ТЕ­АТР ВОС­КО­ВЫХ ФИ­ГУР

Ekspert - - ЛЮДИ НОМЕРА -

Жи­вой Ста­ни­слав­ский и его ак­те­ры вышли на сце­ну в ин­сце­ни­ров­ке бул­га­ков­ско­го «Те­ат­раль­но­го ро­ма­на»

Жи­вой Ста­ни­слав­ский и его ак­те­ры вышли на сце­ну в ин­сце­ни­ров­ке бул­га­ков­ско­го «Те­ат­раль­но­го ро­ма­на» астер­ская Пет­ра Фо­мен­ко на­ко­нец-то вы­пу­сти­ла дол­го­ждан­ный «Те­ат­раль­ный ро­ман», ко­то­рый на­чи­нал ста­вить Ки­рилл Пи­ро­гов, а до­во­дил до ума сам Петр На­у­мо­вич. Пре­мье­ру жда­ли с нетер­пе­ни­ем, по­то­му что зна­ме­ни­тая бул­га­ков­ская са­ти­ра на со­вет­ский МХАТ, на­пи­сан­ная по­сле по­ста­нов­ки его «Дней Тур­би­ных», обе­ща­ла обер­нуть­ся па­ро­ди­ей на са­му Ма­стер­скую — один из са­мых по­пу­ляр­ных и ти­ту­ло­ван­ных мос­ков­ских те­ат­ров, ку­да по-преж­не­му труд­но до­стать би­ле­ты, где есть свои непи­са­ные пра­ви­ла и стро­гая иерар­хия: «отец-ос­но­ва­тель», «ос­но­во­по­лож­ни­ки», «се­ред­ня­ки» и «молодежь». Од­на­ко по­ста­нов­щи­ки оста­лись вер­ны фир­мен­но­му мяг­ко­му сти­лю Ма­стер­ской и на от­кры­тую са­ти­ру не ре­ши­лись. Вме­сто это­го ак­те­ры разыг­ра­ли ис­то­рию о те­ат­раль­ном за­ку­ли­сье во­об­ще с про­зрач­ны­ми на­ме­ка­ми на преж­ний, бул­га­ков­ский МХАТ. В порт­ре­тах двух ди­рек­то­ров Неза­ви­си­мо­го те­ат­ра, на ко­то­рые чуть ли не мо­лят­ся две со­пер­ни­цы-сек­ре­тар­ши, бес­по­доб­но сыг­ран­ные Мад­лен Джабра­и­ло­вой и Га­ли­ной Тю­ни­ной, уга­ды­ва­ют­ся чер­ты Ста­ни­слав­ско­го и Не­ми­ро­ви­ча-дан­чен­ко. За сце­ной зву­чит зна­ме­ни­тый марш из «Си­ней пти­цы». А иг­ра­ю­щий Ива­на Ва­силь­ви­ча Мак­сим Ли­тов­чен­ко за­гри­ми­ро­ван под Ста­ни­слав­ско­го с та­кой же тща­тель­но­стью, как Безруков под Вы­соц­ко­го. Он эф­фект­но по­яв­ля­ет­ся от­ку­да-то из-под по­ла, непо­движ­ный, как вос­ко­вая фи­гу­ра в му­зее, еле ше­ве­лит гу­ба­ми, по­ми­нут­но при­ни­ма­ет го­мео­па­тию, ку­та­ет­ся в клет­ча­тый плед и слад­ко спит, по­ка Мак­су­дов чи­та­ет ему свою пье­су. Ко­ро­тень­кая, но бле­стя­ще сыг­ран­ная сце­на сры­ва­ет бур­ные ап­ло­дис­мен­ты. Мо­тив вос­ко­вых фи­гур по­вто­рит­ся в спек­так­ле еще раз, ко­гда кра­си­во рас­са­жен­ные ос­но­во­по­лож­ни­ки на худ­со­ве­те те­ат­ра вдруг за­сты­нут и пре­вра­тят­ся в без­воль­ных ку­кол, ко­то­рых ар­тист Бом­бар­дов, объ­яс­ня­ю­щий Мак­су­до­ву устрой­ство этой стран­ной те­ат­раль­ной ма­ши­ны, бу­дет ва­лять так и сяк.

Но та­ких пре­крас­ных и с от­тяж­кой сде­лан­ных эпи­зо­дов в по­ста­нов­ке не мно­го. Вся пер­вая часть с ис­то­ри­ей пу-

Мб­ли­ка­ции ро­ма­на Мак­су­до­ва «Черный снег» (у Бул­га­ко­ва име­ет­ся в ви­ду, ко­неч­но, «Бе­лая гвар­дия»), где вы­ве­де­на жур­на­лист­ская и ли­те­ра­тур­ная мос­ков­ская ту­сов­ка, вы­шла блед­ной и неин­те­рес­ной. Те­ат­раль­ное за­ку­ли­сье, бо­лее близ­кое и по­нят­ное ак­те­рам, они изоб­ра­жа­ют го­раз­до жи­вее и смеш­нее. Этой пер­вой ча­стью мож­но бы­ло бы со­всем по­жерт­во­вать ра­ди не во­шед­ших в спек­такль глав с ре­пе­ти­ци­я­ми пье­сы, где Бул­га­ков вы­сме­и­ва­ет пре­сло­ву­тую си­сте­му Ста­ни­слав­ско­го, — вот бы­ло бы раз­до­лье для дру­же­ских шар­жей. Но спек­такль оста­нав­ли­ва­ет­ся на том ме­сте, где пье­су Мак­су­до­ва за­ру­ба­ют, по­то­му что в ней нет ро­лей для ос­но­во­по­лож­ни­ков, и он ухо­дит из те­ат­ра пи­сать но­вый ро­ман.

Воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что исто­рия за­кан­чи­ва­ет­ся на по­лу­сло­ве, на пол­до­ро­ге. В от­но­ше­нии за­мыс­лов то­же оста­ет­ся мно­го неяс­но­го.

За­те­яв­ший всю эту ис­то­рию Ки­рилл Пи­ро­гов, ви­ди­мо, хо­тел вы­ска­зать­ся на тему ху­дож­ни­ка, ко­то­рый оста­ет­ся чу­жим для лю­бо­го об­ще­ства — ли­те­ра­тур­но­го или те­ат­раль­но­го. Он иг­ра­ет Мак­су­до­ва ти­пич­ным по­этом-ме­лан­хо­ли­ком со спу­тан­ны­ми во­ло­са­ми и су­и­ци­даль­ны­ми на­клон­но­стя­ми, про­из­но­ся­щим сло­ва на­рас­пев. Все осталь­ные от­ры­ва­ют­ся, изоб­ра­жая мир те­ат­раль­но­го за­ку­ли­сья. Но его неле­пость, лжи­вость и да­же же­сто­кость по­ка­за­ны с уми­ле­ни­ем, с ка­ким ма­ма­ша взи­ра­ет на свое ка­приз­ное, из­ма­зан­ное в шо­ко­ла­де ча­до. Тут нет жест­ко­го, иро­нич­но­го вз­гля­да со сто­ро­ны, но нет и лич­ной ис­по­ве­даль­ной ин­то­на­ции, буд­то «фо­мен­кам» нече­го рас­ска­зать о нелег­кой ак­тер­ской судь­бе.

В ре­зуль­та­те спек­такль рас­па­да­ет­ся на се­рию этю­дов — ми­лых, сим­па­тич­ных, за­бав­ных, ма­стер­ски сде­лан­ных, но не срас­та­ю­щих­ся в еди­ное це­лое. За­то, как го­во­рит­ся, ни­ко­го и не оби­де­ли.

«Те­ат­раль­ный ро­ман»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.