АНТИТЕАТР БО­ГО­МО­ЛО­ВА

В МХТ — премьера спек­так­ля «Три сест­ры», в ко­то­ром ре­жис­сер Кон­стан­тин Бо­го­мо­лов сни­ма­ет с че­хов­ско­го тек­ста на­сло­е­ния бес­чис­лен­ных пси­хо­ло­ги­че­ских ин­тер­пре­та­ций

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

В МХТ — премьера спек­так­ля «Три сест­ры», в ко­то­ром ре­жис­сер Кон­стан­тин Бо­го­мо­лов сни­ма­ет с че­хов­ско­го тек­ста на­сло­е­ния бес­чис­лен­ных пси­хо­ло­ги­че­ских ин­тер­пре­та­ций

Глав­ное в сце­но­гра­фии «Трех се­стер», как очень ча­сто бы­ва­ет в мха­тов­ских по­ста­нов­ках Бо­го­мо­ло­ва, — экра­ны, ку­да про­еци­ру­ют круп­ные пла­ны ак­те­ров. Пер­со­на­жи пье­сы су­ще­ству­ют в очер­чен­ном све­тя­щи­ми­ся кон­ту­ра­ми про­стран­стве, где рас­став­ле­ны ди­ва­ны, сту­лья и стол. В от­ли­чие от очень по­хо­жей де­ко­ра­ции, в ко­то­рой разыг­ры­ва­ет­ся дру­гая мха­тов­ская по­ста­нов­ка Бо­го­мо­ло­ва — «Му­жья и же­ны» Ву­ди Ал­ле­на, здесь есть еще пи­а­ни­но как при­ме­та бы­та XIX ве­ка. Но в хо­де спек­так­ля оно так и не за­зву­чит. Дарья Мо­роз, иг­ра­ю­щая роль ба­ро­на Ту­зен­ба­ха, все­го лишь изоб­ра­жа­ет иг­ру на му­зы­каль­ном ин­стру­мен­те, на­пе­вая «Да­вай­те вы­пьем, Наташа, сухого ви­на». Она по­ет, не вы­ни­мая ды­мя­щей­ся си­га­ре­ты изо рта, — в об­ра­зе, ко­то­рый не со­от­но­сит­ся ни со спек­так­лем, ни с пес­ней. И са­ма пес­ня вы­па­да­ет из ло­ги­ки спек­так­ля, и зву­ча­щая из ди­на­ми­ков ком­по­зи­ция «My Heart Belong To Daddy» про­сто за­пол­ня­ет па­у­зу, по­ка на сцене вы­стра­и­ва­ет­ся ми­зан­сце­на, но то и дру­гое так или ина­че превращает­ся в сим­во­ли­че­ский жест, не под­ле­жа­щий трак­тов­ке.

Не пы­тать­ся трак­то­вать Че­хо­ва, не ста­рать­ся ис­кать в его пье­се ка­кой-то скры­тый смысл — он в ней су­ще­ству­ет сам по се­бе. Бо­го­мо­лов в оче­ред­ной раз всту­па­ет в за­оч­ную по­ле­ми­ку со Ста­ни­слав­ским и его кон­цеп­ци­ей пси­хо­ло­ги­че­ско­го те­ат­ра. И до кон­ца непо­нят­но, что имен­но вы­хо­ло­сти­лось: тео­рия или практика. То ли си­сте­ма Ста­ни­слав­ско­го пе­ре­ста­ла со­от­вет­ство­вать про­ис­хо­дя­ще­му за сте­на­ми те­ат­ра, то ли са­ма жизнь — в нее впи­сы­вать­ся. «Три сест­ры» Бо­го­мо­лов ин­тер­пре­ти­ру­ет как ре­а­ли­ти-шоу, ко­то­рое мы мо­жем на­блю­дать во всех ра­кур­сах. Его ге­рои не пы­та­ют­ся нас чем-то уди­вить. Они про­сто про­из­но­сят свои ре­пли­ки, де­лая это ино­гда не со­всем внят­но, несмот­ря на то что у каж­до­го есть мик­ро­фон и да­же ти­хо ска­зан­ная фра­за долж­на быть слыш­на зри­те­лям. Ак­те­ры раз­го­ва­ри­ва­ют с под­черк­ну­то бы­то­вой ин­то­на­ци­ей, за­став­ляя че­хов­ский текст ра­бо­тать в но­вом, воз­мож­но не со­всем при­выч­ном для него ре­жи­ме.

Зри­тель вы­нуж­ден вслу­ши­вать­ся, и это да­ет неожи­дан­ный эф­фект уси­ле­ния кон­цен­тра­ции смыс­ла ска­зан­ных слов: за фи­зи­че­ским уси­ли­ем сле­ду­ет ин­тел­лек­ту­аль­ное. Пер­со­на­жи по­чти не про­яв­ля­ют свои эмо­ции. Ак­те­ры, пе­ред тем как вой­ти, слов­но на­де­ва­ют на ли­цо мас­ку и не рас­ста­ют­ся с ней до окон­ча­ния дей­ствия. Наи­бо­лее вы­ра­зи­те­лен ба­рон Ту­зен­бах, ко­то­рый с са­мо­го на­ча­ла пье­сы иг­ра­ет без­на­деж­ную лю­бовь и об­ре­чен­ность на ги­бель. Штабс-ка­пи­тан Со­ле­ный — в его ро­ли на сце­ну вы­хо­дит Ев­ге­ний Пе­ре­ва­лов — не вы­ка­зы­ва­ет на­ме­ре­ния убить имен­но Ту­зен­ба­ха, но по его ви­ду мы сра­зу по­ни­ма­ем: он недо­во­лен как по­ло­же­ни­ем дел в ми­ре, так и ме­стом, ко­то­рое там за­ни­ма­ет. Иван Че­бу­ты­кин — эту роль ис­пол­ня­ет Алек­сандр Сем­чев — де­мон­стри­ру­ет разо­ча­ро­ва­ние в жиз­ни и вме­сте с тем бес­си­лие что-ли­бо в ней из­ме­нить. Та небреж­ность, с ко­то­рой они про­из­но­сят свои ре­пли­ки, лишь под­чер­ки­ва­ет их бес­смыс­лен­ность.

Этим при­е­мом Бо­го­мо­лов уси­ли­ва­ет кон­траст меж­ду бы­то­вы­ми фра­за­ми и воз­вы­шен­ны­ми. Пер­со­на­жи про­из­но­сят их на од­ной но­те, с оди­на­ко­вой ин­то­на­ци­ей, под­чер­ки­вая тем са­мым, что все­го лишь пы­та­ют­ся за­пол­нить зи­я­ю­щую пе­ред их гла­за­ми пу­сто­ту жиз­ни. Идея светлого бу­ду­ще­го и ка­ко­го-то необык­но­вен­но­го бы­тия, ко­то­рое на­сту­пит че­рез сто­ле­тия, — лейт­мо­тив пье­сы, как и пе­ре­езд в Моск­ву — все­го лишь на­деж­да, поз­во­ля­ю­щая ге­ро­ям пье­сы со­вер­шить по­бег из внут­рен­ней ре­аль­но­сти. Ав­тор ли­ша­ет сво­их ге­ро­ев, Оль­гу, Ма­шу и Ири­ну, на­деж­ды и на по­бег из внеш­ней ре­аль­но­сти — об­ры­ва­ет все ни­ти, ко­то­рые мог­ли бы им по­мочь вы­брать­ся из про­вин­ции. На ре­пли­ку Че­бу­ты­ки­на: «…од­ним ба­ро­ном боль­ше, од­ним мень­ше — не всё ли рав­но?» — зал ре­а­ги­ру­ет сме­хом. Бес­при­страст­но сыг­ран­ная пье­са Че­хо­ва, с од­ной сто­ро­ны, поз­во­ля­ет нам по­нять, что есть ве­щи, ко­то­рые за по­след­ние сто с лиш­ним лет ни­чуть не из­ме­ни­лись, с дру­гой — по­ка­зы­ва­ет, до ка­кой сте­пе­ни мы ста­ли на них ина­че ре­а­ги­ро­вать. Вре­ме­на ме­ня­ют­ся, и тек­сты Че­хо­ва ме­ня­ют­ся вме­сте с ни­ми. ■

В сво­их спек­так­лях Кон­стан­тин Бо­го­мо­лов пред­по­чи­та­ет ми­ни­ма­ли­стич­ную сце­но­гра­фию, поз­во­ля­ю­щую мак­си­маль­но со­сре­до­то­чить­ся на сце­ни­че­ском дей­ствии, транс­ли­ру­е­мом на несколь­ко экра­нов

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.