ЗАСТАБИЛИЗ­ИРОВАЛИСЬ ДО ЗАСТОЯ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

На­ша эко­но­ми­ка се­го­дня ку­да ме­нее уяз­ви­ма для внеш­них угроз, чем де­сять лет на­зад. Но устой­чи­вость на хлеб не на­ма­жешь: це­ной ста­биль­но­сти ста­ло со­кра­ще­ние, а за­тем стаг­на­ция до­хо­дов, а глав­ное — утра­та пер­спек­тив. Окон­ча­тель­но сфор­ми­ро­вав­ша­я­ся система госка­пи­та­лиз­ма тре­бу­ет но­вых им­пуль­сов и ори­ен­ти­ров раз­ви­тия

На­ша эко­но­ми­ка се­го­дня ку­да ме­нее уяз­ви­ма для внеш­них угроз, чем де­сять лет на­зад. Но устой­чи­вость на хлеб не на­ма­жешь: це­ной ста­биль­но­сти ста­ло со­кра­ще­ние, а за­тем стаг­на­ция до­хо­дов, а глав­ное — утра­та пер­спек­тив. Окон­ча­тель­но сфор­ми­ро­вав­ша­я­ся система госка­пи­та­лиз­ма тре­бу­ет но­вых им­пуль­сов и ори­ен­ти­ров раз­ви­тия

От­став­ка пра­ви­тель­ства — обя­за­тель­ный по­вод рас­смот­реть ито­ги его де­я­тель­но­сти в боль­шой ре­тро­спек­ти­ве. Мы ре­ши­ли скон­цен­три­ро­вать­ся на ана­ли­зе ре­зуль­та­тов все­го за­вер­ша­ю­ще­го­ся в 2020 го­ду де­ся­ти­ле­тия в со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ском развитии Рос­сии. Бóль­шую часть это­го пе­ри­о­да со­став­ля­ют по­сле­до­ва­тель­ные сро­ки ра­бо­ты двух пра­ви­тельств Дмит­рия Мед­ве­де­ва — 2012 и 2018 го­дов при­зы­ва. Ко­неч­но, эко­но­ми­че­скую по­ли­ти­ку тво­ри­ли не толь­ко ка­би­нет, но и Банк Рос­сии, а в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни она фор­ми­ро­ва­лась под вли­я­ни­ем ре­ше­ний са­мо­го пре­зи­ден­та; тем не ме­нее имен­но пра­ви­тель­ство, на наш взгляд, несет ос­нов­ную от­вет­ствен­ность за уда­чи и про­ва­лы этих лет.

Не­при­ят­но­сти

Сра­зу ска­жем: ито­ги де­ся­ти­лет­ки не слиш­ком ра­дуж­ны. Во вся­ком слу­чае, они су­ще­ствен­но ху­же ожи­да­ний пер­вых лет это­го пе­ри­о­да, ко­гда по­сле быст­ро­го и срав­ни­тель­но без­бо­лез­нен­но ку­пи­ро­ван­но­го кри­зи­са 2009 го­да все жда­ли по­чти неми­ну­е­мо­го воз­вра­та к «туч­ной пу­тин­ской вось­ми­лет­ке» 2000– 2007 го­дов со сред­не­го­до­вым ро­стом ВВП 7,2% и кар­ди­наль­ным улуч­ше­ни­ем ма­те­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния лю­дей, за­тро­нув­шим да­же низ­шие со­ци­аль­ные стра­ты.

Ни­че­го и близ­ко не слу­чи­лось: тем­пы ро­ста в по­след­нюю вось­ми­лет­ку (2012– 2019) съе­ха­ли до жал­ких 1,1% — при­мер­но та­кой же рост де­мон­стри­ро­ва­ла япон­ская эко­но­ми­ка в 1990-е го­ды, за что это де­ся­ти­ле­тие в ис­то­рии стра­ны про­зва­ли по­те­рян­ным. К кон­цу ны­неш­не­го де­ся­ти­ле­тия рос­сий­ская эко­но­ми­ка лишь на 15% боль­ше по раз­ме­ру, чем в его на­ча­ле (это ес­ли счи­тать в по­сто­ян­ных руб­лях, а ес­ли в меж­ду­на­род­ных дол­ла­рах по па­ри­те­ту по­ку­па­тель­ной спо­соб­но­сти, то лишь на 10% боль­ше).

Ес­ли бы на­ша эко­но­ми­ка про­дол­жа­ла рас­ти тем­па­ми, ха­рак­тер­ны­ми для 2010-х, по ито­гам про­шло­го го­да мы име­ли бы ВВП в рас­че­те по па­ри­те­ту по­ку­па­тель­ной спо­соб­но­сти в 47 тыс. дол­ла­ров (это уро­вень се­го­дняш­них Фин­лян­дии и Фран­ции) — по­чти вдвое боль­ше, чем в дей­стви­тель­но­сти (27,8 тыс. дол­ла­ров), где ком­па­нию нам со­став­ля­ют Гре­ция, Тур­ция и Ка­зах­стан (см. гра­фик 1).

По­жа­луй, са­мым непри­ят­ным ито­гом ны­неш­ней де­ся­ти­лет­ки ста­ло сни­же­ние уров­ня жиз­ни рос­си­ян. Уро­вень ре­аль­ных до­хо­дов граж­дан не про­сто не вы­рос, а чув­стви­тель­но сни­зил­ся, вер­нув­шись к ед­ва за­мет­но­му ро­сту лишь в про­шлом го­ду, по­сле пя­ти лет сжа­тия и стаг­на­ции. Ес­ли в 2000-е го­ды сред­ний уро­вень пен­сий уве­ли­чил­ся в че­ты­ре ра­за в ре­аль­ном вы­ра­же­нии, то все 2010-е он про­сто стагни­ро­вал (см. гра­фик 2).

Не уда­лось до­бить­ся за­мет­ных успе­хов в борь­бе с бед­но­стью. Ко­ли­че­ство рос­си­ян, име­ю­щих до­хо­ды ни­же про­жи­точ­но­го ми­ни­му­ма, к 2016 го­ду за­мет­но уве­ли­чи­лось и лишь се­го­дня мед­лен­но опус­ка­ет­ся к от­мет­ке 17 млн че­ло­век — зна­че­нию на на­ча­ло 2010-х го­дов. Не про­изо­шло и кар­ди­наль­ных улуч­ше­ний в ча­сти до­ход­но­го и иму­ще­ствен­но­го рас­сло­е­ния. Две тре­ти ра­бо­та­ю­щих граж­дан име­ют на­чис­лен­ную зар­пла­ту ни­же ста­ти­сти­че­ски сред­ней по стране, а в ря­де ре­ги­о­нов мо­даль­ный (наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ный) ду­ше­вой до­ход ни­же офи­ци­аль­но­го про­жи­точ­но­го ми­ни­му­ма.

Ес­ли на­ча­ло де­ся­ти­ле­тия бы­ло от­ме­че­но — впер­вые с кон­ца 1980-х — есте­ствен­ным при­ро­стом на­се­ле­ния и бу­мом рож­да­е­мо­сти, то на его ис­хо­де рож­да­е­мость опять устре­ми­лась вниз, а де­по­пу­ля­ция стра­ны воз­об­но­ви­лась.

На­до ска­зать, что по­сле гло­баль­но­го фи­нан­со­во-эко­но­ми­че­ско­го кри­зи­са 2008–2009 го­дов тем­пы ро­ста упа­ли и в ми­ро­вой эко­но­ми­ке, преж­де все­го в раз­ви­тых стра­нах. Но мы тор­моз­ну­ли силь­нее: в 2000-е Рос­сия рос­ла быст­рее ми­ра, а боль­шую часть ны­неш­не­го де­ся­ти­ле­тия — мед­лен­нее ми­ра (см. гра­фик 3). Тем не ме­нее наш вес в гло­баль­ной эко­но­ми­ке

(3%) все еще в пол­то­ра ра­за вы­ше, чем в ми­ро­вом на­се­ле­нии (1,9%). Со­глас­но све­же­му про­гно­зу Меж­ду­на­род­но­го ва­лют­но­го фон­да, к 2024 го­ду Рос­сия ста­нет круп­ней­шей эко­но­ми­кой Ев­ро­пы, обо­гнав Гер­ма­нию. Но оста­нет­ся ше­стой в ми­ре, про­пу­стив впе­ред бу­ми­ру­ю­щую мно­го­на­се­лен­ную Ин­до­не­зию.

Ре­аль­ный ВВП Рос­сии по ито­гам про­шло­го го­да пре­вы­сит позд­не­со­вет­ский уро­вень при­мер­но на 20%, но по­след­ствия де­ин­ду­стри­а­ли­за­ции 1990-х не пре­одо­ле­ны до сих пор. Уро­вень про­мыш­лен­но­го про­из­вод­ства от­ста­ет от мак­си­му­ма 1989 го­да на де­вять про­цен­тов, а ре­аль­ный уро­вень ин­ве­сти­ций в ос­нов­ной ка­пи­тал — бо­лее чем на чет­верть (см. гра­фик 4).

Про­мыш­лен­ное про­из­вод­ство про­шло по­след­ний кри­зис (2014–2015) с су­ще­ствен­но мень­ши­ми по­те­ря­ми, чем кри­зис 2008 го­да, и уже к весне 2016-го вер­ну­лось на рас­ту­щую тра­ек­то­рию. Прав­да, рост был не слиш­ком ин­тен­сив­ным и со­про­вож­дал­ся за­мин­ка­ми и от­ка­та­ми (по­след­няя наи­бо­лее вы­ра­жен­ная па­у­за бы­ла во вто­рой по­ло­вине 2017 го­да, см. гра­фик 5). Ос­нов­ны­ми драй­ве­ра­ми ро­ста в ин­ду­стрии по­сле 2016 го­да слу­жат до­бы­ва­ю­щая про­мыш­лен­ность и от­рас­ли пер­во­го пе­ре­де­ла, свя­зан­ные с пер­вич­ной об­ра­бот­кой по­лез­ных ис­ко­па­е­мых, пре­иму­ще­ствен­но в рас­че­те на экс­порт.

Что ка­са­ет­ся об­ра­ба­ты­ва­ю­щих от­рас­лей, то здесь си­ту­а­ция ско­рее разо­ча­ро­вы­ва­ю­щая: ни о ка­ком фрон­таль­ном ро­сте ре­чи не идет. Ино­гда воз­ни­ка­ют оча­ги ожив­ле­ния, но они быст­ро ис­ся­ка­ют. Срав­ни­тель­но устой­чи­вое раз­ви­тие в граж­дан­ских об­ра­ба­ты­ва­ю­щих от­рас­лях за про­шед­шую де­ся­ти­лет­ку про­де­мон­стри­ро­ва­ла, по­жа­луй, лишь пи­ще­вая про­мыш­лен­ность, под­няв­ша­я­ся на волне им­пор­то­за­ме­ща­ю­ще­го ро­ста в сель­ском хо­зяй­стве, ак­тив­но под­дер­жан­но­го го­су­дар­ством.

А вот ав­то­пром, по­ра­до­вав­ший бу­мом «рус­ских ино­ма­рок» в 2000-е го­ды, в ны­неш­нем де­ся­ти­ле­тии силь­но разо­ча­ро­вал. На дне кри­зис­ной ямы, в 2016-м, уро­вень за­груз­ки мощ­но­стей по сбор­ке лег­ко­вых ав­то­мо­би­лей со­став­лял шо­ки­ру­ю­щую треть. Се­го­дня — чуть мень­ше по­ло­ви­ны. Со­вер­шен­но яс­но, что став­ка пред­ше­ству­ю­щих пят­на­дца­ти лет раз­ви­тия от­рас­ли не сыг­ра­ла: глав­ный приз — бур­ное рас­ши­ре­ние внут­рен­не­го рын­ка (ко­гда-то бы­ли меч­ты, что он обой­дет по ем­ко­сти гер­ман­ский) — уле­ту­чил­ся. Пер­вый из ми­ро­вых гран­дов, Ford, не стал ру­бить хвост по ча­стям, а про­сто по­ки­нул Рос­сию. Зна­чи­тель­ные ин­ве­сти­ции в про­из­вод­ства фи­наль­ной сбор­ки так и оста­ют­ся неот­би­ты­ми. Эше­ло­ни­ро­ван­ной, ин­те­гри­ро­ван­ной от­рас­ли ав­то­ком­по­нен­тов не со­зда­но, уро­вень ло­ка­ли­за­ции ав­то­мо­биль­но­го про­из­вод­ства у са­мых про­дви­ну­тых ком­па­ний не пре­вы­ша­ет 60%. Неп­лохую ди­на­ми­ку по­ка­зы­ва­ют экс­порт­ные по­став­ки ав­то­мо­биль­ных ку­зо­вов, дви­га­те­лей и го­то­вых ав­то­мо­би­лей, но объ­е­мы здесь по­ка не

столь ве­ли­ки, что­бы пе­ре­ло­мить си­ту­а­цию в от­рас­ли.

В це­лом курс на им­пор­то­за­ме­ще­ние ока­зал­ся бо­лее слож­ным и тер­ни­стым, чем ка­за­лось еще пять лет на­зад, на за­ре эпо­хи санк­ций, этот про­цесс под­стег­нув­ших. Им­пор­то­за­ме­ще­ние ока­за­лось очень им­пор­то­за­ви­си­мым. Про­кат­ный стан про­из­ве­сти са­ми мо­жем, а на­деж­ную элек­трон­ную си­сте­му управ­ле­ния им — еще нет. Тру­бы для свай под Крым­ский мост про­из­ве­сти мо­жем, но за­би­ва­ем их в дно гол­ланд­ски­ми мо­ло­та­ми. Ста­вим ре­кор­ды по вы­во­зу на внеш­ние рын­ки пше­ни­цы, но элит­ный се­мен­ной ма­те­ри­ал по-преж­не­му за­ку­па­ем за гра­ни­цей. Вы­яв­ля­ет­ся все боль­ше ла­кун в оте­че­ствен­ной про­из­вод­ствен­ной си­сте­ме, за­пол­не­ние ко­то­рых тре­бу­ет зна­чи­тель­ных ин­ве­сти­ций, ком­пе­тен­ций и, са­мое глав­ное, до­ста­точ­ных по раз­ме­ру и мар­жи­наль­но­сти рын­ков за­ме­ща­е­мой про­дук­ции, что­бы эти ин­ве­сти­ции мог­ли оку­пить­ся.

Сред­ства, под­ме­нив­шие цель

Ко­неч­но, сла­бым ито­гам рос­сий­ской эко­но­ми­че­ской де­ся­ти­лет­ки по­спо­соб­ство­ва­ли и объ­ек­тив­ные об­сто­я­тель­ства, а имен­но рез­ко из­ме­нив­ша­я­ся по­сле со­бы­тий 2014 го­да внеш­не­по­ли­ти­че­ская ре­аль­ность в ви­де раз­но­об­раз­ных и ма­ло­пред­ска­зу­е­мых санк­ций фи­нан­со­во­эко­но­ми­че­ско­го и ад­ми­ни­стра­тив­но­го тол­ка, а так­же зна­чи­тель­ный и, что важ­но, су­ще­ствен­но бо­лее дли­тель­ный, чем в 2008 го­ду, про­вал ми­ро­вых цен на нефть в 2014–2016-м.

Од­на­ко бы­ло бы упро­ще­ни­ем ука­зать лишь на внеш­ние при­чи­ны рез­ко­го тор­мо­же­ния ро­ста. На наш взгляд, ска­за­лось дей­ствие фун­да­мен­таль­ных внут­рен­них фак­то­ров, та­ких как за­вер­ше­ние фа­зы по­ст­транс­фор­ма­ци­он­но­го вос­ста­нов­ле­ния, что озна­ча­ет есте­ствен­ное за­ту­ха­ние ин­тен­сив­но­сти пе­ре­ход­но­го про­цес­са. Но не ме­нее мощ­ны­ми по сво­е­му нега­тив­но­му вли­я­нию бы­ли фак­то­ры ру­ко­твор­ные — на­ша соб­ствен­ная эко­но­ми­че­ская политика.

Злую шут­ку с на­ми сыг­ра­ли клас­си­че­ские нео­ли­бе­раль­ные ре­цеп­ты эко­но­ми­че­ской ста­би­ли­за­ции, ко­то­рым мы при­леж­но сле­до­ва­ли и, на­до ска­зать, в этом пре­успе­ли.

Де­сять лет на­зад са­мые от­ча­ян­ные про­гно­зи­сты не мог­ли да­же по­ду­мать о тем­пе ро­ста цен в Рос­сии на уровне три про­цен­та в год. Се­го­дня это ре­аль­ность. Прав­да, здесь мы, ка­жет­ся, пе­ре­ста­ра­лись: ин­фля­ция ока­за­лась сби­та не толь­ко су­ще­ствен­но ни­же «есте­ствен­но­го» нис­хо­дя­ще­го трен­да (его те­ку­щее зна­че­ние может быть оце­не­но в 6,5%), но и ни­же офи­ци­аль­но­го тар­ге­та (4%, см. гра­фик 6).

Про­из­ве­де­на ре­ши­тель­ная бюд­жет­ная кон­со­ли­да­ция: за счет рез­ко­го со­кра­ще­ния рас­хо­дов фе­де­раль­ный бюд­жет име­ет боль­шой про­фи­цит (по ито­гам один­на­дца­ти ме­ся­цев про­шло­го го­да он пре­вы­шал 3 трлн руб­лей, или 3,1% ВВП), что поз­во­ля­ет по­лу­чить уве­рен­ный ре­зерв по ро­сту объ­е­ма и сто­и­мо­сти госдол­га.

На­коп­лен су­ще­ствен­ный су­ве­рен­ный неф­те­га­зо­вый фонд: лик­вид­ная часть Фон­да на­ци­о­наль­но­го бла­го­со­сто­я­ния, по оцен­кам, уже к се­ре­дине ны­неш­не­го го­да пре­вы­сит за­ко­но­да­тель­но за­креп­лен­ный «по­рог непри­кос­но­вен­но­сти» в 7% ВВП. Обес­пе­чен су­ще­ствен­ный рост зо­ло­то­ва­лют­ных ре­зер­вов, ко­то­рые пре­вы­си­ли треть ВВП и уве­рен­но дви­жут­ся к по­вто­ре­нию аб­со­лют­но­го пост­со­вет­ско­го ре­кор­да — 596 млрд дол­ла­ров в июле 2008 го­да (см. гра­фик 7). При этом по­сле на­ча­ла санк­ци­он­ной вой­ны ЦБ рез­ко уве­ли­чил по­куп­ку зо­ло­та, при­об­ре­тя за по­след­ние шесть лет свы­ше 1,2 тыс. тонн и до­ве­дя до­лю мо­не­тар­но­го зо­ло­та в ре­зер­вах по­чти до 20%. Се­го­дня Рос­сия име­ет пя­тый в ми­ре по раз­ме­рам зо­ло­той за­пас (2257 тонн) по­сле США, Гер­ма­нии, Ита­лии и Фран­ции.

Еще од­на важ­ней­шая струк­тур­ная эко­но­ми­че­ская но­ва­ция по­след­ней де­ся­ти­лет­ки — от­каз от управ­ле­ния кур­сом руб­ля в рам­ках пе­ре­хо­да к по­ли­ти­ке тар­ге­ти­ро­ва­ния ин­фля­ции (ТИ). Сам пе­ре­ход к ТИ спро­во­ци­ро­вал ска­чок кур­са, а за­тем и ин­фля­ции в 2015–2016 го­дах, но в дол­го­сроч­ном плане мы из­ба­ви­лись от пре­сле­до­вав­ше­го нас все по­ре­фор­мен­ные го­ды кре­на в сто­ро­ну пе­ре­укреп­ле­ния руб­ля. Сей­час об­мен­ный курс в об­щем и це­лом со­от­вет­ству­ет фун­да­мен­та­ли­ям (см. гра­фик 8).

Рос­сия со­хра­ня­ет устой­чи­вые по­зи­ции во внеш­не­эко­но­ми­че­ских свя­зях, фор­ми­руя зна­чи­тель­ные по­ло­жи­тель­ные саль­до тор­го­во­го и пла­теж­но­го ба­лан­са (по те­ку­ще­му сче­ту), оста­ва­ясь круп­ным экс­пор­те­ром ка­пи­та­ла. При этом нет­то­от­ток ка­пи­та­ла из стра­ны сни­зил­ся ме­нее чем до 4% ВВП, а в про­шлом го­ду, по пред­ва­ри­тель­ной оцен­ке ЦБ, опу­стил­ся до 1,6% ВВП (см. гра­фик 9).

По со­во­куп­но­сти всех пе­ре­чис­лен­ных до­сти­же­ний на­до при­знать, что се­го­дня на­ша эко­но­ми­ка ку­да ме­нее уяз­ви­ма для внеш­них угроз, чем де­сять лет на­зад. Сле­ду­ет ли из это­го, что в слу­чае раз­ви­тия гло­баль­но­го эко­но­ми­че­ско­го кри­зи­са Рос­сии удаст­ся остаться «ти­хой га­ва­нью»? Вряд ли. Но смяг­чить удар в те­че­ние двух-трех лет со­здан­ные по­душ­ки и рем­ни без­опас­но­сти точ­но поз­во­лят.

Но да­вай­те за­да­дим­ся во­про­сом: а ка­ко­ва це­на до­стиг­ну­той ста­биль­но­сти?

По­бе­да над ин­фля­ци­ей (ЦБ убеж­ден, что все еще не окон­ча­тель­ная вви­ду «неза­яко­рен­но­сти» ин­фля­ци­он­ных ожи­да­ний) до­ста­лась боль­шой кро­вью. Это преж­де все­го сверх­жест­кая де­неж­ная политика Бан­ка Рос­сии: тем­пы при­ро­ста ре­аль­ной де­неж­ной мас­сы все по­след

ние го­ды не пре­вы­ша­ли 10% го­до­вых (в пе­ри­од быст­ро­го эко­но­ми­че­ско­го ро­ста 2000-х они ко­ле­ба­лись меж­ду 20 и 40%), а в раз­гар кри­зи­са 2014–2015 го­дов, в тре­тий раз за по­след­ние два­дцать лет, ны­ря­ли в об­ласть от­ри­ца­тель­ных зна­че­ний (см. гра­фик 10).

Вуль­гар­ные мо­не­та­ри­сты рас­смат­ри­ва­ют ре­аль­ную, очи­щен­ную от ин­фля­ции, де­неж­ную мас­су как важ­ней­ший и чуть ли не един­ствен­ный па­ра­метр, управ­ля­ю­щий ро­стом эко­но­ми­ки. Ли­бе­ра­лы, на­про­тив, ви­дят в цик­лах де­неж­но­го сжа­тия и рас­ши­ре­ния не при­чи­ну, а след­ствие пуль­си­ру­ю­ще­го в хо­де де­ло­во­го цик­ла спро­са хо­зяй­ствен­ных иг­ро­ков на день­ги. Как бы то ни бы­ло, про­бле­ма хро­ни­че­ской недо­мо­не­ти­за­ции эко­но­ми­ки в ми­нув­шие де­сять лет не по­лу­чи­ла сво­е­го ре­ше­ния. Бо­лее то­го, ско­рость ро­ста от­но­ше­ния М2/ВВП силь­но упа­ла (см. гра­фик 11).

Со­хра­ня­ет­ся за­пре­дель­ная сто­и­мость де­нег в эко­но­ми­ке: не­смот­ря на уба­ю­ки­ва­ю­щую ри­то­ри­ку ре­гу­ля­то­ра о пе­ре­хо­де от уме­рен­но жест­кой к ней­траль­ной де­неж­ной по­ли­ти­ке клю­че­вая став­ка под­дер­жи­ва­ет­ся на бес­пре­це­дент­ном уровне 3% го­до­вых в ре­аль­ном вы­ра­же­нии. При этом сред­няя ре­аль­ная ры­ноч­ная кре­дит­ная став­ка для нефи­нан­со­вых ком­па­ний да­же в се­го­дняш­ней ниж­ней фа­зе цик­ла со­став­ля­ет око­ло 4% го­до­вых (см. гра­фик 12).

Обо­рот­ная сто­ро­на сво­бод­но­го дви­же­ния кур­са руб­ля — вы­со­кая те­ку­щая во­ла­тиль­ность (од­на из са­мых вы­со­ких сре­ди ва­лют круп­ных эко­но­мик с раз­ви­ва­ю­щим­ся рын­ком) и зна­чи­тель­ная за­ви­си­мость кур­са от со­сто­я­ния пла­теж­но­го ба­лан­са стра­ны.

Це­ной бюд­жет­ной кон­со­ли­да­ции ста­ло то, что рас­хо­ды го­су­дар­ства на ин­фра­струк­ту­ру и ин­ве­сти­ции в здра­во­охра­не­ние и об­ра­зо­ва­ние в ре­аль­ном вы­ра­же­нии толь­ко сей­час воз­вра­ща­ют­ся к уров­ню 2012 го­да. За этой чис­лен­ной кон­ста­та­ци­ей — зри­мая де­гра­да­ция от­рас­лей вос­про­из­вод­ства че­ло­ве­че­ско­го ка­пи­та­ла, по­мно­жен­ная на от­кро­вен­ный бар­дак, вы­зван­ный непро­ду­ман­ны­ми ре­фор­ма­ми обыч­ной и выс­шей шко­лы, Ака­де­мии на­ук, ме­ди­ци­ны.

Нет воз­ду­ха

Клю­че­вым мо­ти­вом се­то­ва­ний пред­при­ни­ма­те­лей, осо­бен­но тех, кто ра­бо­та­ет вне пе­ри­мет­ра гос­ком­па­ний и госкор­по­ра­ций, се­го­дня яв­ля­ет­ся де­фи­цит спро­са. Эко­но­ми­ка уго­ди­ла в ло­вуш­ку хро­ни­че­ской стаг­на­ции. И это не про­сто несчаст­ли­вое со­че­та­ние мак­ро­эко­но­ми­че­ских пе­ре­мен­ных — са­ма биз­нес-сре­да сей­час ка­че­ствен­но дру­гая, чем де­сять или да­же еще пять лет на­зад.

Фак­ти­че­ский уро­вень на­ло­го­об­ло­же­ния бизнеса су­ще­ствен­но вы­рос, да­же не столько из-за недав­не­го по­вы­ше­ния став­ки НДС, сколько в ре­зуль­та­те рез­ко­го уже­сто­че­ния ад­ми­ни­стри­ро­ва­ния ФНС на­ло­гов, в осо­бен­но­сти НДС и на­ло­га на при­быль. За пять лет (2014–2018) на­ло­го­вые по­ступ­ле­ния в бюд­же­ты всех уров­ней вы­рос­ли по­чти на треть (см. гра­фик 13) в ре­аль­ном вы­ра­же­нии — и это на фоне кри­зи­са и по­сле­ду­ю­ще­го вя­ло­го ро­ста эко­но­ми­ки: на­коп­лен­ный при­рост ре­аль­но­го ВВП за ука­зан­ный пе­ри­од со­ста­вил лишь 2,4%. В ре­зуль­та­те от­но­ше­ние на­ло­го­вых сбо­ров к ВВП вы­рос­ло на це­лых пять про­цент­ных пунк­тов — до 20,5%. Это­го уда­лось до­стичь бла­го­да­ря улуч­ше­нию ад­ми­ни­стри­ро­ва­ния на­ло­гов. При­чем речь идет не толь­ко о сплош­ной циф­ро­ви­за­ции про­цес­са и внед­ре­нии «ум­но­го» про­грамм­но­го ком­плек­са, но и пе­ре­хо­де к дра­ко­нов­ской прак­ти­ке ра­бо­ты с на­ло­го­пла­тель­щи­ка­ми, ко­гда не на­ло­го­вый ор­ган дол­жен до­ка­зы­вать факт укло­не­ния юр­ли­ца от на­ло­гов, а хо­зяй­ствен­ный субъ­ект, по­пав­ший под по­до­зре­ние, дол­жен до­ка­зы­вать свою неви­нов­ность.

Здесь же сле­ду­ет ска­зать о раз­вер­нув­шем­ся с 2013 го­да прес­син­ге по воз­вра­ту ка­пи­та­лов из-за ру­бе­жа. За эти го­ды деоф­шо­ри­за­ция до­тя­ну­лась по­чти до каж­до­го част­но­го рос­сий­ско­го нере­сурс­но­го бизнеса. Зна­чи­тель­ная часть пред­при­ни­ма­те­лей от­ка­за­лась от ис­поль­зо­ва­ния ино­стран­ных ком­па­ний, ко­гда их ра­бо­та не обу­слов­ле­на по­треб­но­стью соб­ствен­но бизнеса, а ис­поль­зо­ва­лась для фи­нан­со­вых опе­ра­ций, оп­ти­ми­за­ции на­ло­гов. Под дав­ле­ни­ем го­су­дар­ства бы­ли за­кры­ты де­сят­ки ты­сяч ино­стран­ных ком­па­ний, кон­тро­ли­ру­е­мых рос­сий­ски­ми соб­ствен­ни­ка­ми, а с их до­хо­дов бы­ли взыс­ка­ны на­ло­ги. Идет уже тре­тья вол­на ам­ни­стии ка­пи­та­лов, при­чем, в от­ли­чие от пер­вых двух, тре­бу­ет­ся не про­сто де­кла­ри­ро­ва­ние за­ру­беж­ных сче­тов и иму­ще­ства, но и ре­па­три­а­ция их в Рос­сию.

В ре­зуль­та­те се­го­дня рос­сий­ский биз­нес вы­нуж­ден функ­ци­о­ни­ро­вать в зна­чи­тель­но бо­лее жест­кой ре­гу­ля­тор­ной и на­ло­го­вой сре­де, чем пять лет на­зад. По­иг­рать с на­ло­га­ми, стра­ной ре­ги­стра­ции се­го­дня уже не по­лу­чит­ся. Не по­иг­ра­ешь и с бан­ка­ми — уже­сто­че­ние над­зо­ра ли­ши­ло да­же са­мых кли­ен­то­ори­ен­ти­ро­ван­ных из них воз­мож­но­сти гиб­ко ре­а­ги­ро­вать на ма­лей­шие от­кло­не­ния кре­ди­ту­е­мых биз­нес-мо­де­лей от гра­фи­ка. Не по­иг­ра­ешь и с це­на­ми — низ­ко­ин­фля­ци­он­ная сре­да, жест­кие де­неж­ные огра­ни­че­ния у всех по­ку­па­те­лей.

У всех, кро­ме од­но­го — бюд­же­та.

От ста­биль­но­сти к раз­ви­тию

Глав­ной при­чи­ной про­бук­сов­ки эко­но­ми­че­ско­го ро­ста в ми­нув­шем го­ду ста­ло до­сад­ное, труд­но­объ­яс­ни­мое за­паз­ды­ва­ние в раз­вер­ты­ва­нии на­ци­о­наль­ных про­ек­тов, преж­де все­го «ин­ве­сти­ци­он­ных», об­ла­да­ю­щих зна­чи­тель­ным хо­зяй­ствен­ным муль­ти­пли­ка­то­ром (ав­то­до­ро­ги, жи­лье, ма­ги­страль­ная ин­фра­струк­ту­ра), сред­ства на ко­то­рые бы­ли за­ло­же­ны в бюд­жет, но не рас­хо­до­ва­лись. Имен­но это по­слу­жи­ло, ве­ро­ят­но, глав­ной при­чи­ной сме­ны пра­ви­тель­ства.

По­че­му го­су­дар­ство не тра­тит вы­жа­тые с по­том и кро­вью из стагни­ру­ю­щей эко­но­ми­ки день­ги, ра­ци­о­наль­но объ­яс­нить невозможно. Ес­ли толь­ко не пред­по­ла­гать пол­ный па­ра­лич управ­лен­че­ской вер­ти­ка­ли, че­го вро­де бы в дру­гих сфе­рах жиз­ни, в част­но­сти обо­рон­но-си­ло­вой, яв­но не про­сле­жи­ва­ет­ся.

Вы­ве­сти эко­но­ми­ку из стаг­на­ции се­го­дня по си­лам толь­ко го­су­дар­ству. При­чем им­пульс к ро­сту может быть двух ти­пов. Пер­вый — кейн­си­ан­ско­го тол­ка: го­су­дар­ство на­чи­на­ет тра­тить день­ги на стра­те­ги­че­ские ме­га­про­ек­ты. Вто­рой — ли­бе­раль­ный: го­су­дар­ство ре­ша­ет­ся на се­рьез­ное сни­же­ние уров­ня на­ло­гов в рас­че­те на ни­зо­вой ин­ве­сти­ци­он­ный бум в част­ном сек­то­ре. Для силь­но ого­су­дар­ствлен­ной эко­но­ми­ки ди­ри­жист­ский сце­на­рий ка­жет­ся бо­лее ор­га­нич­ным. К то­му же но­вый пре­мьер Ми­ха­ил Ми­шу­ст­ин, как до­ка­зав­ший свою эф­фек­тив­ность сбор­щик на­ло­гов, вряд ли ре­шит­ся на за­мет­ное ослаб­ле­ние фис­каль­ных вожжей.

1990-е бы­ли де­ся­ти­ле­ти­ем без ста­биль­но­сти, но с раз­ви­ти­ем (не обя­за­тель­но со зна­ком «плюс»). На­ча­ло XXI ве­ка, по край­ней ме­ре ко­рот­кие 2000е, до кри­зи­са 2009 го­да, за­пом­ни­лись счаст­ли­вым со­че­та­ни­ем то­го и дру­го­го. К кон­цу 2010-х ста­биль­ность окон­ча­тель­но вос­тор­же­ство­ва­ла, но це­ной утра­ты раз­ви­тия. За­да­ча ка­би­не­та Ми­шу­ст­и­на — вер­нуть раз­ви­тие. ■

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.