РУССКО-АМЕ­РИ­КАН­СКИЙ МЮЗИКЛ

На 13 ап­ре­ля на­ме­че­но на­ча­ло по­ка­зов 3D-мю­зик­ла #Джу­мео. Это сов­мест­ная по­ста­нов­ка оте­че­ствен­ной ком­па­нии Let It Show Production и аме­ри­кан­ской Harold Prince Organizati­on

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

На 13 ап­ре­ля на­ме­че­на пре­мье­ра 3D-мю­зик­ла #Джу­мео. Это сов­мест­ная по­ста­нов­ка оте­че­ствен­ной ком­па­нии Let It Show Production и аме­ри­кан­ской Harold Prince Organizati­on

Ста­вит мюзикл #Джу­мео и вы­сту­па­ет в ка­че­стве од­но­го из его про­дю­се­ров Да­ни­эл Катнер — бли­жай­ший со­рат­ник ле­ген­дар­но­го Га­роль­да Прин­са. Вме­сте с ним он ра­бо­та­ет над по­ста­нов­ка­ми мю­зик­лов по все­му ми­ру. Бли­жай­шая бро­д­вей­ская пре­мье­ра од­но­го из них, «Прин­ца Бро­д­вея», на­ме­че­на на ав­густ 2017 го­да. Сей­час Катнер го­то­вит мюзикл «Эви­та» для ту­ра по Юго-Во­сточ­ной Азии, в рам­ках ко­то­ро­го со­сто­ит­ся его пре­мье­ра в Сид­ней­ском опер­ном те­ат­ре и, уже сов­мест­но с Га­роль­дом Прин­сом, ми­ро­вое турне мю­зик­ла «Призрак опе­ры». «Экс­перт» по­го­во­рил с Да­ни­э­лом Кат­не­ром о том, что со­бой пред­став­ля­ет ми­ро­вая ин­ду­стрия мю­зик­лов.

— Как вам рус­ские мю­зик­лы?

— Они не по­хо­жи ни на ка­кие дру­гие. Я по­смот­рел мю­зик­лы «Ан­на Ка­ре­ни­на», «Зо­луш­ка», «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние», «Су­ин­ни Тодд». Это фун­да­мен­таль­ный те­атр. Я ни­ко­гда не ви­дел столь­ко спек­так­лей с та­кой слож­ной кон­цеп­ци­ей. Ра­бо­тая над но­вым про­из­ве­де­ни­ем, Га­рольд Принс и Сти­вен Сон­дхайм ни­ко­гда не ду­ма­ют, что со­зда­ют ка­кой-то но­вый жанр. Они от­но­сят­ся к сво­ей ра­бо­те так, как к ней при­ня­то бы­ло от­но­сить­ся в трид­ца­тые—со­ро­ко­вые го­ды про­шло­го ве­ка — в зо­ло­тую эпо­ху Гол­ли­ву­да и Бро­д­вея: как к боль­шо­му пу­ти, ко­гда ты не зна­ешь, к че­му при­дешь. Все спек­так­ли, над ко­то­ры­ми ра­бо­та­ли, будь то «Зву­ки му­зы­ки», или «Ок­ла­хо­ма», или лю­бой дру­гой, они ни­ко­гда не пы­та­лись сде­лать в сти­ле, уже ко­гда-то за­яв­лен­ном их пред­ше­ствен­ни­ка­ми. Уви­деть та­кие ро­ма­ны, как «Ан­на Ка­ре­ни­на» или «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние», пре­вра­щен­ные в мюзикл, очень ин­те­рес­но для ме­ня — и очень неожи­дан­но. Мне труд­но бы­ло се­бе пред­ста­вить, что та­кой ма­те­ри­ал в прин­ци­пе мож­но ис­поль­зо­вать для му­зы­каль­но­го те­ат­ра. Он не ка­жет­ся под­хо­дя­щим для это­го.

— На­сколь­ко все эти на­ход­ки мо­гут быть ин­те­рес­ны все­му осталь­но­му ми­ру?

— В мю­зик­лах, ко­то­рые сей­час яв­ля­ют­ся са­мы­ми боль­ши­ми хи­та­ми на Бро­д­вее: в «Га­миль­тоне» и «До­ро­гом Эване Хэн­соне», а так­же в им­мер­сив­ном спек­так­ле, ос­но­ван­ном на «Войне и ми­ре», — сде­ла­ны по­хо­жие ве­щи, и мож­но ска­зать, что Рос­сия сто­ит в од­ном ря­ду с те­ми, кто за­ни­ма­ет­ся по­доб­но­го ро­да экс­пе­ри­мен­та­ми на сцене. Это по­пыт­ка най­ти гра­ни­цы доз­во­лен­но­го. И ока­зы­ва­ет­ся, что му­зы­ка или тан­цы, очень да­ле­кие от жан­ра, мо­гут стать его ча­стью. Уви­ден­ное мною в Москве это толь­ко под­твер­жда­ет. Все­гда бу­дет Эн­д­рю Ллойд Уэб­бер, Га­рольд Принс, Сти­вен Сон­дхайм. Клас­си­ка оста­нет­ся на­все­гда, по­то­му что лю­ди хо­тят это ви­деть. Экс­пе­ри­мент толь­ко часть ла­бо­ра­то­рии, часть по­пыт­ки по­ис­ка но­вых форм в этом жан­ре. Но он не мо­жет за­да­вать на­прав­ле­ние и ни­ко­гда не ста­нет глав­ной со­став­ля­ю­щей жан­ра.

— До ка­кой сте­пе­ни мож­но про­счи­тать успех мю­зик­ла на Бро­д­вее?

— Это невоз­мож­но. Ка­кие-то ве­щи ста­но­вят­ся хи­та­ми, как тот же «Призрак опе­ры», ко­то­рый идет трид­цать лет. Это уже не спек­такль — это до­сто­при­ме­ча­тель­ность. Ты смот­ришь на ста­тую Сво­бо­ды, и ты идешь на мюзикл «Призрак опе­ры». Но ни­кто на это не рас­счи­ты­вал. Га­рольд Принс по­ми­мо это­го мю­зик­ла за всю свою ше­сти­де­ся­ти­лет­нюю ка­рье­ру по­ста­вил еще око­ло пя­ти­де­ся­ти спек­так­лей. По­че­му «Су­ин­ни Тодд» или «Эви­та» не про­дер­жа­лись так дол­го? У них пре­крас­ная му­зы­ка, но фе­но­ме­ном стал толь­ко «Призрак опе­ры». В дан­ном слу­чае нуж­на уда­ча. Успех дол­жен слу­чить­ся в мо­мент пре­мье­ры — то­гда уста­но­вит­ся связь с пуб­ли­кой, и для это­го тре­бу­ет­ся пра­виль­ный мо­мент, ко­гда сой­дут­ся все об­сто­я­тель­ства, и нет ни­че­го важ­нее для пра­виль­но­го ма­те­ри­а­ла, чем пра­виль­ное вре­мя, что­бы он стал хи­том. Воз­мож­но, в 1988 го­ду лю­дям про­сто необ­хо­ди­ма бы­ла та­кая

ис­то­рия — о люб­ви меж­ду при­зра­ком и Кри­сти­ной: из­му­чен­ная ду­ша и мо­ло­дая жен­щи­на. Но за­ра­нее преду­га­дать это бы­ло невоз­мож­но.

— По ка­ким кри­те­ри­я­ми вы вы­би­ра­е­те шоу, за ко­то­рые го­то­вы взять­ся?

— Это со­еди­не­ние про­ис­хо­дит на ос­но­ва­нии очень глу­бо­ко­го ощу­ще­ния ма­те­ри­а­ла, от пер­со­на­жей, ко­то­рые ста­нут ча­стью бу­ду­ще­го шоу. Это ин­ту­и­ция, ос­но­ван­ная на че­ло­ве­че­ских чув­ствах. Кро­ме то­го, ис­то­рия, рас­ска­зы­ва­е­мая в мю­зик­ле, долж­на быть прав­до­по­доб­ной, та­кой, в ко­то­рую лю­ди го­то­вы по­ве­рить. Для мю­зик­ла это осо­бен­но важ­но.

— На­сколь­ко уни­вер­са­лен язык му­зы­ки? Лег­ко ли по­нять аме­ри­кан­цу му­зы­ку, на­пи­сан­ную рус­ским ком­по­зи­то­ром, и на­обо­рот?

— На та­ком язы­ке мо­жет го­во­рить толь­ко ка­кой-то от­дель­ный че­ло­век. В сле­ду­ю­щем го­ду я бу­ду ста­вить «Эви­ту» в Юж­ной Аф­ри­ке, в Йо­хан­нес­бур­ге, по­том у нас бу­дет боль­шой тур по Юж­ной Азии. «Эви­та» — это му­зы­ка, на­пи­сан­ная кон­крет­ным че­ло­ве­ком, Эн­д­рю Ллой­дом Уэб­бе­ром, ею те­перь вдох­нов­лен весь мир. Сти­вен Сон­дхайм сей­час в Аме­ри­ке вос­при­ни­ма­ет­ся как ве­ли­чай­ший ком­по­зи­тор, ра­бо­та­ю­щий для му­зы­каль­но­го те­ат­ра. Не­смот­ря на то что вся его му­зы­ка не­ве­ро­ят­но силь­на и она не про­сто ил­лю­стри­ру­ет то­го или ино­го пер­со­на­жа, но пе­ре­да­ет его суть (по­это­му он име­ет та­кой успех, он ве­ли­ко­ле­пен, и до­ка­за­тель­ство то­му «Су­ин­ни Тодд» на Та­ган­ке), но и он сто­ит не ря­дом с Эн­д­рю Ллой­дом Уэб­бе­ром и да­же не близ­ко к нему, а где-то по­за­ди. Он при­знан ве­ли­чай­шим в сво­ей стране, но во всем ми­ре он не в од­ном ря­ду с Уэб­бе­ром.

— Мюзикл дол­жен быть сен­ти­мен­таль­ным или он мо­жет быть жест­ким?

— Ис­то­рия мо­жет быть лю­бой. Здесь нет ни­ка­ких ра­мок. И это од­на­жды, ско­рее все­го, зай­дет слиш­ком да­ле­ко. По­том мю­зик­лы да­же вы­нуж­де­ны бу­дут от­сту­пить, ко­гда пой­мут, что это уже про­изо­шло.

— Но в Рос­сии мюзикл вос­при­ни­ма­ет­ся как ост­ро­вок сен­ти­мен­таль­но­сти в ми­ре же­сто­ко­сти. Это озна­ча­ет, что она на­хо­дит­ся по­за­ди всех?

— Дру­ги­ми сло­ва­ми, вы хо­ти­те ска­зать, что в Рос­сии до сих пор не от­но­сят­ся се­рьез­но к это­му жан­ру. Ско­рее все­го, это дей­стви­тель­но так. Но у вас есть МХАТ. Вы изоб­ре­ли столь­ко са­мо­го луч­ше­го в те­ат­раль­ной тра­ди­ции, что я мо­гу по­нять, по­че­му вы не от­но­си­тесь се­рьез­но к жан­ру мю­зик­ла. Воз­мож­но, как джаз при­над­ле­жит аме­ри­кан­ской му­зы­каль­ной тра­ди­ции, так и мюзикл та­ков же, ина­че го­во­ря, есть что-то, что по­ни­ма­ет­ся людь­ми по-на­сто­я­ще­му глу­бо­ко толь­ко в опре­де­лен­ной стране. Я не уве­рен, что да­же в Бри­та­нии хо­ро­шо справ­ля­ют­ся с вос­при­я­ти­ем это­го жан­ра. А в Гер­ма­нии, Ав­стрии и Япо­нии с этим и во­все боль­шие про­бле­мы — я ра­бо­тал во всех этих стра­нах. Не знаю, по­че­му так про­ис­хо­дит. Де­ло в том, что у мю­зик­ла дол­жен быть хо­ро­ший сце­на­рий, дол­жен быть ор­кестр, ко­то­рый иг­ра­ет му­зы­ку, на­пи­сан­ную по это­му сце­на­рию, и по­ми­мо это­го в сце­на­рии долж­ны быть по­э­ти­че­ские фор­мы, ак­те­ры долж­ны его пра­виль­но спеть, очень мно­го эле­мен­тов, ко­то­рые долж­ны ра­бо­тать на ре­ше­ние од­ной за­да­чи. Со­брать все это во­еди­но очень труд­но, по­то­му что нуж­но дер­жать в го­ло­ве огром­ную кар­ти­ну, со­сто­я­щую из со­вер­шен­но раз­ных ча­стей: му­зы­ки, ак­те­ров, сце­на­рия. Тем бо­лее труд­но сде­лать все прав­до­по­доб­ным.

— Как рус­ские ак­те­ры справ­ля­ют­ся с этим жан­ром?

— Про­бле­ма не в ак­те­рах. Ак­те­ры, ко­то­рые участ­ву­ют в на­шем про­ек­те, не про­сто для Рос­сии хо­ро­ши, они про­сто хо­ро­ши, и точ­ка. Мно­го лю­дей та­лант­ли­вы в му­зы­ке, но очень ма­ло тех, кто та­лант­лив в на­пи­са­нии сце­на­рия. Ак­те­ры не мо­гут быть луч­ше, чем текст, ко­то­рый они по­лу­чи­ли на ру­ки.

Они не мо­гут быть луч­ше, чем их ре­жис­сер и хо­рео­граф. Все, что я ви­дел здесь, — про­из­ве­де­ния вы­со­ко­го ка­че­ства, но очень ча­сто стиль и фор­ма гос­под­ству­ют над со­дер­жа­ни­ем в этих про­из­ве­де­ни­ях. Скла­ды­ва­ет­ся ощу­ще­ние, что каж­дый пы­та­ет­ся прой­ти до­ро­гой, ко­то­рой до него ни­кто не хо­дил. Каж­дый ста­ра­ет­ся что-то изоб­ре­сти. И имен­но в этом, мо­жет быть, про­бле­ма.

— В чем про­бле­ма с на­пи­са­ни­ем ис­то­рии? Их уже на­пи­са­ны ты­ся­чи. Мож­но взять что угод­но и про­сто адап­ти­ро­вать для му­зы­каль­но­го те­ат­ра.

— Необ­хо­дим ба­ланс меж­ду му­зы­каль­ны­ми но­ме­ра­ми и ли­те­ра­тур­ной ос­но­вой. В мю­зик­ле не долж­но быть слиш­ком мно­го диа­ло­гов, не по­ло­жен­ных на му­зы­ку. Но при этом их долж­но быть до­ста­точ­но, что­бы мы по­лу­чи­ли трех­мер­ный сце­ни­че­ский об­раз, в ко­то­рый по­ве­рим, а му­зы­ка долж­на под­хва­ты­вать все то, что мы по­стро­и­ли с по­мо­щью это­го диа­ло­га, и ве­сти нас даль­ше. Нель­зя ска­зать: да­вай­те сде­ла­ем эту вещь в ро­ко­вом зву­ча­нии. Гар­мо­нич­ная струк­ту­ра мю­зик­ла вклю­ча­ет в се­бя очень раз­ные на­прав­ле­ния, на­стро­е­ния, ню­ан­сы, и они про­яв­ля­ют­ся в каж­дой сцене в за­ви­си­мо­сти от дра­ма­тур­ги­че­ских за­дач, ко­то­рые в ней ре­ша­ют­ся. Это все долж­но со­су­ще­ство­вать в од­ном про­из­ве­де­нии. — Что вас за­це­пи­ло в про­ек­те #Джу­мео?

— Ос­нов­ная при­чи­на в том, что сей­час иде­аль­ное вре­мя для со­зда­ния та­ко­го спек­так­ля: мы бе­рем всем из­вест­ную ис­то­рию про Ро­мео и Джу­льет­ту и пе­ре­но­сим ее в бу­ду­щее. Вме­сто двух враж­ду­ю­щих се­мей со­зда­ем две груп­пи­ров­ки ха­ке­ров, жи­ву­щих в ми­ре без гра­ниц, без пра­ви­тельств, где все управ­ля­ет­ся толь­ко биз­не­сом и лю­ди боль­ше не де­рут­ся друг с дру­гом и не влюб­ля­ют­ся: им это уже не нуж­но — все за­ме­ня­ют тех­но­ло­гии. Мы про­еци­ру­ем сю­жет «Ро­мео и Джу­льет­ты» на на­сто­я­щее, ко­гда тех­но­ло­гии пу­га­ю­ще быст­ро раз­ви­ва­ют­ся. Мы не зна­ем, что нас ждет даль­ше. Не слиш­ком ли да­ле­ко мы за­шли, ре­а­ли­зуя все воз­мож­но­сти, ко­то­рые у нас есть? Мно­гие ве­ка лю­ди по­лу­ча­ли удо­воль­ствие от чте­ния книг. Те­перь мож­но на­деть оч­ки и по­гру­зить­ся в вир­ту­аль­ную ре­аль­ность. По­ми­мо тех воз­мож­но­стей, ко­то­рые все это при­но­сит нам, не по­те­ря­ем ли мы что-то важ­ное и не ста­нут ли эти тех­но­ло­гии в ка­кой-то мо­мент слиш­ком опас­ны­ми для нас? Ком­па­ния Let It Show Production ра­бо­та­ет над со­зда­ни­ем мю­зик­ла в фор­ма­те 3D, и это да­ет нам воз­мож­ность по­ду­мать о том, что нас ждет в бу­ду­щем. Та­кие тех­но­ло­гии поз­во­лят нам про­ник­нуть в то, что нас ждет впе­ре­ди. В кон­це на­ше­го шоу мы как раз и хо­тим ска­зать о том, что нам да­ет их ис­поль­зо­ва­ние. ■

Ре­жис­сер и про­дю­сер Да­ни­эл Катнер — бли­жай­ший со­рат­ник Га­роль­да Прин­са. В чис­ле по­став­лен­ных ими сов­мест­но мю­зик­лов «Лю­бовь к му­зы­ке» — на Бро­д­вее и «Обре­тен­ный рай» — в Лон­доне

Хо­рео­граф про­ек­та #Джу­мео Уор­рен Адамс — про­дю­сер, ре­жис­сер, хо­рео­граф и пре­по­да­ва­тель те­ат­раль­ных от­де­ле­ний Прин­стон­ско­го уни­вер­си­те­та и уни­вер­си­те­та НьюЙорк. Ра­бо­та­ет на Бро­д­вее в та­ких мю­зик­лах, как Motown the musical (хо­рео­граф), Hedwig and the angry inch (про­дю­сер), Of mice and men (про­дю­сер)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.