ГРЯ­ДУТ ЯДЕР­НЫЕ «ВОЙ­НЫ ЗА НА­СЛЕД­СТВО»

Вой­ны неда­ле­ко­го бу­ду­ще­го мо­гут во­пло­тить са­мые сме­лые идеи Ору­эл­ла, на­ту­ра­ли­зо­вать пред­став­ле­ния уче­ных и во­ен­ных о ядер­ном апо­ка­лип­си­се и уни­что­жить мо­раль и гу­ман­ность че­ло­ве­че­ства

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

Вой­ны неда­ле­ко­го бу­ду­ще­го мо­гут во­пло­тить са­мые сме­лые идеи Ору­эл­ла, на­ту­ра­ли­зо­вать пред­став­ле­ния уче­ных и во­ен­ных о ядер­ном апо­ка­лип­си­се и уни­что­жить мо­раль и гу­ман­ность че­ло­ве­че­ства

Для нас ядер­ная вой­на — это обя­за­тель­но об­мен двух и бо­лее сто­рон ядер­ны­ми уда­ра­ми. А ес­ли, на­при­мер, США при­ме­нят не­сколь­ко ней­трон­ных бо­е­за­ря­дов в Аф­га­ни­стане — это ядер­ная вой­на или нет?

Ядер­ная вой­на ре­аль­нее, чем ка­жет­ся, — об этом на­пом­ни­ла ве­сен­няя рос­сий­ско-аме­ри­кан­ская кон­фрон­та­ция в Си­рии. То­гда де­ло обо­шлось де­мон­стра­ци­он­ным ра­кет­ным уда­ром Шта­тов по­сле ком­про­мис­са с Моск­вой. Но не­сколь­ко дней мир все­рьез ожи­дал вто­ро­го Ка­риб­ско­го кри­зи­са. Ха­о­тич­ность и непред­ска­зу­е­мость ми­ро­вой по­ли­ти­ки и неко­то­рых ее ли­де­ров хо­ро­нят преж­нюю си­сте­му ми­ро­вой без­опас­но­сти, ос­но­ван­ную на прин­ци­пе ядер­но­го па­ри­те­та. К вла­сти при­шло по­ко­ле­ние элит, ко­то­рое не пом­нит Вто­рую ми­ро­вую вой­ну и не бо­ит­ся ра­ди­каль­ных мер. Да кто во­об­ще ска­зал, что ядер­ная вой­на мо­жет быть од­ной, ко­рот­кой и смер­тель­ной для ци­ви­ли­за­ции? Во­ен­ные, ко­то­рые прак­ти­че­ски ни­ко­гда не ви­де­ли свои ядер­ные иг­руш­ки на по­ле боя, в по­след­нее вре­мя все ча­ще об­суж­да­ют воз­мож­ность ло­каль­но­го при­ме­не­ния так­ти­че­ско­го ядер­но­го ору­жия. Как же бу­дут вы­гля­деть си­ло­вые схват­ки ми­ро­вых дер­жав?

То­таль­ные вой­ны, це­лью ко­то­рых яв­ля­ет­ся пол­ное уни­что­же­ние про­тив­ни­ка, ушли в про­шлое. На­сту­пил век огра­ни­чен­ных войн, в ко­то­ром ядер­ные бом­бы из ору­дия все­лен­ско­го зла мо­гут пре­вра­тить­ся в ин­стру­мент ре­а­ли­за­ции по­ли­ти­че­ских це­лей. До­ста­точ­но по­ме­нять на­ше к ним от­но­ше­ние, счи­та­ет до­цент фа­куль­те­та ми­ро­вой по­ли­ти­ки МГУ име­ни М. В. Ло­мо­но­со­ва, до­цент МГИМО Алек­сей Фененко, и мы уви­дим, во что вы­ро­дит­ся ци­ви­ли­за­ция.

— Да­вай­те нач­нем с глав­но­го. Во-пер­вых, вой­на — это про­дол­же­ние по­ли­ти­ки ины­ми сред­ства­ми (со­глас­но фор­му­ле прус­ско­го во­ен­но­го тео­ре­ти­ка Кар­ла фон Кла­у­зе­ви­ца. — «Экс­перт»), а во-вто­рых, для вой­ны необ­хо­ди­мо иметь опре­де­лен­ные во­ен­но-тех­ни­че­ские ин­стру­мен­ты. Ес­ли учи­ты­вать эти два мо­мен­та, то по­лу­ча­ет­ся, что мир вто­рой по­ло­ви­ны два­дца­то­го ве­ка был обес­пе­чен от­нюдь не на­ли­чи­ем ядер­но­го ору­жия как та­ко­во­го. Он со­хра­нял­ся за счет устой­чи­во­го неже­ла­ния ли­де­ров СССР и США во­е­вать друг с дру­гом. По­доб­но то­му, как не стре­ми­лись об­на­жить ме­чи, на­при­мер, ев­ро­пей­ские мо­нар­хи в пе­ри­од от Вен­ско­го кон­грес­са до ре­во­лю­ций 1848 го­да. Кро­ме то­го, су­ще­ство­ва­ние то­го же хи­ми­че­ско­го ору­жия ни­чуть не по­ме­ша­ло раз­вя­зать Вто­рую ми­ро­вую вой­ну.

— Во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой хи­мо­ру­жие мас­со­во не при­ме­ня­лось. Зна­чит ли это, что в слу­чае пол­но­мас­штаб­но­го кон­флик­та меж­ду ядер­ны­ми дер­жа­ва­ми мы вряд ли од­на­жды уви­дим за ок­ном атом­ный гриб?

— Ес­ли по­ду­мать, мы ни­ко­гда и не ви­де­ли ядер­ное ору­жие в дей­ствии, в ка­че­стве бо­е­во­го ору­жия. Соб­ствен­но го­во­ря, все тео­рии ядер­но­го сдер­жи­ва­ния — это по­ка что иг­ры ра­зу­ма, раз­мыш­ле­ние на уровне «а что бу­дет, ес­ли».

— А как же атом­ные бом­бар­ди­ров­ки Хи­ро­си­мы и На­га­са­ки?

— Хи­ро­си­ма и На­га­са­ки не бы­ли при­ме­ром при­ме­не­ния атом­ных бомб как бо­е­во­го ору­жия. Это бы­ла чи­сто по­ли­ти­че­ская де­мон­стра­ция. Ка­кие це­ли спо­соб­но по­ра­зить ядер­ное ору­жие? Ка­кой эф­фект с во­ен­ной точ­ки зре­ния оно про­из­ве­дет? Это­го мы до сих пор не зна­ем.

По­ка что Хи­ро­си­ма и На­га­са­ки, уче­ния на Тоц­ком по­ли­гоне и от­ча­сти ава­рия на Чер­но­быль­ской АЭС убеж­да­ют нас, что огра­ни­чен­ное ис­поль­зо­ва­ние ядер­но­го ору­жия вполне воз­мож­но. Но до тех пор, по­ка оно не апро­би­ро­ва­но, не при­ме­не­но в бою, мы мо­жем толь­ко услов­но го­во­рить о том, как оно бу­дет дей­ство­вать в ка­че­стве ре­аль­но­го ору­жия. У во­ен­ных по­ка нет пол­но­цен­ной ядер­ной стра­те­гии, коль ско­ро нет прак­ти­че­ско­го опы­та его при­ме­не­ния.

— Но са­мо на­ли­чие ядер­но­го ору­жия по­вли­я­ло на гео­по­ли­ти­че­ский рас­клад.

— Од­но мож­но ска­зать точ­но: вой­ны сно­ва ста­ли нето­таль­ны­ми, огра­ни­чен­ны­ми. И про­дик­то­ва­но это бы­ло в первую оче­редь де­фи­ци­том тех­ни­че­ских воз­мож­но­стей для ве­де­ния пря­мой вой­ны. Нам с аме­ри­кан­ца­ми оста­ва­лось толь­ко вы­би­рать наи­бо­лее до­ступ­ные ло­каль­ные те­ат­ры во­ен­ных дей­ствий и на­но­сить там друг по дру­гу уда­ры.

— А что нам ме­ша­ло пу­стить в де­ло ядер­ное во­ору­же­ние?

— Са­ма стра­те­гия ядер­но­го сдер­жи­ва­ния ори­ен­ти­ро­ва­ла нас на при­ме­не­ние атом­но­го ору­жия це­ли­ком и пол­но­стью. Кста­ти, об из­ме­не­ни­ях конъ­юнк­ту­ры. На са­мом де­ле со­вре­мен­ные кон­цеп­ции при­ме­не­ния ядер­но­го ору­жия опи­ра­ют­ся на кон­цеп­ции до­ядер­ной эпо­хи. Для нас атом­ное ору­жие — это преж­де все­го чрез­вы­чай­но мощ­ная авиа­бом­ба. Схе­мы его воз­мож­но­го при­ме­не­ния, ес­ли су­дить по от­кры­тым ис­точ­ни­кам, стро­ят­ся на ос­но­ве кон­цеп­ции «воз­душ­ной мо­щи» 1920-х го­дов: по­ра­зить авиа­ци­ей ос­нов­ные го­ро­да и про­мыш­лен­ные объ­ек­ты про­тив­ни­ка. То есть со­вре­мен­ная «ядер­ная стра­те­гия» как раз не но­ва, а весь­ма ар­ха­ич­на.

— Зна­чит, ве­ли­кие дер­жа­вы дей­ство­ва­ли по ло­ги­ке «всё или ни­че­го»?

— Как, соб­ствен­но, это и пред­по­ла­га­ла кон­цеп­ция «воз­душ­ной мо­щи»: га­ран­ти­ро­ван­но уни­что­жить стра­те­ги­че­ский по­тен­ци­ал про­тив­ни­ка, что пред­по­ла­га­ет на­не­се­ние вне­зап­но­го уда­ра с ис­поль­зо­ва­ни­ем как мож­но боль­ше­го ко­ли­че­ства бо­е­за­ря­дов.

Но для до­сти­же­ния по­бе­ды в войне ма­ло раз­бом­бить стра­те­ги­че­ский по­тен­ци­ал про­тив­ни­ка. Нуж­но, что­бы на его тер­ри­то­рию при-

шел сол­дат-по­бе­ди­тель и уста­но­вил там же­лан­ный по­ря­док. А ок­ку­пи­ро­вать друг дру­га СССР и США не мог­ли да­же по­сле ги­по­те­ти­че­ско­го об­ме­на ядер­ны­ми уда­ра­ми: слиш­ком да­ле­ки мы друг от дру­га, слиш­ком боль­шие у нас про­стран­ства и слиш­ком труд­ный ре­льеф для дей­ствий во­ору­жен­ных сил. Нам оста­ва­лось толь­ко ве­сти огра­ни­чен­ные вой­ны на тер­ри­то­рии тре­тьих стран, а для них ядер­ное ору­жие бы­ло не нуж­но.

Вой­ны то­таль­ные и огра­ни­чен­ные

— Чем от­ли­ча­ют­ся то­таль­ные и огра­ни­чен­ные вой­ны?

— Де­ле­ние на то­таль­ные и огра­ни­чен­ные вой­ны про­вел Карл фон Кла­у­зе­виц еще в на­ча­ле де­вят­на­дца­то­го ве­ка по ито­гам ана­ли­за на­по­лео­нов­ских войн и войн пред­ше­ству­ю­ще­го во­сем­на­дца­то­го ве­ка. Они от­ли­ча­ют­ся друг от дру­га не ко­ли­че­ством по­гиб­ших и не мас­шта­бом во­ен­ных дей­ствий, а по­ли­ти­че­ски­ми це­ля­ми. Ос­нов­ная за­да­ча то­таль­ной вой­ны за­клю­ча­ет­ся в уни­что­же­нии про­тив­ни­ка как по­ли­ти­че­ско­го субъ­ек­та, а огра­ни­чен­ной — в при­нуж­де­нии оп­по­нен­та к ло­каль­но­му ком­про­мис­су.

— В це­лом ис­то­рия зна­ла боль­ше огра­ни­чен­ных войн, чем то­таль­ных, вер­но?

— Да, боль­шин­ство войн в ис­то­рии бы­ли, есте­ствен­но, вой­на­ми огра­ни­чен­ны­ми. То­таль­ные вой­ны очень ред­ки. Я на­счи­тал все­го че­ты­ре круп­ные: Трид­ца­ти­лет­няя вой­на, на­по­лео­нов­ские вой­ны, Пер­вая мировая вой­на и Вто­рая мировая вой­на. Де­вят­на­дца­тый век был ис­клю­че­ни­ем, он знал ло­каль­ные то­таль­ные вой­ны. Все круп­ные кон­флик­ты в Но­вом Све­те — Па­раг­вай­ская вой­на, Граж­дан­ская вой­на в США, великая вой­на Ар­ген­ти­ны — но­си­ли то­таль­ный ха­рак­тер, но при этом ве­лись на ло­каль­ных те­ат­рах во­ен­ных дей­ствий. Та­кое вот ин­те­рес­ное ис­то­ри­че­ское яв­ле­ние.

— Чем еще, по­ми­мо це­лей, от­ли­ча­ют­ся то­таль­ные и огра­ни­чен­ные вой­ны?

— Для них нуж­ны раз­ные ви­ды ар­мии. Для то­таль­ной вой­ны же­ла­тель­на мас­со­вая, мо­би­ли­за­ци­он­ная ар­мия — от­сю­да воз­ник ин­сти­тут об­щей во­ин­ской обя­зан­но­сти. Для войн огра­ни­чен­ных, на­о­бо­рот, нуж­ны неболь­шие про­фес­си­о­наль­ные и хо­ро­шо под­го­тов­лен­ные кон­тин­ген­ты. При­мер­но та­кие, ка­кие бы­ли в вой­нах во­сем­на­дца­то­го сто­ле­тия.

При­чем обра­ти­те вни­ма­ние: ес­ли в то­таль­ной войне пре­об­ла­да­ют бо­е­вые дей­ствия (Вто­рая мировая вой­на во­об­ще бы­ла, по су­ти, бес­пре­рыв­ным бо­ем), то в огра­ни­чен­ных вой­нах во­сем­на­дца­то­го ве­ка сра­же­ния слу­ча­лись раз в не­сколь­ко лет. На­при­мер, возь­мем на­шу Се­вер­ную вой­ну. Круп­ные сра­же­ния вро­де Нар­вы, Фра­у­штад­та и Пол­та­вы про­ис­хо­ди­ли с пе­ре­ры­вом в че­ты­ре-пять лет. Осталь­ное вре­мя ухо­ди­ло на ди­пло­ма­ти­че­ский торг и во­ен­ное ма­нев­ри­ро­ва­ние, что­бы по­лу­чить пре­иму­ще­ства на пе­ре­го­во­рах.

В этом смыс­ле уни­каль­ная ситуация, сло­жив­ша­я­ся по­сле Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, вер­ну­ла век огра­ни­чен­ных войн. В усло­ви­ях стра­те­ги­че­ско­го па­та и тех­ни­че­ских труд­но­стей ве­де­ния пря­мой вой­ны сто­ро­ны сно­ва ста­ли ис­поль­зо­вать при­нуж­де­ние к ком­про­мис­су за счет про­ве­де­ния ло­каль­ных ак­ций.

— По­че­му, на ваш взгляд, то­таль­ная вой­на меж­ду Со­вет­ским Со­ю­зом и США так и не со­сто­я­лась?

— Ду­маю, по двум при­чи­нам. Во-пер­вых, у нас был де­фи­цит по­ли­ти­че­ских ре­ше­ний. За что, соб­ствен­но, бы­ло во­е­вать? Лю­бая вой­на меж­ду на­ми при­ве­ла бы к кра­ху ООН и все­го по­сле­во­ен­но­го устрой­ства ми­ра, где мы с США за­ни­ма­ли при­ви­ле­ги­ро­ван­ное по­ло­же­ние. Рис­ко­вать этим? Ра­ди че­го? Что­бы за­хва­тить ка­кую-то раз­ру­шен­ную тер­ри­то­рию вро­де ФРГ? Соб­ствен­но го­во­ря, вы­иг­рыш яв­но не пе­ре­кры­вал из­держ­ки. Во-вто­рых, су­ще­ство­ва­ла тех­ни­че­ская проблема: нам бы­ло слож­но пе­ре­бро­сить круп­ную ар­мию за оке­ан в дру­гое по­лу­ша­рие Зем­ли и под­дер­жи­вать там во­ен­ные дей­ствия.

— Но раз­ве вой­на США в Ира­ке не до­ка­за­ла, что тех­ни­че­ски это воз­мож­но?

— Аме­ри­кан­цы пол­го­да го­то­ви­лись к войне с Ира­ком, на­ра­щи­вая груп­пи­ров­ку сил про­тив стра­ны, ко­то­рая апри­о­ри ни­чем не спо­соб­на им по­ме­шать. Ед­ва ли та­кое бы­ло бы воз­мож­но при во­ен­ном кон­флик­те с Со­вет­ским Со­ю­зом.

— Ка­кие труд­но­сти мог­ли бы воз­ник­нуть у аме­ри­кан­цев?

— Сра­зу вста­ет во­прос о снаб­же­нии войск, об обес­пе­че­нии их де­я­тель­но­сти на та­ком огром­ном рас­сто­я­нии. По­хо­жая проблема воз­ник­ла бы и пе­ред со­вет­ской ар­ми­ей в слу­чае ве­де­ния во­ен­ных дей­ствий на Се­ве­ро­аме­ри­кан­ском кон­ти­нен­те. На­пом­ню, что в на­ча­ле 1970-х го­дов и на­ши, и аме­ри­кан­ские уче­ные при­зна­ли, что кон­цеп­ция же­лез­но­до­рож­но­го мо­ста че­рез Бе­рин­гов про­лив на ны­неш­нем тех­но­ло­ги­че­ском уровне нере­а­ли­зу­е­ма, а ведь это толь­ко ма­лая часть необ­хо­ди­мой транс­порт­ной ин­фра­струк­ту­ры! То есть чи­сто гео­гра­фи­че­ски нам с аме­ри­кан­ца­ми бы­ло бы очень и очень слож­но уку­сить друг дру­га. Оста­вал­ся ир­ра­ци­о­наль­ный об­мен ядер­ны­ми уда­ра­ми. У нас мно­гие ри­су­ют кра­соч­ные кар­тин­ки, как во вре­ме­на хо­лод­ной вой­ны все бо­я­лись и стро­и­ли бун­ке­ры. Хо­ро­шо, но ес­ли по­ду­мать: за­чем нам ну­жен был та­кой об­мен уда­ра­ми? Уни­что­жим мы с США друг у дру­га по два­дцать-трид­цать го­ро­дов, а что по­том? Все рав­но тех­ни­че­ски ок­ку­пи­ро­вать друг дру­га мы с аме­ри­кан­ца­ми как не мог­ли, так и не мо­жем. Во­ен­ный по­тен­ци­ал Со­вет­ско­го Со­ю­за и США пе­ре­жи­вет по­те­рю два­дца­ти го­ро­дов. Вто­рая мировая вой­на по­ка­за­ла, что пе­ре­жи­вет. А даль­ше обе стра­ны ока­зы­ва­ют­ся пе­ред по­ли­ти­че­ским и стра­те­ги­че­ским ту­пи­ком.

— То есть вы счи­та­е­те, что ядер­ная вой­на меж­ду дву­мя ве­ли­ки­ми дер­жа­ва­ми апри­о­ри бы­ла невоз­мож­на?

— Та­кой сце­на­рий мог ре­а­ли­зо­вать­ся в од­ном слу­чае: будь у вла­сти по­ли­ти­ки-фа­на­ти­ки, вро­де Троц­ко­го или Гит­ле­ра. Но та­ких по­ли­ти­ков не бы­ло у вла­сти ни в СССР, ни в США. Нам рас­ска­зы­ва­ют мно­го ужа­сов про Ка­риб­ский кризис 1962 го­да. Но ни в Москве, ни в Ва­шинг­тоне ни­кто да­же не за­ик­нул­ся о раз­ры­ве ди­пло­ма­ти­че­ских от­но­ше­ний или о ликвидации ООН. Все ис­ка­ли ком­про­мисс. Ни один пре­зи­дент США не при­звал «смыть кро­вью по­зор Вьет­на­ма», ни один наш

ге­не­раль­ный сек­ре­тарь не по­обе­щал «по­кви­тать­ся с ян­ки за Ближ­ний Во­сток». Ми­ли­та­рист­ско­го пси­хо­за, как на­ка­нуне Пер­вой ми­ро­вой, не бы­ло ни в Москве, ни в Ва­шинг­тоне.

Не бы­ло у нас с аме­ри­кан­ца­ми и ме­ха­низ­ма эс­ка­ла­ции. Мы не пред­став­ля­ли се­бе, а как, соб­ствен­но, мо­жет на­чать­ся тре­тья мировая вой­на. Един­ствен­ный воз­мож­ный сце­на­рий — кон­фликт меж­ду ГДР и ФРГ. Но та­кая вой­на ви­де­лась ма­ло­ре­а­ли­стич­ной по­сле Вто­ро­го Бер­лин­ско­го кри­зи­са. Все по­ни­ма­ли, что мы это­го не хо­тим, от­сю­да и стрем­ле­ние вы­стра­и­вать от­но­ше­ния на дол­го­сроч­ную пер­спек­ти­ву. Та­ким об­ра­зом, не ядер­ное ору­жие, а де­фи­цит по­ли­ти­че­ских при­чин и тех­ни­че­ских воз­мож­но­стей удер­жи­ва­ли нас от тре­тьей ми­ро­вой вой­ны во вто­рой по­ло­вине два­дца­то­го ве­ка.

Но­вые «вой­ны за на­след­ство»

— То­таль­ной вой­ны уда­лось из­бе­жать, но ло­каль­ные кон­флик­ты ни­ку­да не ис­чез­ли.

— Клас­си­че­ский при­мер огра­ни­чен­ной вой­ны — Пер­вая вой­на в Пер­сид­ском за­ли­ве 1990–1991 го­дов. Цель бы­ла ого­во­ре­на за­ра­нее: из­гнать Сад­да­ма Ху­сей­на из Кувей­та и на­вя­зать Ира­ку невы­год­ный мир. По ре­зуль­та­там вой­ны имен­но это и бы­ло сде­ла­но.

Дру­гой при­мер огра­ни­чен­ной вой­ны — это вой­на Рос­сии в Гру­зии, так на­зы­ва­е­мая пя­ти­днев­ная вой­на 2008 го­да. Це­лью та­кой вой­ны, в от­ли­чие от войн пер­вой по­ло­ви­ны два­дца­то­го ве­ка, бы­ло не свер­же­ние, а на­ка­за­ние ре­жи­ма Са­а­ка­шви­ли и при­нуж­де­ние его уй­ти с тер­ри­то­рии Юж­ной Осе­тии.

— По­лу­ча­ет­ся, по­бе­ды в огра­ни­чен­ных вой­нах — это некие по­бе­ды-сдел­ки.

— Да, как это бы­ло в зна­ме­ни­тых «вой­нах за на­след­ство» во­сем­на­дца­то­го ве­ка. Кста­ти, Кла­у­зе­виц, раз­мыш­ляя об ито­гах та­ких войн, пи­сал, что по­бе­да для по­бе­ди­те­ля бы­ла все­гда не вполне по­бе­дой, а по­ра­же­ние не вполне по­ра­же­ни­ем.

По­смот­ри­те на со­вре­мен­ные вой­ны. По­ра­же­ние Са­а­ка­шви­ли бы­ло не вполне по­ра­же­ни­ем, коль ско­ро он остал­ся у вла­сти, а по­бе­да Рос­сии бы­ла не вполне по­бе­дой, раз она при­зна­ла Аб­ха­зию и Юж­ную Осе­тию, но с со­хра­не­ни­ем ре­жи­ма Са­а­ка­шви­ли.

То же са­мое мож­но ска­зать о со­бы­ти­ях на Укра­ине: вой­на на Дон­бас­се ока­за­лась не вполне по­бе­дой, коль ско­ро «боль­шая Но­во­рос­сия» не бы­ла со­зда­на. Но и для Рос­сии это да­ле­ко не по­ра­же­ние, раз мы при­об­ре­ли Крым и су­ме­ли со­здать пусть и ма­лень­кую, но Но­во­рос­сию. В точ­но­сти как в тех вой­нах во­сем­на­дца­то­го ве­ка, о ко­то­рых пи­сал Кла­у­зе­виц.

— А мож­но ска­зать, что се­го­дня то­таль­ные вой­ны боль­ше не ве­дут­ся?

— Вполне. На се­го­дняш­ний день их прак­ти­че­ски нет. Ис­клю­че­ние — Вто­рая вой­на в За­ли­ве, ко­гда США по­ста­ви­ли во­прос о ликвидации Сад­да­ма Ху­сей­на как по­ли­ти­че­ско­го субъ­ек­та, — это бы­ла сво­е­го ро­да ло­каль­ная то­таль­ная вой­на. Еще, воз­мож­но, в ка­че­стве при­ме­ра по­дой­дет Ли­вий­ская вой­на. Но то­таль­ны­ми они бы­ли для ре­жи­мов в Ира­ке и Ли­вии, а для ве­ли­ких дер­жав — огра­ни­чен­ны­ми кам­па­ни­я­ми. Сверг­ли ре­жим Кад­да­фи, но, глав­ное, Бри­та­ния под ви­дом это­го уни­что­жи­ла фран­цуз­ский про­ект Сре­ди­зем­но­мор­ско­го со­ю­за.

— Ес­ли ис­то­рия цик­лич­на, по­лу­ча­ет­ся, то­таль­ные вой­ны еще вер­нут­ся?

— Ду­маю, обя­за­тель­но вер­нут­ся.

— Но ви­до­из­ме­нен­ные?

— Ко­неч­но. Мы се­бе пред­став­ля­ем то­таль­ные вой­ны как сра­же­ния сплош­ным фрон­том вро­де ми­ро­вых войн два­дца­то­го ве­ка. Но в усло­ви­ях со­вре­мен­ной гео­гра­фии рас­пре­де­ле­ния сил ре­а­ли­зо­вать та­кие вой­ны очень слож­но. Од­на­ко я до­пус­каю, что они мо­гут вер­нуть­ся, но в об­нов­лен­ном ви­де. Ско­рее все­го, то­таль­ные вой­ны бу­дут на­по­ми­нать не ми­ро­вые вой­ны два­дца­то­го ве­ка, а, на­при­мер, Ита­льян­ские вой­ны шест­на­дца­то­го ве­ка или сра­же­ния в го­ды Трид­ца­ти­лет­ней вой­ны, в рам­ках ко­то­рых про­ис­хо­ди­ли огра­ни­чен­ные ло­каль­ные столк­но­ве­ния. По­смот­ри­те, в со­вре­мен­ных усло­ви­ях це­лые го­су­дар­ства вро­де Си­рии и Укра­и­ны ста­но­вят­ся те­ат­ра­ми во­ен­ных дей­ствий. А что ес­ли в бу­ду­щем на их тер­ри­то­рии бу­дут про­ис­хо­дить столк­но­ве­ния мас­со­вых ар­мий про­тив­ни­ков?

В со­вре­мен­ных усло­ви­ях это мо­гут быть дли­тель­ные авиа­ци­он­ные ду­э­ли и круп­ные сра­же­ния над оке­ан­ски­ми про­сто­ра­ми с по­сто­ян­ной мо­би­ли­за­ци­ей об­ще­ства. И в та­ких вой­нах вполне мо­гут про­ис­хо­дить ядер­но-так­ти­че­ские столк­но­ве­ния. «Невоз­мож­но!» — ска­же­те вы. Но на­пом­ню, что Фри­дрих Ве­ли­кий, ко­роль Прус­сии, пи­сал о невоз­мож­но­сти боль­ших войн за трид­цать лет до на­ча­ла Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции и на­по­лео­нов­ских войн. Ан­глий­ский фи­ло­соф Дэ­вид Юм вы­вел важ­ный па­ра­докс: «На­хо­дясь внут­ри си­сте­мы, мы не мо­жем пред­ста­вить се­бе усло­вий, при ко­то­рых она за­вер­шит свое су­ще­ство­ва­ние».

Ло­каль­ный фол­ла­ут

— Воз­мож­на ли эс­ка­ла­ция огра­ни­чен­ной вой­ны до ядер­но­го уров­ня?

— А вот это уже ин­те­рес­но. Мы от­че­го-то счи­та­ем, что при­ме­не­ние атом­но­го ору­жия — мак­си­мум эс­ка­ла­ции вой­ны, а ведь это да­ле­ко не обя­за­тель­но. Вс­пом­ни­те Вто­рую ми­ро­вую: все сто­ро­ны об­ла­да­ли хи­ми­че­ским ору­жи­ем, и ни­кто его так ни ра­зу и не при­ме­нил. У нас су­ще­ству­ет некая непро­ве­ря­е­мая ак­си­о­ма, что лю­бой ре­жим под угро­зой раз­гро­ма обя­за­тель­но ис­поль­зу­ет ядер­ное ору­жие. Фран­ция в 1940 го­ду ка­пи­ту­ли­ро­ва­ла, но хи­ми­че­ское ору­жие не при­ме­ни­ла. Как и ка­пи­ту­ли­ро­вав­шая в 1945 го­ду Гер­ма­ния. Осе­нью 1941 го­да под Моск­вой в кри­ти­че­ские дни Со­вет­ский Со­юз то­же ни ра­зу не по­ста­вил во­прос об ис­поль­зо­ва­нии хи­ми­че­ско­го ору­жия. Хо­тя в рам­ках та­кой ло­ги­ки, ка­за­лось бы, они долж­ны бы­ли его при­ме­нить не за­ду­мы­ва­ясь.

Се­го­дня ме­ха­низм ядер­ной эс­ка­ла­ции до сих пор оста­ет­ся под боль­шим во­про­сом. Атом­ное ору­жие — это не во­ен­ное ору­жие, а ору­жие по­ли­ти­че­ское. Для ре­ше­ния о его при­ме­не­нии необ­хо­ди­ма санк­ция выс­ше­го по­ли­ти­че­ско­го ру­ко­вод­ства стра­ны. Здесь и воз­ни­ка­ет ин­те­рес­ный во­прос: по­сле че­го мы бу­дем го­то­вы пой­ти на ядер­ную эс­ка­ла­цию?

— Ду­маю, как ми­ни­мум для это­го нуж­но об­ла­дать ядер­ны­ми си­ла­ми, пре­вос­хо­дя­щи­ми си­лы про­тив­ни­ка.

— Рас­про­стра­нен­ный сте­рео­тип. Для нас «ядер­ная вой­на» — это обя­за­тель­но об­мен двух и бо­лее сто­рон ядер­ны­ми уда­ра­ми. А ес­ли, на­при­мер, США при­ме­нят не­сколь­ко ней­трон­ных бо­е­за­ря­дов в Аф­га­ни­стане — это ядер­ная вой­на или нет? Вой­на ядер­но­го го­су­дар­ства про­тив неядер­но­го — это ведь то­же «ядер­ная вой­на», хо­тя дру­гая сто­ро­на рав­но­цен­но от­ве­тить на та­кие уда­ры бу­дет не спо­соб­на.

— Что ка­са­ет­ся рав­но­цен­но­го уда­ра. На ваш взгляд, как из­ме­нил­ся ядер­ный па­ри­тет в ми­ре по­сле мар­тов­ской ре­чи Пу­ти­на?

— По­ка ни­как. Для вступ­ле­ния в си­лу но­во­го ору­жия ма­ло за­явить о нем, нуж­но его ис­пы­тать, за­пу­стить в се­рию, про­из­ве­сти необ­хо­ди­мое ко­ли­че­ство об­раз­цов. Все это зай­мет не мень­ше се­ми лет. А по­ка это, что на­зы­ва­ет­ся, по­то­лок на­ше­го про­гно­зи­ро­ва­ния

— То­гда да­вай­те обра­тим­ся в про­шлое. Стрем­ле­ние из­ба­вить­ся от си­ту­а­ции стра­те­ги­че­ско­го ядер­но­го па­ри­те­та

под­толк­ну­ло аме­ри­кан­ское ру­ко­вод­ство к при­ня­тию кон­цеп­ции огра­ни­чен­ной ядер­ной вой­ны. В чем она за­клю­ча­ет­ся и что пред­по­ла­га­ет та­кая вой­на?

— Кон­цеп­ция огра­ни­чен­ной ядер­ной вой­ны бы­ла изоб­ре­те­на в кон­це 1950-х го­дов аме­ри­кан­ски­ми экс­пер­та­ми для вы­хо­да из во­ен­но-по­ли­ти­че­ско­го ту­пи­ка. Суть ее за­клю­ча­лась в сле­ду­ю­щем: раз мы не мо­жем на­не­сти по­ра­же­ние про­тив­ни­ку то­таль­но, да­вай­те бу­дем на­но­сить огра­ни­чен­ные уда­ры. Все­го бы­ло пред­ло­же­но не­сколь­ко ва­ри­ан­тов кон­цеп­ции. Пер­вый ва­ри­ант — кон­тр­си­ло­вой удар, лик­ви­да­ция во­ен­но­го ядер­но­го по­тен­ци­а­ла Со­вет­ско­го Со­ю­за. Как го­во­рил Ро­берт Мак­на­ма­ра, «бить не по го­ро­дам, а по ра­кет­ным ба­зам». То есть, об­раз­но го­во­ря, «раз­бить ваш ку­лак, а не бить вам в ли­цо» — это опять-та­ки из вы­ра­же­ний са­мо­го Мак­на­ма­ры. Вто­рой ва­ри­ант — ло­каль­ная вой­на на ба­зе так­ти­че­ско­го ядер­но­го ору­жия, от­бить на­ступ­ле­ние со­вет­ской ар­мии. И тре­тий ва­ри­ант — это, ска­жем так, ве­де­ние вой­ны с ис­поль­зо­ва­ни­ем си­стем про­ти­во­ра­кет­ной обо­ро­ны.

— А что нас­чет на­стро­е­ний в са­мом Со­вет­ском Со­ю­зе?

— В СССР мы ни­ко­гда не го­во­ри­ли о воз­мож­но­сти та­кой вой­ны. Но, что ин­те­рес­но, в жур­на­ле «Во­ен­ная мысль» в 1960-е го­ды по­сле пуб­ли­ка­ции мар­ша­ла Би­рю­зо­ва бы­ла це­лая дис­кус­сия о том, удер­жит­ся ли воз­мож­ная бу­ду­щая вой­на в Ев­ро­пе на до­ядер­ном уровне, раз­де­лит ли ядер­ное ору­жие судьбу хи­мо­ру­жия во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой? Из это­го, кста­ти, по­том вы­рос­ла идея на­ше­го на­чаль­ни­ка Ген­шта­ба Ни­ко­лая Огар­ко­ва, что ядер­ные за­да­чи мож­но ре­шать неядер­ным ору­жи­ем с по­мо­щью «глу­бо­кой опе­ра­ции». Аме­ри­кан­цы опа­са­лись, что СССР мо­жет по­про­сту на­не­сти удар по­сле вы­хо­да Фран­ции из НАТО, обес­пе­чив быст­рое по­ра­же­ние ФРГ и стран Бе­ни­люк­са. А даль­ше уже по­ста­вить Се­ве­ро­ат­лан­ти­че­ский альянс пе­ред вы­бо­ром: или невы­год­ный для них мир, или ядер­ная эс­ка­ла­ция.

— По­че­му ни один из этих пла­нов не со­сто­ял­ся?

— По од­ной про­стой при­чине: ни один из этих сце­на­ри­ев не га­ран­ти­ро­вал по­ли­ти­че­ской по­бе­ды. Соб­ствен­но го­во­ря, вся кон­цеп­ция огра­ни­чен­ной ядер­ной вой­ны два­дца­то­го ве­ка бы­ла обо­ро­ни­тель­ной. Ес­ли про­тив­ник на­па­дет — уда­рить ядер­ным ору­жи­ем. Все бы­ло в рам­ках ло­ги­ки обо­ро­ни­тель­но­го сдер­жи­ва­ния. Сто­ро­ны не мыс­ли­ли ка­те­го­ри­я­ми до­сти­же­ния по­бе­ды, они го­во­ри­ли о де­эс­ка­ла­ции.

— Воз­мож­но ли ис­поль­зо­ва­ние ядер­но­го ору­жия для до­сти­же­ния по­бе­ды?

— По­ка на­ша ра­ци­о­на­ли­за­ция не поз­во­ля­ет нам до­пу­стить ре­а­ли­за­цию та­ко­го сце­на­рия. Но это не зна­чит, что он не мо­жет по­явить­ся в бу­ду­щем. Мы ри­су­ем кар­ти­ны то­таль­но­го при­ме­не­ния ядер­но­го ору­жия. Но оно мо­жет при­ме­нять­ся и на спор­ных тер­ри­то­ри­ях, при­чем ре­гу­ляр­но, ес­ли оно ма­ло­мощ­ное. Чем от­ли­ча­ют­ся эти два сце­на­рия? Мыш­ле­ни­ем. Вот ес­ли мы од­на­жды нач­нем от­но­сить­ся к атом­но­му ору­жию по-дру­го­му, это мо­жет из­ме­нить си­ту­а­цию. На­пом­ню, что в пят­на­дца­том ве­ке ар­тил­ле­рия бы­ла очень тя­же­лой и ис­поль­зо­ва­лась в ос­нов­ном для раз­ру­ше­ния кре­по­стей. А уже спу­стя век при­шли лег­кие ско­ро­стрель­ные пуш­ки, со­че­тав­ши­е­ся с дей­стви­я­ми мас­со­вой на­ем­ной пе­хо­ты. Что ес­ли ядер­ное ору­жие по­вто­рит эво­лю­цию ар­тил­ле­рии?

Кста­ти ска­зать, ин­те­рес­ный мо­мент. Се­го­дня в Со­еди­нен­ных Шта­тах си­сте­ма­ти­че­ски пуб­ли­ку­ют­ся ма­те­ри­а­лы, в ко­то­рых срав­ни­ва­ет­ся, ка­кой са­мо­лет луч­ше: аме­ри­кан­ский F-35 или, на­при­мер, рос­сий­ские Су, МиГ. Ав­то­ры этих ста­тей пред­став­ля­ют се­бе бу­ду­щую вой­ну по об­раз­цу Пер­вой ми­ро­вой: что ей бу­дет пред­ше­ство­вать мас­штаб­ный по­ли­ти­че­ский кризис, по­сле че­го сто­ро­ны по­сте­пен­но вве­дут в дей­ствие свою авиа­цию, за­пу­стят си­сте­мы ПВО, и то­гда ста­нет по­нят­но, от­ра­зят они тех­но­ло­гию стелс или нет. А что ес­ли они ста­нут мыс­лить в мас­шта­бе Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, что од­на из сто­рон на­не­сет вне­зап­ный удар, уни­что­жив авиа­цию дру­гой на аэро­дро­мах? То­гда все эти так­ти­ко-тех­ни­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки бу­дут, в об­щем-то, не так и важ­ны. Ору­жие — это не толь­ко то, что есть, но и то, что мы о нем ду­ма­ем.

— На­сколь­ко се­го­дня ре­а­лен ло­каль­ный ядер­ный кон­фликт? На­при­мер, об­мен ядер­ны­ми уда­ра­ми меж­ду Ин­ди­ей и Па­ки­ста­ном?

На­ша ци­ви­ли­за­ция бу­дет на­блю­дать, как уми­ра­ет мно­же­ство ее пред­ста­ви­те­лей, и де­мон­стра­тив­но ни­чем им не по­мо­гать. По­сле ядер­но­го кон­флик­та со всей зна­ко­мой нам эти­кой, по­лит­кор­рект­но­стью и гу­ма­низ­мом бу­дет по­кон­че­но

— Я не ис­клю­чаю, что вполне воз­мо­жен. И необя­за­тель­но это бу­дут Ин­дия и Па­ки­стан — есть, на­при­мер, Ко­рей­ский по­лу­ост­ров. Бо­юсь, та­кой кон­фликт да­же не­об­хо­дим неко­то­рым ядер­ным дер­жа­вам. Про­шло семь­де­сят пять лет, а мы так и не ви­де­ли атом­ное ору­жие в дей­ствии. Мы, соб­ствен­но го­во­ря, не зна­ем, че­го мож­но до­стичь с по­мо­щью та­ко­го ору­жия, а че­го нель­зя. По­это­му иде­аль­ный ва­ри­ант для стра­те­гов — со­здать управ­ля­е­мый кон­фликт на пе­ри­фе­рии и по­смот­реть, как и к че­му это при­ве­дет. То­гда во­ен­ные смо­гут вы­ра­бо­тать пол­но­цен­ную ядер­ную стра­те­гию.

Но­вые стра­те­гии ча­ще все­го рож­да­лись с апро­ба­ции на пе­ри­фе­рии. То­таль­ным вой­нам шест­на­дца­то­го ве­ка пред­ше­ство­вал раз­гром швей­цар­ца­ми фе­о­даль­но­го го­су­дар­ства Бур­гун­дии: их опыт стал эта­ло­ном для стра­те­гов ни мно­го ни ма­ло на сто пять­де­сят лет! Мо­би­ли­за­ци­он­ные ар­мии Но­во­го вре­ме­ни ро­ди­лись из опы­та Вой­ны за неза­ви­си­мость США. Кон­цеп­ция блиц­кри­га — из Ав­ст­ро-прус­ской вой­ны 1866 го­да.

Об­нов­лен­ная «ядер­ная стра­те­гия» вряд ли ста­нет ис­клю­че­ни­ем.

Ниц­ше­ан­ская мо­раль бу­ду­ще­го

—Ка­кие фу­ту­ри­сти­че­ские сце­на­рии вой­ны ка­жут­ся вам наи­бо­лее ве­ро­ят­ны­ми?

— Очень хо­ро­шо об­лик бу­ду­щих войн опи­сал Джордж Ору­элл в сво­ей зна­ме­ни­той ан­ти­уто­пии «1984». Три сверх­дер­жа­вы, ко­то­рые, не за­тра­ги­вая друг дру­га, во­ю­ют на тер­ри­то­рии Аф­ри­ки, Азии, Ав­стра­лии и в при­по­ляр­ных вы­со­тах. Они по­сто­ян­но на­хо­дят­ся в со­сто­я­нии мо­би­ли­за­ции и пер­ма­нент­но ис­поль­зу­ют атом­ные бом­бы ран­га «хи­ро­сим­ской» имен­но в этих спор­ных про­стран­ствах, со­че­тая их с дей­стви­я­ми авиа­ции и круп­ных ар­мий. Сто­ро­ны, как в то­таль­ных вой­нах шест­на­дца­то­го ве­ка, пы­та­ют­ся одо­леть про­тив­ни­ка стра­те­ги­ей из­мо­ра, а не со­кру­ше­ния. Чем вам не об­раз войн от­да­лен­но­го бу­ду­ще­го?

— На­столь­ко ли от­да­лен­но­го?

— Что­бы на­сту­пи­ли та­кие вой­ны, нам нуж­но ре­шить не­сколь­ко про­блем. Во-пер­вых, необ­хо­ди­мо со­здать прин­ци­пи­аль­но но­вое ору­жие. У нас мно­го пи­шут о ре­во­лю­ции в во­ен­ном де­ле, а ведь ее нет. Все на­ши ар­мии по во­ору­же­ни­ям — это по-преж­не­му ар­мии се­ре­ди­ны два­дца­то­го ве­ка. От ав­то­ма­ти­че­ско­го ору­жия до кры­ла­тых ра­кет — это все ору­жие Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, толь­ко чуть усо­вер­шен­ство­ван­ное. Но что ес­ли нам удаст­ся со­здать мощ­ные си­сте­мы ПВО, поз­во­ля­ю­щие не при­кры­вать от­дель­ные объ­ек­ты, а быст­ро и без­бо­лез­нен­но уни­что­жить всю авиа­цию про­тив­ни­ка? Вой­на вер­нет­ся на су­шу и мо­ре.

Во-вто­рых, нуж­но изоб­ре­сти сред­ства, поз­во­ля­ю­щие быст­ро пе­ре­бра­сы­вать круп­ные ар­мии че­рез оке­ан­ские про­сто­ры. Вот то­гда это дей­стви­тель­но вер­нет мир в эпо­ху мо­би­ли­за­ци­он­ных войн.

В-тре­тьих, необ­хо­ди­мо пе­ре­смот­реть от­но­ше­ние к ядер­но­му ору­жию. Се­го­дня мы счи­та­ем, сколь­ко раз уни­что­жим Зем­лю, то есть ис­хо­дим из мо­раль­ной мак­си­мы, что атом­ное во­ору­же­ние бу­дет при­ме­не­но всё и сра­зу. А кто нам это ска­зал? По­че­му не ло­каль­но и не «по чуть-чуть»?

— Да­вай­те пред­ста­вим се­бе, что в ми­ре про­изо­шел ядер­ный кон­фликт. Как это из­ме­нит окру­жа­ю­щую дей­стви­тель­ность?

— Да­же ло­каль­ные ядер­ные вой­ны при­ве­дут к се­рьез­ным из­ме­не­ни­ям. Мы бу­дем по­мо­гать толь­ко лю­дям с лег­ки­ми ра­не­ни­я­ми из де­сят­ков мил­ли­о­нов тя­же­ло ра­нен­ных. На­ша ци­ви­ли­за­ция бу­дет на­блю­дать, как уми­ра­ет мно­же­ство ее пред­ста­ви­те­лей, и де­мон­стра­тив­но ни­чем им не по­мо­гать. А мо­жет, и уско­рять их уход из жиз­ни как «ис­точ­ни­ков за­ра­же­ния».

— Мо­раль ис­чез­нет?

— По­сле ядер­но­го кон­флик­та со всей зна­ко­мой нам эти­кой, по­лит­кор­рект­но­стью и гу­ма­низ­мом бу­дет по­кон­че­но. В ми­ре во­ца­рит­ся но­вая мо­раль, очень по­хо­жая на мо­раль Ниц­ше. Ес­ли мы бу­дем де­мон­стра­тив­но не по­мо­гать об­лу­чен­ным лю­дям ис­хо­дя из со­об­ра­же­ний, что им уже ни­чем не по­мочь, или да­же спо­соб­ство­вать их ухо­ду из жиз­ни как но­си­те­лей ра­дио­ак­тив­но­го за­ра­же­ния, рух­нут все нрав­ствен­ные устои ны­неш­ней ци­ви­ли­за­ции. Со­вре­мен­ный мир — это на­бор мо­раль­ных прин­ци­пов, уста­нов­лен­ных по­сле Вто­рой ми­ро­вой вой­ны. В Уста­ве ООН ука­за­но, что все го­су­дар­ства рав­ны. А ес­ли ве­ли­кие дер­жа­вы сно­ва вернут се­бе пра­во сво­бод­но ан­нек­си­ро­вать и де­лить на сфе­ры вли­я­ния ма­лые стра­ны? Или, на­при­мер, есть пра­ви­ло, что раз­ви­тые стра­ны долж­ны по­мо­гать раз­ви­ва­ю­щим­ся. По­че­му это они долж­ны? Силь­ные го­су­дар­ства мо­гут воз­об­но­вить по­ли­ти­ку нео­ко­ло­ни­а­лиз­ма — при­ну­ди­тель­но­го изъ­я­тия у бо­лее сла­бых стран их ре­сур­сов. Или вот, на­при­мер, необ­хо­ди­мо бо­лее спра­вед­ли­вое пе­ре­рас­пре­де­ле­ние до­хо­дов. По­че­му это необ­хо­ди­мо? Та­кая нуж­да от­па­дет, как толь­ко у нас утвер­дит­ся мо­раль «по­беж­да­ет тот, кто силь­нее».

Се­го­дня мы бо­рем­ся с нар­ко­тор­гов­лей, а в де­вят­на­дца­том ве­ке она бы­ла нор­мой: пре­об­ла­дал прин­цип «хо­чешь вы­ми­рать — вы­ми­рай, на твое ме­сто при­дет бо­лее силь­ный». Мир де­вят­на­дца­то­го ве­ка был ли­шен ка­те­го­рии со­стра­да­ния. Кто ска­зал, что он не вер­нет­ся в бу­ду­щем?

— Се­го­дня ос­нов­ной по­ли­ти­че­ской функ­ци­ей ядер­но­го ору­жия по-преж­не­му яв­ля­ет­ся сдер­жи­ва­ние и предот­вра­ще­ние вой­ны. Что из­ме­нит­ся в но­вых гео­по­ли­ти­че­ских усло­ви­ях?

— У ядер­но­го ору­жия мо­жет быть иде­аль­ная по­ли­ти­че­ская функ­ция — функ­ция ге­но­ци­да. До се­ре­ди­ны два­дца­то­го ве­ка ге­но­цид был тех­ни­че­ски сло­жен: нуж­но стро­ить конц­ла­ге­ря, вы­ра­щи­вать це­лую ар­мию па­ла­чей, со­зда­вать раз­ветв­лен­ную сеть. Те­перь с по­мо­щью ней­трон­ных бомб это бу­дет сде­лать лег­ко. И здесь воз­ни­ка­ет во­прос: а что ес­ли за­пад­ная ци­ви­ли­за­ция од­на­жды при­бег­нет к это­му сред­ству? По­смот­ри­те на мно­го­чис­лен­ные спе­ку­ля­ции о том, что де­лать с об­ще­ства­ми, ко­то­рые по­ко­ле­ние за по­ко­ле­ни­ем рож­да­ют тер­ро­ризм. Вро­де Аф­га­ни­ста­на, Па­ле­сти­ны и так да­лее. По­че­му од­на­жды ко­му-ни­будь на За­па­де не при­дет в го­ло­ву ре­шить во­прос ра­ди­каль­ным спо­со­бом? ■

Про­шло 75 лет, а мы так и не ви­де­ли атом­ное ору­жие в дей­ствии. Мы не зна­ем, че­го мож­но до­стичь с по­мо­щью та­ко­го ору­жия. По­это­му иде­аль­ный ва­ри­ант для стра­те­гов — со­здать управ­ля­е­мый кон­фликт на пе­ри­фе­рии и по­смот­реть, к че­му это при­ве­дет

Алек­сей Фененко, до­цент фа­куль­те­та ми­ро­вой по­ли­ти­ки МГУ име­ни М. В. Ло­мо­но­со­ва, до­цент МГИМО

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.