Пло­до­твор­ный бунт

Сту­ден­че­ские вол­не­ния 1968 го­да бы­ли ис­поль­зо­ва­ны эли­той для сме­ны эко­но­ми­че­ско­го и по­ли­ти­че­ско­го кур­са в поль­зу на­ро­да

Ekspert - - ТЕМА НЕДЕЛИ -

Круп­ней­ший фран­цуз­ский со­цио­лог и про­тив­ник ре­во­лю­ции 1968-го Рай­мон Арон ска­зал о ней, что это был «эмо­ци­о­наль­ный и мо­раль­ный бунт, ко­то­рый нель­зя было по­ло­жить в ос­но­ву по­ли­ти­че­ской про­грам­мы».

Ко­неч­но, эти со­бы­тия име­ли глу­бо­кие кор­ни. Но на­до при­знать, что и пра­вя­щая эли­та, и об­ще­ство, и мо­ло­дежь — глав­ный участ­ник этих со­бы­тий — бы­ли за­стиг­ну­ты ими врас­плох.

В об­ще­стве зре­ло недо­воль­ство сло­жив­шей­ся по­лу­ав­то­ри­тар­ной си­сте­мой, со­здан­ной Шар­лем де Гол­лем (пре­зи­ден­том Фран­ции с 1959 по 1969 год). В боль­шей или мень­шей сте­пе­ни оно было свой­ствен­но всем сло­ям об­ще­ства. В част­но­сти, бизнес был недо­во­лен чрез­мер­ным при­сут­стви­ем го­су­дар­ства во фран­цуз­ской эко­но­ми­ке. Ра­бо­чий класс был недо­во­лен без­ра­бо­ти­цей, низ­ким уров­нем за­ра­бот­ной пла­ты, недо­ста­точ­ной со­ци­аль­ной за­щи­щен­но­стью.

А но­вое по­ко­ле­ние было убеж­де­но, что де Голль — это уже ис­то­рия, что он «уста­рел» как фи­зи­че­ски, так и по­ли­ти­че­ски.

В умах фран­цуз­ской мо­ло­де­жи гос­под­ство­ва­ли ле­вые идеи, на поч­ве ко­то­рых сфор­ми­ро­ва­лась осо­бая мо­ло­деж­ная кон­тр­куль­ту­ра, про­ник­ну­тая прин­ци­пи­аль­ным непри­я­ти­ем об­ще­ства по­треб­ле­ния и все­го бур­жу­аз­но­го жиз­нен­но­го укла­да. Внеш­ним про­яв­ле­ни­ем этой кон­тр­куль­ту­ры было то, что по­том на­зо­вут сек­су­аль­ной ре­во­лю­ци­ей. При этом к «си­стем­ной», как бы мы сей­час ска­за­ли, оп­по­зи­ции, то есть к со­ци­а­ли­сти­че­ской и ком­му­ни­сти­че­ской пар­ти­ям, к проф­со­ю­зам, в мо­ло­деж­ной сре­де от­но­си­лись в ос­нов­ном с недо­ве­ри­ем и пре­зре­ни­ем. Все они, по мне­нию «но­вых ле­вых», про­да­лись ре­жи­му. Но преж­де все­го, ко­неч­но, студентов не устра­и­ва­ла си­сте­ма выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния, ко­то­рую они спра­вед­ли­во счи­та­ли ар­ха­ич­ной.

По од­ной из вер­сий, по­во­дом для на­ча­ла вол­не­ний по­слу­жил за­прет сту­ден­там в Нан­те­ре при­гла­шать де­ву­шек к се­бе в об­ще­жи­тие. И они на­ча­ли бур­но про­те­сто­вать. По­яви­лись пер­вые ло­зун­ги: «Нет бур­жу­аз­но­му уни­вер­си­те­ту!», «До­лой эк­за­ме­ны!» Очень быст­ро кри­ти­ка си­сте­мы об­ра­зо­ва­ния пе­ре­рос­ла в кри­ти­ку все­го об­ще­ствен­но­го устрой­ства. По­явил­ся ло­зунг: «Го­во­ри “нет” все­му!» На роль ру­ко­во­ди­те­лей сту­ден­че­ских бес­по­ряд­ков вы­дви­га­ют­ся во­жа­ки из крайне ле­вых

ор­га­ни­за­ций. А при­знан­ным ли­де­ром студентов ста­но­вит­ся 23-лет­ний вы­хо­дец из Гер­ма­нии Да­ни­эль Кон-Бен­дит.

Тре­тье­го мая 1968 го­да во дво­ре Сор­бон­ны со­брал­ся сту­ден­че­ский ми­тинг. Уни­вер­си­тет­ское на­чаль­ство усмот­ре­ло в этом на­ча­ло бес­по­ряд­ков и, на­ру­шая дав­нюю тра­ди­цию, вы­зва­ло по­ли­цию. По­ли­ция разо­гна­ла ми­тинг, из­би­ла наи­бо­лее буй­ных студентов, ко­го-то аре­сто­ва­ла. В от­вет На­ци­о­наль­ный со­юз студентов и проф­со­юз ра­бот­ни­ков выс­шей шко­лы вы­сту­пи­ли с при­зы­вом к за­ба­стов­ке.

Этот при­зыв под­дер­жа­ли сту­ден­ты всех уни­вер­си­те­тов Па­ри­жа, а за ни­ми и всей Фран­ции. Они пре­кра­ти­ли учить­ся. На­ча­лись бес­по­ряд­ки, стыч­ки с по­ли­ци­ей, под­жо­ги ав­то­мо­би­лей мир­ных обы­ва­те­лей. Цен­тром вол­не­ний ста­но­вит­ся Ла­тин­ский квар­тал Па­ри­жа. Сту­ден­ты за­хва­ты­ва­ют уни­вер­си­тет. Над Сор­бон­ной под­ни­ма­ют­ся чер­ные и крас­ные фла­ги.

За од­ну толь­ко ночь с 3 на 4 мая по­лу­чи­ли ра­не­ния бо­лее 350 че­ло­век, 460 студентов бы­ли аре­сто­ва­ны. В по­сле­ду­ю­щие дни столк­но­ве­ния про­дол­жа­лись. Ла­тин­ский квар­тал по­крыл­ся бар­ри­ка­да­ми. Все­го по Па­ри­жу было воз­двиг­ну­то бо­лее 60 бар­ри­кад. Пред­при­ни­ма­лись по­пыт­ки со­здать в сто­ли­це па­рал­лель­ные ор­га­ны вла­сти.

Ока­за­лось, что ни об­ще­ство, ни власть не бы­ли го­то­вы ко все­му, что слу­чи­лось, и да­же не сра­зу смог­ли опре­де­лить­ся, как дей­ство­вать. Ле­вые пар­тии ко­ле­ба­лись и толь­ко че­рез ка­кое-то вре­мя осто­рож­но вы­сту­пи­ли в под­держ­ку взбун­то­вав­ших­ся студентов. Что ка­са­ет­ся проф­со­ю­зов, то они вна­ча­ле за­ня­ли по­зи­цию, что это «не на­ше»: де­скать, сы­тые ре­бя­та с жи­ру бе­сят­ся, их ло­зун­ги нам, «тру­дя­щим­ся», непо­нят­ны.

Зна­чи­тель­ную роль в со­бы­ти­ях сыг­ра­ли ле­вые ин­тел­лек­ту­а­лы. Мно­гие из них, в част­но­сти фи­ло­соф Жан-Поль Сартр, став­ший од­ним из сим­во­лов «сту­ден­че­ской ре­во­лю­ции», на­хо­ди­лись на бар­ри­ка­дах.

А 13 мая в Па­ри­же со­сто­я­лась трех­сот­ты­сяч­ная де­мон­стра­ция: и сту­ден­че­ская, и ра­бо­чая, и проф­со­юз­ная. Ее тре­бо­ва­ния — пре­кра­ще­ние по­ли­цей­ских ре­прес­сий; де­мо­кра­ти­за­ция выс­шей шко­лы; от­став­ка ми­ни­стра внут­рен­них дел и пре­фек­та па­риж­ской по­ли­ции. А ло­зун­ги — «10 лет до­ста­точ­но!», «Про­щай, де Голль!», «Де Гол­ля в бо­га­дель­ню!». По­яви­лись при­зы­вы за­хва­тить Ели­сей­ский дво­рец. Все это со­про­вож­да­лось объ­яв­ле­ни­ем все­об­щей за­ба­стов­ки в стране. Ра­бо­чие за­ни­ма­ли пред­при­я­тия, вы­дви­га­ли свои обыч­ные тре­бо­ва­ния. За­ба­стов­кой было охва­че­но до де­ся­ти мил­ли­о­нов че­ло­век.

Пра­ви­тель­ство ока­за­лось в пол­ной рас­те­рян­но­сти. На­ча­лись по­пыт­ки най­ти об­щий язык с бун­та­ря­ми, но воз­ник во­прос: с кем? Сту­ден­ты не же­ла­ли ни с кем го­во­рить.

Ре­ше­ние

Де Голль вна­ча­ле яв­но недо­оце­ни­вал си­ту­а­цию. В раз­гар сту­ден­че­ских бес­по­ряд­ков он от­прав­ля­ет­ся в Ру­мы­нию с офи­ци­аль­ным ви­зи­том. Од­на­ко пре­ры­ва­ет ви­зит, воз­вра­ща­ет­ся в Па­риж, но 28 мая к но­чи сно­ва неожи­дан­но ис­че­за­ет: тай­но от всех на вер­то­ле­те уле­та­ет в Гер­ма­нию к ге­не­ра­лу Жа­ку Мас­сю, ко­ман­ду­ю­ще­му фран­цуз­ски­ми вой­ска­ми в Гер­ма­нии, и об­суж­да­ет с ним сло­жив­шу­ю­ся си­ту­а­цию.

Ко­гда по­шли слу­хи, что пре­зи­дент ку­да-то ис­чез, ре­спек­та­бель­ное об­ще­ство и мир­ных обы­ва­те­лей охва­тил насто­я­щий страх. И это был мо­мент пе­ре­ло­ма.

Трид­ца­то­го мая де Голль при­ез­жа­ет в Па­риж и вы­сту­па­ет по ра­дио: «Фран­ции гро­зит дик­та­ту­ра то­та­ли­тар­но­го коммунизма. По­ря­док дол­жен быть вос­ста­нов­лен. Все объ­еди­няй­тесь! Фран­цу­зы, за­щи­тим Рес­пуб­ли­ку!»

И в этот же день (вряд ли сти­хий­но) по Ели­сей­ским по­лям про­ше­ство­ва­ла ма­ни­фе­ста­ция в под­держ­ку гла­вы го­су­дар­ства, со­по­ста­ви­мая по чис­лу участ­ни­ков — до 300 ты­сяч че­ло­век — с де­мон­стра­ци­ей 13 мая. Лю­ди пе­ли «Мар­се­лье­зу», вы­кри­ки­ва­ли ло­зун­ги «Де Голль, ты не один!», «Ком­му­низм не прой­дет!».

Это бы­ли ре­спек­та­бель­ные лю­ди сред­не­го и по­жи­ло­го воз­рас­та, яв­но до­ро­жа­щие тем, что име­ют, и не же­ла­ю­щие это по­те­рять и об­речь се­бя на неопре­де­лен­ность. И они не хо­те­ли боль­ше по­тря­се­ний.

Но и де Голль при­знал, что в стране, в ее управ­ле­нии на­до сроч­но что-то ме­нять. И он де­ла­ет ре­ши­тель­ный раз­во­рот вле­во, об­ра­тив­шись к со­дей­ствию так на­зы­ва­е­мых ле­вых гол­ли­стов (Ан­дре Маль­ро, Лео Амон, Рене Ка­пи­тан и др.). Фак­ти­че­ски де Голль об­ра­тил­ся к бур­жу­а­зии: де­лить­ся на­до, гос­по­да, и в этом бу­дет га­ран­тия на­шей об­щей без­опас­но­сти. Пре­зи­дент пред­ло­жил раз­ра­бо­тать си­сте­му уча­стия тру­дя­щих­ся в управ­ле­нии пред­при­я­ти­я­ми и в раз­де­ле при­бы­ли. В пла­нах пре­зи­ден­та бы­ла дав­но на­зрев­шая уни­вер­си­тет­ская ре­фор­ма.

Мно­гие на­зы­ва­ют со­бы­тия 1968 го­да пер­вой в ис­то­рии ре­во­лю­ци­ей «сы­тых, но недо­воль­ных». Не слу­чай­но они вы­сту­пи­ли не с эко­но­ми­че­ски­ми, а с по­ли­ти­че­ски­ми тре­бо­ва­ни­я­ми, при­чем весь­ма неопре­де­лен­ны­ми и да­же экс­тра­ва­гант­ны­ми. Но для фран­цуз­ской пра­вя­щей эли­ты кри­зис по­слу­жил толч­ком к дав­но на­зрев­шей мо­дер­ни­за­ции со­ци­аль­но­эко­но­ми­че­ской и по­ли­ти­че­ской си­сте­мы Пя­той рес­пуб­ли­ки.

1968 год при­ве­дет в по­ли­ти­че­скую эли­ту Фран­ции мо­ло­дое по­ко­ле­ние по­ли­ти­ков, вы­рос­ших из сре­ды бун­то­вав­ше­го то­гда сту­ден­че­ства. Те, кто был ак­ти­вен в мае 1968-го, оста­лись ак­тив­ны­ми и поз­же. Они яр­ко про­яви­ли се­бя в ли­те­ра­ту­ре, ис­кус­стве, на­у­ке, по­ли­ти­ке, жур­на­ли­сти­ке, биз­не­се. На пер­вый план вы­шло по­ко­ле­ние фран­цуз­ских ин­тел­лек­ту­а­лов, ко­то­рые по­ста­ви­ли сво­ей це­лью из­влечь тео­ре­ти­че­ские уро­ки из опы­та 1968 го­да: Ж. Ла­кан, М. Блан­шо, М. Фу­ко, П. Бур­дье, Ж. Дер­ри­да, Ф. Ли­о­тар, Ж. Де­лез, Ф. Гват­та­ри, А. Ба­дью, Ж. Бодрий­яр и мно­гие дру­гие. Но бы­ли и дру­гие при­ме­ры: сту­дент-бун­тарь Эм­ма­ну­эль Де­ше­летт по клич­ке Длин­ный, ко­то­ро­му при­пи­сы­ва­ют ав­тор­ство мод­но­го у «зе­ле­ных» ло­зун­га «Думай гло­баль­но — дей­ствуй ло­каль­но!», стал круп­ней­шим пред­при­ни­ма­те­лем, вла­дель­цем несколь­ких за­во­дов. ■

Шарль де Голль

Жан-Поль Сартр

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.