КУЛЬ­ТУ­РА СЕКС И РОК-Н-РОЛЛ В ТВОР­ЧЕ­СТВЕ АН­ТО­НА ЧЕХОВА В Цен­тре име­ни Вс. Мей­ер­холь­да — пре­мье­ра спектакля «Три сест­ры Ан­то­на Чехова»

В Цен­тре име­ни Вс. Мей­ер­холь­да — пре­мье­ра спектакля «Три сест­ры Ан­то­на Чехова»

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

Из всех че­хов­ских пьес «Три сест­ры» ока­за­лись наи­бо­лее при­вле­ка­тель­ны­ми для ре­жис­се­ров ми­ро­во­го мас­шта­ба Юрия Бу­ту­со­ва и Ан­д­рия Жол­да­ка как ос­но­ва для твор­че­ской им­про­ви­за­ции. Оба со­зда­ли спек­так­ли, не по­хо­жие ни на ка­кую дру­гую по­ста­нов­ку по клас­си­че­ской че­хов­ской пьесе: один — на сцене Те­ат­ра име­ни Лен­со­ве­та, вто­рой — на сцене Алек­сандрин­ки. Спек­так­ли по­бы­ва­ли в ко­рот­ком спис­ке фе­сти­ва­ля «Зо­ло­тая мас­ка» и яв­ля­ют со­бой неза­бы­ва­е­мое зре­ли­ще: здесь в че­хов­ском тек­сте рас­кры­ва­ют­ся смыс­лы, ко­то­рые по­не­во­ле вме­сти­лись в него за вре­мя, про­шед­шее с тех пор, ко­гда он был на­пи­сан. Бу­ту­сов ста­вит тек­сты Чехова ря­дом с тек­ста­ми Шекс­пи­ра как бес­чис­лен­ное ко­ли­че­ство раз вос­про­из­ве­ден­ные на сцене со­вре­мен­ны­ми те­ат­ра­ми, и это да­ет аб­со­лют­ную сво­бо­ду в их ин­тер­пре­та­ции. Оба ав­то­ра со­зда­ли про­из­ве­де­ния, ко­то­рые фор­ми­ру­ют смыс­ло­вую мат­ри­цу жиз­ни че­ло­ве­че­ства.

Ес­ли срав­ни­вать вер­сии «Трех се­стер» Бу­ту­со­ва и Жол­да­ка, то по­след­ний обо­шел­ся с тек­стом пье­сы на­мно­го жест­че. Он не толь­ко не стал пред­став­лять зри­те­лю тра­ди­ци­он­ный ви­зу­аль­ный ряд, вос­со­зда­ю­щий жизнь рус­ской про­вин­ции XIX ве­ка, но и за­бро­сил дей­ствие на две ты­ся­чи лет впе­ред, опи­ра­ясь на те­зис, ко­то­рый мно­го­крат­но зву­чит в мо­но­ло­гах и ре­пли­ках че­хов­ских ге­ро­ев: «Че­рез две­сти, три­ста, на­ко­нец, ты­ся­чу лет, де­ло не в сро­ке, на­ста­нет но­вая счаст­ли­вая жизнь». В сво­ем мо­но­ло­ге на круг­лом сто­ле в Александри­нском те­ат­ре во вре­мя про­шло­год­не­го Санкт-Пе­тер­бург­ско­го меж­ду­на­род­но­го куль­тур­но­го фо­ру­ма, со­брав­ше­го це­лый ряд ве­ду­щих те­ат­раль­ных ре­жис­се­ров ми­ра, он ме­та­фо­ри­че­ски опи­сы­вал от­но­ше­ния ав­то­ра тек­ста и со­зда­те­ля спектакля: «Нуж­но быть вар­ва­ром в те­ат­ре, а не в жиз­ни. Я один­на­дцать лет жи­ву в Бер­лине и ра­бо­таю очень мно­го на За­па­де, и я знаю, что ди­кость че­ло­ве­ка, что на За­па­де, что на Во­сто­ке, иден­тич­на. Она мо­жет быть при­кры­та раз­ны­ми си­сте­ма­ми… Я пред­ла­гаю тем лю­дям, ко­то­рые де­ла­ют те­атр, быть вар­ва­ра­ми. Мы ра­бо­та­ем в ос­нов­ном с тек­ста­ми. Вар­вар дол­жен съе­дать текст. Ав­тор для ме­ня — это сек­су­аль­ное от­вер­стие, за­ря­жен­ное ка­ким-то по­лем, с ко­то­рым я, вар­вар, дол­жен де­лать ночь люб­ви и нена­ви­сти».

Спек­такль в ЦИМе по фор­ме мож­но от­не­сти к чис­лу тех са­мых «но­чей люб­ви и нена­ви­сти». Дей­ствие на сцене, разыг­ры­ва­е­мое участ­ни­ка­ми те­ат­раль­ной ком­па­нии «Июль­ан­самбль» (сту­ден­та­ми Вик­то­ра Ры­жа­ко­ва, ре­шив­ши­ми не рас­ста­вать­ся по­сле вы­пус­ка из Шко­лы­сту­дии МХАТ, а про­дол­жать сов­мест­ную твор­че­скую де­я­тель­ность), от­сы­ла­ет нас к двум вы­ше­упо­мя­ну­тым те­ат­раль­ным ше­дев­рам Жол­да­ка и Бу­ту­со­ва. Ес­ли по­след­ний вы­би­ра­ет для штабс-ка­пи­та­на Со­ле­но­го об­раз, спи­сан­ный с му­зы­кан­та Гар­ку­ши, с его очень узна­ва­е­мой сце­ни­че­ской пла­сти­кой, то Ры­жа­ков пред­став­ля­ет нам Со­ле­но­го в об­ра­зе Джо­ке­ра, при­чем та­ко­го, ка­ким мы его за­пом­ни­ли в ис­пол­не­нии Хи­та Ле­дже­ра в филь­ме «Тем­ный ры­царь» Кри­сто­фе­ра Но­ла­на. Со­ле­ный по­яв­ля­ет­ся на сцене в ха­рак­тер­ном гри­ме и так­же с под­черк­ну­то вы­ра­зи­тель­ной пла­сти­кой. Это вос­при­ни­ма­ет­ся как один из при­е­мов — од­ним мощ­ным уда­ром по­ме­стить про­ис­хо­дя­щее на сцене в кон­текст современно­й мас­со­вой куль­ту­ры.

Че­хов­ские тек­сты, мно­га­жды про­из­не­сен­ные со сце­ны, в вер­сии Вик­то­ра Ры­жа­ко­ва пред­ста­ют сло­ва­ми с вы­по­тро­шен­ным смыс­лом. Уже не име­ет зна­че­ния, с ка­кой ин­то­на­ци­ей они бу­дут ска­за­ны. Са­мое луч­шее, что мож­но для них сде­лать, — со­про­во­дить их ви­зу­аль­ным ря­дом, по­до­бран­ным по прин­ци­пу кон­тра­пунк­та. Ге­рои спектакля «Три сест­ры Ан­то­на Чехова» су­ще­ству­ют вне про­стран­ства — на сцене толь­ко ди­ван и пи­а­ни­но. Для пер­со­на­жей пье­сы Ры­жа­ков со­здал мак­си­маль­но яр­кие сце­ни­че­ские об­ра­зы, ко­то­рые ввин­чи­ва­ют­ся в зри­тель­ную па­мять. Тек­сты ак­те­ры про­из­но­сят как мож­но гром­че и рез­че, слов­но, про­из­не­сен­ные при­выч­ным об­ра­зом, они мо­гут про­скольз­нуть ми­мо вни­ма­ния зри­те­ля ли­бо вы­звать у него стан­дарт­ную ре­ак­цию, вы­ра­бо­тан­ную мно­го­лет­ней тра­ди­ци­ей ин­тер­пре­та­ции че­хов­ских про­из­ве­де­ний. Спек­такль «Три сест­ры Ан­то­на Чехова» вы­сво­бож­да­ет текст пье­сы от мно­го­лет­них куль­тур­ных на­сло­е­ний и пред­ла­га­ет зри­те­лям ин­тер­пре­ти­ро­вать его са­мим. Лишь бы они ока­за­лись в си­лах сде­лать это. ■

В спектакле «Три сест­ры Ан­то­на Чехова» за­ня­ты участ­ни­ки те­ат­раль­ной ком­па­нии «Июль­ан­самбль»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.