СПИРАЛЬ ДЕМОКРАТИИ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

Со­ци­аль­ная си­сте­ма со­вре­мен­но­го го­су­дар­ства воз­вра­ща­ет­ся к ан­та­го­ни­сти­че­ско­му про­ти­во­сто­я­нию клас­сов, ха­рак­тер­но­му для XIX — на­ча­ла ХХ ве­ка. На та­кой поч­ве по­ли­ти­че­ская си­сте­ма стре­мит­ся ли­бо к дик­та­ту­ре, ли­бо к демократии, из ко­то­рой ис­клю­че­но боль­шин­ство на­се­ле­ния

Со­ци­аль­ная си­сте­ма со­вре­мен­но­го го­су­дар­ства воз­вра­ща­ет­ся к ан­та­го­ни­сти­че­ско­му про­ти­во­сто­я­нию клас­сов, ха­рак­тер­но­му для XIX — на­ча­ла ХХ ве­ка. На та­кой поч­ве по­ли­ти­че­ская си­сте­ма стре­мит­ся ли­бо к дик­та­ту­ре, ли­бо к демократии, из ко­то­рой ис­клю­че­но боль­шин­ство на­се­ле­ния

Рас­суж­дая о демократии, о том, ка­кие стра­ны де­мо­кра­ти­че­ские, а ка­кие нет, мы ча­сто за­бы­ва­ем, ка­кой путь про­шла по­ли­ти­че­ская си­сте­ма стран, ко­то­рые ныне пред­став­ля­ют­ся вит­ри­ной демократии. И по боль­шей ча­сти мы не за­ду­мы­ва­ем­ся над тем, по­че­му она про­шла этот путь. И, что еще бо­лее важ­но, мно­гие, неосо­знан­но сле­дуя при­ме­ру Фу­ку­я­мы, вос­при­ни­ма­ют ны­неш­нее со­сто­я­ние демократии в этих са­мых вит­ри­нах как вер­ши­ну ее раз­ви­тия и ко­нец ее ис­то­рии. Но, как по­ка­зы­ва­ет са­ма исто­рия, со­сто­я­ние по­ли­ти­че­ских ин­сти­ту­тов той или иной стра­ны пред­опре­де­ля­ет­ся со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ским со­сто­я­ни­ем об­ще­ства в этой стране. По­след­ние де­ся­ти­ле­тия об­ще­ство как раз­ви­тых, так и раз­ви­ва­ю­щих­ся стран ис­пы­ты­ва­ет непре­рыв­ные и очень боль­шие из­ме­не­ния, а сле­до­ва­тель­но, мож­но ожи­дать эво­лю­ции и по­ли­ти­че­ских ин­сти­ту­тов, и пред­став­ле­ний граж­дан о демократии, при­чем в раз­лич­ных со­ци­аль­ных груп­пах мо­гут сфор­ми­ро­вать­ся раз­лич­ные пред­став­ле­ния о ней.

Немно­го предыс­то­рии

Глав­ные при­зна­ки со­вре­мен­ной демократии, ко­то­рые при­во­дят­ся во всех учеб­ни­ках по­ли­то­ло­гии, та­ко­вы: 1) га­ран­тии прав и сво­бод че­ло­ве­ка; 2) политический плю­ра­лизм; 3) на­ли­чие пред­ста­ви­тель­ных ор­га­нов вла­сти, фор­ми­ру­е­мых на ос­но­ве все­об­щих, сво­бод­ных и спра­вед­ли­вых вы­бо­ров;

4) «раз­де­ле­ние вла­стей», при ко­то­ром един­ствен­ным за­ко­но­да­тель­ным ор­га­ном счи­та­ет­ся пар­ла­мент; 5) пуб­лич­ность вла­сти. Од­на­ко в та­ком ви­де де­мо­кра­тия окон­ча­тель­но сло­жи­лась толь­ко в 50– 70-е го­ды ХХ сто­ле­тия. Хо­тя счи­та­ет­ся, что ос­но­вы со­вре­мен­ной демократии бы­ли за­ло­же­ны бри­тан­ским Бил­лем о пра­вах в кон­це XVII ве­ка, пер­во­на­чаль­но она рас­про­стра­ня­лась толь­ко на муж­чин из выс­ших сло­ев об­ще­ства; муж­чи­ны из низ­ших клас­сов по­лу­чи­ли эти пра­ва в пол­ной ме­ре до­воль­но позд­но. В Ев­ро­пе — в ос­нов­ном по­сле ре­во­лю­ции 1848 го­да, в США — в 1870 го­ду, с из­вест­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми, ка­са­ю­щи­ми­ся аф­ро­аме­ри­кан­цев. А в Ве­ли­ко­бри­та­нии — по­сле мно­го­чис­лен­ных ре­форм и с су­ще­ствен­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми в кон­це XIX ве­ка. Что ка­са­ет­ся жен­щин, то они да­же в са­мых раз­ви­тых де­мо­кра­ти­ях по­лу­чи­ли из­би­ра­тель­ные пра­ва до­ста­точ­но позд­но. Ска­жем, в США это про­изо­шло толь­ко в 1920 го­ду, в Ве­ли­ко­бри­та­нии — в 1928-м, во Фран­ции — в 1944-м, в Швей­ца­рии — в 1971-м.

По­че­му мы об этом вспом­ни­ли? Де­ло в том, что огра­ни­че­ния из­би­ра­тель­ных прав бы­ли не про­сто ре­зуль­та­том эго­из­ма пра­вя­щих клас­сов, а сня­тие огра­ни­че­ний — не про­сто ре­зуль­та­том борь­бы раз­лич­ных сло­ев на­се­ле­ния. Эти огра­ни­че­ния в зна­чи­тель­ной ме­ре опре­де­ля­лись со­ци­аль­ной струк­ту­рой об­ще­ства, в ко­то­рой низ­шие клас­сы бы­ли на­столь­ко от­чуж­де­ны от выс­ших и от са­мо­го го-

су­дар­ства, что, во-пер­вых, са­ми не пре­тен­до­ва­ли на по­ли­ти­че­ские и граж­дан­ские пра­ва, по­то­му что не ви­де­ли в этом нуж­ды, а во-вто­рых, меж­ду ни­ми и выс­ши­ми клас­са­ми не мог­ло быть ни­ка­ко­го со­ци­аль­но­го ком­про­мис­са, на ко­то­ром, соб­ствен­но го­во­ря, и ос­но­ва­на со­вре­мен­ная пред­ста­ви­тель­ная де­мо­кра­тия. Низ­шие клас­сы не бы­ли спо­соб­ны учи­ты­вать ин­те­ре­сы выс­ших клас­сов, равно как выс­шие клас­сы не мог­ли учи­ты­вать их ин­те­ре­сы. До­пус­кать низ­шие клас­сы к из­би­ра­тель­ным ур­нам выс­шие клас­сы счи­та­ли про­сто опас­ным для се­бя. Имен­но на этом фак­те ос­но­вы­ва­лась марк­сист­ская точ­ка зре­ния об ан­та­го­ни­сти­че­ских про­ти­во­ре­чи­ях меж­ду тру­дом и ка­пи­та­лом. И в те вре­ме­на она от­ра­жа­ла объективную ре­аль­ность.

А жен­щи­ны, изо­ли­ро­ван­ные от го­су­дар­ства в че­ты­рех сте­нах, за­ня­тые се­мей­ны­ми за­бо­та­ми, ис­клю­чен­ные из непо­сред­ствен­но­го уча­стия в про­из­вод­ствен­ной, эко­но­ми­че­ской жиз­ни, то­же до опре­де­лен­но­го вре­ме­ни не пре­тен­до­ва­ли на по­ли­ти­че­ские пра­ва, по той же при­чине — они не ви­де­ли в этом нуж­ды. По­ка не ста­ли все ак­тив­нее вклю­чать­ся в эко­но­ми­че­скую жизнь.

По­ли­ти­че­ские пра­ва охва­ты­ва­ли все бо­лее ши­ро­кие кру­ги на­се­ле­ния по ме­ре то­го, как рост бла­го­со­сто­я­ния низ­ших клас­сов, не от­ме­няя эти про­ти­во­ре­чия, сгла­жи­вал их, да­вая воз­мож­ность по­ис­ка по­ли­ти­че­ских и со­ци­аль­ных ком­про­мис­сов.

Исто­рия это­го про­цес­са осо­бен­но хо­ро­шо видна на при­ме­ре Шве­ции. По­сколь­ку эта стра­на не участ­во­ва­ла в кон­флик­тах вто­рой по­ло­ви­ны XIX — пер­вой по­ло­ви­ны ХХ ве­ка, ее раз­ви­тие не на­ру­ша­лось ни­ка­ки­ми ка­та­клиз­ма­ми. К 1889 го­ду, мо­мен­ту со­зда­ния Со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ской ра­бо­чей пар­тии Шве­ции, по­ли­ти­че­ская си­сте­ма стра­ны пол­но­стью на­хо­ди­лась под кон­тро­лем бур­жу­а­зии, зем­ле­вла­дель­цев и бо­га­тей­ших кре­стьян. Право го­ло­са огра­ни­чи­ва­лось уров­нем до­хо­да и раз­ме­ром со­сто­я­ния. По­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство ра­бо­чих бы­ли ли­ше­ны пра­ва го­ло­са. Со­зда­ние Со­ци­ал­де­мо­кра­ти­че­ской пар­тии, во-пер­вых, про­де­мон­стри­ро­ва­ло рост по­ли­ти­че­ских при­тя­за­ний ра­бо­че­го клас­са в усло­ви­ях рез­ко­го ро­ста его чис­лен­но­сти и бла­го­со­сто­я­ния, воз­ник­но­ве­ния слоя ра­бо­чей ари­сто­кра­тии и, во-вто­рых, да­ло пра­вя­щим клас­сам парт­не­ра в ли­це этой пар­тии, ко­то­рая с са­мо­го на­ча­ла, в от­ли­чие от мно­гих дру­гих со­ци­ал­де­мо­кра­ти­че­ских пар­тий то­го вре­ме­ни, про­яви­ла го­тов­ность к со­труд­ни­че­ству с пар­ти­я­ми бур­жу­а­зии и зем­ле­вла­дель­цев при вы­пол­не­нии опре­де­лен­ных по­ли­ти­че­ских и со­ци­аль­ных усло­вий. Как ска­зал один из тео­ре­ти­ков швед­ской со­ци­ал-демократии, со­ци­ал-де­мо­кра­ты до­би­ва­лись ба­лан­са обос­но­ван­ных ин­те­ре­сов, а не ре­во­лю­ции.

Даль­ней­шее раз­ви­тие по­ли­ти­че­ской и со­ци­аль­ной си­сте­мы Шве­ции шло по ли­нии рас­ши­ре­ния прав ра­бо­чих, ко­то­рым да­ли право го­ло­са в 1909 го­ду, и уси­ле­ния вли­я­ния со­ци­ал-демократии, ко­то­рая с 1920 го­да с неболь­ши­ми пе­ре­ры­ва­ми оста­ет­ся пра­вя­щей пар­ти­ей. В ре­зуль­та­те Шве­ция ста­ла вит­ри­ной то­го со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­ско­го устрой­ства, ко­то­рое по­лу­чи­ло на­зва­ние «со­ци­аль­ное го­су­дар­ство».

Как пи­шет из­вест­ный аме­ри­кан­ский по­ли­то­лог Дэ­вид Хар­ви, в 1950-е — на­ча­ле 1970-х го­дов «“клас­со­вый ком­про­мисс” меж­ду ка­пи­та­лом и ра­бо­чим клас­сом при­зна­вал­ся, как пра­ви­ло, в ка­че­стве ос­нов­ной га­ран­тии спо­кой­ствия в стране». Го­су­дар­ство ак­тив­но вме­ши­ва­лось в про­мыш­лен­ную по­ли­ти­ку и опре­де­ля­ло уро­вень со­ци­аль­но­го бла­го­по­лу­чия, со­зда­вая си­сте­мы со­ци­аль­но­го обес­пе­че­ния (здра­во­охра­не­ние, об­ра­зо­ва­ние и т. п.) и в це­лом пла­ни­ро­ва­ло эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие стра­ны. Все эти ме­ры обес­пе­чи­ва­ли от­но­си­тель­но высокие тем­пы эко­но­ми­че­ско­го ро­ста. Од­ним из усло­вий со­ци­аль­но­го ком­про­мис­са в по­сле­во­ен­ное вре­мя прак­ти­че­ски во всех стра­нах ста­ло огра­ни­че­ние эко­но­ми­че­ской вла­сти пра­вя­ще­го клас­са и пе­ре­рас­пре­де­ле­ние вли­я­ния в поль­зу тру­дя­щих­ся. Од­ной из при­чин это­го бы­ло и то, что пе­ред взо­ром пра­вя­щих клас­сов ви­та­ли сце­ны на­шей ре­во­лю­ции с ее ра­ди­каль­ным ре­ше­ни­ем про­бле­мы со­ци­аль­но­го нера­вен­ства.

Суть со­ци­аль­но­го го­су­дар­ства, рас­цвет ко­то­ро­го во всех раз­ви­тых стра­нах при­шел­ся на ко­нец 1950-х — на­ча­ло 1970-х го­дов, со­сто­ит в том, что го­су­дар­ство га­ран­ти­ро­ва­ло не толь­ко сво­бод­ное раз­ви­тие кон­ку­рент­ной ка­пи­та­ли­сти­че­ской эко­но­ми­ки, не толь­ко пра­ва и сво­бо­ды че­ло­ве­ка, как это трак­то­ва­ла ли­бе­раль­ная мо­дель го­су­дар­ства, но и обес­пе­че­ние до­стой­но­го уров­ня жиз­ни для всех сло­ев об­ще­ства, удо­вле­тво­ре­ния ба­зо­вых по­треб­но­стей каж­до­го со­глас­но су­ще­ству­ю­щим в об­ще­стве стан­дар­там и ме­сто для низ­ших клас­сов в по­ли­ти­че­ской си­сте­ме.

Как пи­сал из­вест­ный ан­глий­ский со­цио­лог и по­ли­то­лог Ко­лин Кра­уч, по­сле по­ра­же­ния на­циз­ма и фа­шиз­ма ос­но­вой для по­ли­ти­че­ских пе­ре­мен ста­ло то, что они «про­ис­хо­ди­ли од­но­вре­мен­но с се­рьез­ным эко­но­ми­че­ским ро­стом, ко­то­рый сде­лал воз­мож­ным до­сти­же­ние мно­гих де­мо­кра­ти­че­ских це­лей. Впер­вые в ис­то­рии ка­пи­та­лиз­ма об­щее здоровье эко­но­ми­ки ста­ло за­ви­сеть от про­цве­та­ния мас­сы на­ем­ных ра­бот­ни­ков».

Мож­но ска­зать, что идео­ло­ги­че­ски весь этот пе­ри­од в по­ли­ти­ке ев­ро­пей­ских стран фак­ти­че­ски до­ми­ни­ро­ва­ла со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ская идео­ло­гия да­же то­гда, ко­гда у вла­сти на­хо­ди­лись пра­вые по­ли­ти­ки. Эко­но­ми­че­ской ос­но­вой со­ци­аль­ной модели го­су­дар­ства бы­ло кейн­си­ан­ство, ко­то­рое на­столь­ко про­ни­за­ло сознание всех по­ли­ти­ков то­го вре­ме­ни, что да­же та­кой кон­сер­ва­тив­ный по­ли­тик, как Ри­чард Ник­сон, ска­зал: «Се­го­дня мы все — кейн­си­ан­цы».

Пе­ре­лом

Но в на­ча­ле 1970-х эта си­сте­ма на­ча­ла да­вать сбои. Без­ра­бо­ти­ца и ин­фля­ция стре­ми­тель­но рос­ли. Политика го­су­дар­ствен­но­го ре­гу­ли­ро­ва­ния и сти­му­ли­ро­ва­ния эко­но­ми­ки не ра­бо­та­ла. Об­ще­ство жда­ло от по­ли­ти­ков пред­ло­же­ния аль­тер­на­тив­ной си­сте­мы об­ще­ствен­но­го устрой­ства, ко­то­рая поз­во­ли­ла бы пре­одо­леть этот кри­зис.

Тра­ди­ци­он­ным, си­стем­ным по­ли­ти­кам всех на­прав­ле­ний не уда­лось пой­ти даль­ше тра­ди­ци­он­ных кейн­си­ан­ских ре­ше­ний, хо­тя к се­ре­дине 1970-х ста­ло оче­вид­ным несо­от­вет­ствие этих ре­ше­ний на­сущ­ным за­да­чам. А, ска­жем, неси­стем­ные ком­му­ни­сты из-за про­блем, воз­ник­ших у Со­вет­ско­го Со­ю­за к то­му вре­ме­ни, ста­ли те­рять при­вле­ка­тель­ность, за­во­е­ван­ную Со­вет­ским Со­ю­зом на фрон­тах Вто­рой ми­ро­вой войны, бы­ли во мно­гом де­мо­ра­ли­зо­ва­ны и на­хо­ди­лись в по­ис­ке но­вой идео­ло­ги­че­ской ос­но­вы. Но со­бы­тия 1968 го­да по­ка­за­ли, что прак­ти­че­ски во всех раз­ви­тых ка­пи­та­ли­сти­че­ских стра­нах воз­ник­ло но­вое объ­еди­не­ние проф­со­ю­зов и но­вых со­ци­аль­ных дви­же­ний, ко­то­рое на­ста­и­ва­ло на новом ва­ри­ан­те ком­про­мис­са меж­ду ка­пи­та­лом и ра­бо­чим клас­сом, на этот раз, как за­ме­тил Хар­ви, зна­чи­тель­но бо­лее «со­ци­а­ли­сти­че­ско­го тол­ка». На­при­мер, «в Шве­ции су­ще­ство­вал план по­сте­пен­но­го вы­ку­па до­ли соб­ствен­ни­ков в их биз­не­сах и пре­вра­ще­ния стра­ны в ра­бо­че-соб­ствен­ни­че­скую де­мо­кра­тию».

Но это­му ла­ге­рю сто­рон­ни­ков со­ци­а­ли­сти­че­ских ре­ше­ний и цен­тра­ли­зо­ван­но­го пла­ни­ро­ва­ния про­ти­во­сто­я­ли те, кто скло­нял­ся в поль­зу под­дер­жа­ния ин­те­ре­сов кор­по­ра­ций и биз­не­са и со­хра­не­ния сво­бод­но­го рын­ка в его тра­ди­ци­он­ном по­ни­ма­нии. К се­ре­дине 1970-х имен­но по­след­ние одер­жа­ли верх. Их идео­ло­ги­че­ской ос­но­вой стал нео­ли­бе­ра­лизм. Ес­ли из­ме­не­ния 1950-х го­дов мож­но на­звать мир­ной ре­во­лю­ци­ей, то по­во­рот кон­ца 1970-х — мир­ной контр­ре­во­лю­ци­ей, успе­хи ко­то­рой в ми­ро­вом мас­шта­бе бы­ли за­креп­ле­ны при­хо­дом к вла­сти Мар­га­рет Тэт­чер и Ро­наль­да Рей­га­на.

В ре­зуль­та­те, ес­ли в по­сле­во­ен­ное вре­мя, на­при­мер в США, до­ля на­ци­о­наль­но­го до­хо­да, при­хо­дя­ща­я­ся на 1% наи­бо­лее бо­га­тых граж­дан, упа­ла с 16% (до­во­ен­ный по­ка­за­тель) до 8% к кон­цу Вто­рой ми­ро­вой войны и оста­ва­лась при­мер­но на том же уровне в те­че­ние по­чти трех де­ся­ти­ле­тий, то в ре­зуль­та­те про­ве­де­ния нео­ли­бе­раль­ной по­ли­ти­ки в кон­це 1970-х до­ля на­ци­о­наль­но­го до­хо­да в рас­по­ря­же­нии 1% наи­бо­лее бо­га­тых граж­дан США взле­те­ла к кон­цу сто­ле­тия до 15% (по­чти до­стиг­нув пред­во­ен­но­го уров­ня). При этом со­от­но­ше­ние сред­ней за­ра­бот­ной пла­ты топ-ме­не­дже­ра и ра­бо­че­го в аме­ри­кан­ских кор­по­ра­ци­ях вы­рос­ло с 30:1 (в на­ча­ле 1970-х) по­чти до 500:1 к 2000 го­ду.

По­че­му это про­изо­шло

Как за­ме­ча­ет Хар­ви, «ос­но­ва­те­ли нео­ли­бе­ра­лиз­ма ис­поль­зо­ва­ли идеи че­ло­ве­че­ско­го до­сто­ин­ства и ин­ди­ви­ду­аль­ной сво­бо­ды в ка­че­стве ос­но­вы — как “фун­да­мен­таль­ные цен­но­сти ци­ви­ли­за­ции”. Это был муд­рый вы­бор, так как все эти идеи дей­стви­тель­но ка­жут­ся лю­дям при­вле­ка­тель­ны­ми. Нео­ли­бе­ра­лы утвер­жда­ли, что эти фун­да­мен­таль­ные цен­но­сти бы­ли по­став­ле­ны под угро­зу не толь­ко фа­шиз­мом, ком­му­низ­мом или лю­бой дик­та­ту­рой, но лю­бым вме­ша­тель­ством го­су­дар­ства в эко­но­ми­че­скую жизнь, ко­гда оно пы­та­лось под­ме­нить сво­бо­ду вы­бо­ра ин­ди­ви­ду­у­ма кол­лек­тив­ным при­ня­ти­ем ре­ше­ний».

Свою роль в по­бе­де нео­ли­бе­ра­лиз­ма сыг­рал и эго­изм раз­рос­ше­го­ся сред­не­го клас­са, в том чис­ле из чис­ла ра­бо­чих, ко­то­рый был со­блаз­нен обе­ща­ни­я­ми нео­ли­бе­ра­лов сни­зить на­ло­ги — что­бы не пло­дить, как его убеж­да­ли, без­дель­ни­ков, — воз­мож­но­стя­ми при­ва­ти­за­ции жи­лья и уча­стия в при­ва­ти­за­ции гос­соб­ствен­но­сти. Все, да­же со­ци­а­ли­сты, за­хо­те­ли стать соб­ствен­ни­ка­ми. Но эта уто­пия, как за­ме­ча­ет Хар­ви, ока­за­лась столь же несо­сто­я­тель­ной, как и ком­му­ни­сти­че­ская.

Од­на­ко апел­ля­ция к ин­ди­ви­ду­аль­ной сво­бо­де при­ве­ла к то­му, что де­мо­кра­тия в ее нео­ли­бе­раль­ном ви­де све­лась к един­ствен­ной, по су­ти, фор­ме уча­стия в де­мо­кра­ти­че­ских про­цес­сах — уча­стию в вы­бо­рах. За­то она предо­ста­ви­ла, как за­ме­тил Кра­уч, «ши­ро­кую сво­бо­ду для лоб­бист­ской де­я­тель­но­сти, ко­то­рой за­ни­ма­ет­ся в ос­нов­ном биз­нес», а по­ли­ти­че­ская власть ста­ла из­бе­гать вме­ша­тель­ства в ка­пи­та­ли­сти­че­скую эко­но­ми­ку. При этом нео­ли­бе­ра­лизм не слиш­ком ин­те­ре­су­ет­ся ши­ро­ким уча­сти­ем граж­дан или ро­лью ор­га­ни­за­ций, не свя­зан­ных с биз­не­сом, в де­мо­кра­ти­че­ском про­цес­се. Уди­ви­тель­ным об­ра­зом нео­ли­бе­раль­ная док­три­на при­об­ре­ла худ­шие чер­ты сус­лов­ско­го тол­ко­ва­ния марк­сиз­ма. Не слу­чай­но из­вест­ный бри­тан­ский эко­но­мист Гай Ст­эн­динг на­зы­ва­ет ее по­ли­ти­че­ским чу­до­ви­щем. В Рос­сии на при­ме­ре на­ших до­мо­ро­щен­ных нео­ли­бе­ра­лов осо­бен­но хо­ро­шо ви­ден этот уди­ви­тель­ный сплав пре­тен­зий на ли­бе­ра­лизм с сус­лов­ским дог­ма­тиз­мом.

По­все­мест­но и в Ев­ро­пе, и в США, и в дру­гих стра­нах с раз­ви­той де­мо­кра­ти­ей про­ис­хо­ди­ла необы­чай­ная кон­цен­тра­ция бо­гат­ства и вла­сти. Но осо­бен­но ха­рак­тер­но это ока­за­лось для Рос­сии 1990-х, где у нео­ли­бе­раль­ной «шо­ко­вой те­ра­пии» не бы­ло сколь­ко-ни­будь се­рьез­но­го по­ли­ти­че­ско­го про­ти­во­ве­са, ко­то­рый все же су­ще­ство­вал на За­па­де в ли­це не столь­ко да­же ле­вых по­ли­ти­че­ских сил, сколь­ко в ле­вой тра­ди­ции. При­чем ре­фор­ма­то­ры со­зна­тель­но раз­ру­ша­ли проф­со­ю­зы и кри­ти­че­ски от­но­си­лись к про­цес­су со­зда­ния по­ли­ти­че­ских пар­тий в Рос­сии. А не­ко­то­рые из них да­же вы­сту­па­ли за со­зда­ние бес­пар­тий­ной демократии, по­то­му что и проф­со­ю­зы, и пар­тии, как они счи­та­ли, ме­ша­ли ре­фор­мам. В ре­зуль­та­те в Рос­сии сло­жи­лась столь вы­зы­ва­ю­щая оли­гар­хи­че­ская си­сте­ма, что она вы­зы­ва­ла от­тор­же­ние да­же у сто­рон­ни­ков нео­ли­бе­ра­лиз­ма на За­па­де из-за неве­ро­ят­но­го взле­та нера­вен­ства до­хо­дов и бо­гат­ства.

Мож­но ска­зать, что нео­ли­бе­ра­лизм из­ме­нил про­цесс функ­ци­о­ни­ро­ва­ния все­го ми­ро­во­го ка­пи­та­лиз­ма на про­тя­же­нии по­след­них уже по­чти со­ро­ка лет.

По­ст­де­мо­кра­тия

Победа нео­ли­бе­ра­лиз­ма в стра­нах тра­ди­ци­он­ной демократии бы­ла за­креп­ле­на бла­го­да­ря про­цес­су де­ин­ду­стри­а­ли­за­ции и гло­ба­ли­за­ции, в хо­де раз­вер­ты­ва­ния ко­то­рых боль­шая часть про­мыш­лен­но­сти боль­шин­ства раз­ви­тых ка­пи­та­ли­сти­че­ских стран пе­ре­ме­сти­лась в Ки­тай и стра­ны Юго-Во­сточ­ной Азии. Ка­за­лось, что в раз­ви­тых стра­нах ре­а­ли­зу­ют­ся идеи пост­ин­ду­стри­аль­но­го об­ще­ства. Боль­шин­ство на­се­ле­ния этих стран пе­ре­ме­ща­лись в сфе­ру услуг. Как за­ме­тил один бри­тан­ский по­ли­то­лог, вся Бри­та­ния из ми­ро­вой фаб­ри­ки пре­вра­ти­лась в пра­чеч­ную Лон­до­на.

Из­ме­не­ния в со­ци­аль­ной струк­ту­ре об­ще­ства не мог­ли не ска­зать­ся на со­сто­я­нии демократии. Но­вые со­ци­аль­ные слои, все эти офис­ные слу­жа­щие, хо­тя и бы­ли на­ем­ны­ми ра­бот­ни­ка­ми, ско­рее отож­деств­ля­ли се­бя с пра­вя­щим клас­сом, чем с тра­ди­ци­он­ным про­ле­та­ри­а­том. Не слу­чай­но со­цио­ло­ги пред­по­чи­та­ли на­зы­вать эту со­ци­аль­ную стра­ту сред­ним клас­сом, хо­тя их ма­те­ри­аль­ный до­ста­ток ча­сто был ни­же, чем у тра­ди­ци­он­но­го про­ле­та­ри­а­та. Но как по­ка­за­ло по­сле­ду­ю­щее раз­ви­тие, в хо­де ко­то­ро­го за по­след­ние два­дцать лет уро­вень жиз­ни боль­шин­ства это­го са­мо­го сред­не­го клас­са сни­зил­ся, это бы­ло ил­лю­зор­ное пред­став­ле­ние, но оно спо­соб­ство­ва­ло укреп­ле­нию идео­ло­ги­че­ских по­зи­ций нео­ли­бе­ра­лиз­ма.

Все это при­ве­ло к из­ме­не­ни­ям демократии, и для ха­рак­те­ри­сти­ки со­вре­мен­но­го ее со­сто­я­ния Кра­уч пред­ло­жил тер­мин «по­ст­де­мо­кра­тия», под ко­то­рой он по­ни­ма­ет систему, где «по­ли­ти­ки все силь­нее за­мы­ка­лись в сво­ем соб­ствен­ном ми­ре, под­дер­жи­вая связь с об­ще­ством при по­мо­щи ма­ни­пу­ля­тив­ных тех­ник, ос­но­ван­ных на ре­кла­ме и мар­ке­тин­го­вых ис­сле­до­ва­ни­ях», при­том что все фор­мы, ха­рак­тер­ные для здо­ро­вых де­мо­кра­тий, ка­за­лось бы, оставались на сво­ем ме­сте, но те­ря­ли свое со­дер­жа­ние. По мне­нию Кра­уча, это бы­ло обу­слов­ле­но несколь­ки­ми при­чи­на­ми:

«— из­ме­не­ни­я­ми в клас­со­вой струк­ту­ре пост­ин­ду­стри­аль­но­го об­ще­ства, по­рож­да­ю­щи­ми мно­же­ство про­фес­си­о­наль­ных групп, ко­то­рые, в от­ли­чие от про­мыш­лен­ных ра­бо­чих, кре­стьян, го­су­дар­ствен­ных слу­жа­щих и мел­ких пред­при­ни­ма­те­лей, так и не со­зда­ли

соб­ствен­ных ав­то­ном­ных ор­га­ни­за­ций для вы­ра­же­ния сво­их по­ли­ти­че­ских ин­те­ре­сов;

— огром­ной кон­цен­тра­ци­ей вла­сти и бо­гат­ства в мно­го­на­ци­о­наль­ных кор­по­ра­ци­ях, ко­то­рые спо­соб­ны ока­зы­вать по­ли­ти­че­ское вли­я­ние, не при­бе­гая к уча­стию в де­мо­кра­ти­че­ских про­цес­сах, хо­тя они и име­ют огром­ные ре­сур­сы, что­бы в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти по­пы­тать­ся ма­ни­пу­ли­ро­вать об­ще­ствен­ным мне­ни­ем;

— и — под дей­стви­ем обе­их этих сил — сбли­же­ни­ем по­ли­ти­че­ско­го клас­са с пред­ста­ви­те­ля­ми кор­по­ра­ций и воз­ник­но­ве­ни­ем еди­ной эли­ты, необы­чай­но да­ле­кой от нужд про­стых лю­дей, осо­бен­но при­ни­мая во вни­ма­ние воз­рас­та­ю­щее в XXI ве­ке нера­вен­ство».

По­сле по­ст­де­мо­кра­тии

Но из­ме­не­ния со­ци­аль­ной струк­ту­ры об­ще­ства в раз­ви­тых стра­нах на пре­вра­ще­нии боль­шин­ства на­се­ле­ния в ра­бот­ни­ков сфе­ры услуг не за­кан­чи­ва­ют­ся.

Нео­ли­бе­ра­лизм, как пи­сал Гай Ст­эн­динг, при­шел не один, он нераз­рыв­но свя­зан с гло­ба­ли­за­ци­ей, ко­то­рая «по­ло­жи­ла на­ча­ло кон­ку­рент­но­му дав­ле­нию на про­мыш­лен­но раз­ви­тые стра­ны со сто­ро­ны но­вых ин­ду­стри­аль­но раз­ви­тых стран и Кин­дии [Ки­тая и Ин­дии] с их неогра­ни­чен­ным ре­сур­сом де­ше­вой ра­бо­чей си­лы». Си­ту­а­ция усу­губ­ля­ет­ся но­вой про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ци­ей, ко­то­рая вы­бра­сы­ва­ет на ули­цу все но­вые от­ря­ды ра­бо­че­го и сред­не­го клас­са.

В ре­зуль­та­те этих про­цес­сов экономика ока­за­лась в зна­чи­тель­ной ме­ре непод­кон­троль­на тра­ди­ци­он­ным ме­ха­низ­мам де­мо­кра­ти­че­ско­го об­ще­ствен­но­го кон­тро­ля, ко­то­ры­ми так гор­ди­лись раз­ви­тые стра­ны.

Од­ной из со­став­ля­ю­щих нео­ли­бе­раль­ной по­ли­ти­ки бы­ло из­ме­не­ние от­но­ше­ния го­су­дар­ства к рын­ку тру­да. Как пи­шет Ст­эн­динг, «счи­та­лось, по­ми­мо все­го про­че­го, что сле­ду­ет по­вы­сить гиб­кость рын­ка тру­да, а это зна­чи­ло пе­ре­ло­жить бре­мя рис­ков [сни­же­ния до­хо­дов, без­ра­бо­ти­цы] на пле­чи работающих и их се­мей, де­лая их еще бо­лее уяз­ви­мы­ми», в част­но­сти, пе­ред при­су­щи­ми ка­пи­та­лиз­му кри­зи­са­ми, пе­ред без­ра­бо­ти­цей, воз­мож­ной нера­бо­то­спо­соб­но­стью, ста­ро­стью.

Но­вым яв­ле­ни­ем ста­ло воз­ник­но­ве­ние но­во­го клас­са, ко­то­рый Ст­эн­динг пред­ло­жил на­звать пре­ка­ри­а­том и ко­то­ро­му при­су­щи три ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти. Во-пер­вых, от­сут­ствие га­ран­тий за­ня­то­сти. Во-вто­рых, от­сут­ствие га­ран­тий пен­сий, по­со­бий по без­ра­бо­ти­це, ме­ди­цин­ской стра­хов­ки. В-тре­тьих, суже­ние, а ча­сто от­сут­ствие граж­дан­ских, по­ли­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских прав. Его по­яв­ле­ние — ре­зуль­тат по­ли­ти­ки, про­во­ди­мой под пред­ло­гом по­вы­ше­ния эко­но­ми­че­ской эф­фек­тив­но­сти в усло­ви­ях гло­ба­ли­за­ции, ко­гда в кон­ку­рен­цию с ра­бот­ни­ка­ми раз­ви­тых стран всту­пи­ли ра­бот­ни­ки стран тре­тье­го ми­ра.

Как это ча­сто бы­ва­ло в ми­ро­вой ис­то­рии, яв­ле­ние пре­ка­ри­а­та, пре­вра­тив­ше­го­ся в мас­со­вое яв­ле­ние, ухо­дит сво­и­ми кор­ня­ми до­ста­точ­но да­ле­ко в ис­то­рию. Мно­гие ге­рои До­сто­ев­ско­го и Дик­кен­са, все эти «уни­жен­ные и оскорб­лен­ные», — это пре­ка­ри­ат в его за­ро­ды­ше­вом со­сто­я­нии. Но­вые ни­зы об­ще­ства, ко­то­рые вос­про­из­во­дят судь­бу низ­ших клас­сов на­ча­ла XIX ве­ка: они не нуж­ны го­су­дар­ству, равно как и им не нуж­но ни го­су­дар­ство, ни де­мо­кра­тия.

Вплоть до се­ре­ди­ны ХХ ве­ка рас­ши­ряв­ший­ся ка­пи­та­лизм за­тя­ги­вал этот про­пре­ка­ри­ат в ря­ды про­ле­та­ри­а­та, но этот про­цесс за­вер­шил­ся, и мы при­сут­ству­ем при на­ча­ле об­рат­но­го про­цес­са — вы­тес­не­ния про­ле­та­ри­а­та и зна­чи­тель­ной ча­сти сред­не­го клас­са в пре­ка­ри­ат.

Та­ких лю­дей ста­но­вит­ся все боль­ше, в том чис­ле в Рос­сии. О том, что это яв­ле­ние, как его ни на­зо­ви, ак­ту­аль­но и для Рос­сии, го­во­рит сле­ду­ю­щий факт: как при­зна­ла ви­це-пре­мьер Оль­га Го­ло­дец, «38 мил­ли­о­нов рос­си­ян тру­до­спо­соб­но­го воз­рас­та ра­бо­та­ют непо­нят­но где». Этот факт опре­де­лен са­мым про­стым об­ра­зом: эти лю­ди не пла­тят на­ло­ги. Это озна­ча­ет, что они ра­бо­та­ют без за­клю­че­ния тру­до­во­го до­го­во­ра или во­об­ще за­ни­ма­ют­ся са­мо­обес­пе­че­ни­ем, вы­жи­ва­ют за счет ого­ро­дов.

Ес­ли они ра­бо­та­ют, то они бес­прав­ны в от­но­ше­ни­ях со сво­и­ми хо­зя­е­ва­ми, ес­ли не ра­бо­та­ют, то не по­лу­ча­ют ни­ка­ких по­со­бий и не име­ют офи­ци­аль­но­го ра­бо­че­го ста­жа, то есть ли­ша­ют­ся пра­ва на пен­сию. Они со­от­вет­ству­ют всем при­зна­кам пре­ка­ри­а­та, толь­ко по­ка об этом не зна­ют. И ес­ли они все еще поль­зу­ют­ся услу­га­ми бес­плат­ной ме­ди­ци­ны и бес­плат­но­го об­ра­зо­ва­ния, то лишь бла­го­да­ря то­му, что го­су­дар­ство бо­ит­ся под­сту­пить­ся к этой про­бле­ме. Рос­сий­ский сред­ний класс по­ка не осо­зна­ет, что он во мно­гом со­дер­жит те са­мые 38 млн че­ло­век за счет сво­их на­ло­гов. А эти лю­ди не осо­зна­ют, что их вы­тес­ни­ла на обочину жиз­ни эко­но­ми­че­ская политика по­след­них трид­ца­ти лет.

Мож­но ска­зать, что по­ка пре­ка­ри­ат — это «класс в се­бе», то есть класс, «не осо­зна­ю­щий сво­их осо­бых, — как пи­са­ли в со­вет­ских учеб­ни­ках, — объ­ек­тив­но обу­слов­лен­ных ко­рен­ных ин­те­ре­сов, не вы­дви­га­ю­щий сво­ей соб­ствен­ной по­ли­ти­че­ской про­грам­мы». Вот по­че­му он ка­жет­ся удоб­ным объ­ек­том ма­ни­пу­ля­ций и угне­те­ния для по­ли­ти­че­ской и эко­но­ми­че­ской эли­ты раз­ви­тых стран — в от­ли­чие от тра­ди­ци­он­но­го ра­бо­че­го клас­са, ко­то­рый дав­но стал клас­сом «для се­бя», осо­зна­ет свои ин­те­ре­сы, за­щи­щен мас­сой за­ко­нов, на­вя­зан­ных им си­сте­ме как ми­ни­мум за два сто­ле­тия сво­ей борь­бы, на­ли­чи­ем проф­со­ю­зов и дру­гих ор­га­ни­за­ций, его пред­став­ля­ю­щих, и при­выч­кой к борь­бе за свои ин­те­ре­сы.

Но в кон­тек­сте на­ше­го ана­ли­за де­ло не столь­ко в угне­те­нии со сто­ро­ны пра­вя­щих клас­сов, сколь­ко в от­чуж­де­нии этих лю­дей от го­су­дар­ства и эко­но­ми­ки. Га­раж­ной эко­но­ми­ке не нуж­но го­су­дар­ство, а сле­до­ва­тель­но, не нуж­на де­мо­кра­тия как часть го­су­дар­ствен­но­го устрой­ства. А пра­вя­щим клас­сам, ори­ен­ти­ро­ван­ным на гло­ба­лизм, не нуж­но уча­стие этих лю­дей в демократии.

При этом на­до за­ме­тить, что да­ле­ко не все из тех, кто за­нял та­кую со­ци­аль­ную по­зи­цию, сде­ла­ли это под вли­я­ни­ем толь­ко эко­но­ми­че­ских фак­то­ров. Зна­чи­тель­ная часть со­вре­мен­ной мо­ло­де­жи от­вер­га­ет об­ще­ство про­мыш­лен­но­го тру­да, ко­то­рый для них яв­ля­ет­ся сим­во­лом угне­те­ния, и вы­би­ра­ет жизнь, сво­бод­ную от со­ци­аль­ных обя­за­тельств. Но тем са­мым по­па­да­ет в еще худ­шую за-

Но­вый класс — пре­ка­ри­ат — ли­шен га­ран­тий за­ня­то­сти. пен­сий, по­со­бий по без­ра­бо­ти­це, ме­ди­цин­ской стра­хов­ки, огра­ни­чен в граж­дан­ских, по­ли­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских пра­вах

ви­си­мость от неопре­де­лен­но­сти сво­е­го эко­но­ми­че­ско­го по­ло­же­ния. За псев­до­сво­бо­ду в мо­ло­до­сти этим лю­дям при­дет­ся пла­тить в ста­ро­сти.

В зна­чи­тель­ной ме­ре это ре­зуль­тат си­сте­мы со­вре­мен­но­го об­ра­зо­ва­ния, ко­то­рое фак­ти­че­ски за­то­че­но на фор­ми­ро­ва­ние пе­ре­ка­ри­а­та. «На про­тя­же­нии ве­ков счи­та­лось, что об­ра­зо­ва­ние осво­бож­да­ет от неве­же­ства и по­мо­га­ет раз­ви­вать спо­соб­но­сти, за­ло­жен­ные от при­ро­ды, — пи­шет Ст­эн­динг. В нео­ли­бе­раль­ном об­ще­стве эта за­да­ча ото­шла на зад­ний план: — Вме­сто то­го что­бы изу­чать куль­ту­ру и ис­то­рию, де­ти долж­ны на­учить­ся, как стать иде­аль­ны­ми по­тре­би­те­ля­ми… Лю­дям про­да­ют все боль­ше и боль­ше “ди­пло­мов”, ко­то­рые все мень­ше и мень­ше це­нят­ся…» Как пи­шет Ст­эн­динг, пе­ре­ина­чи­вая ста­рый со­вет­ский анек­дот: «Они де­ла­ют вид, что обу­ча­ют нас, мы де­ла­ем вид, что учим­ся». И про­дол­жа­ет: «Ин­фан­ти­ли­за­ция моз­гов — часть это­го про­цес­са, но не для вер­хуш­ки об­ще­ства, а для ши­ро­ких масс». Но пробле­ма не в об­ра­зо­ва­нии как та­ко­вом: па­де­ние уров­ня об­ра­зо­ва­ния под­ры­ва­ет устои демократии. Во-пер­вых, граж­дане, по­лу­чив­шие об­лег­чен­ное об­ра­зо­ва­ние, ста­но­вят­ся пер­вы­ми кан­ди­да­та­ми в пре­ка­ри­ат, ко­то­рый изо­ли­ро­ван от де­мо­кра­ти­че­ских ин­сти­ту­тов сво­им уни­жен­ным со­сто­я­ни­ем, а во-вто­рых, они не спо­соб­ны разо­брать­ся в слож­но­стях со­вре­мен­ной жиз­ни, что де­ла­ет их за­лож­ни­ка­ми по­ли­ти­ка­нов, для ко­то­рых политика ста­но­вит­ся со­рев­но­ва­ни­ем не про­грамм, а по­пу­лист­ских за­яв­ле­ний и ими­джей.

Бу­ду­щее демократии в со­вре­мен­ном ми­ре

Со­вре­мен­ный мир яв­ствен­но рас­ко­лот на две ча­сти: «зо­ло­той мил­ли­ард» и осталь­ной мир. Но бу­ду­щее демократии уди­ви­тель­ным об­ра­зом ви­дит­ся оди­на­ко­вым в обе­их ча­стях на­ше­го ми­ра.

В раз­ви­ва­ю­щих­ся стра­нах вро­де Егип­та, Си­рии, Ира­на со­ци­аль­ная струк­ту­ра об­ще­ства близ­ка к со­ци­аль­ной струк­ту­ре той же Бри­та­нии на­ча­ла XIX ве­ка, в ко­то­рой был невоз­мо­жен со­ци­аль­ный ком­про­мисс, и по­пыт­ка ре­а­ли­зо­вать там со­вре­мен­ные де­мо­кра­ти­че­ские ин­сти­ту­ты ли­бо при­во­дит к вла­сти ра­ди­каль­ных пред­ста­ви­те­лей низ­ших клас­сов, ко­то­рые со­всем не со­би­ра­ют­ся сле­до­вать де­мо­кра­ти­че­ским нор­мам, ли­бо к раз­но­го ро­да фор­мам ма­ни­пу­ля­ции де­мо­кра­ти­че­ски­ми ин­сти­ту­та­ми, как это бы­ло в Та­и­лан­де при клане Ши­на­ва­т­ра, ко­то­рый, под­ни­мая го­су­дар­ствен­ные за­ку­поч­ные це­ны на рис, до­би­вал­ся под­держ­ки ос­нов­ной мас­сы на­се­ле­ния Та­и­лан­да — кре­стьян. А опла­чи­вать эту под­держ­ку бед­ней­ших сло­ев об­ще­ства, как че­рез на­ло­ги, так и че­рез за­вы­шен­ные це­ны на про­дук­ты пи­та­ния, фак­ти­че­ски дол­жен был сред­ний класс го­ро­дов, по­сто­ян­но про­тив это­го про­те­сто­вав­ший. Де­мо­кра­ти­че­ско­го вы­хо­да из этой кол­ли­зии не ока­за­лось, при­шлось при­бег­нуть к во­ен­но­му пе­ре­во­ро­ту.

А со­ци­аль­ная обстановка в де­мо­кра­ти­ях «зо­ло­то­го мил­ли­ар­да» и та­ких стран, как Рос­сия, пре­тен­ду­ю­щих на то, что­бы ту­да по­пасть, спо­соб­ству­ет все боль­ше­му от­чуж­де­нию зна­чи­тель­ной ча­сти низ­ших клас­сов от го­су­дар­ства, от пра­вя­щих клас­сов и да­же от бо­лее или ме­нее пре­успе­ва­ю­щих пред­ста­ви­те­лей сво­е­го клас­са. Вновь, как в на­ча­ле XIX ве­ка, фор­ми­ру­ют­ся со­ци­аль­ные слои, чуж­дые самому го­су­дар­ству и его эко­но­ми­ко-по­ли­ти­че­ской си­сте­ме. Мы ви­дим, как уси­ли­ва­ют­ся ан­ти­си­стем­ные пар­тии, уси­ли­ва­ют­ся и по­беж­да­ют ан­ти­си­стем­ные по­ли­ти­ки: Трамп, Сан­дерс, Ле Пен, Кор­бин, Беп­пе Грил­ло. А в неко­то­рых вро­де бы раз­ви­тых стра­нах, как Вен­грия и Поль­ша, по­беж­да­ют пар­тии «глу­бин­ки», за­став­ляя «про­дви­ну­тых» го­ро­жан за­ду­мать­ся над гри­ма­са­ми та­кой демократии.

В раз­ви­тых стра­нах по­пыт­ки от­ку­пить­ся от со­ци­аль­ных ни­зов, ис­клю­ча­е­мых из эко­но­ми­ки и го­су­дар­ства, при­ни­ма­ют при­чуд­ли­вые фор­мы вро­де пред­ло­же­ний без­услов­но­го ба­зо­во­го до­хо­да. Чем боль­ше лю­дей бу­дет пре­вра­щать­ся в пре­ка­ри­ат, тем боль­ше ве­ро­ят­ность, что де­мо­кра­ти­че­ское во­ле­изъ­яв­ле­ние граж­дан мо­жет пре­вра­тить этот до­ход в ре­аль­ность. Но за­хо­тят ли те, кто сво­ей ра­бо­той бу­дет обес­пе­чи­вать осталь­ным га­ран­ти­ро­ван­ный до­ход, демократии, в ко­то­рой утвер­жда­ют­ся та­кие ре­ше­ния? При­мер Та­и­лан­да по­ка­зы­ва­ет, что мо­гут и не за­хо­теть. И вы­хо­да у них бу­дет два: ли­бо огра­ни­че­ние демократии те­ми сло­я­ми на­се­ле­ния, ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ют су­ще­ство­ва­ние и до­ход стра­ны, ли­бо их же дик­та­ту­ра. Но, с дру­гой сто­ро­ны, за­хо­чет ли пре­ка­ри­ат — класс про­фес­си­о­наль­ных без­ра­бот­ных — ми­рить­ся со сво­ей судь­бой?

Исто­рия демократии воз­вра­ща­ет­ся, как по спи­ра­ли, к сво­е­му на­ча­лу. На та­кой поч­ве со­ци­аль­но­го от­чуж­де­ния и ан­та­го­ни­сти­че­ских про­ти­во­ре­чий де­мо­кра­тия дол­го су­ще­ство­вать не смо­жет, и ли­бо от­чуж­ден­ные возь­мут власть в свои ру­ки, как это про­изо­шло в Рос­сии в 1917 го­ду, со все­ми со­от­вет­ству­ю­щи­ми по­след­стви­я­ми (при­чем опи­ра­ясь на ин­сти­ту­ты демократии, а не на вос­ста­ние, как в Рос­сии), ли­бо пра­вя­щие клас­сы, под­дер­жан­ные но­вы­ми сло­я­ми «ра­бо­чей» ари­сто­кра­тии, от­ка­жут­ся от демократии в ее со­вре­мен­ном по­ни­ма­нии и вер­нут­ся к ее со­сто­я­нию на на­ча­ло XIX ве­ка. ■

Илья Ре­пин. «Ма­ни­фе­ста­ция 17 ок­тяб­ря 1905 го­да»

Ке­те Коль­виц. «Вос­ста­ние си­лез­ских тка­чей в 1848 го­ду»

Де­мон­стра­ция с тре­бо­ва­ни­ем из­би­ра­тель­ных прав для жен­щин во вре­мя Февраль­ской ре­во­лю­ции в Пет­ро­гра­де

Де­мон­стра­ция в Ита­лии в за­щи­ту прав пре­ка­ри­а­та

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.