О ПРИГОВОРЕ БЛОГЕРУ СОКОЛОВСКО­МУ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

Ска­за­но о нём уже чрез­вы­чай­но мно­го — при том что тек­ста при­го­во­ра ещё ни один из ком­мен­та­то­ров пе­ред со­бой не име­ет. Впро­чем, ед­ва ли уточ­не­ние и умно­же­ние на­хо­дя­щих­ся в обо­ро­те ци­тат из это­го тек­ста силь­но по­ме­ня­ло бы ход об­суж­де­ния — и уже из­вест­ных вы­дер­жек хва­та­ет. По мо­им на­блю­де­ни­ям, на­шлось нема­ло лю­дей, ко­му при­го­вор по су­ти ско­рее нра­вит­ся: одним мяг­ко­стью (про­ку­рор-то тре­бо­вал ре­аль­но­го сро­ка), дру­гим ве­со­мо­стью (хоть и услов­ных, но три с по­ло­ви­ной го­да — те­перь та­кой мо­ло­дец три­жды по­ду­ма­ет, преж­де чем…), но я не встре­тил по­ка ни­ко­го, кто по­хва­лил бы ка­че­ство ар­гу­мен­та­ции. Оно и по­нят­но. Всё-та­ки «вве­де­ние Ии­су­са Хри­ста в япон­ский бес­ти­а­рий» или «от­ри­ца­ет су­ще­ство­ва­ние Ии­су­са и про­ро­ка Му­хам­ме­да» как эле­мен­ты об­ви­ни­тель­но­го при­го­во­ра — это для но­вей­ше­го вре­ме­ни силь­но че­рес­чур. Из весь­ма мно­гих про­блем, вновь под­ня­тых этим при­ме­ча­тель­ным вер­дик­том, наи­боль­ше­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ют две: пе­чаль­но низ­кое ка­че­ство сра­бо­тав­ших тут ста­тей УК (148-я, об оскорб­ле­нии ре­ли­ги­оз­ных чувств, — и все­под­ме­та­ю­щая 282-я, о «раз­жи­га­нии нена­ви­сти ли­бо враж­ды») — и ещё бо­лее пе­чаль­ное неуме­ние об­ще­ства быть об­ще­ством.

Что обе эти ста­тьи нехо­ро­ши, мно­го го­во­ри­лось уже при их при­ня­тии. Со­ста­вы пре­ступ­ле­ний в обе­их да­ны крайне раз­мы­то; внят­ных де­фи­ни­ций ис­поль­зу­е­мых тер­ми­нов в за­ко­но­да­тель­стве нет — под та­кие фор­му­ли­ров­ки можно по­до­гнать что угод­но. Да, по­доб­ные огра­ни­че­ния рань­ше нас вве­ли мно­гие ев­ро­пей­ские стра­ны, но это сла­бо уте­ша­ет. Мне и та­мош­ние за­пре­ты на «от­ри­ца­ние хо­ло­ко­ста» или «от­ри­ца­ние ге­но­ци­да ар­мян» ни­ко­гда не ка­за­лись осо­бен­но ра­зум­ны­ми, а уж огра­ни­че­ния по­след­них лет, ка­са­ю­щи­е­ся вся­кой там hate speech (в том чис­ле по­чти в по­ло­вине стран Ев­ро­пы есть ста­тьи, ка­ра­ю­щие за religious insult — за оскорб­ле­ние ре­ли­ги­оз­ных чувств), и во­об­ще нра­вят­ся не мно­гим боль­ше на­ших ше­дев­ров. Од­на­ко раз­ли­чия в су­деб­ных прак­ти­ках — преж­де все­го за­мет­но боль­ший (го­во­рят) вес в та­мош­них су­дах сто­ро­ны за­щи­ты — де­ла­ют всё-та­ки по­ло­же­ние «там» ме­нее опас­ным. Но объ­ек­тов по­доб­ных об­ви­не­ний и там мно­го и быст­ро ста­но­вит­ся боль­ше. Прой­дя по ссыл­ке к од­но­му из ком­мен­та­ри­ев по де­лу Со­ко­лов­ско­го, я узнал, на­при­мер, что чис­ло лю­дей, аре­сто­вы­ва­е­мых за «пре­ступ­ные ре­чи он­лайн», быст­ро рас­тёт в Лон­доне: в 2010 го­ду та­ко­вых на­шлось 625 че­ло­век, а в 2015-м — уже 857. А пре­ступ­ным там счи­та­ет­ся «ис­поль­зо­ва­ние пуб­лич­ных элек­трон­ных се­тей для при­чи­не­ния до­са­ды, неудобств или из­лиш­ней тре­во­ги» и сто­ит та­кое ис­поль­зо­ва­ние пол­го­да тюрь­мы или до пя­ти ты­сяч фун­тов штра­фа. Обра­ти­те вни­ма­ние: опре­де­ле­ние-то хоть, мо­жет быть, и по­жёст­че, но ведь и по­кон­крет­нее на­ше­го!

Но кри­ти­куй эти ста­тьи, не кри­ти­куй (мы, к со­жа­ле­нию, ма­ло их кри­ти­ку­ем), а УК РФ у нас та­кой, ка­кой есть, и суд, рас­смат­ри­вав­ший де­ло бло­ге­ра, дол­жен был ру­ко­вод­ство­вать­ся имен­но им — что и сде­лал. Ма­сти­тый ад­во­кат Г. М. Рез­ник при­зна­ёт, что «с точ­ки зре­ния фор­маль­ной, су­дья сде­ла­ла всё пра­виль­но» и «в ка­ком-то смыс­ле её можно по­хва­лить». Она по­тру­ди­лась до­ка­зать умы­сел — что под­су­ди­мый де­лал свои ро­ли­ки не толь­ко «с це­лью за­ра­бо­тать де­неж­ные сред­ства и про­сла­вить­ся», как он за­явил, но и с це­лью оскор­бить; она не за­бы­ла, что оскорб­ле­ние толь­ко то­гда ста­но­вит­ся уго­лов­но на­ка­зу­е­мым, ко­гда вы­ра­же­но в непри­лич­ной фор­ме, и по­ка­за­ла непри­ли­чия в ро­ли­ках об­ви­ня­е­мо­го — и так да­лее. Мэтр прав: все усло­вия при­ме­ни­мо­сти из­бран­ных об­ви­не­ни­ем ста­тей су­дья учла. Бе­да толь­ко в том, что об­ви­не­ние ока­за­лось об­ви­ня­е­мо­му силь­но не по ро­сту. Ко­гда Со­ко­лов­ский ска­зал в су­де: «Мо­жет, я иди­от, но не экс­тре­мист», — он был пра­вее судьи. Он не иди­от, ко­неч­но, лож­ку ми­мо рта не про­не­сёт, — но уж и не экс­тре­мист ни­как. И вот су­дья, пы­та­ясь раз­дуть де­ла бло­ге­ра (а де­ла-то гро­шо­вые: ху­ли­ган­ство, оскорб­ле­ния) до звуч­но­го яр­лы­ка «экс­тре­мизм», вы­пи­сы­ва­ет из ка­ких-то мут­ных экс­пер­тиз ко­ря­вые фра­зы, над ко­то­ры­ми так сей­час из­де­ва­ют­ся.

А зря из­де­ва­ют­ся. Не­хо­ро­шо сме­ять­ся, ко­гда кто-то сде­лал твою ра­бо­ту, да­же ес­ли он сде­лал её со­всем ко­ря­во. Бло­гер отрав­лял об­ще­ствен­ную ат­мо­сфе­ру, и его сле­до­ва­ло вве­сти в бе­ре­га. Как это сде­лал за­кон, мно­гим (в част­но­сти, и мне) не нра­вит­ся — бы­ло бы ку­да луч­ше, что­бы это сде­ла­ла ре­ак­ция со­граж­дан. Рас­се­ян­ная санк­ция, го­во­ря по-на­уч­но­му. Речь ведь тут идёт не о сво­бо­де вы­ска­зы­вать свои убеж­де­ния, а толь­ко о сво­бо­де оскорб­ле­ний. Как их раз­ли­чать? Ну, на­при­мер, так, как это сде­лал Вы­со­кий суд Лон­до­на в од­ном из недав­них дел. Суд ре­шил, что некий текст «был про­во­ка­ци­он­ным за­яв­ле­ни­ем, не спо­соб­ству­ю­щим об­ще­ствен­ной дис­кус­сии, и его пуб­ли­ка­ция мог­ла по­влечь се­рьез­ное оскорб­ле­ние для зна­чи­тель­ной ча­сти на­се­ле­ния». Кри­те­рий прост и лег­ко при­ме­ним.

Мно­гие ду­ма­ют, что бло­гер оскорб­лял всё боль­ше хри­сти­ан, а по непи­са­ным ка­но­нам по­лит­кор­рект­но­сти хри­сти­ан, осо­бен­но пра­во­слав­ных, оскорб­лять как бы «можно». Это та­кая сво­бо­да сло­ва. Так вот, знай­те: он оскорб­лял и тех, ко­го «нель­зя». Я вче­ра по­зна­ко­мил­ся с па­рой ро­ли­ков и ви­дел сам. Он с раз­вяз­но­стью и неве­же­ством при­зо­во­го ха­ма по­ли­ва­ет бра­нью и хос­пи­сы, и их оби­та­те­лей, и их спон­со­ров; он по­но­сит лю­дей, пы­та­ю­щих­ся по­мочь де­тям с син­дро­мом Да­у­на, а рав­но и са­мих этих де­тей; а уж что он несёт о сво­ём ра­сиз­ме… У ро­ли­ков мно­гие сот­ни ты­сяч про­смот­ров. Ещё и ещё раз: я не счи­таю, что за сло­ва — да­же та­кие — на­до су­дить. Но я счи­таю, что лю­ди, го­во­ря­щие та­кие сло­ва, долж­ны знать своё ме­сто — в сточ­ной ка­на­ве. И это ме­сто долж­но ука­зать об­ще­ство. Ес­ли бы оно бы­ло в на­ли­чии, ко­неч­но. Но, по­хо­же, оно у нас не очень в на­ли­чии. Объ­явить ко­го-то неру­ко­по­жат­ным оно мо­жет толь­ко в ма­лень­ких се­те­вых круж­ках, мас­шта­би­ро­вать этот эф­фект по­ка не уме­ет ни­кто.

Вот смот­ри­те: па­рень ведь не врал, что сво­и­ми ци­нич­ны­ми про­во­ка­ци­я­ми за­ра­ба­ты­ва­ет день­ги, — в ро­ли­ках пол­но ре­кла­мы. Не­уже­ли ни­ко­му из его ре­кла­мо­да­те­лей не при­хо­дит в го­ло­ву, что ре­кла­ма в этих из­ли­я­ни­ях низ­кой ду­ши есть об­раз­цо­вая ан­ти­ре­кла­ма? Что ре­кла­ми­ро­вать своё (услов­но го­во­ря) при­ло­же­ние для смарт­фо­на в та­ком кон­тек­сте — всё рав­но что на­звать его «Гряз­ный гоп­ник»? Нет, не при­хо­дит. И ед­ва ли ско­ро при­дёт. Во вся­ком слу­чае, Со­ко­лов­ский по­сле су­да го­во­рил о сво­их пер­спек­ти­вах с оп­ти­миз­мом: «А ме­дий­ность я яв­но при­об­рёл очень боль­шую, вос­поль­зу­юсь этим на бла­го. Мне уже се­го­дня по­сту­пи­ло мно­го пред­ло­же­ний». ■

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.