80 лет на­зад на­ча­лась со­вет­ско-фин­ская вой­на стр.

Кро­во­про­лит­ная вой­на с Фин­лян­ди­ей 1939–1940 го­дов вы­яви­ла сла­бые ме­ста РККА, но вы­учить все ее уро­ки до пер­вых зал­пов Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной со­вет­ские во­е­на­чаль­ни­ки так и не успе­ли

Ekspert - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

Трид­ца­то­го но­яб­ря 1939 го­да на­ча­лась са­мая «незна­ме­ни­тая» вой­на Со­вет­ско­го Со­ю­за, ко­то­рая в оте­че­ствен­ных учеб­ни­ках дол­гие го­ды стыд­ли­во на­зы­ва­лась все­го лишь «во­ору­жен­ным кон­флик­том с Фин­лян­ди­ей». За гео­по­ли­ти­че­ские ам­би­ции со­вет­ско­го ру­ко­вод­ства и 40 ты­сяч квад­рат­ных ки­ло­мет­ров но­вых тер­ри­то­рий стра­на за­пла­ти­ла жиз­ня­ми и здо­ро­вьем несколь­ких со­тен ты­сяч бой­цов и рас­сы­пав­шей­ся в прах ре­пу­та­ци­ей бор­ца с агрес­си­ей да­же в гла­зах тех ино­стран­цев, кто пре­жде сим­па­ти­зи­ро­вал СССР.

Лю­бо­пыт­но, что еще за па­ру ме­ся­цев до на­ча­ла бой­ни обе сто­ро­ны ка­те­го­ри­че­ски не хо­те­ли во­е­вать и при­ло­жи­ли мак­си­мум уси­лий, что­бы из­бе­жать боевых дей­ствий. Од­на­ко ло­ги­ка бло­ко­во­го про­ти­во­сто­я­ния в Ев­ро­пе, пре­вра­тив­ша­я­ся с пер­вы­ми зал­па­ми Вто­рой ми­ро­вой вой­ны в неумо­ли­мый мо­лот ис­то­рии, ока­за­лась тя­же­лее олив­ко­вой вет­ви.

От Дви­ны до Дви­ны

Вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду СССР и Фин­лян­ди­ей в 30-х го­дах про­шло­го ве­ка труд­но бы­ло на­звать теп­лы­ми и тем бо­лее дру­же­ствен­ны­ми. Не толь­ко по­то­му, что в выс­ших сфе­рах стра­ны Су­о­ми, как и у иных оскол­ков быв­шей Рос­сий­ской им­пе­рии, пре­об­ла­да­ли ре­ван­шист­ские настро­е­ния. И не толь­ко по­то­му, что в пар­тий­ной про­грам­ме ВКП(б) и III Ин­тер­на­ци­о­на­ла идея «ми­ро­вой ре­во­лю­ции» бы­ла глав­ной це­лью и по­это­му Москва вся­че­ски пы­та­лась под­дер­жи­вать

раз­гром­лен­ную ре­прес­си­я­ми фин­скую ком­пар­тию.

В 1930-е го­ды на гла­зах ру­ши­лась Вер­саль­ская си­сте­ма ми­ра, что ве­ло к рез­кой ра­ди­ка­ли­за­ции об­ще­ства и вы­хо­ду на пер­вый план пра­во­экс­тре­мист­ских на­ци­о­на­ли­сти­че­ских кру­гов раз­лич­ных го­су­дарств. В Гер­ма­нии, Ита­лии, Ис­па­нии, Пор­ту­га­лии ра­ди­ка­лы и пар­тии фа­шист­ско­го тол­ка при­шли к вла­сти. В Ру­мы­нии («Же­лез­ная гвар­дия»), Ав­стрии («Оте­че­ствен­ный фронт»), Юго­сла­вии («Хор­ват­ский до­мо­бран»), Вен­грии («Скре­щен­ные стре­лы»), Но­р­ве­гии («На­ци­о­наль­ное еди­не­ние») и ря­де дру­гих стран они за­ни­ма­ли силь­ные по­зи­ции и име­ли воз­мож­ность да­вить на пра­ви­тель­ство.

Да­же в стра­нах де­мо­кра­ти­че­ской «ста­рой» Европы Фран­цуз­ская на­род­ная

пар­тия Жа­ка До­рио и Бри­тан­ский со­юз фа­ши­стов Осваль­да Мос­ли на фоне Ве­ли­кой де­прес­сии и рез­ко­го ро­ста без­ра­бо­ти­цы об­ре­ли со­ци­аль­ную ба­зу и ста­ли за­мет­ной си­лой, с ко­то­рой офи­ци­аль­ные вла­сти уже не мог­ли не счи­тать­ся.

Не оста­лась в сто­роне и Фин­лян­дия. С кон­ца 1920-х в стране по­яви­лось так на­зы­ва­е­мое Ла­пуас­кое дви­же­ние, ко­то­рое вы­сту­па­ло не толь­ко про­тив ле­вых пар­тий, но и за со­зда­ние «Ве­ли­кой Фин­лян­дии», в ко­то­рую, по за­мыс­лу пан­фин­лянд­ских ир­ре­ден­ти­стов, долж­ны бы­ли вой­ти тер­ри­то­рии «от Дви­ны до Дви­ны»: Эсто­ния, Ин­гер­ман­лан­дия (с Ле­нин­гра­дом), се­вер­ные ча­сти Шве­ции, Но­р­ве­гии и Лат­вии, со­вет­ские Ка­ре­лия и Мур­ман­ская об­ласть. То есть от Се­вер­ной Дви­ны до За­пад­ной Дви­ны. Идей­ны­ми вдох­но­ви­те­ля­ми это­го про­ек­та вы­сту­пи­ло Ка­рель­ское ака­де­ми­че­ское об­ще­ство (КАО) профессора Ива­ри Лей­вис­кя и жур­на­ли­ста Эрк­ки Райк­ко­не­на.

Фин­лян­дия ме­та­лась меж­ду раз­ны­ми бло­ка­ми. С од­ной сто­ро­ны, пра­ви­тель­ствен­ные кру­ги пы­та­лись ори­ен­ти­ро­вать­ся на по­бе­див­шие в Пер­вой ми­ро­вой и до­ми­ни­ру­ю­щие в Ли­ге На­ций Ан­глию и Францию, про­во­дя про­за­пад­ную по­ли­ти­ку. За что по­лу­ча­ли ору­жие и за­ве­ре­ния в под­держ­ке в слу­чае кон­флик­та с СССР, с ко­то­рым еще в ян­ва­ре 1932 го­да под­пи­са­ли пакт о нена­па­де­нии.

С дру­гой сто­ро­ны, имен­но немец­кие вой­ска ге­не­ра­ла Рю­ди­ге­ра фон дер Голь­ца вес­ной 1918 го­да по­мог­ли бе­ло­фин­нам раз­гро­мить «фин­ских крас­ных» и из­гнать их из стра­ны, а Су­о­ми да­же на де­вять ме­ся­цев ста­ла про­гер­ман­ской мо­нар­хи­ей во гла­ве с ко­ро­лем Фри­дри­хом Кар­лом Гес­сен­ским.

С на­ча­ла 1930-х в Фин­лян­дию за­ча­сти­ли пра­ви­тель­ствен­ные и во­ен­ные де­ле­га­ции рей­ха. В стране за­ра­бо­тал за­вод по про­из­вод­ству суль­фит­ной цел­лю­ло­зы немец­кой ком­па­нии Waldhof. На круп­ней­шей вер­фи Wärtsilä Crichton-Vulcan в Тур­ку (до­чер­нее пред­при­я­тие кон­цер­на AG Krupp, как и по­став­ля­ю­щий фин­нам ар­тил­ле­рий­ское во­ору­же­ние швед­ский кон­церн Bofors) ра­бо­та­ли немец­кие ин­же­не­ры, кон­струк­то­ры, чер­теж­ни­ки, кон­суль­тан­ты. По­чти всю про­дук­цию нем­цы ску­па­ли на ме­де­пла­виль­ном за­во­де Outokumpu и за­во­де фер­ро­спла­вов Vuoksennis­ka.

По ито­гам 1938 го­да им­порт в Фин­лян­дию из Гер­ма­нии был прак­ти­че­ски па­ри­те­тен ан­глий­ско­му — 1,557 млрд и 1,575 млрд фин­ских ма­рок со­от­вет­ствен­но. При этом им­порт из СССР со­став­лял все­го 109 млн ма­рок.

«Тень Гит­ле­ра в кон­це 1930-х го­дов рас­про­стер­лась над на­ми, и фин­ское об­ще­ство в це­лом не мо­жет по­клясть­ся, что оно не от­но­си­лось к ней с опре­де­лен­ной сим­па­ти­ей», — ди­пло­ма­тич­но по­яс­нял Ур­хо Ка­ле­ва Кек­ко­нен, пре­зи­дент Фин­лян­дии в 1956–1981 го­дах.

Успеш­ные, а глав­ное, без­на­ка­зан­ные дей­ствия рей­ха по вос­со­зда­нию вер­мах­та, ан­шлю­су Ав­стрии и рас­чле­не­нию Че­хо­сло­ва­кии со­зда­ва­ли ил­лю­зию пред­сто­я­ще­го гер­ман­ско­го ре­ван­ша в неиз­беж­ной но­вой ми­ро­вой войне. По­это­му в Хель­син­ки тща­тель­но взве­ши­ва­ли, чьи ги­ри тя­же­лее, бо­ясь оши­бить­ся.

Дру­гое де­ло, что уси­деть на двух сту­льях и при­дер­жи­вать­ся ней­тра­ли­те­та да­же с жу­пе­лом ру­со­фо­бии ред­ко ко­гда по­лу­ча­ет­ся. У фин­нов не по­лу­чи­лось.

Чет­вер­тый раз­дел Ре­чи Пос­по­ли­той

Рез­кое обостре­ние по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции в Ев­ро­пе про­изо­шло в 1938 го­ду, ко­гда окон­ча­тель­но ста­ло по­нят­но, что вой­ны не из­бе­жать. Ан­шлюс Ав­стрии и мюн­хен­ское рас­чле­не­ние Че­хо­сло­ва­кии по­ста­ви­ли крест на Вер­саль­ской си­сте­ме ми­ро­устрой­ства. А глу­пей­шее за­яв­ле­ние тряс­ше­го на лон­дон­ском аэро­дро­ме «мюн­хен­ской бу­маж­кой» бри­тан­ско­го премьера Не­вил­ла Чем­бер­ле­на («Я при­вез вам мир») лишь под­чер­ки­ва­ло пол­ное банк­рот­ство «уми­ро­тво­ри­тель­ной» ди­пло­ма­тии и непо­ни­ма­ние За­па­дом из­ме­нив­ших­ся ре­а­лий.

Со­вет­ский нар­ком ино­стран­ных дел Мак­сим Лит­ви­нов в на­ча­ле 1939 го­да пред­ло­жил со­звать кон­фе­рен­цию с уча­сти­ем СССР, Ан­глии, Фран­ции, Ру­мы­нии, Поль­ши и Тур­ции, что­бы вы­ра­бо­тать пу­ти предот­вра­ще­ния гер­ман­ской агрес­сии. Ан­тан­та на­шла это пред­ло­же­ние «преж­де­вре­мен­ным». По­лу­чив­шая при раз­де­ле Че­хо­сло­ва­кии Те­шин­ское во­е­вод­ство Поль­ша его про­игно­ри­ро­ва­ла, а в вер­хуш­ках Тур­ции и Ру­мы­нии и во­все ца­ри­ли про­гер­ман­ские настро­е­ния. Точ­но так же ушла в пе­сок но­вая ини­ци­а­ти­ва Лит­ви­но­ва за­клю­чить со­вет­ско-ан­гло­фран­цуз­ский до­го­вор о вза­и­мо­по­мо­щи, преду­смат­ри­ва­ю­щий со­дей­ствие «во­сточ­но­ев­ро­пей­ским го­су­дар­ствам, рас­по­ло­жен­ным меж­ду Бал­тий­ским и Чер­ным мо­ря­ми и гра­ни­ча­щим с СССР, в слу­чае агрес­сии про­тив этих го­су­дарств». Пак­ты о нена­па­де­нии бы­ли пред­ло­же­ны всем со­се­дям, в том чис­ле Фин­лян­дии с опре­де­лен­ны­ми уточ­не­ни­я­ми по воз­мож­но­сти раз­ме­ще­ния со­вет­ских во­ен­ных баз в этой стране для обо­ро­ны Фин­ско­го за­ли­ва, но ли­мит­ро­фы на­хо­ди­лись под силь­ным ан­глий­ским вли­я­ни­ем и на обо­рон­ные по­су­лы не по­ве­лись.

Та­кой про­вал при­вел к па­де­нию «за­пад­ни­ка» Лит­ви­но­ва, ра­то­вав­ше­го за на­ла­жи­ва­ние свя­зей с Ан­тан­той и вся­че­ски ожив­ляв­ше­го пе­ре­го­вор­ный про­цесс, ко­то­рый ею же вся­че­ски тор­мо­зил­ся (вплоть до ма­раз­ма — до Моск­вы ди­пло­ма­ты пред­по­чи­та­ли до­би­рать­ся не на са­мо­ле­те и да­же не на по­ез­де, а на па­ро­хо­де).

Ста­лин сде­лал вы­вод, что иметь де­ло с За­па­дом, пы­та­ю­щим­ся столк­нуть его с Гер­ма­ни­ей, нель­зя и сле­ду­ет до­го­ва­ри­вать­ся уже с са­мим Гит­ле­ром. Для это­го гла­вой НКИД 3 мая 1939 го­да был на­зна­чен Вя­че­слав Мо­ло­тов, ра­нее в ди­пло­ма­тии не за­ме­чен­ный и ве­щав­ший с го­ло­са во­ждя (та­ких по­ли­ти­ков Бисмарк на­зы­вал «ли­сой в де­ре­вян­ных баш­ма­ках»).

По­пы­тав­шись до­го­во­рить­ся с фю­ре­ром, мож­но бы­ло не толь­ко вы­иг­рать вре­мя, но и по­де­лить с нем­ца­ми сфе­ры ин­те­ре­сов в Во­сточ­ной Ев­ро­пе. К то­му же как раз в это вре­мя раз­во­ра­чи­вал­ся оче­ред­ной кон­фликт с Япо­ни­ей на Хал­хин-Го­ле (имен­но там впер­вые за

зву­чал при­зыв «За Ро­ди­ну! За Ста­ли­на!»), и вождь рас­счи­ты­вал с по­мо­щью Гит­ле­ра обуз­дать ап­пе­ти­ты ми­ка­до.

В мар­те 1939 го­да на XVIII съез­де Ста­лин за­явил, что СССР не на­ме­рен «тас­кать каш­та­ны из ог­ня» для ка­пи­та­ли­сти­че­ских дер­жав. Это по­бу­ди­ло и Гит­ле­ра, го­то­вя­ще­го­ся в по­ход на Поль­шу и не же­лав­ше­го преж­де­вре­мен­ных про­блем с Со­ве­та­ми, сде­лать от­вет­ный ход: ве­дом­ству Геб­бель­са бы­ло при­ка­за­но вре­мен­но свер­нуть «ан­ти­со­вет­скую ла­воч­ку», а на офи­ци­аль­ных при­е­мах фю­рер стал по­ка­за­тель­но про­ха­жи­вать­ся в ком­па­нии со­вет­ско­го вре­мен­но­го по­ве­рен­но­го Геор­гия Аста­хо­ва (ему да­же при­сла­ли при­гла­ше­ние на пар­тий­ный съ­езд на­ци­стов в Нюрн­бер­ге). Рейхс­мар­шал Гер­ман Ге­ринг, со сво­ей сто­ро­ны, за­ве­рил со­вет­ское ру­ко­вод­ство в сво­ем со­вер­шен­ней­шем по­чте­нии. Од­но­вре­мен­но ми­нистр ино­стран­ных дел Ио­ахим фон Риб­бен­троп на­чал осто­рож­ный зон­даж воз­мож­но­сти за­клю­че­ния эко­но­ми­че­ско­го до­го­во­ра.

Де­вят­на­дца­то­го ав­гу­ста 1939 го­да в Бер­лине бы­ло под­пи­са­но тор­го­во­кре­дит­ное со­гла­ше­ние, по ко­то­ро­му Гер­ма­ния предо­став­ля­ет СССР кре­дит в раз­ме­ре 200 млн ма­рок на семь лет под

пять про­цен­тов го­до­вых для за­куп­ки стан­ков, ма­шин, элек­тро­тех­ни­че­ско­го обо­ру­до­ва­ния, транс­пор­та, из­ме­ри­тель­ных при­бо­ров и проч. — то­го, че­го в стране по­бе­див­ше­го со­ци­а­лиз­ма ли­бо во­все не де­ла­ли, ли­бо де­ла­ли из рук вон пло­хо. В от­вет СССР обя­зал­ся по­ста­вить Гер­ма­нии на 180 млн ма­рок жиз­нен­но необ­хо­ди­мое рей­ху сы­рье — зер­но, лес, пла­ти­ну, мар­га­нец, хло­пок, фос­фа­ты.

Но Ан­тан­та и ухом не по­ве­ла. Чем­бер­лен все еще ви­тал в об­ла­ках и бла­жен­но ве­рил, что нем­цы по­сле Вар­ша­вы пой­дут на Моск­ву. «Я ско­рее уй­ду в от­став­ку, чем вступ­лю в аль­янс с Со­вет­ским Со­ю­зом», —

ве­щал пре­мьер. По­сле че­го Гит­лер впер­вые на­пра­вил Ста­ли­ну те­ле­грам­му, в ко­то­рой пред­ло­жил воз­вра­тить­ся «к по­ли­ти­че­ской ли­нии, ко­то­рая в те­че­ние сто­ле­тий бы­ла по­лез­на обо­им го­су­дар­ствам». Ста­лин от­ве­тил со­гла­си­ем на при­ем Риб­бен­тро­па 23 ав­гу­ста. Жре­бий был бро­шен.

Бли­же к по­лу­но­чи 23 ав­гу­ста 1939 го­да был под­пи­сан пакт о нена­па­де­нии меж­ду СССР и Гер­ма­ни­ей, по сек­рет­но­му про­то­ко­лу к ко­то­ро­му бы­ли раз­гра­ни­че­ны сфе­ры вли­я­ния меж­ду до­го­ва­ри­ва­ю­щи­ми­ся сто­ро­на­ми. Гер­ма­ния по­лу­ча­ла За­пад­ную Поль­шу до ли­нии рек Вис­ла, Сан и Буг, в сфе­ру ин­те­ре­сов СССР от­хо­ди­ли за­пад­ные Укра­и­на и Бе­ло­рус­сия, При­бал­ти­ка (без Ме­ме­ля), Бес­са­ра­бия и Фин­лян­дия.

Стро­го по про­то­ко­лу

Поль­ша бы­ла раз­гром­ле­на вер­мах­том в те­че­ние па­ры недель. РККА вы­сту­пи­ла в «осво­бо­ди­тель­ный по­ход» на тер­ри­то­рию За­пад­ной Укра­и­ны и За­пад­ной Бе­ло­рус­сии 17 сен­тяб­ря 1939 го­да. Ока­зы­вать ей се­рьез­ное со­про­тив­ле­ние бы­ло уже неко­му.

Вре­мен­ные со­юз­ни­ки под­черк­ну­то кор­рект­но и вни­ма­тель­но от­но­си­лись друг к дру­гу. Ко­ман­до­ва­ние вер­мах­та за­ра­нее осво­бож­да­ло ого­во­рен­ную тер­ри­то­рию экс-Поль­ши для Крас­ной Армии, ко­ман­до­ва­ние РККА во из­бе­жа­ние ин­ци­ден­тов от­да­ло при­каз на­сту­пать толь­ко в свет­лое вре­мя су­ток.

В до­пол­не­ние к за­клю­чен­ным еще в 1932 го­ду пак­там о нена­па­де­нии Эсто­нии, Лат­вии и Лит­ве под пред­ло­гом за­щи­ты от гер­ман­ской угро­зы (вполне ре­аль­ной — Лит­ву Гит­лер пла­ни­ро­вал сде­лать про­тек­то­ра­том Гер­ма­нии) по­оче­ред­но пред­ла­га­лось под­пи­сать до­го­во­ры о вза­и­мо­по­мо­щи, преду­смат­ри­ва­ю­щие раз­ме­ще­ние в этих стра­нах во­ин­ско­го кон­тин­ген­та РККА (20–25 ты­сяч шты­ков). В ка­че­стве бо­ну­са Лит­ве пе­ре­да­ва­лась об­ласть Виль­но, по­чти два­дцать лет на­хо­див­ша­я­ся в со­ста­ве рас­чле­нен­ной Поль­ши и во­шед­шая в сфе­ру вли­я­ния СССР. Для под­твер­жде­ния осо­бо­го ми­ро­лю­бия Ста­ли­на на гра­ни­цу рес­пуб­лик бы­ли вы­дви­ну­ты три стрел­ко­вых кор­пу­са и Бал­тий­ский флот.

Де­мон­стра­ции си­лы вполне хва­ти­ло для то­го, что­бы не пи­та­ю­щие ил­лю­зий от­но­си­тель­но за­пад­ной по­мо­щи при­бал­ты при­ня­ли все усло­вия Со­ве­тов. К то­му же Риб­бен­троп по-дру­же­ски «ре­ко­мен­до­вал» про­гер­ман­ским пра­ви­тель­ствам Бал­тии при­нять рус­ские пред­ло­же­ния, на­по­ми­ная о судь­бе Поль­ши.

Че­рез год СССР об­ви­нил «бал­тий­скую Ан­тан­ту» в несо­блю­де­нии за­клю­чен­ных до­го­во­ров и предъ­явил уль­ти­ма­тум о смене пра­ви­тельств на ло­яль­ные во­сточ­но­му со­се­ду. К это­му вре­ме­ни Фран­ция уже ле­жа­ла у ног Гит­ле­ра, а от­би­вав­ша­я­ся от бом­бар­ди­ро­вок люфтваф­фе Ан­глия да­же не по­мыш­ля­ла о по­мо­щи «од­ной да­ле­кой стране». То­ва­рищ Ста­лин обод­ря­ю­ще по­хло­пал по пле­чу ми­ни­стра ино­стран­ных дел Эсто­нии Кар­ла Сель­те­ра: «Пра­ви­тель­ство Эсто­нии дей­ство­ва­ло муд­ро и на поль­зу эс­тон­ско­му на­ро­ду, за­клю­чив со­гла­ше­ние с Со­вет­ским Со­ю­зом. С ва­ми мог­ло бы по­лу­чить­ся, как с Поль­шей. Поль­ша бы­ла ве­ли­кой дер­жа­вой. Где те­перь Поль­ша?»

Уль­ти­ма­ту­мы бы­ли при­ня­ты, бур­жу­аз­ные пра­ви­тель­ства па­ли, при­бал­тий­ские ком­пар­тии вы­шли из под­по­лья, и уже на сле­ду­ю­щих вы­бо­рах ма­ри­о­не­точ­ные вла­сти Бал­тии друж­но про­го­ло­со­ва­ли за при­со­еди­не­ние к СССР. «Са­ни­тар­ный кор­дон» стал явью.

Тре­тья кар­та

Ста­лин­ская схе­ма «по Фин­лян­дии» долж­на бы­ла от­ли­чать­ся от при­бал­тий­ской. При­бал­ти­ка гео­гра­фи­че­ски за­ни­ма­ла стра­те­ги­че­скую по­зи­цию бу­ду­ще­го те­ат­ра во­ен­ных дей­ствий: ожи­да­лось, что столк­но­ве­ние с Гер­ма­ни­ей (в этом не со­мне­ва­лись «со­юз­ни­ки» ни в Бер­лине, ни в Москве) про­изой­дет имен­но здесь. По­это­му Ста­ли­ну необ­хо­ди­мо бы­ло иметь бу­фер­ную зону, что­бы не под­вер­гать уда­рам свою тер­ри­то­рию, и иметь за­пас вре­ме­ни, по­ка ар­мия нач­нет мо­би­ли­за­цию.

С Фин­лян­ди­ей бы­ло не­сколь­ко слож­нее. Она мог­ла рас­смат­ри­вать­ся лишь как вто­ро­сте­пен­ный те­атр во­ен­ных дей­ствий. Но че­рез нее шел путь в бо­га­тую ре­сур­са­ми Скан­ди­на­вию, ко­то­рую СССР втя­ги­вать в вой­ну со­всем не хотел. Как раз скан­ди­нав­ский тран­зит и се­вер­ные пор­ты для свя­зи с Ан­тан­той мог­ли быть очень по­лез­ны Ста­ли­ну в слу­чае вой­ны с Гер­ма­ни­ей. Как это бы­ло в хо­де Пер­вой ми­ро­вой вой­ны.

К то­му же Фин­лян­дия бы­ла стра­ной до­воль­но бед­ной и по сво­им то­гдаш­ним

ре­сур­сам осо­бо­го ин­те­ре­са в ка­че­стве же­лан­ной до­бы­чи не пред­став­ля­ла. Един­ствен­ное ис­клю­че­ние — по­ляр­ный рай­он на гра­ни­це с Но­р­ве­ги­ей, где рас­по­ла­га­лось од­но из круп­ней­ших в ми­ре ме­сто­рож­де­ний ни­ке­ля (се­год­ня здесь ра­бо­та­ет ком­би­нат «Пе­чен­га­ни­кель», фи­ли­ал ГМК «Нор­ни­кель»).

В июне 1939 го­да Ста­лин так объ­яс­нял в Крем­ле об­ста­нов­ку ко­ман­до­ва­нию Ле­нин­град­ско­го во­ен­но­го окру­га: «Гер­ма­ния го­то­ва ри­нуть­ся на сво­их со­се­дей в лю­бую сто­ро­ну, в том чис­ле на Поль­шу и СССР. Фин­лян­дия лег­ко мо­жет стать плац­дар­мом ан­ти­со­вет­ских дей­ствий для каж­дой из двух глав­ных бур­жу­аз­но­им­пе­ри­а­ли­сти­че­ских груп­пи­ро­вок — немец­кой и англо-фран­ко-аме­ри­кан­ской. Не ис­клю­че­но, что они во­об­ще нач­нут сго­ва­ри­вать­ся о сов­мест­ном вы­ступ­ле­нии про­тив СССР, а Фин­лян­дия мо­жет ока­зать­ся здесь раз­мен­ной мо­не­той в чу­жой иг­ре, пре­вра­тив­шись в на­усь­ки­ва­е­мо­го на нас за­стрель­щи­ка боль­шой вой­ны».

В ка­че­стве «за­стрель­щи­ка» стра­ну Су­о­ми мож­но бы­ло рас­смат­ри­вать, лишь об­ла­дая боль­шой фан­та­зи­ей, за­то как плац­дарм для крат­чай­ше­го на­ступ­ле­ния на Ле­нин­град она под­хо­ди­ла иде­аль­но. Гра­ни­ца про­хо­ди­ла чуть бо­лее чем в 30 ки­ло­мет­рах от Се­вер­ной сто­ли­цы, в зоне по­ра­же­ния 152-мил­ли­мет­ро­вых ору­дий. Один бак го­рю­че­го для тан­ков. В слу­чае кон­цен­три­ро­ван­но­го уда­ра с се­ве­ра го­род мог быть от­ре­зан и за­хва­чен в те­че­ние несколь­ких су­ток. Кро­ме то­го, по­бе­ре­жье Фин­ско­го за­ли­ва бы­ло хо­ро­шо за­щи­ще­но лишь с юга, со сто­ро­ны Крон­штад­та. С се­ве­ра про­ник­но­ве­ние су­дов и суб­ма­рин про­тив­ни­ка оста­ва­лось вполне ве­ро­ят­ным.

В мар­те 1939 го­да со­вет­ская сто­ро­на че­рез вто­ро­го сек­ре­та­ря по­соль­ства СССР в Фин­лян­дии Бо­ри­са Яр­це­ва (ле­галь­ный ре­зи­дент ино­стран­но­го от­де­ла ОГПУ) пред­ло­жи­ла фин­ско­му пра­ви­тель­ству

Па­мят­ный знак «Ка­рель­ский

пе­ре­ше­ек» за уча­стие

в бо­ях с Фин­лян­ди­ей

так и не был утвер­жден и

ни­ко­му не был вру­чен

за­клю­чить обо­ро­ни­тель­ный до­го­вор с це­лью вос­пре­пят­ство­вать Гер­ма­нии раз­ме­стить вой­ска вер­мах­та в этой стране. Пись­мен­ные га­ран­тии Фин­лян­дии, что это­го не про­изой­дет, при­зна­ва­лись неудач­ной шут­кой. Со­вет­ский Со­юз на­ста­и­вал на кон­крет­ных ша­гах и пред­ла­гал взять в арен­ду на трид­цать лет не­сколь­ко ост­ро­вов Бал­тий­ско­го мо­ря (Су­ур­са­ари, Ла­ван­са­ари, Тютян­са­ари, Се­скар) в об­мен на тер­ри­то­рию в 183 квад­рат­ных ки­ло­мет­ра со­вет­ской Ка­ре­лии. Ост­ро­ва яв­ля­лись фор­та­ми, при­кры­вав­ши­ми Крон­штадт, и за­ни­ма­ли клю­че­вые по­зи­ции у вхо­да в Фин­ский за­лив.

Пра­ви­тель­ство Ай­но Ка­ян­де­ра пред­ло­же­ние от­верг­ло, за­явив, что «невоз­мож­но усту­пать часть го­су­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии», да­же в арен­ду.

Наи­бо­лее трез­вым сре­ди них, во­пре­ки позд­ним со­вет­ским штам­пам, был «чер­ный мар­шал» Карл Густав Ман­нер­гейм, гла­ва Со­ве­та обо­ро­ны Фин­лян­дии. «Я счи­тал, что нам тем или иным об­ра­зом сле­до­ва­ло бы со­гла­сить­ся с рус­ски­ми, ес­ли тем са­мым мы улуч­шим от­но­ше­ния с на­шим мощ­ным со­се­дом, — пи­сал он в сво­их ме­му­а­рах. — Я раз­го­ва­ри­вал с ми­ни­стром ино­стран­ных дел Эрк­ко о пред­ло­же­нии Штей­на, но уго­во­рить его мне не уда­лось… Ав­то­ри­тет Фин­лян­дии, по мо­е­му мне­нию, так­же не по­стра­да­ет, ес­ли мы со­гла­сим­ся на об­мен. Для рус­ских же эти ост­ро­ва, за­кры­ва­ю­щие до­ступ к их во­ен­но-мор­ской ба­зе, име­ют огром­ное зна­че­ние, и по­это­му нам сле­до­ва­ло бы по­пы­тать­ся из­влечь поль­зу из тех ред­ких ко­зы­рей, ко­то­рые име­ют­ся в на­шем рас­по­ря­же­нии… Я по­шел еще даль­ше, за­ме­тив, что Фин­лян­дии бы­ло бы вы­год­но вы­сту­пить с пред­ло­же­ни­ем об от­во­де от Ле­нин­гра­да ли­нии гра­ни­цы и по­лу­чить за это хорошую ком­пен­са­цию».

Ман­нер­гейм умо­лял го­су­дар­ствен­но­го со­вет­ни­ка Юха Кю­сти Па­а­си­ки­ви, еду­ще­го на пе­ре­го­во­ры со Ста­ли­ным: «Вы обя­за­тель­но долж­ны прийти к со­гла­ше­нию. Ар­мия не в со­сто­я­нии сра­жать­ся».

Ос­но­ва­ния у ста­ро­го во­я­ки бы­ли. У Фин­лян­дии к кон­цу 1939 го­да бы­ли ни­чтож­ные ПВО и про­ти­во­тан­ко­вая оборона, по­ряд­ка 30 тан­ков вре­мен Пер­вой ми­ро­вой и 30 лег­ких ан­глий­ских тан­ков Vickers Mk E, сла­бая ар­тил­ле­рия, авиа­ция и флот, 15 ди­ви­зий, из ко­то­рых три не име­ли во­ору­же­ния.

Ли­ния Ман­нер­гей­ма, зна­че­ние ко­то­рой бы­ло раз­ду­то в прес­се, са­мим ее «крест­ным» оце­ни­ва­лась скеп­ти­че­ски: «Вдоль обо­ро­ни­тель­ной ли­нии про­тя­жен­но­стью око­ло 140 ки­ло­мет­ров сто­я­ло все­го 66 бе­тон­ных до­тов. 44 ог­не­вые точ­ки бы­ли по­стро­е­ны в два­дца­тые го­ды и уже уста­ре­ли, мно­гие из них от­ли­ча­лись

неудач­ной кон­струк­ци­ей, их раз­ме­ще­ние остав­ля­ло же­лать луч­ше­го. Осталь­ные до­ты бы­ли со­вре­мен­ны­ми, но слиш­ком сла­бы­ми для ог­ня тя­же­лой ар­тил­ле­рии… Един­ствен­ны­ми укреп­лен­ны­ми со­ору­же­ни­я­ми, о ко­то­рых сто­ит упо­мя­нуть, бы­ли фор­ты бе­ре­го­вой ар­тил­ле­рии, при­кры­вав­шие флан­ги глав­ной обо­ро­ни­тель­ной ли­нии на бе­ре­гу Фин­ско­го за­ли­ва и Ла­дож­ско­го озе­ра».

Пя­то­го ок­тяб­ря 1939 го­да Фин­лян­дия по­лу­чи­ла пред­ло­же­ние при­слать де­ле­га­цию в Моск­ву для «об­суж­де­ния по­ли­ти­че­ских во­про­сов». Ее воз­гла­вил Па­а­си­ки­ви, ко­то­рый 12 ок­тяб­ря встре­тил­ся со Ста­ли­ным и Мо­ло­то­вым. При этом, как за­ме­тил фин­ский ис­то­рик Сеп­по Хен­ти­ля, у Па­а­си­ки­ви бы­ли ин­струк­ции от пра­ви­тель­ства от­вер­гать все тре­бо­ва­ния со­вет­ско­го ру­ко­вод­ства по из­ме­не­нию гра­ниц. Мол, «За­пад нам по­мо­жет». На­пом­ним, что с сен­тяб­ря 1939 го­да Ан­глия и Фран­ция на­хо­ди­лись в со­сто­я­нии вой­ны, пусть да­же и «стран­ной», с Гер­ма­ни­ей. И ввя­зы­вать­ся в скан­ди­нав­ские аван­тю­ры в пред­две­рии го­ря­чей фа­зы сра­же­ний не пла­ни­ро­ва­ли.

«Ве­ли­кие дер­жа­вы не поз­во­лят оста­вать­ся вне кон­флик­тов»

Пе­ре­го­во­ры с фин­на­ми в ок­тяб­ре–но­яб­ре 1939 го­да Ста­лин вел с по­зи­ции си­лы.

Нар­ком ино­стран­ных дел СССР Вя­че­слав Мо­ло­тов под­пи­сы­ва­ет до­го­вор о вза­и­мо­по­мо­щи и друж­бе с пра­ви­тель­ством Фин­лянд­ской де­мо­кра­ти­че­ской рес­пуб­ли­ки во гла­ве с От­то Ку­уси­не­ном (на фо­то край­ний спра­ва). Москва, 2 де­каб­ря 1939 го­да

Те­перь СССР пред­ла­гал об­мен тер­ри­то­ри­я­ми с це­лью обез­опа­сить Ле­нин­град: гра­ни­цу на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке ото­дви­нуть на 90 ки­ло­мет­ров от се­вер­ной сто­ли­цы к ли­нии Кой­ви­сто (Бал­ти­ка) — Тай­па­ле (бе­рег Ла­дож­ско­го озе­ра). Все­го 2761 квад­рат­ных ки­ло­мет­ров. Вме­сте с этим ста­вил­ся во­прос об арен­де на трид­цать лет по­лу­ост­ро­ва Хан­ко у вхо­да в Фин­ский за­лив с со­зда­ни­ем на нем ба­зы со­вет­ско­го ВМФ и в Арк­ти­ке — по­лу­ост­ро­вов Ры­ба­чий и Сред­ний. Вза­мен Фин­лян­дия по­лу­чи­ла бы тер­ри­то­рию Во­сточ­ной Ка­ре­лии, Ре­бо­лы и По­ра­яр­ви (русское назва­ние — По­ро­со­зе­ро) об­щей пло­ща­дью 5529 квад­рат­ных ки­ло­мет­ров.

При этом Ста­лин за­ме­тил, что тре­бо­ва­ния СССР ми­ни­маль­ны и из-за них не сто­и­ло бы тор­го­вать­ся: «Мы ни­че­го не мо­жем по­де­лать с гео­гра­фи­ей, так же, как и вы… По­сколь­ку Ле­нин­град пе­ре­дви­нуть нель­зя, при­дет­ся ото­дви­нуть от него по­даль­ше гра­ни­цу».

На за­ме­ча­ние Па­а­си­ки­ви «Мы хо­тим жить в ми­ре и оста­вать­ся вне вся­ких кон­флик­тов» Ста­лин от­ве­тил: «По­ни­маю, но за­ве­ряю, что это невоз­мож­но, ве­ли­кие дер­жа­вы не поз­во­лят».

В Хель­син­ки Эрк­ко и Нюк­ка­нен тре­бо­ва­ли от сво­их пе­ре­го­вор­щи­ков, что­бы те не усту­па­ли ни пя­ди. Яко­бы ан­гли­чане с фран­цу­за­ми обе­ща­ли в слу­чае вой­ны на­пра­вить на по­мощь Фин­лян­дии це­лый экс­пе­ди­ци­он­ный кор­пус. На что Ман­нер­гейм с циф­ра­ми в ру­ках до­ка­зы­вал, что ар­мия про­дер­жит­ся в обо­роне не бо­лее двух недель — ни­ка­кой ми­фи­че­ский кор­пус не успе­ет.

Мне­ни­ем опыт­но­го во­ен­но­го по­ли­ти­ка пре­не­брег­ли. Де­ле­га­цию ото­зва­ли из Моск­вы.

В Крем­ле оста­ва­лось толь­ко раз­ве­сти ру­ка­ми. Мо­ло­тов со­кру­шен­но за­ме­тил: «Мы, граж­дан­ские лю­ди, не до­стиг­ли ни­ка­ко­го про­грес­са. Те­перь сло­во бу­дет предо­став­ле­но сол­да­там».

Срыв пе­ре­го­во­ров стал, по мне­нию Па­а­си­ки­ви, «од­ной из наи­бо­лее се­рьез­ных и тя­же­лых оши­бок в се­рии внеш­не­по­ли­ти­че­ских про­сче­тов Фин­лян­дии».

Це­ли кам­па­нии

Во­прос, о ко­то­ром до сих пор спо­рят ис­то­ри­ки: хотел ли Ста­лин та­ким об­ра­зом по­гло­тить Фин­лян­дию, как сде­лал это с Во­сточ­ной Поль­шей и При­бал­ти­кой?

Ло­ги­ка со­бы­тий под­ска­зы­ва­ет, что по­доб­ной за­да­чи про­сто не ста­ви­лось. Как и фин­ны, во­е­вать Хо­зя­ин не хотел. Ему ка­за­лось, что до­ста­точ­но бы­ло бы на­да­вить на Хель­син­ки, про­ве­сти де­мон­стра­цию си­лы, что­бы по­лу­чить необ­хо­ди­мое. Ввя­зы­вать­ся в мас­штаб­ную (ина­че не по­лу­ча­лось) вой­ну на су­ше и на мо­ре то­гда, ко­гда в Ев­ро­пе вот-вот долж­но бы­ло как сле­ду­ет по­лых­нуть, — де­ло нера­зум­ное. Ни­ки­та Хру­щев утвер­ждал, что «Ста­лин был уве­рен, и мы то­же ве­ри­ли, что не бу­дет вой­ны, что при­мут на­ши пред­ло­же­ния, и тем са­мым мы до­стиг­нем сво­ей це­ли без вой­ны».

К то­му же, в от­ли­чие от При­бал­ти­ки, в Фин­лян­дии не ра­бо­та­ла со­вет­ская «пя­тая ко­лон­на». Ком­пар­тия с 1920-х го­дов бы­ла под за­пре­том, все про­со­вет­ские де­я­тель­ные ли­ца эми­гри­ро­ва­ли в тот же СССР, ни­ка­кой ор­га­ни­зо­ван­ной про­со­вет­ской ра­бо­ты сре­ди ши­ро­ких масс не ве­лось. Из-за это­го из рук вон пло­хо сра­бо­та­ла со­вет­ская раз­вед­ка, так и не су­мев­шая до на­ча­ла вой­ны по­лу­чить до­ста­точ­ные све­де­ния о фин­ской армии, ее мо­би­ли­за­ци­он­ных воз­мож­но­стях, ре­зер­вах, обо­ро­ни­тель­ных со­ору­же­ни­ях.

Ве­ро­ят­нее все­го, про­грам­мой­мак­си­мум для Крем­ля бы­ло со­зда­ние ло­яль­но­го пра­ви­тель­ства, ко­то­рое га­ран­ти­ро­ва­ло бы ней­тра­ли­тет в бу­ду­щей войне и предо­ста­ви­ло бы Со­вет­ско­му Со­ю­зу удоб­ные тер­ри­то­рии под стро­и­тель­ство во­ен­ных баз на Бал­ти­ке и в Арк­ти­ке для даль­ней­шей «боль­шой иг­ры». По­сле­ду­ю­щие со­бы­тия с фор­ми­ро­ва­ни­ем руч­но­го «пра­ви­тель­ства» ком­му­ни­ста и вид­но­го де­я­те­ля Ко­мин­тер­на От­то Ку­уси­не­на это лишь до­ка­зы­ва­ют. В лю­бом слу­чае ни­ка­ких убе­ди­тель­ных до­ку­мен­тов, сви­де­тель­ству­ю­щих о на­ме­ре­нии Крем­ля ан­нек­си­ро­вать Фин­лян­дию, до сих пор не най­де­но.

При­молк­шие му­зы

План во­ен­ной опе­ра­ции про­тив Фин­лян­дии был раз­ра­бо­тан шта­бом ко­ман­ду­ю­ще­го Ле­нин­град­ским во­ен­ным окру­гом (ЛВО) ко­ман­дар­ма 2-го ран­га Ки­рил­ла Ме­рец­ко­ва.

Ме­рец­ков в те­че­ние два­дца­ти лет служ­бы в РККА за­ни­мал ис­клю­чи­тель­но штаб­ные долж­но­сти: от на­чаль­ни­ка шта­ба бри­га­ды во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны до за­ме­сти­те­ля на­чаль­ни­ка Ген­шта­ба. И все­го лишь де­вять ме­ся­цев в ка­че­стве ста­же­ра ко­ман­до­вал стрел­ко­вой ди­ви­зи­ей.

По его за­мыс­лу, вой­ска ЛВО долж­ны бы­ли на­но­сить удар несколь­ки­ми кли­нья­ми: глав­ный, си­ла­ми 7-й армии — на Вии­пу­ри (Вы­борг) в лоб на ос­нов­ную обо­ро­ни­тель­ную по­ло­су фин­нов — ли­нию Ман­нер­гей­ма. В При­ла­до­жье на­сту­па­ла 8-я ар­мия, имея це­лью вый­ти в цен­траль­ные рай­о­ны Фин­лян­дии. В Цен­траль­ной и Се­вер­ной Ка­ре­лии на­сту­па­ла 9-я ар­мия в на­прав­ле­нии Су­о­мус­сал­ми — Ра­а­те, раз­ре­зая Су­о­ми по­по­лам в ее «та­лии» (са­мой уз­кой ча­сти) с вы­хо­дом к Бот­ни­че­ско­му за­ли­ву и го­ро­ду Оу­лу. На­ко­нец, в За­по­ля­рье в на­ступ­ле­ние бы­ла бро­ше­на 14-я ар­мия. Ее цель — от­сечь об­ласть Пет­са­мо от оке­а­на и нор­веж­ской гра­ни­цы, пре­сечь воз­мож­ность вы­сад­ки там англо-фран­цуз­ско­го де­сан­та. Бал­тий­ский флот дол­жен был бло­ки­ро­вать по­бе­ре­жье и по­да­вить сла­бый флот про

тив­ни­ка. Ре­чи о за­хва­те Хель­син­ки не шло: ожи­да­лось, что по­сле со­кру­ши­тель­ных уда­ров фин­ское пра­ви­тель­ство са­мо за­про­сит ми­ра и при­мет все усло­вия со­вет­ско­го пра­ви­тель­ства. Со­глас­но пер­во­на­чаль­но­му пла­ну, в на­сту­па­тель­ной опе­ра­ции пред­по­ла­га­лось за­дей­ство­вать толь­ко си­лы ЛВО: 425 ты­сяч бой­цов, 2289 тан­ков, 2446 са­мо­ле­тов.

На со­ве­ща­нии у Ста­ли­на план утвер­ди­ли, от­ве­дя на его ре­а­ли­за­цию все­го 12–15 дней.

План Ме­рец­ко­ва рас­кри­ти­ко­вал ко­ман­ду­ю­щий вой­ска­ми Ки­ев­ско­го осо­бо­го во­ен­но­го окру­га ко­ман­дарм 1-го ран­га Се­мен Ти­мо­шен­ко, по­ста­вив­ший под со­мне­ние воз­мож­ность ис­поль­зо­ва­ния боль­шо­го ко­ли­че­ства тан­ков на бо­ло­ти­стой мест­но­сти и на­деж­ность ог­не­во­го по­ра­же­ния хо­ро­шо укреп­лен­ных уз­лов обо­ро­ны.

Вот толь­ко при­слу­шать­ся к опыт­ным стра­те­гам ни­кто не за­хо­тел. С тем и по­шли на «ту вой­ну незна­ме­ни­тую».

Шап­ко­за­ки­да­тель­ские настро­е­ния в Крем­ле и Ген­шта­бе ос­но­вы­ва­лись на пол­ном незна­нии ре­аль­но­го по­ло­же­ния ве­щей. Здесь на­ли­цо яв­ный про­вал раз­вед­ки, до кон­ца вой­ны не су­мев­шей на­ла­дить на­деж­но­го ка­на­ла по­лу­че­ния ин­фор­ма­ции о си­лах про­тив­ни­ка и его во­ен­ном по­тен­ци­а­ле. При этом опыт за­тяж­ных бо­ев на Хал­хин-Го­ле не при­ни­мал­ся в рас­чет, ибо счи­та­лось, что фин­ская ар­мия в под­мет­ки не го­дит­ся япон­ской.

Со­вер­шен­но недо­оце­нен был фак­тор шюц­ко­ра — от­ря­дов са­мо­обо­ро­ны, хо­ро­шо за­ре­ко­мен­до­вав­ших се­бя в граж­дан­ской войне 1918 го­да и имев­ших неплохую во­ен­ную под­го­тов­ку в мир­ное вре­мя. По су­ти, они иг­ра­ли ту же роль в Фин­лян­дии, что и ланд­вер в Гер­ма­нии. Под­го­тов­лен­ное опол­че­ние ма­ло в чем усту­па­ло ре­гу­ляр­ной армии, по су­ти яв­ля­ясь ре­зерв­ны­ми вой­ска­ми, ко­то­рые не учи­ты­ва­лись Ген­шта­бом РККА при пла­ни­ро­ва­нии опе­ра­ций.

По­ка шли вя­ло­те­ку­щие пе­ре­го­во­ры, Ман­нер­гейм на­сто­ял на сроч­ном укреп­ле­нии обо­ро­ни­тель­ных ли­ний на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке (ра­бо­та­ли 60 ты­сяч доб­ро­воль­цев), ми­ни­ро­ва­нии пред­по­ла­га­е­мо­го на­прав­ле­ния глав­но­го уда­ра (Ман­нер­гейм точ­но уга­дал удар на Вии­пу­ри) и до­пол­ни­тель­ных за­куп­ках во­ору­же­ния. С на­ча­лом втор­же­ния в Поль­шу бы­ло объ­яв­ле­но о при­зы­ве ре­зер­ви­стов в ар­мию, что зна­чи­тель­но со­кра­ти­ло вре­мя для раз­во­ра­чи­ва­ния фин­ских сил вдоль гра­ни­цы.

Под ру­жье Ман­нер­гейм мог по­ста­вить 265 ты­сяч сол­дат и шюц­ко­ров­цев, 26 тан­ков и 270 са­мо­ле­тов. На бу­ма­ге — крат­ный пе­ре­вес в поль­зу РККА, прав­да, в жи­вой си­ле во­все не по­дав­ля­ю­щий (все­го в

Спе­ци­фи­ка те­ат­ра во­ен­ных дей­ствий в Ка­ре­лии — от­сут­ствие

опе­ра­тив­но­го про­сто­ра для дей­ствий круп­ных

1,6 ра­за). В Москве на­ме­ча­ли за­вер­шить блиц­криг до Но­во­го го­да (или до дня рож­де­ния во­ждя — 21 де­каб­ря). С та­ким по­дав­ля­ю­щим пре­иму­ще­ством Ме­рец­ко­ву оста­ва­лось лишь ждать под­хо­дя­ще­го по­во­да для на­ча­ла на­ступ­ле­ния.

Он по­явил­ся 26 но­яб­ря, ко­гда пра­ви­тель­ство СССР об­ра­ти­лось к Фин­лян­дии с офи­ци­аль­ной но­той, за­явив об ар­тил­ле­рий­ском об­стре­ле с фин­ской сто­ро­ны со­вет­ских бой­цов 68-го стрел­ко­во­го пол­ка у по­сел­ка Май­ни­ла. В но­те бы­ло ука­за­но, что по­гиб­ли трое, ра­не­ны семь че­ло­век.

Ин­ци­дент в Май­ни­ле стал ка­зус бел­ли для Ста­ли­на. Трид­ца­то­го но­яб­ря со­вет­ские вой­ска пе­ре­шли в на­ступ­ле­ние.

«При­ни­май нас, Су­о­микра­са­ви­ца!»

В Фин­лян­дии при­ня­то счи­тать, что это бы­ло сде­ла­но без объ­яв­ле­ния вой­ны. Но у Крем­ля ока­за­лась соб­ствен­ная ло­ги­ка: он уже не вос­при­ни­мал фин­ское пра­ви­тель­ство как ле­ги­тим­ный по­ли­ти­че­ский ор­ган. Пер­во­го де­каб­ря бы­ло объ­яв­ле­но о со­зда­нии в «осво­бож­ден­ном» дач­ном по­сел­ке Те­рио­ки «на­род­но­го пра­ви­тель­ства» Фин­лянд­ской Де­мо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­ли­ки (ФДР) во гла­ве с Ку­уси­не­ном.

Пе­ре­дан­ное че­рез швед­ско­го по­слан­ни­ка в Москве Виль­гель­ма Вин­те­ра со­об­ще­ние пра­ви­тель­ства Фин­лян­дии о го­тов­но­сти воз­об­но­вить пе­ре­го­во­ры бы­ло от­кло­не­но Мо­ло­то­вым со ссыл­кой на то, что СССР те­перь при­зна­ет лишь на­род­ное пра­ви­тель­ство ФДР (его при­зна­ли так­же Мон­го­лия и Ту­ва), ко­то­рое ста­вит пе­ред со­бой за­да­чу за­клю­че­ния ми­ра, де­мо­кра­ти­за­ции стра­ны, а так­же обес­пе­че­ния ее неза­ви­си­мо­сти пу­тем за­клю­че­ния до­го­во­ра о вза­и­мо­по­мо­щи и друж­бе с Со­вет­ским Со­ю­зом.

Вто­ро­го де­каб­ря этот до­го­вор был за­клю­чен. Со­глас­но это­му до­ку­мен­ту ФДР по­лу­ча­ла уже не 5500, а 70 ты­сяч квад­рат­ных ки­ло­мет­ров тер­ри­то­рии (рай­о­ны Ре­бо­лы и По­ро­со­зе­ро, а так­же всех мест, за­се­лен­ных ка­ре­ла­ми) и «удо­вле­тво­рил ве­ко­вую на­ци­о­наль­ную на­деж­ду фин­лянд­ско­го на­ро­да на вос­со­еди­не­ние с ним ка­рель­ско­го на­ро­да».

Со сво­ей сто­ро­ны, пра­ви­тель­ство ФДР усту­па­ло СССР тер­ри­то­рию се­вер­нее Ле­нин­гра­да пло­ща­дью 3970 квад­рат­ных ки­ло­мет­ров, пе­ре­да­вал­ся в арен­ду на трид­цать лет по­лу­ост­ров Хан­ко, про­да­ва­лись шесть ост­ро­вов в Фин­ском за­ли­ве, ча­сти по­лу­ост­ро­вов Ры­ба­чий и Ке­ски­са­ари на се­ве­ре за 300 ты­сяч ма­рок. «На­род­ной» Фин­лян­дии ком­пен­си­ро­вал­ся ущерб в 120 млн ма­рок, вклю­чая сто­и­мость же­лез­но­до­рож­ной ин­фра­струк­ту­ры на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке.

То есть «Ку­уси­нен и Ко», при­сев на рус­ские шты­ки, пол­но­стью при­ни­ма­ли пе­ре­го­вор­ные усло­вия Крем­ля.

мо­то­ри­зо­ван­ных ча­стей — не бы­ла учте­на со­вет­ским

ко­ман­до­ва­ни­ем

В Хель­син­ки на­ча­ло боевых дей­ствий озна­ме­но­ва­лось пра­ви­тель­ствен­ным кри­зи­сом. Пре­мьер Ка­ян­дер, ми­нистр ино­стран­ных дел Юхо Эрк­ко и дру­гие «яст­ре­бы» по­да­ли в от­став­ку. Их сме­нил со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ский ка­би­нет бан­ки­ра Ри­сто Рю­ти, за­ни­мав­ше­го про­бри­тан­скую по­зи­цию и на­чав­ше­го сроч­ный по­иск со­юз­ни­ков.

С бой­ца­ми РККА бы­ла про­ве­де­на идео­ло­ги­че­ская ра­бо­та. Им объ­яс­ни­ли, что они не «ок­ку­пан­ты», а идут свер­гать «бе­ло­гвар­дей­ское пра­ви­тель­ство» Фин­лян­дии с тем, что­бы от­дать власть на­ро­ду. В Управ­ле­нии про­па­ган­ды и аги­та­ции ЦК ВКП(б) раз­ра­бо­та­ли ин­струк­цию «С че­го на­чать по­ли­ти­че­скую и ор­га­ни­за­ци­он­ную ра­бо­ту ком­му­ни­стов в рай­о­нах, осво­бож­ден­ных от вла­сти бе­лых», в ко­то­рой ука­зы­ва­лись прак­ти­че­ские ме­ры по со­зда­нию на­род­но­го фрон­та. Над Хель­син­ки и фин­ской ли­ни­ей обо­ро­ны с са­мо­ле­тов раз­бра­сы­ва­ли па­ци­фист­ские ли­стов­ки: «Про­даж­ные ми­ни­стры и кро­ва­вые ге­не­ра­лы втя­ну­ли вас в пре­ступ­ную и без­рас­суд­ную вой­ну про­тив дру­га фин­ско­го на­ро­да — Со­вет­ско­го Со­ю­за… Пе­ре­хо­ди­те на сто­ро­ну На­род­ной армии Фин­лян­дии».

В вой­ска бы­ла спу­ще­на спеш­но на­пи­сан­ная бра­тья­ми По­красс и Ана­то­ли­ем Дак­ти­лем (ав­то­ры зна­ме­ни­то­го «Мар­ша Бу­ден­но­го») бра­вур­ная пес­ня «При­ни­май нас, Су­о­ми-кра­са­ви­ца», в ко­то­рой бы­ли та­кие сло­ва:

Мы при­хо­дим по­мочь вам рас­пра­вить­ся, Рас­пла­тить­ся с лих­вой за по­зор. При­ни­май нас, Су­о­ми-кра­са­ви­ца, В оже­ре­лье про­зрач­ных озер!

Фин­ская про­па­ган­да в дол­гу не оста­лась. В око­пы РККА ле­те­ли ли­стов­ки со счаст­ли­вы­ми ли­ца­ми сы­тых плен­ных крас­но­ар­мей­цев. При этом фин­ны да­ви­ли на ком­мер­че­скую со­став­ля­ю­щую, пред­ла­гая за каж­дый сдан­ный ре­воль­вер 100 руб­лей, вин­тов­ку — 150 руб­лей, пу­ле­мет — 1500 руб­лей, танк — де­сять ты­сяч руб­лей.

Слож­но су­дить об эф­фек­тив­но­сти про­па­ган­ды, но в ито­ге фин­нов бы­ло за­хва­че­но в плен око­ло ты­ся­чи, а из крас­но­ар­мей­цев по­ряд­ка 40 ты­сяч чис­ли­лись про­пав­ши­ми без ве­сти (по со­вет­ским дан­ным — 16 ты­сяч).

В снеж­ном аду

Пер­вые се­рьез­ные бои на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке на­ча­лись 7 де­каб­ря. По пла­ну фельд­мар­ша­ла фин­ны ор­га­ни­зо­ван­но ото­шли на 20–50 ки­ло­мет­ров от гра­ни­цы на ли­нию Ман­нер­гей­ма. Вот здесь, в из­ре­зан­ном ре­чуш­ка­ми, озе­ра­ми, про­то­ка­ми, бо­ло­та­ми, ска­ла­ми, ча­ща­ми ме­сте, и ска­за­лись про­ва­лы со­вет­ской во­ен­ной раз­вед­ки и под­го­тов­ки шта­ба ЛВО.

Ме­рец­ков впо­след­ствии при­зна­вал­ся: «От­сут­ствие опы­та и средств по про­ры­ву та­ко­го ро­да укреп­ле­ний да­ло се­бя знать. Ни с чем по­доб­ным мы рань­ше не стал­ки­ва­лись. Об­на­ру­жи­лось, что оборона про­тив­ни­ка не бы­ла по­дав­ле­на. До­ты мол­ча­ли, а ко­гда на­ши тан­ки устрем­ля­лись впе­ред, они от­кры­ва­ли огонь и под­би­ва­ли их из ору­дий с бор­тов и сза­ди, пу­ле­ме­та­ми же от­се­ка­ли пе­хо­ту, и ата­ка сры­ва­лась. Тан­ки то­го вре­ме­ни, не имея мощ­но­го ору­дия, не мог­ли са­ми по­да­вить до­ты и в луч­шем слу­чае за­кры­ва­ли их ам­бра­зу­ры сво­им кор­пу­сом. Вы­яс­ни­лось так­же, что нель­зя на­чи­нать ата­ку из­да­ли: тре­бо­ва­лось, несмот­ря на глу­бо­кий снег, при­бли­зить к до­там ис­ход­ное по­ло­же­ние для ата­ки. Из-за ма­ло­го ко­ли­че­ства про­хо­дов в ин­же­нер­ных за­граж­де­ни­ях тан­ки ску­чи­ва­лись, ста­но­вясь хо­ро­шей ми­ше­нью. Сла­бая осна­щен­ность по­ле­вы­ми ра­дио­стан­ци­я­ми не поз­во­ля­ла ко­ман­ди­рам под­дер­жи­вать опе­ра­тив­ную связь. По­это­му раз­лич­ные ро­да войск пло­хо вза­и­мо­дей­ство­ва­ли. Не хва­та­ло спе­ци­аль­ных штур­мо­вых групп для борь­бы с до­та­ми и дзо­та­ми. Авиа­ция бом­би­ла толь­ко глу­би­ну обо­ро­ны про­тив­ни­ка, ма­ло по­мо­гая вой­скам, пре­одо­ле­вав­шим за­граж­де­ния».

От­сут­ствие карт мест­но­сти при­во­ди­ло к ску­чен­но­сти войск и дви­же­нию уз­ки­ми ко­лон­на­ми че­рез бо­ло­та, что пре­вра­ща­ло их в пре­крас­ные ми­ше­ни для снай­пе­ров и ар­тил­ле­рии фин­нов. Ма­нев­рен­ные лыж­ные от­ря­ды про­тив­ни­ка лег­ко окру­жа­ли рас­тя­нув­ши­е­ся на мно­гие ки­ло­ме

тры лес­ных до­рог со­вет­ские ди­ви­зии и уни­что­жа­ли их по ча­стям.

Так, пе­ре­бро­шен­ная из-под Жи­то­ми­ра 44-я стрел­ко­вая ди­ви­зия ком­бри­га Алек­сея Ви­но­гра­до­ва на уз­кой (че­ты­ре мет­ра) до­ро­ге рас­тя­ну­лась по­чти на 30 ки­ло­мет­ров. С ней про­изо­шло прак­ти­че­ски то же, что и с рим­ски­ми ле­ги­о­на­ми Квин­ти­лия Ва­ра в Тев­то­бург­ском ле­су в на­ча­ле на­шей эры: флан­го­вы­ми ата­ка­ми фин­ны рас­чле­ни­ли ко­лон­ну на шесть кот­лов и ме­то­дич­но рас­стре­ля­ли. Вы­шед­ше­го из окру­же­ния с горст­кой лю­дей ком­бри­га по тре­бо­ва­нию на­чаль­ни­ка ГПУ РККА Лео­ни­да Мех­ли­са рас­стре­ля­ли пе­ред стро­ем. Та же участь по­стиг­ла 163-ю стрел­ко­вую ди­ви­зию, выз­во­лять ко­то­рую из окру­же­ния и на­прав­ля­лась 44-я ди­ви­зия.

Близ Пит­кя­ран­ты бы­ли окру­же­ны 18-я стрел­ко­вая ди­ви­зия и 34-я лег­ко­тан­ко­вая бри­га­да. Кот­лы Ле­мет­ти–Юж­ное и Ле­мет­ти–Се­вер­ное про­зва­ли «до­ли­ной смер­ти» — в них ча­сти ди­ви­зии и бри­га­ды на­хо­ди­лись прак­ти­че­ски всю вой­ну, уми­рая от хо­ло­да и го­ло­да. В «до­лине смер­ти» встре­тил свой по­след­ний час каж­дый де­ся­тый по­гиб­ший на фин­ской войне крас­но­ар­ме­ец.

Под­креп­ле­ния из Ки­ев­ско­го ОВО при­бы­ли в по­ляр­ную зи­му во­об­ще без нор­маль­ной теп­лой одеж­ды и бо­е­вой под­го­тов­ки в усло­ви­ях ле­си­сто­бо­ло­ти­сто-хол­ми­стой мест­но­сти и глу­бо­ких сне­гов. Бо­е­вую за­да­чу бой­цам ни­кто не объ­яс­нял, и ди­ви­зия по­чти пол­но­стью по­гиб­ла во гла­ве с ком­ди­вом.

В под­раз­де­ле­ни­ях бы­ли огром­ные небо­е­вые по­те­ри, свя­зан­ные с об­мо­ро­же­ни­ем. Вы­яс­ни­лось, что не про­ду­ма­на тех­ни­ка эва­ку­а­ции ра­не­ных, и в усло­ви­ях су­ро­вей­шей зи­мы лю­бая ра­на ча­сто ста­но­ви­лась смер­тель­ной.

В ча­сти при­сы­ла­ли ло­ша­дей вме­сто тя­га­чей, но за­бы­ва­ли про под­ко­вы. Жи­вот­ные сколь­зи­ли, ло­ма­ли се­бе но­ги. Не­ожи­дан­но вы­яс­ни­лось, что в под­раз­де­ле­ни­ях от­сут­ству­ют эле­мен­тар­ные ми­но­ис­ка­те­ли, при­том что мест­ность бы­ла на­пич­ка­на ми­на­ми. Бы­ла по­став­ле­на за­да­ча за сут­ки раз­ра­бо­тать при­бор и при­слать его из Ле­нин­гра­да на фронт.

Од­ним из ха­рак­тер­ных при­ме­ров ста­ли дей­ствия мор­ской авиа­ции Бал­тий­ско­го фло­та. 8-й бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­б­ри­га­де бы­ла по­став­ле­на за­да­ча по­кон­чить с дву­мя фин­ски­ми бро­не­нос­ца­ми бе­ре­го­вой охра­ны — «Вяй­ня­мей­не­ном» и «Илл­ма­ри­не­ном». Со­вет­ские лет­чи­ки пы­та­лись до­стать ста­рые бро­не­нос­цы в но­яб­ре, де­каб­ре 1939-го, фев­ра­ле и мар­те 1940 го­да. Участ­во­ва­ли в на­ле­тах по несколь­ку де­сят­ков са­мо­ле­тов, сбро­сив­ших в об­щей слож­но­сти 63 тон­ны бомб, но ни од­на из них ста­рые по­су­ди­ны да­же не за­це­пи­ла. Ска­зы­ва­лось

необу­чен­ность мор­ских лет­чи­ков бом­бо­ме­та­нию с боль­шой вы­со­ты и неуме­ние це­лить­ся в усло­ви­ях силь­но­го за­гра­ди­тель­но­го зе­нит­но­го ог­ня.

Как пи­сал Ман­нер­гейм, «ата­ки про­тив­ни­ка в де­каб­ре мож­но бы­ло срав­нить с ор­кест­ром под управ­ле­ни­ем пло­хо­го ди­ри­же­ра, где ин­стру­мен­ты иг­ра­ют не в такт. На на­ши по­зи­ции бро­са­ли ди­ви­зию за ди­ви­зи­ей, но вза­и­мо­дей­ствие раз­лич­ных ро­дов войск бы­ло недо­ста­точ­ным. Ар­тил­ле­рия рас­хо­до­ва­ла сна­ря­ды, но ее огонь был пло­хо спла­ни­ро­ван и не очень свя­зан с де­я­тель­но­стью пе­хо­ты и тан­ков. Вза­и­мо­дей­ствие пе­хо­тин­цев и тан­ков мог­ло при­ни­мать весь­ма уди­ви­тель­ные фор­мы. Слу­ча­лось, что тан­ки вы­дви­га­лись впе­ред, от­кры­ва­ли огонь и воз­вра­ща­лись об­рат­но на ис­ход­ные по­зи­ции еще до на­ча­ла дви­же­ния пе­хо­ты. Та­кие эле­мен­тар­ные ошиб­ки сто­и­ли Крас­ной Армии слиш­ком до­ро­го».

К се­ре­дине де­каб­ря лишь са­мая се­вер­ная ар­мия, 14-я, вы­пол­ни­ла по­став­лен­ную за­да­чу — взя­ла по­лу­ост­ро­ва Ры­ба­чий и Сред­ний, го­род Пет­са­мо, от­ре­зав Фин­лян­дию от Ба­рен­це­ва мо­ря. 8-я и 9-я армии, вкли­нив­шись в обо­ро­ну про­тив­ни­ка на 45–80 км, по­про­сту за­блу­ди­лись в незна­ко­мой мест­но­сти, в дре­му­чих ле­сах и бо­ло­тах.

Фин­ны ищут со­юз­ни­ков

По­ка Крас­ная ар­мия увя­за­ла в ле­сах и бо­ло­тах Су­о­ми, фин­ское пра­ви­тель­ство пы­та­лось сту­чать во все две­ри, при­зы­вая по­мощь извне. Экс-пре­зи­дент Фин­лян­дии гер­ма­но­фил Пер Свин­ху­вуд ме­тал­ся меж­ду Бер­ли­ном и Ри­мом, пы­та­ясь встре­тить­ся с Гит­ле­ром и Мус­со­ли­ни, но без­успеш­но.

Вид­ный идео­лог на­ци­стов Аль­фред Ро­зен­берг за­пи­сал в сво­ем днев­ни­ке 11 де­каб­ря 1939 го­да: «Воз­мож­но, это непло­хо, ес­ли скан­ди­на­вы те­перь осо­зна­ют “рус­скую угро­зу”. Они не име­ли ни­че­го про­тив на­шей борь­бы, од­на­ко укло­ня­лись от бо­лее тес­ных свя­зей. Те­перь они про­сят о по­мо­щи: слов­но имен­но мы долж­ны по­все­мест­но бо­роть­ся за сво­бо­ду дру­гих. Пусть те­перь по­чув­ству­ют хо­лод­ный ве­те­рок из Бер­ли­на, это пой­дет на поль­зу са­мо­до­воль­ным ме­ща­нам».

Ан­гло­фил Рю­ти взы­вал к Лон­до­ну и Па­ри­жу с прось­бой о любой воз­мож­ной по­мо­щи, в первую оче­редь во­ен­ной и тех­ни­че­ской. По­след­ним фор­ма­том За­пад пред­по­чел огра­ни­чить­ся: за всю вой­ну по раз­лич­ным ка­на­лам Фин­лян­дия по­лу­чи­ла 350 са­мо­ле­тов, 500 ору­дий, свы­ше ше­сти ты­сяч пу­ле­ме­тов, око­ло ста ты­сяч вин­то­вок, 650 ты­сяч руч­ных гра­нат, 2,5 мил­ли­о­на сна­ря­дов и 160 мил­ли­о­нов па­тро­нов. В стра­ну при­бы­ло 11,5 ты­ся­чи доб­ро­воль­цев (во­семь ты­сяч из Шве­ции). Из них бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны два уси­лен­ных ба­та­льо­на и од­на авиа­эс­кад­ри­лия. Чер­чилль при­зна­вал­ся: «… Ни­че­го дей­стви­тель­но по­лез­но­го сде­ла­но не бы­ло».

Гер­ма­ния ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ти­ла тран­зит лю­дей и тех­ни­ки в Фин­лян­дию че­рез свою тер­ри­то­рию. Бо­лее то­го, гер­ман­ский во­ен­ный ат­та­ше в Шве­ции ге­не­рал-лей­те­нант Бру­но фон Утт­манн за­явил, что в слу­чае, ес­ли скан­ди­нав­ские стра­ны про­пу­стят че­рез свою тер­ри­то­рию со­юз­ни­ков, Гер­ма­ния вы­сту­пит

еди­ным фрон­том с СССР. Че­го и бо­ял­ся муд­рый пре­мьер Ханс­сон.

Един­ствен­ное, че­го уда­лось до­бить­ся Хель­син­ки, — мо­раль­ной под­держ­ки. Ге­не­раль­ная Ас­сам­блея Ли­ги На­ций осу­ди­ла СССР как агрес­со­ра, и Со­вет Ли­ги 14 де­каб­ря 1939 го­да ли­шил его член­ства. При­чем за это ре­ше­ние про­го­ло­со­ва­ли толь­ко семь из 15 чле­нов Со­ве­та Ли­ги (Ве­ли­ко­бри­та­ния, Фран­ция, Бель­гия, До­ми­ни­кан­ская Рес­пуб­ли­ка, Бо­ли­вия, Еги­пет и ЮАС, при­чем по­след­ние три го­су­дар­ства бы­ли при­ня­ты в со­вет лишь на­ка­нуне). Осталь­ные во­семь чле­нов со­ве­та ли­бо воз­дер­жа­лись (в том чис­ле са­ма Фин­лян­дия), ли­бо от­сут­ство­ва­ли. Что ста­ло при­чи­ной об­ви­не­ния со­вет­ски­ми пред­ста­ви­те­ля­ми ру­ко­вод­ства Ли­ги в мо­шен­ни­че­стве.

Ре­ши­тель­ный штурм

Во­ен­ные неуда­чи вы­ну­ди­ли со­вет­ский Ген­штаб из­ме­нить свое от­но­ше­ние к войне. Ко­ман­до­ва­ние Се­ве­ро-За­пад­ным фрон­том пе­ре­шло к ко­ман­дар­му 1-го

ран­га Се­ме­ну Ти­мо­шен­ко, под­раз­де­ле­ния бы­ли зна­чи­тель­но уси­ле­ны тех­ни­че­ски, по­пол­не­ны людь­ми. Фор­ми­ро­ва­лись стрел­ко­во-пу­ле­мет­ные бри­га­ды, лыж­ные ба­та­льо­ны, аэро­сан­ные и кон­но-сан­ные ро­ты. В каж­дом под­раз­де­ле­нии бы­ли со­зда­ны штур­мо­вые груп­пы.

Пер­во­го фев­ра­ля 1940 го­да на­ча­лось но­вое на­ступ­ле­ние со­вет­ских войск. Те­перь толь­ко в по­ло­се на­ступ­ле­ния Се­ве­ро-За­пад­но­го фрон­та на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке бы­ло со­сре­до­то­че­но три армии, а об­щая чис­лен­ность войск фрон­та до­ве­де­на до 460 ты­сяч (с ты­лом, шта­ба­ми и все­ми служ­ба­ми обес­пе­че­ния со­вет­ская груп­пи­ров­ка на­счи­ты­ва­ла 760,6 ты­ся­чи че­ло­век). Пре­иму­ще­ство в жи­вой си­ле на ли­нии фрон­та ста­ло трех­крат­ным. На пе­ре­ше­ек бы­ли пе­ре­дис­ло­ци­ро­ва­ны до­пол­ни­тель­ные си­лы ар­тил­ле­рии из рас­че­та 50 ство­лов на один ки­ло­метр, ко­то­рые еже­днев­но об­ру­ши­ва­ли на фин­скую обо­ро­ну 12 ты­сяч сна­ря­дов.

В ме­жо­зер­ном рай­оне Сум­ма впер­вые был при­ме­нен экс­пе­ри­мен­таль­ный танк КВ-1, ко­то­рый эф­фек­тив­но взла­мы­вал ли­нии обо­ро­ны фин­нов, оста­ва­ясь неуяз­ви­мым для то­гдаш­них бро­не­бой­ных сна­ря­дов. В се­ре­дине ме­ся­ца на­ступ­ле­ние рас­ши­ри­лось по всей по­ло­се пе­ре­шей­ка. Под­раз­де­ле­ния об­хо­ди­ли опор­ные пунк­ты фин­нов по льду Фин­ско­го за­ли­ва и Ла­дож­ско­го озе­ра.

Ман­нер­гейм бро­сил в бой по­след­ние резервы, но все же вы­нуж­ден был эва­ку­и­ро­вать первую и вто­рую по­ло­сы обо­ро­ны, уве­дя вой­ска вглубь под са­мый Вии­пу­ри. С на­ча­ла го­да фин­ское пра­ви­тель­ство че­рез со­вет­ско­го пол­пре­да в Сток­голь­ме Алек­сан­дру Кол­лон­тай и пи­са­тель­ни­цу Хел­лу Ву­о­лий­о­ки на­ча­ло зон­ди­ро­вать поч­ву для мир­ных пе­ре­го­во­ров. К мар­ту этот во­прос крайне обост­рил­ся — фронт тре­щал по швам. На­до бы­ло со­хра­нить то, что еще мож­но бы­ло.

«Ку­вал­да Ста­ли­на» — 203-мил­ли­мет­ро­вая гау­би­ца об­раз­ца 1931 го­да, ис­поль­зо­ва­лась для раз­ру­ше­ния укреп­ле­ний ли­нии Ман­нер­гей­ма

В на­ча­ле мар­та 70-я стрел­ко­вая ди­ви­зия ком­ди­ва Ми­ха­и­ла Кир­по­но­са по на ред­кость твер­до­му льду Вы­борг­ско­го за­ли­ва пе­ре­та­щи­ла тан­ки и вы­шла в тыл фин­ской груп­пи­ров­ке, пе­ре­ре­зав до­ро­гу на Хель­син­ки и от­бив все контр­ата­ки про­тив­ни­ка. Ти­мо­шен­ко ну­жен был Вии­пу­ри-Вы­борг как стра­те­ги­че­ский узел и свое­об­раз­ный сим­вол фин­ской обо­ро­ны — вто­рой по ве­ли­чине го­род стра­ны. В ата­ку на него бы­ли бро­ше­ны да­же под­раз­де­ле­ния «со­вет­ской» Фин­ской на­род­ной армии. По­ка в Москве раз­во­ра­чи­ва­лись пе­ре­го­во­ры, на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке шла отчаянная борь­ба за каж­дый на­се­лен­ный пункт. Да­же ко­гда 12 мар­та в Москве мир­ный до­го­вор был под­пи­сан, до по­лу­дня 13-го — за­фик­си­ро­ван­но­го в до­го­во­ре вре­ме­ни пре­кра­ще­ния ог­ня — оже­сто­чен­ные го­род­ские бои за Вы­борг про­дол­жа­лись.

Не­дол­гий мир

Усло­вия мир­но­го до­го­во­ра ока­за­лись для фин­нов го­раз­до тя­же­лее пред­ла­гав

ших­ся пять ме­ся­цев на­зад на пе­ре­го­во­рах с Тан­не­ром–Па­а­си­ки­ви. Фин­лян­дия те­ря­ла не толь­ко Ка­рель­ский пе­ре­ше­ек с Вы­бор­гом, но всю За­пад­ную Ка­ре­лию и вы­ход к Ла­дож­ско­му озе­ру (40 ты­сяч квад­рат­ных ки­ло­мет­ров). СССР ан­нек­си­ро­вал часть Ла­план­дии, по­лу­ост­ро­ва Ры­ба­чий и Сред­ний, ост­ро­ва в во­сточ­ной ча­сти Фин­ско­го за­ли­ва, по­лу­ост­ров Хан­ко; зна­ме­ни­тый пет­ров­ский Ган­гут ухо­дил в арен­ду на трид­цать лет с упла­той еже­год­но вось­ми мил­ли­о­нов фин­ских ма­рок. Гра­ни­ца бы­ла ото­дви­ну­та на 150 ки­ло­мет­ров на за­пад от Ле­нин­гра­да.

О «на­род­ном пра­ви­тель­стве» Фин­лян­дии быст­ро забыли, рас­пу­стив его, и до­го­ва­ри­ва­лись с «бур­жу­аз­ным». При этом уже 31 мар­та 1940 го­да бы­ла об­ра­зо­ва­на Ка­ре­ло-Фин­ская ССР (на тот мо­мент две­на­дца­тая в со­ста­ве Со­вет­ско­го Со­ю­за), в ко­то­рую во­шли семь ан­нек­си­ро­ван­ных у «бур­жу­а­зии» рай­о­нов. Воз­гла­вил ее все тот же Ку­уси­нен. Око­ло 400 ты­сяч фин­нов с ан­нек­си­ро­ван­ных тер­ри­то­рий бы­ли де­пор­ти­ро­ва­ны в Фин­лян­дию, усту­пив ме­сто пе­ре­се­лен­цам из РСФСР и Бе­ло­рус­сии.

Тя­же­лая по­бе­да СССР в 105-днев­ной войне с Фин­лян­ди­ей по­ро­ди­ла в Гер­ма­нии стой­кое ощу­ще­ние, что Крас­ная Ар­мия слиш­ком пе­ре­хва­ле­на и не пред­став­ля­ет се­рьез­ной си­лы. Немец­кий по­сол в Хель­син­ки Ви­перт фон Блю­хер за­ме­тил, что «сле­ду­ет пе­ре­смот­реть немец­кие пред­став­ле­ния о боль­ше­вист­ской Рос­сии… В дей­стви­тель­но­сти Крас­ная Ар­мия име­ет столь­ко недо­стат­ков, что она не мо­жет спра­вить­ся да­же с ма­лой стра­ной. Рос­сия в ре­аль­но­сти не пред­став­ля­ет опас­но­сти для та­кой ве­ли­кой дер­жа­вы, как Гер­ма­ния, тыл на Во­сто­ке без­опа­сен, и по­то­му с гос­по­да­ми в Крем­ле мож­но бу­дет го­во­рить со­вер­шен­но дру­гим язы­ком, чем это бы­ло в ав­гу­сте — сен­тяб­ре 1939 го­да».

Осо­бо­го оп­ти­миз­ма не бы­ло и в стане по­бе­ди­те­лей. Офи­ци­аль­ные по­те­ри (48 475 по­гиб­ших и 158 863 ра­не­ных, боль­ных и об­мо­ро­жен­ных) по срав­не­нию с фин­ски­ми (26 ты­сяч уби­тых, 40 ты­сяч ра­не­ных, 3263 про­пав­ших без ве­сти, око­ло ты­ся­чи по­гиб­ших сре­ди граж­дан­ско­го на­се­ле­ния) обес­ку­ра­жи­ва­ли. Бо­лее позд­ние оцен­ки со­вет­ских без­воз­врат­ных по­терь, пред­при­ня­тые пет­ро­за­вод­ским ис­то­ри­ком Юри­ем Ки­ли­ным, еще страш­нее: ми­ни­мум 138,5 ты­ся­чи че­ло­век.

В мар­те 1940 го­да со­сто­я­лось за­се­да­ние По­лит­бю­ро ЦК ВКП(б), на ко­то­ром рас­смат­ри­ва­лись в том чис­ле ито­ги вой­ны и за­да­чи для сроч­но­го ре­фор­ми­ро­ва­ния РККА. «Пер­вый рус­ский офи­цер» Кли­мент Во­ро­ши­лов от­ме­тил, что «ни нар­ком обо­ро­ны, ни Ген­штаб, ни ко­ман­до­ва­ние ЛВО вна­ча­ле со­вер­шен­но не пред­став­ля­ли се­бе всех особенност­ей и труд­но­стей, свя­зан­ных с этой вой­ной». Его, как «не пред­став­ляв­ше­го», и от­пра­ви­ли в от­став­ку в мае 1940 го­да, за­ме­нив на удач­ли­во­го Ти­мо­шен­ко.

Ки­рилл Ме­рец­ков со­кру­шал­ся: «Фин­ская вой­на бы­ла для нас боль­шим сра­мом и со­зда­ла о на­шей армии глу­бо­ко небла­го­при­ят­ные впе­чат­ле­ния за ру­бе­жом, да и внут­ри стра­ны. Все это на­до бы­ло ка­кто объ­яс­нить». Сам Ме­рец­ков сде­лать это не успел — че­рез год уже в ран­ге зам­нар­ко­ма обо­ро­ны он был аре­сто­ван по об­ви­не­нию в контр­ре­во­лю­ци­он­ном за­го­во­ре. При­знал се­бя ви­нов­ным, но лишь чу­дом из­бе­жал об­щей уча­сти. В сен­тяб­ре 1941 го­да по­сле гран­ди­оз­ных по­терь в ко­манд­ном со­ста­ве РККА ко­му-то на­до бы­ло оста­но­вить на­ступ­ле­ние фин­нов на том же Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке. Ме­рец­ков от­пра­вил­ся на зна­ко­мый те­атр во­ен­ных дей­ствий.

Фин­лян­дия уже че­рез год с неболь­шим по­сле Зим­ней вой­ны с эн­ту­зи­аз­мом втя­ну­лась в ре­ван­шист­скую «вой­ну­про­дол­же­ние» про­тив Со­ве­тов на сто­роне тре­ти­ро­вав­ше­го ее рей­ха, СССР же

ока­зал­ся в ко­а­ли­ции с Ан­тан­той, ко­то­рая лишь недав­но угро­жа­ла ему экс­пе­ди­ци­он­ным кор­пу­сом в Арк­ти­ке.

На со­ве­сти Ман­нер­гей­ма ви­на за сот­ни ты­сяч умер­ших в бло­кад­ном Ле­нин­гра­де, ведь фин­ны дер­жа­ли коль­цо бло­ка­ды на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке и до Сви­ри в При­ла­до­жье. Все раз­го­во­ры о «бла­го­род­стве» Ман­нер­гей­ма, ко­то­рый от­ка­зал­ся штур­мо­вать Ле­нин­град из-за сво­их «мо­раль­ных прин­ци­пов», не бо­лее чем миф: са­ми фин­ны уже при­зна­ли, что в 1942 го­ду пла­ни­ро­ва­ли с нем­ца­ми сов­мест­ную опе­ра­цию по за­хва­ту го­ро­да, а в 1941 го­ду Ман­нер­гейм от­ка­зал­ся от штур­ма лишь по при­чине то­го, что у фин­нов не бы­ло долж­ных сил и средств для про­ры­ва Ка­рель­ско­го укреп­лен­но­го рай­о­на. Та­кой же миф и то, что фин­ны яко­бы «не пе­ре­се­ка­ли гра­ни­цы 1939 го­да» — ес­ли на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке они ее прак­ти­че­ски не пе­ре­сек­ли ка­краз из-за Ка­рель­ско­го укреп­лен­но­го рай­о­на, то в Ка­ре­лии эта гра­ни­ца бы­ла пе­рей­де­на, а фин­ские вой­ска за­шли в глубь со­вет­ской тер­ри­то­рии на 150–200 ки­ло­мет­ров, ок­ку­пи­ро­вав да­же часть со­вре­мен­ной Во­ло­год­ской об­ла­сти. ■

При­ме­ча­ние: мир­ный до­го­вор за­клю­чен в Москве 12.03.1940. Во­ен­ные дей­ствия в со­от­вет­ствии с мир­ным до­го­во­ром пре­кра­ти­лись в 12:00 13.03.1940.

Окру­же­ние и раз­гром со­вет­ских 163-й и 44-й стрел­ко­вых ди­ви­зий в рай­оне Су­о­мус­сал­ми — од­на из са­мых тра­ги­че­ских стра­ниц этой «незна­ме­ни­той» 105-днев­ной вой­ны

Ко­ман­ду­ю­щий 7-й армии ко­ман­дарм вто­ро­го ран­га Ки­рилл Ме­рец­ков (сле­ва) и член во­ен­но­го со­ве­та армии Те­рен­тий Шты­ков у кар­ты боевых дей­ствий

Адольф Гит­лер при­уро­чил свой един­ствен­ный ви­зит в Фин­лян­дию 6 июня 1942 го­да к 75-ле­тию глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го фин­ской ар­ми­ей мар­ша­ла Кар­ла Ман­нер­гей­ма (спра­ва)

Фин­ская ар­мия удер­жи­ва­ла се­вер­ное по­лу­коль­цо бло­ка­ды Ле­нин­гра­да на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке и до Сви­ри в При­ла­до­жье

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.