ДРАКОН ВНУТ­РИ НАС И ЗВЕЗДНОЕ НЕБО НАД ГО­ЛО­ВОЙ

В МХТ — пре­мье­ра спек­так­ля по пье­се Ев­ге­ния Щвар­ца «Дракон» в по­ста­нов­ке Кон­стан­ти­на Бо­го­мо­ло­ва с Оле­гом Та­ба­ко­вым в од­ной из глав­ных ро­лей

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

В МХТ — пре­мье­ра спек­так­ля по пье­се Ев­ге­ния Щвар­ца «Дракон» в по­ста­нов­ке Кон­стан­ти­на Бо­го­мо­ло­ва с Оле­гом Та­ба­ко­вым в од­ной из глав­ных ро­лей

Кон­стан­тин Бо­го­мо­лов по­сле пе­ре­ры­ва на смеш­но­го Ву­ди Ал­ле­на, пье­су ко­то­ро­го он по­ста­вил на ма­лой сцене МХТ, воз­вра­ща­ет­ся к про­сла­вив­ше­му его те­ат­ру шо­ко­вой пси­хо­те­ра­пии. В этот раз он об­ра­тил­ся к пье­се Ев­ге­ния Швар­ца, успев­шей об­ра­сти смыс­ла­ми и разо­шед­шей­ся на ци­та­ты. Лан­це­лот Швар­ца, ко­то­рый при­шел дать во­лю лю­дям, не слиш­ком в ней нуж­дав­шим­ся, не те­ря­ет на­деж­ду до са­мо­го кон­ца. «Все бу­дет пре­лест­но», — обе­ща­ет по­бе­ди­тель дра­ко­на. Лан­це­лот Бо­го­мо­ло­ва мно­го­лик: вот он при­хо­дит в дом Шар­ле­ма­ня в об­ли­ке уве­рен­но­го в се­бе ше­сти­де­сят­ни­ка с ги­та­рой, на ко­то­рой на­иг­ры­ва­ет «Гу­бы ока­ян­ные» из «Пя­ти ве­че­ров» Ни­ки­ты Ми­хал­ко­ва, и да­же вы­гля­дит как Ста­ни­слав Люб­шин в ро­ли Ильи­на — на нем тот же тем­ный сви­тер, на­де­тый по­верх бе­лой ру­баш­ки. Что­бы под­черк­нуть при­над­леж­ность к эпо­хе ше­сти­де­ся­тых, на боль­шом экране его изоб­ра­же­ние транс­ли­ру­ют в чер­но­бе­лой гам­ме. Эта­па­ми его боль­шо­го пу­ти к по­бе­де над дра­ко­ном ста­нут об­ра­зы на­пы­щен­но­го сол­да­фо­на и в кон­це кон­цов шо­уме­на в об­тя­ги­ва­ю­щем три­ко, ко­то­рый ед­ва узна­ва­ем и пес­ню про «Гу­бы ока­ян­ные» спо­со­бен толь­ко мы­чать. Дракон ме­нее раз­но­об­ра­зен. Глав­но­го спи­ке­ра его трех го­лов иг­ра­ет Игорь Вер­ник, за­гри­ми­ро­ван­ный под бро­ва­сто­го ген­се­ка. Две дру­гие го­ло­вы: жен­щи­на и маль­чик — так и оста­ют­ся без­молв­ны­ми.

Бо­го­мо­лов по-преж­не­му внед­ря­ет в свои спек­так­ли эле­мен­ты эст­рад­но­го шоу. Вни­ма­ние зри­те­лей в клю­че­вых мо­мен­тах спек­так­ля ре­жис­сер про­буж­да­ет поп-му­зы­кой, кон­цен­три­ру­ю­щей в се­бе не­об­хо­ди­мые ему эмо­ци­о­наль­ные и смыс­ло­вые ас­со­ци­а­ции. Вме­сто при­выч­ных те­ле­ви­зи­он­ных мо­ни­то­ров над сце­ной рас­тя­нут один огром­ный экран, куда транс­ли­ру­ет­ся изоб­ра­же­ние с двух ка­мер, рас­став­лен­ных по раз­ным сто­ро­нам сце­ны. Ви­зу­аль­ный ряд спек­так­лей Бо­го­мо­ло­ва по срав­не­нию с «Ка­ра­ма­зо­вы­ми» и «Юби­ле­ем юве­ли­ра» на по­ря­док услож­нил­ся. По­ми­мо ак­тер­ских круп­ных пла­нов в них по­яви­лись ин­стал­ля­ции. Ос­нов­ная — лик Ии­су­са Хри­ста, ко­то­ро­го иг­ра­ет тот же ак­тер, что и Лан­це­ло­та. Она от­сы­ла­ет нас к спек­так­лю Ти­мо­фея Ку­ля­би­на в «Крас­ном фа­ке­ле», по­ста­вив­ше­го «Ко­вар­ство и лю­бовь» Шил­ле­ра без де­ко­ра­ций на фоне экра­на, на ко­то­ром на про­тя­же­нии все­го сце­ни­че­ско­го дей­ствия зри­тель на­блю­да­ет ли­цо че­ло­ве­ка в тер­но­вом вен­це. Ку­ля­бин со­здал свой спек­такль на сле­ду­ю­щий год по­сле то­го, как «Ко­вар­ство и лю­бовь» в по­ста­нов­ке Ль­ва До­ди­на был при­знан на фе­сти­ва­ле «Зо­ло­тая мас­ка» луч­шим дра­ма­ти­че­ским спек­так­лем боль­шой фор­мы. Ку­ля­бин в пи­ку пси­хо­ло­ги­че­ски до­сто­вер­но­му До­ди­ну вы­вел на сце­ну непро­фес­си­о­наль­ных ак­те­ров и жи­вую со­ба­ку. Бо­го­мо­лов не усто­ял от ис­ку­ше­ния ис­поль­зо­вать и этот при­ем. Обо­шлось без со­ба­ки, но от­дель­ные ре­пли­ки ак­те­ры про­из­но­сят в обы­ден­ной ан­ти­те­ат­раль­ной ма­не­ре.

Бо­го­мо­лов в сце­ни­че­ском дей­ствии до­би­ва­ет­ся мер­ца­ю­ще­го смыс­ла: что-то про­ис­хо­дит, но что имен­но, до кон­ца по­нять нель­зя. Фра­зы, ино­гда всплы­ва­ю­щие на экране, ни­че­го не объ­яс­ня­ют — они часть ин­стал­ля­ции и вос­при­ни­мать их сле­ду­ет имен­но так: «Смерть и брил­ли­ан­ты — луч­шие дру­зья де­ву­шек» — это, по-ви­ди­мо­му, от­звук ре­пли­ки бур­го­мист­ра «Скром­ность и про­зрач­ное пла­тье — лучшее укра­ше­ние де­вуш­ки». А вот вы­све­тив­ша­я­ся фра­за «Жизнь — пош­лость в гла­зах уми­ра­ю­ще­го» толь­ко еще боль­ше все за­пу­ты­ва­ет. Сце­на диа­ло­га меж­ду бур­го­мистром и его сы­ном Ген­ри­хом, разыг­ран­ная Оле­гом и Пав­лом Та­ба­ко­вы­ми, и та вы­гля­дит как ин­стал­ля­ция. В этот мо­мент они од­но­вре­мен­но и вос­при­ни­ма­ют­ся как пер­со­на­жи ис­то­рии, рас­ска­зы­ва­е­мой Бо­го­мо­ло­вым, и оста­ют­ся са­ми­ми со­бой: от­цом и сы­ном, об­ме­ни­ва­ю­щи­ми­ся хре­сто­ма­тий­ны­ми фра­за­ми: «Ну а те­перь ска­жи мне прав­ду…» — тре­бу­ет Ген­рих. «Я сам се­бе не го­во­рю прав­ды уже столь­ко лет, что и за­был, ка­кая она, прав­да­то», — от­ве­ча­ет ему бур­го­мистр. Но это­го Бо­го­мо­ло­ву недо­ста­точ­но, что­бы рас­кви­тать­ся с со­вет­ским при­зрач­ным ра­ем. Он под­ки­ды­ва­ет в огонь еще и текст Ниц­ше: «Здесь у каж­до­го в ве­нах пе­нит­ся гни­лая и блед­ная кровь: плюнь на боль­шой го­род, на эту огром­ную свал­ку нечи­стот, где бур­лит и пе­нит­ся гряз­ная на­кипь!» — го­во­рит Дракон сло­ва­ми бес­ну­ю­ще­го­ся шу­та. У Ниц­ше За­ра­ту­ст­ра за­ты­ка­ет ему рот: «За­чем жил ты так дол­го в бо­ло­те, что и сам сде­лал­ся ля­гуш­кой и жа­бой?» У Бо­го­мо­ло­ва ярост­ный мо­но­лог дра­ко­на по­ви­са­ет в воз­ду­хе — кто же его за­ткнет? Он же дракон. ■

Роль бур­го­мист­ра в спек­так­ле Кон­стан­ти­на Бо­го­мо­ло­ва «Дракон» иг­ра­ет Олег Та­ба­ков. В ро­ли Ген­ри­ха — Па­вел Та­ба­ков

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.