ОНИ ДУ­МА­ЮТ, ЧТО ОНИ НАС СЛОМАЮТ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

«Чем бо­лее неадек­ва­тен в гла­зах про­тив­ни­ков Рос­сии об­раз на­шей стра­ны и на­шей эли­ты, тем быст­рее лю­ди мо­гут на­чать дей­ствия, ко­то­рые при­ве­дут к войне, да­же не ду­мая, что это бу­дет вой­на, счи­тая, что лег­ко сломают». Ин­тер­вью с по­ли­то­ло­гом и ли­де­ром дви­же­ния «Суть вре­ме­ни» Сер­ге­ем Кур­ги­ня­ном

«Чем бо­лее неадек­ва­тен в гла­зах про­тив­ни­ков Рос­сии об­раз на­шей стра­ны и на­шей эли­ты, тем быст­рее лю­ди мЛо­игдутЛ­ни­ад­чЛа­тиьд­дЛе­ийдстЛви­яд,Лко­ит­доЛры­иед пЛри­и­д­веЛ­ди­у­дт Лк ив­дой­Л­ни­ед, дЛа­и­ждеЛ­ни­ед­дЛу­ми­а­дяЛ, ичд­тоЛ­эит­до Лбу­ид­детЛи­водй­Л­наи,дсЛ­чит­даЛя,ичд­тЛо ил­де­гЛко­ид Лид Лс­ли­од­мЛа­ю­идт»Л. иИдн­тЛе­ирд­вь­Л­ю­исд пЛо­ил­ди­тЛо­ил­до­гЛо­ми­диЛ­ли­ид­деЛри­од­мЛ­див­ди­жЛе­ин­диЛя и«дСуЛ­тьи­дврЛе­им­деЛ­ни»дСЛе­ирд­ге­ем Кур­ги­ня­ном

Про­шлая неде­ля, есте­ствен­но, по­ро­ди­ла дис­кус­сию о том, что мож­но из­ме­нить прин­ци­пи­аль­но, что­бы ото­дви­нуть угро­зу войны. Не­ко­то­рые экс­пер­ты­по­ли­то­ло­ги вы­ска­за­ли, ка­за­лось бы, неожи­дан­ную в этом во­ен­ном кон­тек­сте мысль: нам на­до при­знать, что за­пад­ный путь Рос­сии за­кон­чил­ся. Что мы ни­ко­гда не ста­нем и не долж­ны бо­лее пы­тать­ся стать ча­стью За­па­да. На­до при­знать, окон­ча­тель­но и от­кры­то, что у Рос­сии свой путь. По мне­нию по­ли­то­ло­га и ли­де­ра дви­же­ния «Суть вре­ме­ни» Сер­гея Кур­ги­ня­на, та­кая ри­то­ри­ка ока­жет­ся не толь­ко прав­дой, но и пре­крас­ным сред­ством для раз­ряд­ки на­пря­жен­но­сти.

— Глав­ный во­прос: ка­ко­ва ко­неч­ная цель США?

— Удер­жать усколь­за­ю­щую власть над ми­ром.

— А ес­ли кон­крет­нее?

— Здесь важ­ны все три сла­га­е­мых: власть над ми­ром, усколь­за­ю­щая власть, удер­жать. Власть над ми­ром, по­нят­но. Те­перь «удер­жать». Раз­гром Со­вет­ско­го Со­ю­за, ко­то­рый США аб­со­лют­но твер­до на­зы­ва­ют по­бе­дой в хо­лод­ной войне, вы­звал у них неве­ро­ят­ный вос­торг: «Ура, те­перь в ми­ре один хо­зя­ин, и это — мы». Вос­торг по­бе­ды при­вел к по­мут­не­нию ра­зу­ма: они ста­ли ве­сти се­бя крайне вы­зы­ва­ю­ще, ста­ли не блю­сти, а на­ру­шать свои же пра­ви­ла. Их по­ло­же­ние за счет это­го ста­но­ви­лось все бо­лее шат­ким. Им ка­за­лось, что их власть над ми­ром раз и на­все­гда укре­пи­лась по­сле кра­ха СССР. А она сна­ча­ла как бы укре­пи­лась, а по­том ста­ла непо­нят­ным об­ра­зом та­ять по их соб­ствен­ной вине. Плюс вся их экономика дер­жит­ся на пе­ча­та­нии де­нег. А день­ги мож­но пе­ча­тать, по­то­му что ты — ми­ро­вая власть. Не удер­жишь власть — не бу­дешь пе­ча­тать день­ги, по­ка­тишь­ся в про­пасть. Но са­мое глав­ное да­же не это, а то, что у них нет ни­ка­ко­го пред­став­ле­ния, как мож­но су­ще­ство­вать, ес­ли они не глав­ные. Но па­ра­док­саль­ным об­ра­зом пла­тить за это они не го­то­вы. — Пла­тить за что? — За власть над ми­ром на­до пла­тить. А они не хо­тят. Что они мо­гут сде­лать в Си­рии со сво­и­ми «То­ма­гав­ка­ми»? Несколь­ко со­тен ды­рок на тер­ри­то­рии ре­ги­о­на, ко­то­рый при­вык к раз­ру­хе. Их не за­ме­тят, по­ка не при­дет де­сант. По­ка две­сти ты­сяч мор­ских пе­хо­тин­цев не вой­дут в Си­рию. И они дав­но мог­ли бы вве­сти две­сти ты­сяч пе­хо­тин­цев в Си­рию. Но это зна­чит на­чать пла­тить за уста­нов­ле­ние их но­во­го ми­ро­во­го по­ряд­ка.

Пла­тить за но­вый ми­ро­вой по­ря­док они не хо­тят. Власть от­да­вать не хо­тят. И то­гда воз­ни­ка­ет идея уста­но­вить но­вый ми­ро­вой бес­по­ря­док. Ес­ли ты не мо­жешь стать луч­ше дру­гих, пусть дру­гие ста­нут ху­же те­бя. Это прин­цип, ко­то­рый они ис­по­ве­ду­ют. Но ре­а­ли­зо­вать прин­цип непро­сто. Они сла­бе­ют. Под­ни­ма­ют­ся но­вые цен­тры си­лы, они их оста­но­вить не мо­гут.

Вот они ста­ли го­во­рить, что сво­бо­да тор­гов­ли — это нехо­ро­шо. По­че­му? С де­вят­на­дца­то­го ве­ка сво­бо­да тор­гов­ли хо­ро­ша бы­ла для са­мой силь­ной стра­ны ми­ра, ко­то­рая не хо­чет, что­бы дру­гие стра­ны за­щи­ща­лись от ее эко­но­ми­че­ской экс­пан­сии. По при­выч­ке США счи­та­ли се­бя са­мой силь­ной стра­ной и на­вя­зы­ва­ли всем сво­бод­ную тор­гов­лю. А по­том ока­за­лось, что эту идею под­хва­тил Ки­тай, ко­то­рый сам ре­шил за­во­е­вы­вать рын­ки. Те­перь Трамп кри­чит, что нет, нам не нуж­на сво­бо­да тор­гов­ли. США те­ря­ют рын­ки. И пы­та­ют­ся их удер­жать не эко­но­ми­че­ским, а во­ен­ным пу­тем. Они во­ю­ют с ки­тай­ца­ми за кон­троль над Аф­ри­кой, при­чем бес­по­щад­но. Там идет сви­ре­пая вой­на, ко­то­рую мы как бы не за­ме­ча­ем. В Ла­тин­ской Аме­ри­ке все очень слож­но. Азию они те­ря­ют. Тур­ция от них ото­шла. Это же на­до су­меть от­пих­нуть Тур­цию!

Са­мое чу­до­вищ­ное: они раз­ру­ши­ли Ирак, ко­то­рый был контр­ба­лан­сом по от­но­ше­нию к Ира­ну. Те­перь Иран рез­ко уси­ли­ва­ет­ся. Даль­ше на­ча­лась че­хар­да в Си­рии. Си­рия ведь бы­ла до­ста­точ­но свет­ским мир­ным го­су­дар­ством. Она не на­хо­ди­лась под кон­тро­лем Ира­на. А те­перь Иран ее кон­тро­ли­ру­ет «от» и «до» и ни­ко­гда уже из нее не уй­дет. Это кош­мар жиз­ни из­ра­иль­тян. Од­но де­ло Иран у те­бя за ты­ся­чу километров, по­шлет или нет ра­ке­ты. Дру­гое де­ло, ко­гда у те­бя кор­пус Ст­ра­жей ис­лам­ской ре­во­лю­ции офи­ци­аль­но сто­ит в пя­ти­де­ся­ти ки­ло­мет­рах от тво­ей гра­ни­цы.

Воз­ни­ка­ет но­вый Боль­шой Ближ­ний Восток. Они те­ря­ют в нем од­ну по­зи­цию за дру­гой. И безум­но нерв­ни­ча­ют. И по по­во­ду по­те­ри по­зи­ций на Ближ­нем Во­сто­ке, и по по­во­ду по­те­ри по­зи­ций во­об­ще.

Ко­гда ты очень нерв­ни­ча­ешь — те­ря­ешь ра­ци­о­наль­ность. Все на­чи­на­ет при­об­ре­тать ха­рак­тер кош­ма­ра. Кош­мар но­мер

один — Рос­сия, ко­то­рую ты как бы по­бе­дил в хо­лод­ной войне и ко­то­рая вдруг при­со­еди­ня­ет Крым. И воз­ни­ка­ет во­прос: что это, реванш рус­ских? Для них это неве­ро­ят­но ущерб­но пси­хо­ло­ги­че­ски и неве­ро­ят­но опас­но прак­ти­че­ски.

— Прак­ти­че­ски — по­че­му?

— По­то­му что са­мое страш­ное для них — со­еди­не­ние Рос­сии с Гер­ма­ни­ей. Как-то дав­но я бе­се­до­вал с од­ним из по­мощ­ни­ков Бу­ша-стар­ше­го. Ко­гда я объ­яс­нил, что на раз­ва­ли­нах Со­вет­ско­го Со­ю­за бу­дет Рос­сия, ко­то­рая со­еди­нит­ся с Гер­ма­ни­ей, он ска­зал: мо­жет, ты и прав, но это за­кон­чит­ся ядер­ной вой­ной в Ев­ро­пе. В на­сто­я­щих стра­те­ги­че­ских при­о­ри­те­тах США нет ме­ста идео­ло­гии. На уровне де­кла­ра­ций все опре­де­ля­ет идео­ло­гия. А ре­аль­но идео­ло­гия ни­че­го не зна­чит. У них ре­аль­ный при­о­ри­тет один: ни од­на стра­на ми­ра или кон­гло­ме­рат стран не долж­ны дой­ти до уров­ня, с ко­то­ро­го они мо­гут бро­сить вы­зов США.

— Это по­нят­но. По­че­му имен­но Крым стал ша­гом к воз­мож­но­му со­ю­зу Рос­сии и Гер­ма­нии?

— Рос­сия, в их по­ни­ма­нии, сна­ча­ла бе­рет Крым, а по­том де­ла­ет сле­ду­ю­щий шаг. И сле­ду­ю­щий, и сле­ду­ю­щий. То есть для них Крым — это на­ча­ло об­ру­ше­ния ли­нии Кер­зо­на.

— То, что вы го­во­ри­те, сви­де­тель­ству­ет, что к тре­тьей ми­ро­вой войне они не го­то­вы.

— Не го­то­вы.

— То есть мы всю эту неде­лю силь­но пре­уве­ли­чи­ва­ли риски?

— Нет, не пре­уве­ли­чи­ва­ли. Как-то раз Дмит­рий Саймс, вы­сту­пая по те­ле­ви­зо­ру, за­ме­тил: по­смот­ри­те, они в Се­вер­ной Ко­рее се­бя так не ве­дут, в Иране се­бя так не ве­дут. Даль­ше нуж­но спро­сить, а по­че­му они се­бя так ве­дут с Рос­си­ей? Объ­яс­не­ние од­но: они счи­та­ют, что мы — их мя­теж­ный са­тел­лит.

— Это зву­чит фан­та­сти­че­ски.

— Для ме­ня это не фан­та­сти­ка, а несо­мнен­ность. Для них мы мя­теж­ная ко­ло­ния.

— То есть ко­гда Трамп го­во­рит и о за­пус­ке ра­кет, и од­но­вре­мен­но о том, что мы долж­ны по­мочь Рос­сии эко­но­ми­че­ски, это он се­рьез­но го­во­рит?

— Сто­про­цент­но. Для них Рос­сия ста­ла ко­ло­ни­ей в 1991 го­ду. «Это на­ша под­кон­троль­ная управ­ля­е­мая про­вин­ция, ко­то­рую мы не до­би­ли из об­щих со­об­ра­же­ний, не от­ня­ли ядер­ное ору­жие, не рас­чле­ни­ли на ча­сти, не ли­ши­ли ста­ту­са в Со­ве­те Без­опас­но­сти. По­че­му? По­то­му что это ко­ло­ния». И каж­дый раз, ко­гда они ви­дят с на­шей сто­ро­ны ти­пы ко­ло­ни­аль­но­го поведения, они укреп­ля­ют­ся в том, что это ко­ло­ния. А ни­что так не рас­па­ля­ет, как мя­теж­ная ко­ло­ния. Это ужас­но обид­но.

— Что мы де­ла­ем как ко­ло­ния?

— К ним при­ез­жа­ют раз­ные лю­ди, го­во­рят, это Пу­тин — это ошиб­ка. Что мы, мол, кон­тро­ли­ру­ем про­цесс, мы все вер­нем, у нас бу­дет де­мо­кра­ти­че­ская стра­на. Они все вре­мя кон­так­ти­ру­ют с пред­ста­ви­те­ля­ми рос­сий­ской эли­ты, преж­де все­го эко­но­ми­че­ской, но не толь­ко, ко­то­рые раз­го­ва­ри­ва­ют на язы­ке ком­пра­до­ров, про­дол­жа­ют ездить ту­да для об­ре­те­ния бла­го­да­ти. Там жи­вут их се­мьи, они все вре­мя го­во­рят, что у нас за­пад­ные цен­но­сти.

— Что же то­гда аме­ри­кан­цы ду­ма­ют сей­час, в этой кон­крет­ной си­ту­а­ции?

— Они ду­ма­ют, что нас сломают.

— Я имею в виду край­нюю непо­сле­до­ва­тель­ность дей­ствий Трам­па: то он поднимает са­мо­лет Суд­но­го дня, то на сле­ду­ю­щий день го­во­рит, что не бу­ду стре­лять. Ка­кую си­ту­а­цию они пы­та­ют­ся со­здать?

— Дав­но по­ра по­лу­чить на­сто­я­щий пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет Трам­па. Ко­гда он го­во­рит, что по­ле­тят из­де­лия и они бу­дут кра­си­вые, он упи­ва­ет­ся неко­то­ры­ми воз­мож­но­стя­ми. По­ра бы ми­ру дав­но вздрог­нуть. Че­ло­век, ко­то­рый го­во­рит о воз­дей­ствии ору­жия, бу­дучи вер­хов­ным глав­но­ко­ман­ду­ю­щим, не мо­жет этим упи­вать­ся. — Он мо­жет на­чать вой­ну?

— Он вой­ну на­чать не мо­жет, но мо­жет дер­нуть­ся и за­пу­стить что угод­но. И чем бо­лее неадек­ва­тен в гла­зах про­тив­ни­ков Рос­сии об­раз на­шей стра­ны и на­шей эли­ты, тем быст­рее лю­ди мо­гут на­чать дей­ствия, ко­то­рые при­ве­дут к войне, да­же не ду­мая, что это бу­дет вой­на, счи­тая, что лег­ко сломают. Гит­лер счи­тал, что Рос­сия — лег­кий приз. У него не бы­ло необ­хо­ди­мо­сти брать­ся за Рос­сию, не до­бив Ан­глию и не уни­что­жив США. Но он счи­тал, что на­ша во­ен­ная эли­та уни­что­же­на Ста­ли­ным, что на­род нена­ви­дит ком­му­низм, что нас мож­но взять го­лы­ми ру­ка­ми. И дер­нул­ся — к глу­бо­чай­ше­му изум­ле­нию Ста­ли­на.

— Но мы же про­де­мон­стри­ро­ва­ли свои воз­мож­но­сти со­всем не­дав­но, на экра­нах пре­зи­дент­ско­го по­сла­ния?

— Да­вай­те пред­ста­вим се­бе, что Юрий Ан­дро­пов на ка­ком­то съез­де КПСС на­тя­нул экран в Крем­лев­ском двор­це съез­дов и по­ка­зал, ку­да бу­дут лететь на­ши из­де­лия. Мы в ис­то­рии ни­ко­гда не ви­де­ли та­ких по­ка­зов. Эти по­ка­зы го­во­рят, что сей­час си­ту­а­ция не хо­лод­ной, а крио­ген­ной войны. И на­до по­нять, как мы от ко­зы­рев­ско­го плат­ка до­шли до та­ко­го со­сто­я­ния.

— Что за ко­зы­рев­ский пла­ток?

— Аме­ри­кан­ский по­сол уро­нил пла­ток, Ко­зы­рев, то­гда ми­нистр ино­стран­ных дел, ки­нул­ся этот пла­ток под­ни­мать. Та­кая вот исто­рия из де­вя­но­стых. И вот во­прос: как мы от при­ни­жен­ной угод­ли­во­сти (мы вас слу­ша­ем, мы от вас за­ви­сим, мы учим­ся у вас) до­шли до та­ких по­ка­зов? Этот путь прой­ден за счет то­го, что нам, Рос­сии нель­зя, со­кра­щая смыс­ло­вую ди­стан­цию с За­па­дом, од­но­вре­мен­но удер­жи­вать с ним пра­виль­ные спо­кой­ные от­но­ше­ния.

— Не по­ня­ла.

— Есть Рос­сия, и есть за­пад­ный мир. Они не мо­гут слить­ся. И не долж­ны. За­пад это­го не хо­чет. Ко­гда Рос­сия идет на сбли­же­ние, За­пад на­пря­га­ет­ся. Чем на­стой­чи­вее Рос­сия идет на сбли­же­ние, тем боль­ше он на­пря­га­ет­ся. Не ра­ду­ет­ся, а на­пря­га­ет­ся, по­ни­ма­е­те? Что­бы снять это на­пря­же­ние, чре­ва­тое ядер­ной вой­ной, на­до на­брать ди­стан­цию. Рос­сия и За­пад мо­гут со­су­ще­ство­вать, толь­ко на­брав ди­стан­цию.

— Вы хо­ти­те ска­зать, что все эти го­ды мы за­чем-то сбли­жа­лись.

— Да, мы сбли­жа­лись и про­во­ци­ро­ва­ли этим агрес­сию. Мы все еще стре­мим­ся вой­ти в ев­ро­пей­скую за­пад­ную ци­ви­ли­за­цию.

— А фор­маль­но в чем мы сбли­жа­лись? Крым взя­ли.

— Крым мы взя­ли, но у нас та­кие же цен­но­сти. Мы — про­све­щен­ные лю­ди, мы зна­ем Ко­нан Дой­ля луч­ше, чем они, мы ни­ко­гда не осуж­да­ли За­пад, мы хо­тим стать рав­но­прав­ной ча­стью их со­об­ще­ства. Мы хо­тим вой­ти в их дом, но бе­рем Крым. Для них это двой­ной нон­сенс.

— Вла­ди­слав Сур­ков на про­шлой неде­ле на­пи­сал ко­лон­ку, где высказал мысль, что всё, за­пад­ный наш путь кон­чил­ся. А за­од­но и ази­ат­ский путь.

— Глав­ное, что он ска­зал, — кон­чил­ся за­пад­ный путь. Ра­ди че­го раз­ва­ли­ва­ли Со­вет­ский Со­юз? Ра­ди объ­еди­не­ния с Ев­ро­пой. Идея бы­ла в том, что аме­ри­кан­цы уй­дут из Ев­ро­пы, мы вой­дем в Ев­ро­пу, мы — глав­ная ядер­ная дер­жа­ва, эко­но­ми­ки объ­еди­нят­ся, а мы ста­нем де­мо­кра­ти­че­ской и ка­пи­та­ли­сти­че­ской сверх­дер­жа­вой. Что бу­дет по­том, бы­ло неваж­но. Все это про­ис­хо­ди­ло до 2008 го­да, ко­гда пред­ста­ви­те­ли ав­то­ри­тет­ных кру­гов ев­ро­пей­ской эли­ты при­е­ха­ли в Моск­ву и ска­за­ли, что вы вой­де­те в Ев­ро­пу, но по ча­стям.

— Ка­кие мог­ли быть ча­сти в 2008 го­ду?

— По об­ла­стям, до Ура­ла, по­сле Ура­ла, по круп­ным ре­ги­о­нам.

— Вы хо­ти­те ска­зать, что на За­па­де не по­ни­ма­ют, что на­род с этим ни­ко­гда не со­гла­сит­ся?

— На­род их не ин­те­ре­су­ет, их ин­те­ре­су­ет толь­ко эли­та. Сар­ко­зи при­ез­жал со сво­им пла­ном уре­гу­ли­ро­ва­ния гру­зи­но-

осе­тин­ско­го кон­флик­та. Этот план озна­чал вве­де­ние со­от­вет­ству­ю­щих войск в зо­ну кон­флик­та. Они сна­ча­ла во­шли бы ту­да, по­том на­ча­ли бы про­са­чи­вать­ся на весь Се­вер­ный Кав­каз, и он на­чал бы от­па­дать. Мне зво­нил из Фран­ции зна­ко­мый, го­во­рил, что Сар­ко­зи пла­кал, ко­гда по­нял, как его ки­ну­ли. Но мы-то ста­ли так иг­рать, толь­ко ко­гда по­ня­ли, что идея вхож­де­ния це­лост­ной Рос­сии в Ев­ро­пу окон­ча­тель­но от­ме­не­на.

— В 2008 го­ду?

— Да, все на­ча­лось то­гда: мы ина­че, чем обыч­но, сыграли в Осе­тии и в Гру­зии. Но в 2008 го­ду все еще бы­ло не до кон­ца оформ­ле­но и осмыс­ле­но. А к 2010 го­ду позиция бы­ла вы­ра­бо­та­на пол­но­стью. Они от­верг­ли наш план вхож­де­ния в Ев­ро­пу це­ли­ком. А наи­бо­лее вли­я­тель­ная часть на­шей эли­ты от­верг­ла план на­ше­го вхож­де­ния в Ев­ро­пу по ча­стям. Элит­но­го един­ства в этом во­про­се не бы­ло. Но пу­тин­ская часть эли­ты взя­ла верх.

— Един­ство есть сей­час?

— Нет, един­ства на­шей эли­ты в этом во­про­се не бу­дет ни­ко­гда. Это все очень непро­сто. С кон­ца се­ми­де­ся­тых на­чал­ся этот про­цесс по­сте­пен­но­го от­ка­за ча­сти на­шей эли­ты от ав­то­ном­но­го су­ще­ство­ва­ния в СССР в поль­зу объ­еди­не­ния с Ев­ро­пой на ее ос­но­ва­ни­ях. Ча­стью это­го пла­на бы­ло объ­еди­не­ние Гер­ма­нии. Рас­пад Со­вет­ско­го Со­ю­за, с точ­ки зре­ния эли­ты, был ча­стью это­го про­ек­та, по­то­му что счи­та­лось, что то­гда бу­дет лег­че, мож­но де­мо­кра­ти­че­скую власть сде­лать без огляд­ки на де­мо­гра­фи­че­скую ди­на­ми­ку. Это сде­ла­ли, на­ча­ли вхо­дить. По­том ре­фор­мы, наш ха­ос, но все жда­ли, что ха­ос уля­жет­ся, и мы вой­дем. Ни­ка­кой в этом смыс­ле раз­ни­цы меж­ду по­зи­ци­ей до­пу­тин­ской и пу­тин­ской нет. Идея пол­но­цен­но­го вхож­де­ния це­лост­ной Рос­сии в За­пад, кон­крет­но в Ев­ро­пу, гос­под­ству­ет над ума­ми на­шей эли­ты уже как ми­ни­мум трид­цать-со­рок лет. Но хо­те­лось-то вой­ти как це­лое — со сво­ей ар­ми­ей, сво­и­ми ре­сур­са­ми, сво­им на­се­ле­ни­ем. И стать как бы су­пер­цен­тром. Од­на­ко аме­ри­кан­цы ни­че­го так не бо­ят­ся, как по­доб­но­го раз­во­ро­та со­бы­тий. Ни­че­го опас­нее для них нет.

— То есть мы про­сто долж­ны ска­зать, что не хо­тим вхо­дить в Ев­ро­пу? Так это вро­де про­сто? Мы и прав­да не хо­тим.

— Это дол­гий и труд­ный во­прос, но это во­прос на­шей судь­бы. Чем даль­ше мы бу­дем «пе­реть» ту­да ти­хой са­пой, не объ­яс­ня­ясь с ми­ром, тем боль­ше ве­ро­ят­ность войны. Для ме­ня имен­но это со­кра­ще­ние ди­стан­ции, эта во­ля к вхож­де­нию и есть спол­за­ние в вой­ну. Сей­час про­ци­ти­рую вам от­ры­вок, не знаю, на­сколь­ко он до­сто­ве­рен. «Мы неча­ян­но при­кос­ну­лись к од­ной из са­мых опас­ных то­чек ми­ро­вой по­ли­ти­ки. Еще один шаг, и ни­ка­кая си­ла не удер­жит боль­ше­вист­ское пра­ви­тель­ство Моск­вы. На­зад от Вар­ша­вы, бе­гом, немед­лен­но». Ле­нин. Ес­ли это прит­ча, то очень точ­ная.

— На­ша эли­та ведь боль­ше дру­жит с ан­гло­сак­сон­ским ми­ром. Вы ска­за­ли про се­мьи, я пред­ста­ви­ла се­бе Ве­ли­ко­бри­та­нию, а не Гер­ма­нию.

— Ни­ка­кие свя­зи с ан­гло­сак­сон­ским ми­ром не от­ме­ня­ют то­го, что эли­та хо­чет влить­ся в Ев­ро­пу. За­нять опре­де­лен­ные эта­жи в ев­ро­пей­ском до­ме. А те­перь по­смот­ри­те на это гла­за­ми ев­ро­пей­цев. Они го­во­рят: мы этот мир стро­и­ли во­семь­сот лет, у нас есть ар­хи­тек­ту­ра до­ма. В до­ме — эта­жи. Вы хо­ти­те за­ни­мать эти эта­жи? Па­па рим­ский стро­ил этот дом. А вы хо­ти­те вве­сти в него пра­во­сла­вие — в ви­де че­го? Вы про­сто хо­ти­те вы­ки­нуть ко­го-то из ком­нат в этом до­ме? С ка­кой ста­ти?

Нуж­но су­меть разой­тись. Я счи­таю, что на это от­ве­де­ны ме­ся­цы. Это нуж­но сде­лать. Но на­ша эли­та это­го ка­те­го­ри­че­ски де­лать не хо­чет. Это лег­ко сде­лать. Но со­про­тив­ле­ние та­ко­му раз­во­ду со сто­ро­ны на­шей эли­ты — чу­до­вищ­но.

— Как разой­тись?

— Ска­жи­те чест­но, что план вхож­де­ния про­ва­лил­ся.

— Нель­зя про­сто неж­но ска­зать, что мы те­перь за­ни­ма­ем­ся соб­ствен­ной стра­ной?

— Нель­зя. Эли­та спра­ши­ва­ет: нам бы­ло ска­за­но ид­ти в Ев­ро­пу, об­за­во­дить­ся об­щи­ми се­мья­ми. По­че­му все из­ме­ни­лось? По­то­му что это угро­жа­ет ста­ту­су ка­ко­го-то ли­ца? Так нель­зя.

— Эти все санк­ции лич­но­го ха­рак­те­ра, они во мно­гом ир­ра­ци­о­наль­ны?

— Ко­неч­но. Два­дцать лет на­зад мне го­во­ри­ли, что пче­лы со­би­ра­ют мед, но они его не долж­ны есть. По­это­му За­пад по­ощ­рял вы­воз ка­пи­та­ла от­сю­да на­ши­ми оли­гар­ха­ми. Но они его не долж­ны есть. А те­перь они хо­тят вер­нуть два трил­ли­о­на дол­ла­ров, на­хо­дя­щи­е­ся на за­пад­ных сче­тах у рус­ской эли­ты. Она-то и есть те пче­лы, ко­то­рые не долж­ны есть мед. Что­бы это сде­лать, нуж­но бес­пре­дель­но де­мо­ни­зи­ро­вать все рус­ское. Этим они и за­ня­ты.

Вот по­че­му ни­ка­ко­го се­рьез­но­го про­ти­во­дей­ствия из­бра­нию Вла­ди­ми­ра Пу­ти­на с их сто­ро­ны не бы­ло. По­то­му что их устра­и­ва­ет си­ту­а­ция един­ства де­мо­ни­зи­ро­ван­но­го пре­зи­ден­та с де­мо­ни­зи­ро­ван­ным на­ро­дом. Им нуж­но даль­ше на­ра­щи­вать эту де­мо­ни­за­цию. До тех пор, по­ка она не вы­рас­тет до чу­до­вищ­ных мас­шта­бов, что­бы все рус­ские бы­ли де­мо­ни­зи­ро­ван­ны.

По­ста­вить Рос­сию на ко­ле­ни все­рьез озна­ча­ет вер­нуть се­бе власть над ми­ром. Это глав­ная за­да­ча. И чем даль­ше про­дол­жа­ет­ся идей­ное сбли­же­ние нас и Ев­ро­пы, тем боль­ше оно про­во­ци­ру­ет их нена­висть к нам, тем боль­ше оно тол­ка­ет их на неадек­ват­ные дей­ствия по от­но­ше­нию к нам.

— Сбли­же­ние уже пре­кра­ти­лось.

— У нас есть смыс­ло­вая ди­стан­ция? В чем она? Мы пе­ре­ста­ли сбли­жать­ся в во­ен­но-по­ли­ти­че­ском смыс­ле. Санк­ции от­ча­сти пре­кра­ща­ют на­ше сбли­же­ние в эко­но­ми­че­ском смыс­ле. Но это, во-пер­вых, яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том их од­но­сто­рон­них дей­ствий. И, во-вто­рых, не име­ет ни­че­го об­ще­го с необ­хо­ди­мым сущ­ност­ным рас­хож­де­ни­ем. Смыс­ло­вая ди­стан­ция меж­ду на­ми не ме­ня­ет­ся. Мы все так же лю­бим За­пад, все так же го­то­вы ту­да вой­ти. Го­во­рит­ся, как и рань­ше, что мы — часть за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции. Мы про­дол­жа­ем ту­да ид­ти, они нас на­зы­ва­ют вра­га­ми, мы их — парт­не­ра­ми. Ки­тай­цы про нас в уз­ких кру­гах го­во­рят, что мы стра­на, по­те­ряв­шая ли­цо. По­ни­ма­е­те, лю­ди без ли­ца.

На­до дать оцен­ку самому это­му сбли­же­нию, за­явить, что оно стра­те­ги­че­ски оши­боч­но, обос­но­вать, в чем глу­би­на на­ше­го рас­хож­де­ния. По­стро­ить эко­но­ми­ку, ко­то­рая вы­дер­жит лю­бые санк­ции. Обес­пе­чить по­ли­ти­че­ские со­ю­зы, ис­хо­дя­щие из но­вых кон­ста­та­ций.

— Что мы мо­жем сде­лать в той острой си­ту­а­ции, ко­то­рая сло­жи­лась на про­шлой неде­ле?

— Ко­гда идут эти ар­ма­ды, на­до непре­рыв­но пе­ре­го­ва­ри­вать­ся, что­бы они про­шли мимо. Это ни­че­го не из­ме­нит стра­те­ги­че­ски. Сей­час Трамп дол­жен без­опас­ным для нас об­ра­зом раз­ря­дить­ся в Си­рии. Это луч­ший ва­ри­ант. Но и он не су­лит ни­че­го хо­ро­ше­го. По­то­му что даль­ше-то что? Хей­ли и дру­гие го­во­рят, что ме­сто в Со­ве­те без­опас­но­сти мы непра­виль­но за­ни­ма­ем. Что рус­ские ло­ма­ют ми­ро­вой по­ря­док, что они разрушают Со­вет без­опас­но­сти. Эта де­мо­ни­за­ция не бу­дет оста­нов­ле­на ни при ка­ком ре­зуль­та­те ны­неш­ней си­рий­ской аван­тю­ры Трам­па.

— Это слож­но по­вер­нуть.

— Слож­но осу­ще­ствить стра­те­ги­че­ское рас­хож­де­ние с Ев­ро­пой? Ко­неч­но слож­но. Но воз­мож­но. Чест­но го­во­ря, та­кие по­во­ро­ты осу­ществ­ля­ют две­сти че­ло­век, каж­дый из ко­то­рых об­ла­да­ет нуж­ны­ми ка­че­ства­ми и ста­ту­сом. Но толь­ко ес­ли они твер­до по­ни­ма­ют, че­го хо­тят. По­ка ни­кто не от­ме­нил про­ект вхож­де­ния Рос­сии в за­пад­ную ци­ви­ли­за­цию, и по­ка этот про­ект не от­ме­нен, всё для всех но­сит дву­смыс­лен­ный ха­рак­тер. Все, кто хо­тел бы к нам при­сло­нить­ся, ду­ма­ют: «А ну как но­вая пе­ре­строй­ка, и нас сда­дут?» На­до сде­лать так, что­бы ни­ко­гда боль­ше ни­кто не со­мне­вал­ся в на­шем стра­те­ги­че­ском рас­хож­де­нии. И то­гда воз­ник­нут но­вые кон­фи­гу­ра­ции и но­вые воз­мож­но­сти. ■

Сер­гей Кургинян

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.