По­нять дру­го­го

Бу­ду­щее эко­но­ми­че­ских от­но­ше­ний Рос­сии и Японии во мно­гом за­ви­сит от то­го, су­ме­ют ли биз­не­сме­ны двух стран пре­одо­леть куль­тур­ный ба­рьер

Ekspert - - ЯПОНИЯ -

Рос­сия и Япо­ния вы­гля­дят идеа льны­ми эко­но­ми­че­ски­ми парт­не­ра­ми. На­ша стра­на — боль­шой и пер­спек­тив­ный ры­нок, в то вре­мя как Япо­ния — прак­ти­че­ски иде­аль­ный по­тен­ци­аль­ный ин­ве­стор, об­ла­да­ю­щий са­мы­ми про­дви­ну­ты­ми тех­но­ло­ги­я­ми. Вро­де бы вза­им­ная вы­го­да от та­ко­го со­ю­за оче­вид­на. Од­на­ко в ре­аль­но­сти эко­но­ми­че­ские свя­зи меж­ду на­ши­ми стра­на­ми не осо­бен­но силь­ны, а япон­ские ком­па­нии с боль­шой осто­рож­но­стью на­чи­на­ют но­вые про­ек­ты на рос­сий­ском рын­ке. При­чи­ны столь мед­лен­но­го вза- им­но­го про­ник­но­ве­ния лишь от­ча­сти свя­за­ны с по­ли­ти­че­ской конъ­юнк­ту­рой — ча­ще все­го несо­сто­яв­ший­ся сов­мест­ный проект объ­яс­ня­ет­ся тем, что япон­ские и рос­сий­ские кол­ле­ги про­сто не су­ме­ли най­ти об­щий язык уже при пер­вом кон­так­те.

На пер­вый взгляд та­кое объ­яс­не­ние ка­жет­ся непра­виль­ным, ведь на ко­ну сто­ят мил­ли­ард­ные при­бы­ли. Од­на­ко клю­че­вое от­ли­чие япон­ских биз­не­сме­нов от акул за­пад­но­го капитализм­а со­сто­ит в том, что по­лу­че­ние при­бы­ли, да­же огром­ной, не яв­ля­ет­ся в их це­ле­по­ла­га­нии аб­со­лют­ным при­о­ри­те­том. От­сут­ствие по­ни­ма­ния и ком­форт­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний с парт­не­ром для япон­ца мо­жет пе­ре­черк­нуть лю­бую биз­нес-вы­го­ду. «Ес­ли с са­мо­го на­ча­ла не уда­ет­ся до­стичь вза­и­мо­по­ни­ма­ния с по­тен­циа льны­ми парт­не­ра­ми, — объ­яс­ня­ет ге­не­раль­ный ди­рек­тор ООО “Ми­цу­би­си Элек­трик (РУС)” Но­ри­цу­гу Уэму­ра, — на­ша ком­па­ния ско­рее все­го от­ка­жет­ся от сдел­ки или уча­стии в кон­кур­се, ка­ких бы фи­нан­со­вых вы­год это ни су­ли­ло».

«Экс­перт» по­пы­тал­ся разо­брать­ся, ка­ко­вы кра­е­уголь­ные эле­мен­ты японской биз­нес-эти­ки и как пре­одо­леть ком­му­ни­ка­тив­ный ба­рьер для до­сти­же­ния вза­и­мо­вы­год­ной це­ли.

Во­круг вы­го­ды

Од­но из клю­че­вых рас­хож­де­ний в по­ни­ма­нии биз­не­са рос­сий­ски­ми и япон­ски­ми парт­не­ра­ми — разное по­ни­ма­ние вы­го­ды, от­но­ше­ние к тру­ду и пред­при­ни­ма­тель­ству.

Мо­ло­дая и до кон­ца еще на офор­мив­ша­я­ся с на­ча­ла 1990-х рос­сий­ская вер­сия капитализм­а, взяв­шая за ос­но­ву его вуль­га­ри­зи­ро­ван­ную аме­ри­кан­скую мо­дель, по­ро­ди­ла в го­ло­вах мно­гих рос­сий­ских ну­во­ри­шей (а ча­сто и в го­ло­вах про­стых граж­дан) та­кое пред­став­ле­ние о част­ном пред­при­ни­ма­тель­стве и ка­пи­та­лиз­ме, что их един­ствен­ной це­лью яв­ля­ет­ся лич­ное обо­га­ще­ние лю­бой це­ной (оно мо­жет про­ис­хо­дить за счет же­сто­кой экс­плу­а­та­ции окру­жа­ю­щей сре­ды, ра­бот­ни­ков и не нести бла­га ни­ко­му, кро­ме бо­га­те­ю­ще­го хо­зя­и­на).

Стал­ки­ва­ясь с та­ким под­хо­дом к биз­не­су, япон­ские кол­ле­ги счи­та­ют со­вер­шен­но невоз­мож­ным при­нять в нем уча­стие, да­же ес­ли это су­лит им зна­чи­тель­ный вы­иг­рыш. Япон­ское пред­став­ле­ние о вы­го­де, по­лу­ча­е­мой в ре­зуль­та­те пред­при­ни­ма­тель­ства, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ба­зи­ру­ет­ся на син-буд­дий­ском (ре­фор­ми­ро­ван­ный буд­дизм пе­ри­о­да мо­дер­ни­за­ции Японии во вто­рой по­ло­вине XIX ве­ка) и кон­фу­ци­ан­ском уче­нии, в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва сфор­ми­ро­вав­шем пред­при­ни­ма­тель­скую куль­ту­ру со­вре­мен­ной Японии (здесь важ­но по­ни­мать, что син­то­изм, буд­дизм и кон­фу­ци­ан­ство (дао­сизм) од­но­вре­мен­но при­сут­ству­ют в япон­ском са­мо­со­зна­нии, так как япон­цы тра­ди­ци­он­но ис­по­ве­ду­ют все три ре­ли­гии од­но­вре­мен­но). Мно­гие буд­дий­ские учи­те­ля вы­ска­зы­ва­лись на те­му вы­го­ды. На­при­мер, ос­но­ва­тель шко­лы дзен-буд­диз­ма Со­то Дог­эн го­во­рил о су­ще­ство­ва­нии «еди­но­го за­ко­на поль­зы»: «Глуп­цы ду­ма­ют, что ес­ли на пер­вый план ста­вить поль­зу для дру­гих, то соб­ствен­ная поль­за долж­на бу­дет убав­лять­ся, од­на­ко это не так. За­кон при­не­се­ния поль­зы един, по­все­мест­но поль­за до­сти­га­ет­ся обо­юд­но. А имен­но: оши­боч­но про­ти­во­по­став­лять поль­зу для дру­гих и соб­ствен­ную поль­зу. В ши­ро­ком смыс­ле поль­за пред­став­ля­ет­ся и се­бе, и дру­гим». Кон­фу­ци­ан­ство то­же внес­ло свой вклад в по­ни­ма­ние пред­при­ни­ма­тель­ской вы­го­ды. Кон­фу­ци­ан­ский мыс­ли­тель-син­кре­тист Иси­да Бай­ган сфор­му­ли­ро­вал эти­че­ские прин­ци­пы тор­го­во­го со­сло­вия эпо­хи То­ку­га­ва (XVII век): «На­сто­я­щий тор­го­вец за­бо­тит­ся не толь­ко о сво­ем ста­нов­ле­нии, но и о ста­нов­ле­нии про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны». А вы­да­ю­щий­ся пред­при­ни­ма­тель эпо­хи Мейд­зи (вто­рая по­ло­ви­на XIX ве­ка) и по­сле­до­ва­тель кон­фу­ци­ан­ско­го уче­ния Си­бу­са­ва Эй­и­ти про­воз­гла­шал нераз­де­ли­мое един­ство эти­ки и эко­но­ми­ки.

Все со­вре­мен­ные япон­ские ком­па­нии уде­ля­ют осо­бое вни­ма­ние то­му, что­бы их де­я­тель­ность нес­ла поль­зу для всех. В за­пад­ной тра­ди­ции это на­зы­ва­ет­ся «со­ци­аль­ная от­вет­ствен­ность биз­не­са» и ча­сто вы­гля­дит до­воль­но ис­кус­ствен­но, на­при­мер как бла­го­тво­ри­тель­ность, од­на­ко для япон­цев по­доб­ная со­став­ля­ю­щая пред­при­ни­ма­тель­ства — прак­ти­че­ски эле­мент мен­та­ли­те­та. Ев­ро­пей­ским и рос­сий­ским биз­не­сме­нам сле­ду­ет по­нять, что «поль­за трех сто­рон» — это опре­де­лен­ный код для япон­ско­го биз­не­са. Воз­мож­но (ведь лю­бой биз­нес не без гре­ха), япон­цы этот прин­цип не все­гда со­блю­да­ют по су­ще­ству, но он яв­ля­ет- ся обя­за­тель­ным эле­мен­том биз­не­сри­ту­а­ла. Его на­ру­ше­ние вы­гля­дит в гла­зах япон­ских биз­не­сме­нов по­пра­ни­ем ос­нов их мен­та­ли­те­та и вы­зы­ва­ет ост­ро нега­тив­ную ре­ак­цию.

На­ру­ше­ние ко­да об­щей поль­зы про­ис­хо­дит так­же при столк­но­ве­ни­ях япон­ско­го биз­не­са с кор­руп­ци­ей сре­ди рос­сий­ских чи­нов­ни­ков. Не то что­бы Японии бы­ла незна­ко­ма кор­руп­ция как та­ко­вая, но ее огол­те­лые фор­мы, ко­гда го­су­дар­ствен­ный чи­нов­ник, одер­жи­мый иде­ей лич­но­го обо­га­ще­ния за счет «от­ка­тов», при­чи­ня­ет вред ин­те­ре­сам все­го об­ще­ства, яв­ля­ют­ся непри­ем­ле­мы­ми и оскор­би­тель­ны­ми для япон­ско­го биз­не­са и силь­но за­труд­ня­ют его ра­бо­ту в Рос­сии.

Чув­ство дол­га, ри­ту­ал и ие­рар­хия

Огра­ни­чен­ность тер­ри­то­рии, при­год­ной для про­жи­ва­ния, необ­хо­ди­мость воз­де­лы­ва­ния зем­ли в непро­стых кли­ма­ти­че­ских усло­ви­ях, огра­ни­чен­ность ре­сур­сов при­ве­ли к то­му, что усерд­ный сов­мест­ный труд стал для япон­цев необ­хо­ди­мым усло­ви­ем вы­жи­ва­ния. Ие­рар­хия и долг —кра­е­уголь­ные кам­ни япон­ско­го са­мо­со­зна­ния. Мож­но ска­зать, что япон­ское об­ще­ство ста­ло иде­аль­ным со­ци­аль­ным ме­ха­низ­мом, где каж­дая часть зна­ет свое ме­сто и со­глас­но ра­бо­та­ет с дру­ги­ми ча­стя­ми. На пер­вый взгляд и то и дру­гое от­ча­сти при­сут­ству­ет и в рос­сий­ском мен­та­ли­те­те. Про­бле­ма, од­на­ко, в том, что и в иерар­хию, и в по­ня­тие дол­га япон­цы вкла­ды­ва­ют нечто иное, чем при­вык­ли ду­мать мы. По этой при­чине то­же воз­ни­ка­ют на­клад­ки, пре­пят­ству­ю­щие вза­и­мо­по­ни­ма­нию.

Несо­мнен­но, иерар­хич­ность япон­ско­го об­ще­ства про­изо­шла от ка­сто­вой мо­де­ли и бы­ла до­пол­не­на кон­фу­ци­ан­ским уче­ни­ем о том, что каж­дый че­ло­век дол­жен за­ни­мать по­ло­жен­ное ему ме­сто и ис­пол­нять те обя­зан­но­сти, ко­то­рое это ме­сто на него на­ла­га­ет. Воз­мож­но, от со­че­та­ния этих двух эле­мен­тов, ука­зы­ва­ет це­лый ряд ис­сле­до­ва­те­лей, прин­цип иерар­хии был до­ве­ден япон­ца­ми до неко­е­го аб­со­лю­та и ин­те­гри­ро­вал­ся в под­кор­ку на ге­не­ти­че­ском уровне. Они со­зда­ли це­лую куль­ту­ру об­ра­ще­ний друг к дру­гу в за­ви­си­мо­сти от со­ци­аль­но­го по­ло­же­ния. Эта си­сте­ма на­столь­ко слож­на и об­шир­на, что од­ни и те же лю­ди в за­ви­си­мо­сти от си­ту­а­ции ино­гда долж­ны об­ра­щать­ся друг к дру­гу по-раз­но­му. Мир во­круг япон­цев то­же есте­ствен­но иерар­хи­чен, од­на­ко ино­стран­цы, и осо­бен­но рос­сий­ские кол­ле­ги япон­ских биз­не­сме­нов, склон­ные к фа­ми­льяр­но­сти, а по­рой и па­ни­брат­ству, на­чи­сто ли­шен­ные это­го вмон­ти­ро­ван­но­го дат­чи­ка иерар­хии, де­ла­ют даль­ней­шее об­ще­ние в гла­зах япон­цев невоз­мож­ным.

Важ­но от­ме­тить, что есте­ствен­ным вы­ра­же­ни­ем иерар­хич­но­сти мыш­ле­ния для япон­цев яв­ля­ет­ся огром­ное ко­ли­че­ство ри­ту­а­лов, так­же прак­ти­че­ски на фи­зио­ло­ги­че­ском уровне при­сут­ству­ю­щих в дей­стви­ях каж­до­го япон­ца (при­ня­то счи­тать, что столь вы­со­кая сте­пень ри­ту­аль­но­сти в по­все­днев­ной жиз­ни лег­ла в ос­но­ву тех­но­ло­ги­че­ской успеш­но­сти Японии, ведь ри­ту­ал — это од­ни и те же дей­ствия, при­выч­но и доб­ро­со­вест­но вы­пол­ня­е­мые на ав­то­ма­ти­че­ском уровне, без раз­мыш­ле­ний об их необ­хо­ди­мо­сти и смыс­ле). Здесь япон­ская куль­ту­ра ри­ту­а­ла тес­но смы­ка­ет­ся с те­мой дол­га. В Японии су­ще­ству­ет це­лая си­сте­ма раз­лич­ных ви­дов дол­га (ее си­сте­ма­ти­зи­ро­ва­ла аме­ри­кан­ский ан­тро­по­лог Рут Бе­не­дикт в сво­ей зна­ме­ни­той кни­ге «Хри­зан­те­ма и меч»), ос­нов­ной долг в по­ни­ма­нии япон­ца — мак­си­маль­но доб­ро­со­вест­но вы­пол­нять ту роль, ко­то­рая те­бе до­ста­лась в об­ще­стве. Ис­пол­няя ее чест­но и при­леж­но, ты вы­пол­ня­ешь свой долг пе­ред го­су­дар­ством и сво­им на­ро­дом. Си­бу­са­ва Эй­и­ти пи­сал: «Каж­дый под­дан­ный Японии обя­зан по­сто­ян­но энер­гич­но тру­дить­ся ра­ди сво­ей стра­ны, не ук­ло­ня­ясь от опас­но­стей и неуря­диц».

На пер­вый взгляд по­доб­ная трак­тов­ка дол­га вполне сов­па­да­ет с рос­сий­ским его по­ни­ма­ни­ем, од­на­ко на са­мом де­ле они су­ще­ствен­но раз­ли­ча­ют­ся. В рус­ской куль­тур­ной тра­ди­ции о дол­ге вспо­ми­на­ют, ко­гда речь идет о ка­ком-то еди­нич­ном, но ве­ли­ком по­ступ­ке — на­при­мер, за­крыть гру­дью вра­же­ский пу­ле­мет или вый­ти в от­кры­тый кос­мос. Рус­ский че­ло­век мыс­лен­но взве­ши­ва­ет цен­ность сво­ей жиз­ни и поль­зы от то­го, за что он дол­жен ее от­дать, и ес­ли по­ни­ма­ет, что жерт­ва то­го сто­ит, то чув­ство дол­га в нем бе­рет верх. Воз­мож­но, сто­ит да­же го­во­рить не о чув­стве дол­га, а о люб­ви. Но ес­ли, на­при­мер, рус­ско­му че­ло­ве­ку по­пы­тать­ся объ­яс­нить, что его долг пе­ред Ро­ди­ной — каж­дый день ме­сти двор или со­вер­шать вся­кую дру­гую по­лез­ную, но не ве­ли­кую по­все­днев­ную ра­бо­ту, он не бу­дет чув­ство­вать, что ко­му-то что-то дол­жен (хо­тя он все-та­ки мо­жет еже­днев­но под­ме­тать двор, но из дру­гих по­буж­де­ний, точ­но не из чув­ства дол­га). Для япон­ца же дол­гом яв­ля­ет­ся ис­пол­не­ние всех воз­ло­жен­ных на него обя­зан­но­стей: он мо­жет лечь на ам­бра­зу­ру, но и двор ме­сти то­же бу­дет (от­ча­сти по­это­му япон­ские ра­бо­чие од­ни из луч­ших в ми­ре). Это ка­че­ство япон­ско­го мен­та­ли­те­та так­же спо­соб­ству­ет то­му, что все про­из­ве­ден­ное в этой стране ока­зы­ва­ет­ся луч­ше­го ка­че­ства, а от­вет­ствен­ность ком­па­нии за про­из­ве­ден­ное обо­ру­до­ва­ние обес­пе­чи­ва­ет по­ку­па­те­лю луч­шие кли­ент­ский сер­вис и тех­ни­че­скую под­держ­ку.

То­таль­ная гар­мо­ния

Еще од­ной экс­тра­по­ля­ци­ей сла­жен­но вза­и­мо­дей­ству­ю­щей японской иерар­хи­че­ской струк­ту­ры стал прин­цип гар­мо­нии. И в де­ло­вой сре­де, и в об­ще­стве япон­цы в боль­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ру­ют­ся на ин­те­ре­сы груп­пы, чем на ин­ди­ви­ду­аль­ные це­ли. Это под­ра­зу­ме­ва­ет по­сто­ян­ный по­иск ком­про­мис­сов, а зна­чит, и ре­ше­ния при­ни­ма­ют­ся на ос­но­ве кон­сен­су­са, со­об­ща, кол­ле­ги­аль­но. Ком­па­ния, да и го­су­дар­ство вос­при­ни­ма­ет­ся япон­ца­ми как се­мья, ко­то­рой они при­над­ле­жат, по­это­му и ре­ше­ния в ком­па­нии долж­ны вы­но­сить­ся в ин­те­ре­сах и с со­гла­сия всех ее чле­нов (боль­шин­ство успеш­ных япон­ских кор­по­ра­ций — Mitsui, Mitsubishi, Sumitomo, Toyota и дру­гие — на­чи­на­ли как се­мей­ные пред­при­я­тия сто­ле­тия на­зад). Фор­маль­но на­чаль­ник име­ет пра­во еди­но­лич­но­го при­ня­тия ре­ше­ний, но на прак­ти­ке лю­бое ре­ше­ние за­ра­нее со­гла­со­ва­но с за­ин­те­ре­со­ван­ны­ми сто­ро­на­ми. «В япон­ских ком­па­ни­ях рас­про­стра­не­на практика так на­зы­ва­е­мой увяз­ки кор­ней. Это до­ста­точ­но дол­гий процесс об­суж­де­ния ка­ко­го-ли­бо во­про­са на всех уров­нях, при ко­то­ром за­дей­ству­ет­ся та­кой до­ку­мент, как “ринг-се” — свое­об­раз­ный цир­ку­ляр, ко­то­рый пе­ре­да­ет­ся внут­ри ком­па­нии сни­зу вверх и дол­жен со­брать опре­де­лен­ное ко­ли­че­ство лич­ных пе­ча­тей ме­не­дже­ров», — рас­ска­зы­ва­ет спе­ци­а­лист по Японии из Ин­сти­ту­та во­сто­ко­ве­де­ния РАН По­ли­на Куль­не­ва.

Та­ким об­ра­зом, процесс со­гла­со­ва­ния и при­ня­тия ре­ше­ний в япон­ских ком­па­ни­ях — это нели­ней­ный и тру­до­ем­кий процесс. Ве­ро­ят­но, имен­но по­это­му рос­сий­ские парт­не­ры ино­гда на­зы­ва­ют япон­ский биз­нес «тра­ди­ци­он­ным», «непо­во­рот­ли­вым» и да­же «за­ко­сте­не­лым». Од­на­ко по­доб­ный биз­нес-стиль име­ет мно­го­чис­лен­ные пре­иму­ще­ства, в част­но­сти поз­во­ля­ет не со­вер­шать необ­ду­ман­ных по­ступ­ков, несу­щих рис­ки для ком­па­нии.

Са­ма ма­не­ра япон­цев ве­сти пе­ре­го­во­ры то­же вы­зы­ва­ет опре­де­лен­ные труд­но­сти у рос­сий­ских биз­не­сме­нов. «Япон­цы из­бе­га­ют пря­мо­го вы­ра­же­ния сво­их мыс­лей, осо­бен­но в тех си­ту­а­ци­ях, ко­гда мо­гут быть за­тро­ну­ты ин­те­ре­сы со­бе­сед­ни­ка или ко­гда необ­хо­ди­мо дать от­ри­ца­тель­ный от­вет, — от­ме­ча­ет По­ли­на Куль­не­ва. — Ча­сто та­кой от­вет да­ет­ся не пря­мо, а по­сред­ством за­ву­а­ли­ро­ван­ных на­ме­ков, не все­гда по­нят­ных ев­ро­пей­цу. Япо­нец мо­жет ска­зать, что дол­жен по­ду­мать или по­со­ве­то­вать­ся с на­чаль­ством, что это очень слож­ный во­прос, что он не счи­та­ет дан­ный ва­ри­ант наи­бо­лее при­ем­ле­мым и то­му по­доб­ное. Ино­гда, что­бы из­бе­жать ка­те­го­рич­но­го “нет”, япон­цы пе­ре­во­дят раз­го­вор на дру­гую те­му, что так­же мож­но по­ни­мать как несо­гла­сие. Мол­ча­ние то­же мо­жет озна­чать, что со­бе­сед­ник не со­гла­сен. На­про­тив, в слу­чае со­гла­сия япон­цы про­яв­ля­ют в бе­се­де боль­шую ак­тив­ность: они то и де­ло встав­ля­ют краткие по­ло­жи­тель­ные ком­мен­та­рии, по­вто­ря­ют ча­сти услы­шан­ной фра­зы».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.