1917: тем­ная сто­ро­на де­мо­кра­тии

От де­мо­кра­ти­че­ской дик­та­ту­ры Советов к со­вет­ско­му ав­то­ри­та­риз­му боль­ше­ви­ков

Ekspert - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Ис­то­рик, со­цио­лог, кан­ди­дат ис­то­ри­че­ских на­ук. **Daniels R. V. Russia. Englevood Cliffs, 1964. P. 8—9.

Ва­ка­де­ми­че­ской ис­то­рио­гра­фии рус­ской ре­во­лю­ции те­ма ба­лан­са де­мо­кра­тии и дик­та­ту­ры ста­ла од­ной из цен­траль­ных. Ли­бе­раль­но­кон­сер­ва­тив­ные ис­то­ри­ки рас­смат­ри­ва­ли со­бы­тия 1917 го­да как «то­та­ли­тар­ную ре­во­лю­цию», а боль­ше­ви­ков как пи­о­не­ров и твор­цов то­та­ли­та­риз­ма: «То­та­ли­тар­ная пар­тия — изоб­ре­те­ние рус­ских боль­ше­ви­ков… имен­но пар­тия как ин­сти­тут раз­ви­ла по­тен­ци­аль­ные воз­мож­но­сти то­та­ли­та­риз­ма, за­ло­жен­ные в рус­ской ре­во­лю­ци­он­ной си­ту­а­ции»**.

Но уже в 1970-е ли­бе­раль­но­кон­сер­ва­тив­ный кон­сен­сус от­но­си­тель­но «то­та­ли­тар­но­го» со­дер­жа­ния ре­во­лю­ции был пре­одо­лен ис­то­ри­ка­ми «ре­ви­зи­о­нист­ско­го» на­прав­ле­ния. Со­ве­то­лог Шей­ла Фиц­пат­рик, под­во­дя итог их ис­сле­до­ва­ний, сфор­му­ли­ро­ва­ла дви­гав­ший эти­ми ис­то­ри­ка­ми мо­тив: «Рас­ту­щий ин­те­рес к Граж­дан­ской войне как фор­ми­ру­ю­ще­му опы­ту свя­зан со стремлением най­ти но­вое объ­яс­не­ние про­ис­хож­де­нию ста­ли­низ­ма — вме­сто “пер­во­род­но­го гре­ха” (поль­зу­ясь вы­ра­же­ни­ем Мо­ше Ле­ви­на), тео­ре­ти­че­ских уста­но­вок “Что де­лать?” об­ра­тить­ся к ре­аль­ным об­сто­я­тель­ствам пер­во­го го­да на­хож­де­ния боль­ше­ви­ков у вла­сти». Ис­сле­до­ва­тель при­хо­дит к вы­во­ду, что тра­ги­че­ские об­сто­я­тель­ства Граж­дан­ской вой­ны во мно­гом «под­толк­ну­ли боль­ше­ви­ков в на­прав­ле­нии, ко­то­рое они в ином слу­чае ни­ко­гда бы не вы­бра­ли».

Ряд ис­то­ри­ков убе­ди­тель­но про­де­мон­стри­ро­ва­ли про­ти­во­ре­чи­вое со­че­та­ние внут­ри са­мо­го боль­ше­виз­ма де­мо­кра­ти­че­ских и ав­то­ри­тар­ных ас­пек­тов. Но во­прос, су­ще­ство­ва­ли ли при­чи­ны и ос­но­ва­ния для ста­нов­ле­ния и ро­ста ав­то­ри­та­риз­ма за пре­де­ла­ми РСДРП(б), прак­ти­че­ски не ста­вил­ся. Не бы­ли ли де­мо­кра­ти­че­ские и ав­то­ри­тар­ные тен­ден­ции раз­ны­ми сто­ро­на­ми или эта­па­ми одних и тех же со­ци­аль­ных про­цес­сов? Не со­дер­жа­ла ли са­ма демократия дик­та­тор­ских эле­мен­тов, сво­е­го ро­да «тем­ной сто­ро­ны», по вы­ра­же­нию фи­ло­со­фа Ми­ха­и­ла Лиф­ши­ца?

Со­вет­ская демократия

В 1917 го­ду боль­ше­ви­ки оста­ва­лись плю­ра­ли­сти­че­ской пар­ти­ей с раз­ви­той де­мо­кра­ти­че­ской про­це­ду­рой и пол­ной сво­бо­дой внут­рен­ней дис­кус­сии, они ока­за­лись имен­но той по­ли­ти­че­ской си­лой, ко­то­рая сде­ла­ла став­ку на мак­си­маль­ную де­мо­кра­ти­за­цию стра­ны.

Де­мо­кра­тизм боль­ше­ви­ков за­клю­чал­ся не толь­ко в ри­то­ри­ке, но и в по­ли­ти­че­ской про­грам­ме, ос­но­ван­ной на тре­бо­ва­ни­ях боль­шин­ства («по­пу­лист­ской», ска­за­ли бы се­год­ня) и сфор­му­ли­ро­ван­ной в ви­де знаменитого ло­зун­га «Мир — на­ро­дам! Зем­ля — кре­стья­нам! Фаб­ри­ки — ра­бо­чим!». А глав­ное, имен­но боль­ше­ви­ки по­сле­до­ва­тель­но вы­сту­па­ли за ра­ди­каль­ную по­ли­ти­че­скую ре­фор­му: пе­ре­да­чу всей вла­сти в стране от ни­кем не из­бран­но­го и ни пе­ред кем не от­вет­ствен­но­го Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства и его ор­га­нов — Со­ве­там.

В те­че­ние 1917 го­да Со­ве­ты пре­вра­ти­лись в са­мую мас­со­вую и пред­ста­ви­тель­ную ор­га­ни­за­цию стра­ны: к кон­цу осе­ни они пред­став­ля­ли до по­ло­ви­ны на­се­ле­ния, то есть го­раз­до боль­ше, чем лю­бые дру­гие пред­ста­ви­тель­ные ор­га­ны (зем­ства, ду­мы и т. д.) вме­сте взя­тые. Но боль­ше­ви­ки уви­де­ли в них нечто го­раз­до боль­шее, чем про­сто мас­со­вые ор­га­ни­за­ции.

Со­ве­ты воз­ни­ка­ли сти­хий­но, как ор­га­ны са­мо­ор­га­ни­за­ции го­род­ских ра­бо­чих и сол­дат на­чи­ная с пер­вых дней Февраль­ской ре­во­лю­ции. А уже вес­ной 1917 го­да это дви­же­ние охва­ти­ло и сель­скую Рос­сию. Каж­дое пред­при­я­тие (а на круп­ных за­во­дах да­же каж­дый цех), каж­дое во­ин­ское под­раз­де­ле­ние и мно­гие

сель­ские на­се­лен­ные пунк­ты на об­щих со­бра­ни­ях вы­би­ра­ли пред­ста­ви­те­лей, ко­то­рые де­ле­ги­ро­ва­лись в Со­вет го­род­ско­го, рай­он­но­го или ре­ги­о­наль­но­го уров­ня. За­тем Со­ве­ты ре­ги­о­нов объ­еди­ня­лись, фор­ми­руя об­щие ор­га­ны. Де­ле­га­ты Советов по­сто­ян­но пе­ре­из­би­ра­лись и на­хо­ди­лись в непо­сред­ствен­ной свя­зи со сво­и­ми из­би­ра­те­ля­ми и вы­ра­жа­ли их на­стро­е­ния и мне­ния. Со­ве­ты вы­сту­па­ли как по­сле­до­ва­тель­но де­мо­кра­ти­че­ские ор­га­ни­за­ции.

Но ес­ли уме­рен­ные со­ци­а­ли­сты, ко­то­рые сна­ча­ла по­лу­чи­ли пре­об­ла­да­ю­щее вли­я­ние в Со­ве­тах, рас­смат­ри­ва­ли их как дис­кус­си­он­ный фо­рум или мас­со­вую об­ще­ствен­ную ор­га­ни­за­цию, то боль­ше­ви­ки по­чти с са­мо­го на­ча­ла ста­ли вы­ра­ба­ты­вать прин­ци­пи­аль­но иной под­ход к это­му ин­сти­ту­ту.

Уже 27 фев­ра­ля 1917 го­да ру­ко­во­дя­щий ор­ган боль­ше­вист­ской пар­тии — Рус­ское бю­ро ЦК РСДРП — вы­пу­стил ли­стов­ку с об­ра­ще­ни­ем к сто­лич­ным ра­бо­чим: «При­сту­пай­те немед­лен­но на за­во­дах к вы­бо­рам в за­вод­ские ста­чеч­ные ко­ми­те­ты. Их пред­ста­ви­те­ли со­ста­вят Со­вет ра­бо­чих де­пу­та­тов, ко­то­рый… со­здаст вре­мен­ное ре­во­лю­ци­он­ное пра­ви­тель­ство». Та­ким об­ра­зом, за два ме­ся­ца до ле­нин­ских «Апрель­ских те­зи­сов» боль­ше­вист­ское ру­ко­вод­ство вы­сту­пи­ло за то, что­бы ре­во­лю­ци­он­ное пра­ви­тель­ство фор­ми­ро­ва­лось Со­ве­та­ми и нес­ло пе­ред ни­ми от­вет­ствен­ность. Позд­нее Ле­нин пре­вра­тил это тре­бо­ва­ние в строй­ную и ам­би­ци­оз­ную кон­цеп­цию «го­су­дар­ства но­во­го ти­па, го­су­дар­ства-ком­му­ны».

В со­от­вет­ствии с раз­ра­бо­тан­ной вес­ной–ле­том 1917 го­да Ле­ни­ным тео­ри­ей го­су­дар­ства в эпо­ху ре­во­лю­ции Со­ве­ты рас­смат­ри­ва­лись как но­вая фор­ма ор­га­ни­за­ции об­ще­ства, иду­щая на сме­ну бю­ро­кра­ти­че­ско­му го­су­дар­ству. Ле­нин счи­та­ет, что Со­ве­ты смо­гут стать по­ли­ти­че­ской фор­мой, в ко­то­рой мас­сы возь­мут в свои ру­ки все клю­че­вые во­про­сы: про­из­вод­ство, по­треб­ле­ние, ор­га­ни­за­цию об­ме­на, об­ще­ствен­ный по­ря­док и т. д., об­хо­дясь при этом без обособ­лен­но­го от на­ро­да бю­ро­кра­ти­че­ско­го и по­ли­цей­ско­го ап­па­ра­та. Ле­нин под­чер­ки­ва­ет, что эта фор­ма бу­дет уже «не вполне го­су­дар­ством», при­бли­жа­ясь к об­ще­му для марк­си­стов и анар­хи­стов ан­ти­го­су­дар­ствен­но­му иде­а­лу. Он пи­шет, что необ­хо­ди­мо «раз­бить ста­рую чи­нов­ни­чью ма­ши­ну и тот­час же на­чать стро­ить но­вую, поз­во­ля­ю­щую по­сте­пен­но сво­дить на нет вся­кое чи­нов­ни­че­ство». Ле­нин кри­ти­ку­ет оп­по­нен­тов из уме­рен­ных пар­тий имен­но за стрем­ле­ние из­бе­жать ко­рен­но­го пе­ре­устрой­ства го­су­дар­ства на на­ча­лах по­сле­до­ва­тель­ной де­мо­кра­тии.

Боль­ше­вист­ский ло­зунг «Вся власть Со­ве­там!» по­лу­чил огром­ную по­пу­ляр­ность. Мас­сы ви­де­ли, что ли­бе­раль­но­со­ци­а­ли­сти­че­ское Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство не со­би­ра­ет­ся про­во­дить ра­ди­каль­ных со­ци­аль­ных ре­форм или за­кан­чи­вать на­до­ев­шую всем вой­ну. До­ве­рие к ото­рван­ным от на­ро­да и ни пе­ред кем не от­ве­чав­шим сто­лич­ным по­ли­ти­кам, да и ко все­му го­су­дар­ствен­но­му ап­па­ра­ту, уна­сле­до­ван­но­му ре­во­лю­ци­ей от цар­ской им­пе­рии, стре­ми­тель­но па­да­ло. Под дав­ле­ни­ем все бо­лее ра­ди­каль­ных на­стро­е­ний сни­зу Со­ве­ты все боль­ше и боль­ше пе­ре­хо­ди­ли под вли­я­ние боль­ше­ви­ков.

Пар­тия и Со­ве­ты

Сре­ди кри­ти­ков ав­то­ри­та­риз­ма боль­ше­ви­ков сле­ва, а так­же в ака­де­ми­че­ской ис­то­рио­гра­фии ре­ви­зи­о­нист­ско­го на­прав­ле­ния весь­ма рас­про­стра­не­на идея, что ос­нов­ным по­ли­ти­че­ским со­дер­жа­ни­ем Граж­дан­ской вой­ны в Рос­сии ста­ло по­дав­ле­ние де­мо­кра­ти­че­ских за­во­е­ва­ний ре­во­лю­ции, в первую оче­редь Советов, фаб­рич­но-за­вод­ских ко­ми­те­тов и т. п., цен­траль­ной го­су­дар­ствен­но­пар­тий­ной вла­стью.

Для та­кой оцен­ки есть очень се­рьез­ные ос­но­ва­ния. Боль­ше­ви­ки на­ча­ли с пря­мо­го раз­ры­ва с до­сти­же­ни­я­ми «бур­жу­аз­ной де­мо­кра­тии», та­ки­ми как Учре­ди­тель­ное со­бра­ние и дру­гие ор­га­ны пред­ста­ви­тель­ной де­мо­кра­тии, мно­го­пар­тий­ность. Но очень быст­ро это по­влек­ло за со­бой кон­фликт и с те­ми струк­ту­ра­ми, ко­то­рые они са­ми счи­та­ли фор­ма­ми де­мо­кра­тии, со­ци­а­ли­сти­че­ской и клас­со­вой.

Зло­упо­треб­ле­ние боль­шин­ством: все­вла­стие ис­пол­ко­мов и пра­ви­тель­ства. Уже II съезд Советов, взяв­ший власть в свои ру­ки, на­хо­дил­ся прак­ти­че­ски под пол­ным кон­тро­лем боль­ше­вист­ско­го боль­шин­ства. Но­вое пра­ви­тель­ство фор­маль­но бы­ло ор­га­ном ис­пол­ни­тель­но­го ко­ми­те­та съез­да (ВЦИК) и нес­ло пе­ред ним от­вет­ствен­ность. Но в са­мом ВЦИК бы­ло 62 боль­ше­ви­ка, 29 ле­вых эсе­ров, шесть мень­ше­ви­ко­вин­тер­на­ци­о­на­ли­стов, три укра­ин­ских со­ци­а­ли­ста и один эсер-мак­си­ма­лист. Та­кое пре­об­ла­да­ю­щее боль­шин­ство поз­во­ли­ло ру­ко­вод­ству пар­тии обес­пе­чить по­чти ав­то­ма­ти­че­ское про­хож­де­ние сво­их де­кре­тов в со­вет­ский пар­ла­мент.

По­на­ча­лу это вы­зы­ва­ло воз­му­ще­ние и про­те­сты да­же со сто­ро­ны боль­ше­вист­ской фрак­ции ВЦИК. На­при­мер, член РСДРП(б) Юрий Ла­рин под­нял во­прос о са­мо­управ­стве пра­ви­тель­ства на за­се­да­нии ВЦИК уже 4 но­яб­ря 1917 го­да. Его под­дер­жа­ла фрак­ция ле­вых эсе­ров. Ост­рый ин­сти­ту­ци­о­наль­ный кон­фликт меж­ду ВЦИК и Сов­нар­ко­мом про­дол­жал­ся весь но­ябрь 1917-го, пе­ри­о­ди­че­ски вспы­хи­вая и позд­нее.

Глав­ным за­щит­ни­ком идеи при­о­ри­те­та ВЦИК пе­ред пра­ви­тель­ством до июля 1918 го­да бы­ли ле­вые эсе­ры, ко­то­рые на про­тя­же­нии трех ме­ся­цев де­ли­ли с боль­ше­ви­ка­ми пра­ви­тель­ствен­ную власть. Их пар­тий­ная фрак­ция на­прав­ля­ла в Сов­нар­ком про­те­сты про­тив де­кре­ти­ро­ва­ния за­ко­нов и при­ня­тия ре­ше­ний без со­гла­со­ва­ния с со­вет­ски­ми ор­га­на­ми.

В пер­вые меся­цы по­сле Ок­тяб­ря ле­вым эсе­рам и дру­гим сто­рон­ни­кам под­от­чет­но­сти пра­ви­тель­ства Со­ве­там уда­ва­лось до­би­вать­ся неко­то­рых успе­хов. На­при­мер, усло­ви­ем вхож­де­ния ле­вых эсе­ров в со­вет­ское пра­ви­тель­ство в де­каб­ре 1917 го­да стал под­пи­сан­ный боль­ше­ви­ка­ми «На­каз о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях ВЦИК и Сов­нар­ко­ма», в со­от­вет­ствии с ко­то­рым ни один се­рьез­ный шаг пра­ви­тель­ства не мог быть осу­ществ­лен без одоб­ре­ния ВЦИК. Но со вре­ме­нем то­таль­ное пре­об­ла­да­ние боль­ше­ви­ков все же пре­вра­ти­ло ВЦИК в «фи­го­вый ли­сток» боль­ше­вист­ской вла­сти (как вы­ра­зи­лась Еле­на Ста­со­ва).

Огра­ни­че­ния мно­го­пар­тий­но­сти и чист­ка Советов; фаль­си­фи­ка­ции вы­бо­ров; ре­прес­сии. Клю­че­вым фак­то­ром, по­до­рвав­шим ре­аль­ную са­мо­сто­я­тель­ность и су­ве­ре­ни­тет Советов, ста­ла по­ли­ти­ка огра­ни­че­ния (а впо­след­ствии и за­прет) неболь­ше­вист­ских со­ци­а­ли­сти­че­ских пар­тий. Мно­гие боль­ше­вист­ские ли­де­ры вполне осо­зна­ва­ли угро­зу. Так, Вик­тор Но­гин го­во­рил, что без ком­про­мис­са меж­ду со­вет­ски­ми пар­ти­я­ми «со­хра­не­ние чи­сто боль­ше­вист­ско­го пра­ви­тель­ства… ве­дет к от­стра­не­нию мас­со­вых про­ле­тар­ских ор­га­ни­за­ций от ру­ко­вод­ства по­ли­ти­че­ской жизнью, к уста­нов­ле­нию без­от­вет­ствен­но­го ре­жи­ма и раз­гро­му ре­во­лю­ции и стра­ны».

Пер­вый шаг в этом от­но­ше­нии, од­на­ко, сде­ла­ли уме­рен­ные со­ци­а­ли­сты, ко­гда ушли со II съез­да Советов. Их ак­ти­ви­сты оста­лись ра­бо­тать в Со­ве­тах на ме­стах, но ока­за­лись очень сла­бо пред­став­ле­ны в цен­траль­ных со­вет­ских учре­жде­ни­ях.

Сре­ди уме­рен­ных со­ци­а­ли­стов не бы­ло един­ства по от­но­ше­нию к Со­ве­там по­сле Ок­тяб­ря, что нега­тив­но вли­я­ло на ра­бо­ту ак­ти­ва этих пар­тий в Со­ве­тах. В мае–июне 1918 го­да мно­гие ли­де­ры эсе­ров и мень­ше­ви­ков под­дер­жа­ли вос­ста­ние Че­хо­сло­вац­ко­го кор­пу­са и со­зда­ние ан­ти­боль­ше­вист­ских ре­жи­мов в Си­би­ри на Ура­ле. В от­вет ВЦИК 14 июня 1918 го­да при­нял ре­ше­ние ис­клю­чить эсе­ров и мень­ше­ви­ков из со­ста­ва Советов всех уров­ней. Хо­тя в но­яб­ре 1918-го мень­ше­ви­кам вновь бы­ло раз­ре­ше­но участ­во­вать в со­вет­ской ра­бо­те, а пар­тия эсе­ров бы­ла ле­га­ли­зо­ва­на в 1919 го­ду, до­бить­ся вли­я­ния в Со­ве­тах, за от­дель­ны­ми ис­клю­че­ни­я­ми, им боль­ше ни­ко­гда не уда­ва­лось. Хо­тя мень­ше­ви­ки в 1920 го­ду по­лу­чи­ли хо­ро­шие ре­зуль­та­ты на пе­ре­вы­бо­рах Советов, раз­вить свой успех они не смог­ли: боль­ше­вист­ское пра­ви­тель­ство от­ве­ти­ло ре­прес­си­я­ми.

Са­мым тра­ги­че­ским об­ра­зом закончилась ра­бо­та в Со­ве­тах для ле­вых эсе­ров. Пар­тия ле­вых со­ци­а­ли­сто­вре­во­лю­ци­о­не­ров (ПЛСР) счи­та­ла со­вет­скую де­мо­кра­тию од­ним из важ­ней­ших за­во­е­ва­ний ре­во­лю­ции и в це­лом раз­де­ля­ла ле­нин­ское видение Советов как но­вой фор­мы по­ст­го­су­дар­ствен­ной ор­га­ни­за­ции об­ще­ства. В пар­тии гос­под­ство­вал на­сто­я­щий культ Советов.

Имен­но под дав­ле­ни­ем ле­вых эсе­ров боль­ше­ви­ки шли на уступ­ки, при­зна­вая при­о­ри­тет со­вет­ских ор­га­нов над пра­ви­тель­ством. Но пра­ви­тель­ствен­ный со­юз пар­тий за­кон­чил­ся в мар­те 1918 го­да, ко­гда ПЛСР от­ка­за­лась при­зна­вать Брест­ский мир, на ко­то­ром уль­ти­ма­тив­но на­ста­и­вал Ле­нин.

Хо­тя от­но­ше­ния ле­вых эсе­ров с цен­траль­ной боль­ше­вист­ской вла­стью ста­но­ви­лись все ху­же, на ме­стах (вклю­чая Пет­ро­град) пар­тии про­дол­жа­ли тес­но со­труд­ни­чать в Со­ве­тах и в от­вет­ствен­ных пе­ред ни­ми ре­ги­о­наль­ных ис­пол­ни­тель­ных ор­га­нах, та­ких как Се­вер­ная тру­до­вая ком­му­на в Пет­ро­гра­де.

Пе­ре­лом про­изо­шел на V съез­де Советов, где ле­вые эсе­ры рас­счи­ты­ва­ли по­лу­чить боль­шин­ство. Но из 1035 де­ле­га­тов это­го съез­да у ПЛСР ока­за­лось лишь 269 ман­да­тов, а у боль­ше­ви­ков — 678. Ру­ко­вод­ство ПЛСР за­по­до­зри­ло фаль­си­фи­ка­цию вы­бо­ров (воз­мож­но, их по­до­зре­ния бы­ли спра­вед­ли­вы­ми). Оно об­жа­ло­ва­ло 399 боль­ше­вист­ских ман­да­тов. Но де­ло не успе­ли разо­брать: слу­чил­ся так на­зы­ва­е­мый ле­во­э­се­ров­ский мя­теж. ЦК ле­вых эсе­ров ор­га­ни­зо­вал убий­ство немец­ко­го посла Мир­ба­ха в на­деж­де спро­во­ци­ро­вать раз­рыв Брест­ско­го ми­ра, ко­то­рый они счи­та­ли из­ме­ной ре­во­лю­ции. Ле­во­э­се­ров­ские от­ря­ды за­ня­ли по­чту и те­ле­граф, аре­сто­ва­ли гла­ву ВЧК Дзер­жин­ско­го. Боль­ше­ви­ки вос­при­ня­ли это как мя­теж, хо­тя пла­на про­во­дить вос­ста­ние у ПЛСР в дей­стви­тель­но­сти не бы­ло.

Ле­во­э­се­ров­ская фрак­ция съез­да бы­ла в пол­ном со­ста­ве аре­сто­ва­на. На­чал­ся про­цесс из­гна­ния ле­вых эсе­ров из Советов на под­кон­троль­ной боль­ше­ви­кам тер­ри­то­рии. Ор­га­ни­зо­ван­ной со­вет­ской оп­по­зи­ции боль­ше­ви­кам в мас­шта­бе стра­ны прак­ти­че­ски не оста­лось.

Ком­бе­ды про­тив Советов. Прак­ти­ка ро­спус­ка Советов. Очень важ­ным фак­то­ром в под­ры­ве вла­сти Советов на ни­зо­вом уровне, осо­бен­но в де­ревне, ста­ла боль­ше­вист­ская по­ли­ти­ка вне­се­ния рас­ко­ла в кре­стьян­ство, вы­ра­зив­ша­я­ся в со­зда­нии ко­ми­те­тов бед­но­ты (ком­бе­дов).

Ком­бе­ды бы­ли де­кре­ти­ро­ва­ны ВЦИК в июне 1918 го­да как от­вет­ная ме­ра на кри­зис хле­бо­за­го­то­вок. Со­зда­ние ком­бе­дов пре­сле­до­ва­ло дво­я­кую цель: с од­ной сто­ро­ны, ре­ша­лась при­клад­ная

за­да­ча по­лу­че­ния хле­ба для го­ло­да­ю­щих го­ро­дов, а с дру­гой — боль­ше­ви­ки осо­знан­но стре­ми­лись вне­сти рас­кол в кре­стьян­ство, укре­пив в нем свою со­ци­аль­ную ба­зу.

С са­мо­го на­ча­ла при со­зда­нии ком­бе­дов не бы­ло ни­ка­кой яс­но­сти от­но­си­тель­но их вза­и­мо­от­но­ше­ний с Со­ве­та­ми. На прак­ти­ке это при­ве­ло к мас­со­вым кон­флик­там меж­ду ком­бе­да­ми и сель­ски­ми Со­ве­та­ми (в ко­то­рых пре­об­ла­да­ли кре­стьяне-се­ред­ня­ки). Ком­бе­ды ча­сто вы­хо­ди­ли за пре­де­лы сво­их полномочий и по­про­сту раз­го­ня­ли Со­ве­ты. Во­ен­ные и пар­тий­ные ор­га­ны, а так­же вы­ше­сто­я­щие со­вет­ские ор­га­ны, кон­тро­ли­ру­е­мые боль­ше­ви­ка­ми, по­пу­сти­тель­ство­ва­ли это­му. В ито­ге во мно­гих об­ла­стях со­вет­ская власть усту­па­ла ме­сто дик­та­ту­ре боль­ше­ви­зи­ро­ван­но­го бед­няц­ко­го ак­ти­ва.

На­при­мер, в ав­гу­сте 1918 го­да Мос­ков­ский гу­берн­ский съезд ком­бе­дов, со­зван­ный по ини­ци­а­ти­ве боль­ше­ви­ков, по­ста­но­вил: «Там, где Со­ве­ты пре­вра­ща­ют­ся в ору­жие экс­плу­а­та­ции тру­дя­щих­ся, по­па­да­ют в ру­ки ку­лац­ких сил де­рев­ни, ком­бе­ды долж­ны взять власть в свои ру­ки». Ана­ло­гич­ные ре­ше­ния при­ни­ма­лись в де­сят­ках гу­бер­ний и уез­дов. В дру­гих ме­стах в де­ревне воз­ни­ка­ло двое­вла­стие, но под­держ­ка вла­сти пре­вра­ща­ла ком­бе­ды в чрезвычайные ор­га­ны с неогра­ни­чен­ной вла­стью, под­креп­лен­ной во­ору­жен­ной си­лой. Про­ти­во­сто­ять это­му Со­ве­ты ча­ще все­го не мог­ли.

В июле 1918 го­да на Там­бов­ском гу­берн­ском съез­де ком­бе­дов 398 из 411 де­пу­та­тов бы­ли боль­ше­ви­ка­ми. Это бы­ло вос­при­ня­то как успех, и съезд вы­дви­нул ло­зунг «Вся власть — на­шей пар­тии». В ито­ге со­брав­ший­ся гу­берн­ский съезд Советов был на 100% боль­ше­вист­ским, но ма­ло от­ра­жал на­стро­е­ния кре­стьян­ства. Впро­чем, это не по­ме­ша­ло ему де­кре­ти­ро­вать «в пре­де­лах Там­бов­ской гу­бер­нии дик­та­ту­ру РКП(б) и ком­бе­дов» и хо­да­тай­ство­вать пе­ред ВЦИК об объ­яв­ле­нии «вер­хов­ной дик­та­ту­ры РКП(б) по всей тер­ри­то­рии РСФСР». В ре­зуль­та­те по­ли­ти­ка «дик­та­ту­ры на­шей пар­тии» при­ве­ла в 1918–1921 го­дах к ря­ду мощ­ных кре­стьян­ских вос­ста­ний в Там­бов­ской гу­бер­нии, про­хо­див­ших под ло­зун­гом «За Со­ве­ты без ком­му­ни­стов».

В дру­гих ре­ги­о­нах си­ту­а­ция бы­ла не столь острой, но ана­ло­гич­ные тен­ден­ции то­же име­ли ме­сто. Власть бы­ла на гра­ни пря­мо­го кон­флик­та с боль­шин­ством кре­стьян­ства. В но­яб­ре 1918-го VI Все­рос­сий­ский чрез­вы­чай­ный съезд Советов при­ни­ма­ет ре­ше­ние огра­ни­чить по­ся­га­тель­ства ком­бе­дов на власть и под­твер­жда­ет кон­сти­ту­ци­он­ные пол­но­мо­чия Советов.

Ком­му­ни­сты то­же пы­та­ют­ся най­ти ком­про­мисс. В мар­те 1919 го­да VIII съезд РКП(б) при­ни­ма­ет ре­ше­ние, что ком­му­ни­сты долж­ны «ру­ко­во­дить де­я­тель­но­стью Советов, но не за­ме­нять их». Пар­тия пы­та­ет­ся оста­но­вить прак­ти­ку раз­го­на Советов. Вме­сте с тем уста­нов­ка на то­таль­ное пре­об­ла­да­ние ком­му­ни­стов в Со­ве­тах со­хра­ня­лась. «РКП долж­на за­во­е­вать для се­бя без­раз­дель­ное по­ли­ти­че­ское гос­под­ство в Со­ве­тах и фак­ти­че­ский кон­троль над всей их ра­бо­той», — гла­си­ла ре­зо­лю­ция съез­да.

В усло­ви­ях по­ли­ти­че­ской мо­но­по­лии РКП(б) не про­сто врас­та­ла в го­су­дар­ствен­ную си­сте­му, но по­сте­пен­но пре­вра­ща­лась в ее ос­но­ву.

Про­из­вол пар­тий­ных ор­га­ни­за­ций, из­гна­ние из Советов оп­по­зи­ци­он­ных пар­тий, рас­ту­щий кон­троль за ра­бо­той со­вет­ских ор­га­ни­за­ций со сто­ро­ны ком­му­ни­стов, фак­ти­че­ская от­ме­на сво­бод­ных вы­бо­ров и за­ме­на их на­зна­че­ни­ем свер­ху ста­ли при­чи­ной по­яв­ле­ния в ря­де слу­ча­ев «па­рал­лель­ных Советов». Са­мым известным при­ме­ром ста­ло со­бра­ние упол­но­мо­чен­ных фаб­рик и за­во­дов Пет­ро­гра­да в мар­те–июне 1918 го­да.

Соз­дан­ное на ос­но­ве пря­мо­го де­ле­ги­ро­ва­ния от пред­при­я­тий, как и Со­ве­ты, со­бра­ние упол­но­мо­чен­ных за­ня­ло уме­рен­но оп­по­зи­ци­он­ную по­зи­цию по от­но­ше­нию к боль­ше­вист­ским вла­стям го­ро­да. Оно ви­де­ло свою цель в вос­ста­нов­ле­нии на­ру­шен­ных прин­ци­пов ре­во­лю­ци­он­ной де­мо­кра­тии и, в прин­ци­пе, при­зна­ва­ло со­вет­скую си­сте­му. Со­бра­ние да­же по­пы­та­лось от­пра­вить свою де­ле­га­цию на про­хо­див­ший в Москве IV съезд Советов. Но ру­ко­вод­ство съез­да от­ка­за­лось при­знать эту де­ле­га­цию и предо­ста­вить ей сло­во.

По­сле про­ве­де­ния в Пе­тер­бур­ге ор­га­ни­зо­ван­ной со­бра­ни­ем за­ба­стов­ки вла­сти разо­гна­ли его. Прак­ти­че­ски все по­доб­ные ор­га­ны, воз­ни­кав­шие в го­ды Граж­дан­ской вой­ны, по­стиг­ла по­доб­ная участь: они бы­ли на­силь­ствен­но разо­гна­ны «дик­та­ту­рой про­ле­та­ри­а­та».

Под­во­дя итог ска­зан­но­му, мож­но сде­лать вы­вод, что боль­ше­вист­ские вла­сти дей­стви­тель­но пред­при­ня­ли це­лый ряд ша­гов, по­до­рвав­ших ос­но­ву со­вет­ской де­мо­кра­тии. При­чем толь­ко часть этих ша­гов мо­жет быть объ­яс­не­на об­сто­я­тель­ства­ми Граж­дан­ской вой­ны. Дру­гие бы­ли след­стви­ем док­три­наль­ной убеж­ден­но­сти боль­ше­вист­ско­го ру­ко­вод­ства в при­ма­те «со­дер­жа­ния» клас­со­вой борь­бы (эко­но­ми­че­ский цен­тра­лизм, по­бе­да над «мел­кой бур­жу­а­зи­ей» и ее пар­ти­я­ми и т. д.) над ее «фор­мой» (то есть Со­ве­та­ми).

Тем­ная сто­ро­на де­мо­кра­тии

Тре­бо­ва­ния чест­ных вы­бо­ров в Со­ве­ты с до­пус­ком всех со­ци­а­ли­сти­че­ских пар­тий оста­ва­лись по­пу­ляр­ны­ми вплоть до на­ча­ла 1920-х. В 1920–1921 го­дах, по­сле по­бе­ды крас­ных на боль­шин­стве фрон­тов Граж­дан­ской вой­ны, ко­гда по­ло­же­ние стра­ны несколь­ко об­лег­чи­лось, про­изо­шло неко­то­рое ожив­ле­ние ра­бо-

че­го дви­же­ния. Ис­то­рик Сай­мон Пи­ра­ни по­ка­зы­ва­ет, что в Москве бес­пар­тий­ные ра­бо­чие хо­те­ли и мог­ли участ­во­вать в раз­ных фор­мах пар­ти­си­па­тив­ной де­мо­кра­тии, де­ла­ли попы­тки ожи­вить Мос­ков­ский Со­вет, но столк­ну­лись с жест­ким про­ти­во­дей­стви­ем боль­ше­вист­ских пар­тии и пра­ви­тель­ства. В еще боль­шей сте­пе­ни с ним столк­ну­лись по­встан­цы «тре­тьей вол­ны», вы­сту­пав­шие под ло­зун­га­ми сво­бод­ных Советов в Крон­штад­те, на Укра­ине и Там­бов­щине.

Но в этой дра­ма­ти­че­ской ис­то­рии борь­бы де­мо­кра­тии с дик­та­ту­рой все рав­но че­го-то не хва­та­ет. Ведь да­же боль­ше­ви­зи­ро­ван­ные Со­ве­ты дол­гое вре­мя чув­ство­ва­ли се­бя вполне пол­но­власт­ны­ми ор­га­на­ми и рев­ни­во охра­ня­ли свои пол­но­мо­чия ес­ли не на по­ли­ти­че­ском, то на са­мо­управ­лен­че­ском уровне. Сек­ре­тарь Пе­тер­бург­ско­го ко­ми­те­та РКП(б) Петр За­слав­ский жа­ло­вал­ся: «Со­ве­ты ча­сто об­на­ру­жи­ва­ли боль­шое же­ла­ние стать вы­ше пар­тии, и ни один пред­се­да­тель Со­ве­та не тер­пит пар­тий­но­го кон­тро­ля над дей­стви­я­ми пре­зи­ди­у­ма».

Для то­го что­бы по­нять, как крах со­вет­ской де­мо­кра­тии стал воз­мо­жен, сто­ит при­смот­реть­ся к то­му, что Ми­ха­ил Лиф­шиц на­зы­вал «тем­ной сто­ро­ной де­мо­кра­тии». В тех осо­бен­но­стях этой де­мо­кра­тии, ко­то­рые де­ла­ли ее очень вос­при­им­чи­вой к ав­то­ри­та­риз­му, на­си­лию и нетер­пи­мо­сти, но ко­то­рые не бы­ли на­пря­мую свя­за­ны с цен­тра­лист­ски­ми при­тя­за­ни­я­ми ком­му­ни­стов.

Уже зи­мой 1917–1918 го­дов на­чал­ся про­цесс бю­ро­кра­ти­за­ции Советов. Стре­мясь спра­вить­ся с управ­лен­че­ски­ми за­да­ча­ми, Со­ве­ты стре­ми­лись ис­поль­зо­вать и да­же ин­кор­по­ри­ро­вать в свою струк­ту­ру су­ще­ство­вав­шие за­ко­но­да­тель­ные, ад­ми­ни­стра­тив­ные (упра­вы, ду­мы, зем­ства) и да­же по­ли­цей­ские ин­сти­ту­ты вме­сте с их преж­ни­ми со­труд­ни­ка­ми.

По­ка­за­те­лен при­мер с фи­нан­со­вой сек­ци­ей Со­ве­та Пер­во­го го­род­ско­го рай­о­на Пе­тер­бур­га. Ес­ли до ок­тяб­ря 1917-го в ней не бы­ло по­сто­ян­но опла­чи­ва­е­мо­го пер­со­на­ла, а об­щий ме­сяч­ный бюд­жет рай­он­но­го Со­ве­та ко­ле­бал­ся в пре­де­лах че­ты­рех­сот руб­лей, то уже к ян­ва­рю 1918го, ко­гда он пре­вра­тил­ся в пол­но­цен­ный ор­ган мест­ной вла­сти, фи­нан­со­вая сек­ция Со­ве­та долж­на бы­ла управ­лять ме­сяч­ным бюд­же­том в шесть­сот ты­сяч руб­лей. Это вы­зва­ло необ­хо­ди­мость на­нять ком­пе­тент­ных со­труд­ни­ков на пол­ную став­ку. К маю 1918 го­да Со­вет Пер­во­го го­род­ско­го рай­о­на со­зда­ет до двух де­сят­ков по­доб­ных сек­ций и от­де­лов с на­ем­ным пер­со­на­лом: жи­лищ­ный, кан­це­ляр­ский, юсти­ции и т. д.

С на­ча­лом Граж­дан­ской вой­ны мно­гие Со­ве­ты столк­ну­лись так­же с тем, что их наи­бо­лее ак­тив­ные вы­бор­ные чле­ны по­сто­ян­но мо­би­ли­зо­вы­ва­лись в ря­ды Крас­ной ар­мии или в цен­траль­ные ор­га­ны вла­сти. В ре­зуль­та­те пол­но­мо­чия кон­цен­три­ро­ва­лись в ру­ках на­ем­ных со­труд­ни­ков, ад­ми­ни­стра­то­ров, клер­ков и тех­ни­че­ских ра­бот­ни­ков — вме­сто вы­бор­ных со­ци­аль­ных ли­де­ров. Па­ра­док­саль­ным об­ра­зом пик не­за­ви­си­мо­сти и пол­но­вла­стия Советов на ме­стах сов­пал с ослаб­ле­ни­ем их де­мо­кра­ти­че­ской пред­ста­ви­тель­ной функ­ции и вы­со­кой сте­пе­нью бю­ро­кра­ти­за­ции этих ор­га­нов.

Дру­гим про­яв­ле­ни­ем «тем­ной сто­ро­ны» де­мо­кра­тии ста­ли мас­со­вые слу­чаи ад­ми­ни­стра­тив­но­го про­из­во­ла, ча­сто со­пря­жен­ные с при­ме­не­ни­ем на­си­лия, ко­то­рые про­ис­хо­ди­ли по ини­ци­а­ти­ве сни­зу.

Вес­ной 1918 го­да сель­ские и во­лост­ные Со­ве­ты ста­ли вво­дить мест­ные на­ло­ги, что­бы изыс­кать сред­ства для сво­ей ра­бо­ты. Пред­ста­ви­те­ли бед­ных кре­стьян стре­ми­лись пе­ре­не­сти тя­жесть на­ло­го­во­го бре­ме­ни на ку­ла­ков. Это вы­зы­ва­ло острую борьбу. На­при­мер, по­сле то­го как со­от­вет­ству­ю­щее ре­ше­ние при­нял Со­вет се­ла Ри­зо­де­е­во в Ни­же­го­род­ской гу­бер­нии, во­ору­жен­ные ку­ла­ки по­про­сту разо­гна­ли его си­лой. В сот­нях ана­ло­гич­ных слу­ча­ев бо­га­тые кре­стьяне до­би­ва­лись ро­спус­ка те­ку­ще­го со­ста­ва Со­ве­та и фор­ми­ро­ва­ния но­во­го, ло­яль­но­го де­ре­вен­ской вер­хуш­ке. Это, в свою оче­редь, вы­зы­ва­ло ярост­ную ре­ак­цию бед­но­ты, ко­то­рая так­же при­бе­га­ла к на­си­лию (ча­сто при по­мо­щи боль­ше­вист­ских вла­стей).

Ра­зу­ме­ет­ся, та­ко­го ро­да кон­флик­ты под­ры­ва­ли де­мо­кра­ти­че­скую про­це­ду­ру и со­зда­ва­ли об­ста­нов­ку, ко­гда во­прос мог ре­шать­ся толь­ко ору­жи­ем и при­нуж­де­ни­ем. При­чем за­прос на эти ав­то­ри­тар­ные ре­ше­ния и ме­то­ды ча­сто ис­хо­дил сни­зу.

Тре­тий ас­пект про­яв­ле­ний «тем­ной сто­ро­ной» ре­во­лю­ци­он­ной де­мо­кра­тии был свя­зан с про­яв­ле­ни­я­ми аб­сен­те­из­ма, по­ли­ти­че­ской уста­ло­сти масс, рав­но­ду­ши­ем к уча­стию в де­мо­кра­ти­че­ском про­цес­се. При­чем эта пас­сив­ность, ли­шав­шая де­мо­кра­ти­че­ское стро­и­тель­ство ба­зы, воз­ни­ка­ла в са­мых раз­ных, по­рой про­ти­во­по­лож­ных об­сто­я­тель­ствах.

С од­ной сто­ро­ны, уже зи­мой 1917/18 го­да на­рас­та­ет чис­ло со­об­ще­ний о том, что хо­зяй­ствен­ная раз­ру­ха, угро­за голода, без­ра­бо­ти­ца вы­зы­ва­ют в мас­сах апа­тию и при­во­дят к спа­ду ре­во­лю­ци­он­но­го

дви­же­ния. В го­ды Граж­дан­ской вой­ны, ко­гда мил­ли­о­ны тру­дя­щих­ся вы­нуж­де­ны бы­ли бук­валь­но бо­роть­ся за вы­жи­ва­ние, упа­ли по­ка­за­те­ли не толь­ко уча­стия в по­ли­ти­че­ской жиз­ни и ин­те­ре­са к ней, но и са­мые ба­зо­вые де­мо­гра­фи­че­ские по­ка­за­те­ли ра­бо­че­го клас­са, ко­то­рый со­кра­тил­ся по­чти на­по­ло­ви­ну.

С дру­гой сто­ро­ны, по­ли­ти­че­скую де­мо­би­ли­за­цию ши­ро­ких масс вы­зы­ва­ла и от­но­си­тель­ная нор­ма­ли­за­ция со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской об­ста­нов­ки. Сай­мон Пи­ра­ни ци­ти­ру­ет вы­ступ­ле­ния ра­бо­чих уже в пе­ри­од нэпа: ра­бо­чие при­зна­ют­ся, что они «по­ли­ти­че­ские лен­тяи», ко­то­рые «ме­ло­ча­ми до­маш­ни­ми за­ни­ма­ют­ся и на со­бра­ния ле­нят­ся хо­дить». Подъ­ем эко­но­ми­ки в на­ча­ле 1920-х стал од­ним из фак­то­ров этой по­ли­ти­че­ской де­мо­би­ли­за­ции ра­бо­че­го клас­са, ко­то­рый сми­рил­ся с пред­ло­жен­ным ему боль­ше­ви­ка­ми со­ци­аль­ным кон­трак­том: рост бла­го­со­сто­я­ния в об­мен на ло­яль­ность и под­чи­не­ние. Со­вет­ская са­мо­управ­лен­че­ская демократия во мно­гом ока­за­лась «де­мо­кра­ти­ей голода» — как толь­ко во­про­сы вы­жи­ва­ния ушли из по­вест­ки дня, часть на­ро­да осты­ла к по­все­днев­но­му са­мо­управ­ле­нию.

За­клю­че­ние

В ис­то­ри­че­ской дра­ме та­ко­го мас­шта­ба, как рус­ская ре­во­лю­ция, очень труд­но под­ве­сти од­но­знач­ный ба­ланс, рас­пре­де­лив дей­ству­ю­щих ге­ро­ев, их мо­ти­вы и дей­ствия, фак­то­ры, под ко­то­ры­ми они при­ни­ма­ли те или иные ре­ше­ния, меж­ду по­лю­са­ми добра и зла.

Боль­ше­ви­ки при­шли к вла­сти на волне огром­но­го де­мо­кра­ти­че­ско­го дви­же­ния, ко­гда мил­ли­о­ны лю­дей ор­га­ни­зо­ва­лись для уча­стия в по­ли­ти­ке. Они са­ми вос­при­ни­ма­ли се­бя как сто­рон­ни­ков ра­ди­каль­ной де­мо­кра­ти­за­ции об­ще­ства и дей­стви­тель­но стре­ми­лись к ней. Но эта де­мо­кра­ти­за­ция не мог­ла осу­ществ­лять­ся в со­от­вет­ствии с иде­аль­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми о де­мо­кра­ти­че­ских про­це­ду­рах. Оно ча­сто вы­ли­ва­лось в пря­мое столк­но­ве­ние.

Со­ве­ты бы­ли од­ной из наи­бо­лее ося­за­е­мых форм де­мо­кра­тии, ко­то­рая в сво­ей уто­пи­че­ской фор­ме вы­хо­ди­ла да­ле­ко за го­ри­зонт клас­со­во­го, иерар­хи­че­ско­го и ор­га­ни­зо­ван­но­го в го­су­дар­ство об­ще­ства. Но в кон­крет­ных ис­то­ри­че­ских об­сто­я­тель­ствах Рос­сии сто­лет­ней дав­но­сти са­ми Со­ве­ты не мог­ли осу­ществ­лять свою де­мо­кра­ти­че­скую власть в уто­пи­че­ски чи­стых фор­мах. Они стро­и­ли свой ап­па­рат, про­це­ду­ры и по­ли­ти­ку ис­хо­дя из со­ци­аль­ных ин­те­ре­сов, идей­ных и куль­тур­ных пред­став­ле­ний и во­об­ще по­ли­ти­че­ской куль­ту­ры, но­си­те­ля­ми ко­то­рых бы­ли са­ми участ­ни­ки со­вет­ско­го дви­же­ния. И это ино­гда при­во­ди­ло их к за­про­су на па­тер­на­лист­ские, ав­то­ри­тар­ные и пря­мо на­силь­ствен­ные ме­то­ды управ­ле­ния. Или, по край­ней ме­ре, за­став­ля­ло па­со­вать пе­ред эти­ми ме­то­да­ми.

В свою оче­редь, для боль­ше­ви­ков со­ци­аль­ные задачи ре­во­лю­ции ка­за­лись важ­нее, чем фор­мы и сред­ства, с по­мо­щью ко­то­рых они мо­гут быть до­стиг­ну­ты. Бу­дучи ча­стью той же са­мой по­ли­ти­че­ской куль­ту­ры, по­стро­ен­ной на глу­бо­ких про­ти­во­ре­чи­ях, на­си­лии и по­дав­ле­нии, они лег­ко от­сту­па­ли от де­мо­кра­ти­че­ской бук­вы во имя, как им ка­за­лось, са­мо­го ду­ха ре­во­лю­ци­он­ной де­мо­кра­тии.

Пре­вра­ще­ние сво­бо­ды в дик­та­ту­ру бы­ло, как это ни при­скорб­но, диа­лек­ти­че­ским про­цес­сом рас­кры­тия са­мой этой «ав­то­ри­тар­ной де­мо­кра­тии». Этот де­мо­кра­ти­че­ский ав­то­ри­та­ризм вы­сту­пал в ка­че­стве во­ли к раз­ры­ву це­пей ис­то­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­сти. И в то же вре­мя был ее за­лож­ни­ком. ■

Взя­тие Зимнего двор­ца в Пет­ро­гра­де

Дол­гая жизнь со­ци­аль­ной ре­во­лю­ции!

Ра­бо­чие, от­бив­шие у войск Ке­рен­ско­го бро­не­вик «Лей­те­нант Шмидт», 1917

Сол­да­ты на фрон­те ра­ду­ют­ся из­ве­стию о пре­кра­ще­нии ог­ня

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.