мен­ной про­зы, от ан­тич­ной по­э­зии до Иго­ря Гу­бер­ма­на. Бы­ло пе­ре­ло­па­че­но огром­ное ко­ли­че­ство ма­те­ри­а­ла! Ино­гда это ори­ги­наль­ные до­ку­мен­ты, на­при­мер, про­то­кол ин­кви­зи­тор­ско­го су­да. В раз­де­ле «У по­вер­жен­но­го Хри­ста» есть стра­ни­ца про па­ла­чей. Ко­гда-то, страш­но ска­зать, 50 лет на­зад, на ме­ня про­из­вел впе­чат­ле­ние экс­по­нат в ис­то­ри­че­ском му­зее Ри­ги: ко­рич­не­вая от­руб­лен­ная ру­ка, а ря­дом с ней спи­сок, со­став­лен­ный риж­ским па­ла­чом Мар­ти­ном, где он вы­став­ля­ет счет за про­де­лан­ную ра­бо­ту. «Отруб­ле­на го­ло­ва порт­но­му — 6 ма­рок; вы­по­рот ули­чен­ный в су­пру­же­ской из­мене — 4 мар­ки», и так да­лее.

В кни­ге 13 глав, в ко­то­рых я ста­ра­юсь от­ра­зить раз­ные сто­ро­ны бы­тия и че­ло­ве­че­ской ис­то­рии. «На­ше­ствие», «Вслед за во­ждем», «Ди­ри­жер», «Кар­на­вал», «Ста­рик в рек­ви­зи­тор­ском це­хе» (наи­бо­лее ком­пе­тент­ная се­год­ня для ме­ня те­ма!). Это по­пыт­ка, из­ви­ни­те за гром­кие сло­ва, оце­нить, что про­ис­хо­дит с ми­ром, с куль­ту­рой. По­лу­чи­лось от­нюдь не раз­вле­ка­тель­ное чти­во, кто до­бе­рет­ся до кон­ца, до­сто­ин при­за! Мой друг Ми­ша Бру­си­лов­ский во­об­ще счи­та­ет, что лю­ди де­лят­ся на две ка­те­го­рии: од­ни чи­та­ют тек­сты, не об­ра­щая вни­ма­ния на кар­тин­ки, дру­гие смот­рят толь­ко кар­тин­ки. Ну что ж, пре­тен­дую на «Ко­раб­ле ду­ра­ков» на ме­сто не пас­са­жи­ра да­же, а в ко­манд­ном со­ста­ве…

— По­лу­ча­ет­ся, вы в од­ном ли­це — сво­ем — со­еди­ни­ли пи­са­те­ля и ху­дож­ни­ка. На­сколь­ко я знаю, у вас был и чи­сто ли­те­ра­тур­ный опыт.

— Исто­рия та­кая. Есть у ме­ня при­я­тель сце­на­рист Лео­нид По­рох­ня, сей­час он жи­вет в Москве, а в быт­ность его в Ека­те­рин­бур­ге мы еще с од­ним то­ва­ри­щем раз в неде­лю со­би­ра­лись вме­сте, ели-пи­ли, шу­ти­ли-рас­ска­зы­ва­ли. Лео­нид го­во­рит мне: «За­пи­ши свои ис­то­рии, это ин­те­рес­но». По­зво­нил го­да че­рез три: «Сде­лал? Будь дру­гом, при­шли». Вы­слал текст, от него ни слу­ху ни ду­ху, я груст­но раз­мыш­ляю по по­во­ду несо­сто­яв­ше­го­ся пи­са­тель­ства

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.