Как сочетать бюрократию и анархию

Ekspert - - ПОЛИТИКА НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ГОСУДАРСТВ­А -

Из­вест­ный рос­сий­ско-аме­ри­кан­ский мак­ро­со­цио­лог Геор­гий Дер­лу­гьян — о неопре­де­лен­но­сти бу­ду­ще­го со­вре­мен­но­го ми­ра, ко­то­рая про­ис­те­ка­ет от рас­те­рян­но­сти и элит, и масс. Вер­хи не мо­гут, ни­зы не хо­тят, но и те и дру­гие не мо­гут сфор­му­ли­ро­вать, че­го имен­но они хо­тят

Мы встре­ти­лись с про­фес­со­ром Нью-Йорк­ско­го уни­вер­си­те­та в Абу-Да­би Геор­ги­ем Дер­лу­гья­ном за день до Гай­да­ров­ско­го фо­ру­ма, в ко­то­ром он при­ни­мал уча­стие. А на­чал­ся фо­рум в день, ко­гда пре­зи­дент Вла­ди­мир Пу­тин об­ра­тил­ся с по­сла­ни­ем Фе­де­раль­но­му со­бра­нию. Пред­ло­жен­ные им ме­ры вы­зва­ли как ожив­ле­ние сре­ди участ­ни­ков фо­ру­ма, так и за­мет­ную рас­те­рян­ность пе­ред непред­ска­зу­е­мо­стью рос­сий­ской по­ли­ти­ки. Но эти со­бы­тия лишь под­черк­ну­ли от­ме­чен­ную Дер­лу­гья­ном в его ин­тер­вью непред­ска­зу­е­мость всей ми­ро­вой по­ли­ти­ки — пе­ред ней пре­бы­ва­ют в рас­те­рян­но­сти и эли­ты, и ши­ро­кие на­род­ные мас­сы, про­де­мон­стри­ро­вав­шие в ми­нув­шем го­ду неви­дан­ную с 1960-х го­дов по­ли­ти­че­скую ак­тив­ность, ко­то­рая вы­ли­лась в про­те­сты по все­му ми­ру, но не при­ве­ла ни к ка­ко­му ре­зуль­та­ту.

Вот по­че­му мы на­ча­ли на­шу бе­се­ду с во­про­са: про­те­сты мно­жат­ся, но ни­че­го вро­де бы не про­ис­хо­дит. Тем не ме­нее не ожи­да­ет ли нас ра­ди­каль­ный слом су­ще­ству­ю­щей эко­но­ми­ко­по­ли­ти­че­ской си­сте­мы?

— Са­мое уди­ви­тель­ное, что система до сих пор не сло­ма­лась. В 2008 го­ду ка­за­лось, что это вот-вот про­изой­дет. Объ­яс­не­ний это­му нет. Кро­ме идео­ло­ги­че­ско­го: она не может сло­мать­ся, по­то­му что не ло­ма­лась рань­ше. Но это неправ­да. В 1914 го­ду она сло­ма­лась, но про­сто по-дру­го­му, она со­вер­ши­ла груп­по­вое са­мо­убий­ство, по­то­му что те ги­гант­ские тех­ни­че­ские и ор­га­ни­за­ци­он­ные про­ры­вы, ко­то­рые бы­ли со­вер­ше­ны в во­сем­на­дца­том-де­вят­на­дца­том ве­ках, вы­рва­лись из-под контроля.

По­ка мож­но бы­ло по­слать взвод сол­да­ти­ков с од­ним пу­ле­ме­том про­тив пле­ме­ни зу­лу­сов, бы­ло здо­ро­во, но ока­за­лось невозможно про­счи­тать, что бу­дет, ес­ли ты­ся­чу ан­гли­чан с пу­ле­ме­та­ми по­слать про­тив ты­ся­чи нем­цев с пу­ле­ме­та­ми.

Од­на­ко в ис­то­рии цик­лы ни­ко­гда не по­вто­ря­ют­ся про­сто по­то­му, что все­гда ме­ня­ет­ся кон­текст, ина­че го­во­ря, в ис­то­рии в од­ну и ту же во­рон­ку два­жды не по­па­да­ют.

По­это­му сей­час сто­ит ожи­дать че­го-то дру­го­го, а че­го — мы не зна­ем, по­то­му что, ско­рее все­го, все бу­дет про­ис­хо­дить очень быст­ро, ес­ли бу­дет про­ис­хо­дить, по­то­му что вы пра­виль­но со­вер­шен­но об­ри­со­ва­ли: с од­ной сто­ро­ны, как го­во­рил клас­сик, вер­хи не мо­гут, с дру­гой — ни­зы не хо­тят, и ни у ко­го ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. Дру­гой клас­сик ска­зал: мно­го дви­же­ний — ни­ка­ких до­сти­же­ний. Дви­же­ний в бук­валь­ном, по­ли­ти­че­ском смыс­ле. Дви­же­ния как ни­ко­гда лег­ко со­зда­ют­ся. По­че­му? По­то­му что об­ра­ти­те вни­ма­ние на оче­вид­ную вещь, на ко­то­рую мы ча­сто не об­ра­ща­ем вни­ма­ния: боль­ше нет тер­ро­ра, эли­ты бо­ят­ся при­ме­нять тер­рор да­же та­кой, как еще в кон­це два­дца­то­го ве­ка. Как чи­лий­ская хун­та, как во­ен­ные в Тур­ции… Раз­ве что вспыш­ки при по­дав­ле­нии араб­ских про­те­стов где-ни­будь. А на За­па­де, в об­щем-то, и ре­чи об этом нет.

По­че­му? Я ду­маю, по­то­му, что эли­ты, может быть, пом­нят по­след­ствия тер­ро­ра, в том чис­ле для са­мих се­бя. Что это бы­ло страш­но. На­ли­цо опре­де­лен­ное элит­ное воз­дер­жа­ние от на­си­лия, да­же в Ки­тае, как ни стран­но. С дру­гой сто­ро­ны, нет и близ­ко го­тов­но­сти про­тестных дви­же­ний к на­си­лию, по­то­му что, хо­тя они вы­сту­па­ют про­тив си­сте­мы, по­чти ни­кто не может сфор­му­ли­ро­вать, за что они вы­сту­па­ют, что бу­дет даль­ше, как это бу­дет вы­гля­деть, как это может ра­бо­тать. В ре­зуль­та­те на­ли­цо па­то­вая си­ту­а­ция, ко­то­рая может про­дол­жать­ся еще ка­кое-то вре­мя, а вот ка­кое — это труд­но опре­де­лить. Са­мое труд­ное — это не пред­ска­зать яв­ле­ние, а пред­ска­зать ско­рость его на­ступ­ле­ния и ин­тен­сив­ность. То есть в ми­ре дей­стви­тель­но сло­жи­лась си­ту­а­ция, ко­гда вер­хи не мо­гут, ни­зы не хо­тят, и неко­му это про­ти­во­сто­я­ние раз­ре­шить. А может быть, и сла­ва бо­гу, что неко­му, по­то­му что непо­нят­но, кто под­хва­тит. Мы зна­ем, что один из вы­хо­дов из ис­то­ри­че­ско­го ту­пи­ка — про­сто са­мо­рас­пад, как это бы­ло с Со­вет­ским Со­ю­зом.

Кон­фликт есть, но он ни­ко­му не ну­жен

— Но об­ра­ща­ет на се­бя вни­ма­ние тот факт, что про­те­сту­ю­щие и ми­тин­гу­ю­щие, да и во­об­ще все недо­воль­ные апел­ли­ру­ют к го­су­дар­ству в по­ис­ках вы­хо­да. Че­го не бы­ло в 1968-м, ко­гда про­те­сты на­зы­ва­ли ан­ти­си­стем­ны­ми. Сей­час, ка­жет­ся, у лю­дей нет той ре­ши­мо­сти, они, на­обо­рот, об­ра­ща­ют­ся к си­сте­ме с прось­бой: най­ди­те нам от­вет.

— Очень пра­виль­но. Хо­тя на са­мом де­ле в 1968 го­ду то­же об­ра­ща­лись к си­сте­ме, но с неких мо­ра­ли­за­тор­ских по­зи­ций: ве­ди­те се­бя со­глас­но сво­им же за­яв­лен­ным иде­а­лам. При­чем в од­ном слу­чае тре­бо­ва­ли со­ци­а­лиз­ма, но луч­ше и боль­ше, в дру­гом — ка­пи­та­лиз­ма, но с че­ло­ве­че­ским ли­цом. Сей­час при­мер­но то же са­мое: вы­пол­няй­те свои со­ци­аль­ные обя­за­тель­ства, по­то­му что аль­тер­на­тив­ной про­грам­мы все рав­но нет. А за­яв­лен­ные в два­дца­том ве­ке обя­за­тель­ства бы­ли очень хо­ро­шие. На­при­мер, в со­вет­ской кон­сти­ту­ции бы­ло про­пи­са­но мно­го все­го очень хо­ро­ше­го, от­сю­да зна­ме­ни­тая дис­си­дент­ская так­ти­ка — тре­бо­вать ис­пол­не­ния кон­сти­ту­ции. То же са­мое бы­ло и с за­пад­ны­ми про­те­ста­ми.

Но то­гда ка­за­лось, что есть аль­тер­на­ти­ва си­сте­ме. В каж­дом слу­чае своя. А сей­час очень труд­но во­об­ра­зить дру­гой по­ря­док, аль­тер­на­тив­ный су­ще­ству­ю­ще­му. И в этом как раз я и ви­жу боль­шую неиз­вест­ность. Ведь еще не­дав­но, в два­дца­том ве­ке все — спра­ва на­ле­во — ожи­да­ли кра­ха ка­пи­та­лиз­ма. Со­ци­а­ли­сты и ком­му­ни­сты — по­нят­но, но и тот же Йо­зеф Шум­пе­тер в из­вест­ной ра­бо­те «Ка­пи­та­лизм, со­ци­а­лизм и де­мо­кра­тия». А Нель­сон Рок­фел­лер в зна­ме­ни­том ин­тер­вью 1971 го­да го­во­рил жур­на­лу Life: «Я по­след­ний ка­пи­та­лист в ми­ре». То есть все, от пра­вых до ле­вых, жда­ли кра­ха. В два­дцать пер­вом ве­ке ни­кто не ждет кра­ха ка­пи­та­лиз­ма, но вот тут он и может «гавк­нуть­ся». Имен­но по­то­му, что есть опре­де­лен­ная ис­то­ри­че­ская за­ко­но­мер­ность: про­ис­хо­дит то, че­го ни­кто не ждет. Вро­де бы эли­ты до­ста­точ­но про­зор­ли­вы, хит­ры, и, на­вер­ное, хва­та­ет в эли­те лю­бой стра­ны сво­их Кис­син­дже­ров и Та­лей­ра­нов. Но в ис­то­рии мы зна­ем мно­го со­бы­тий, ко­то­рые ни­ко­гда бы не про­изо­шли, ес­ли бы хоть один се­рьез­ный че­ло­век вос­при­ни­мал все­рьез их воз­мож­ность.

— Ка­кие, на­при­мер?

— На­при­мер, Ве­ли­кая фран­цуз­ская ре­во­лю­ция: ни­ко­гда эли­ты не до­пу­сти­ли бы, что­бы ка­кой-то Ро­бес­пьер при­шел

к вла­сти, ес­ли бы они пред­став­ля­ли, ку­да их за­ве­дут со­бы­тия. Там бы­ло очень мно­го се­рьез­ных и очень ци­нич­ных лю­дей.

Или Пер­вая ми­ро­вая вой­на. Ес­ли бы кто-ни­будь пред­став­лял, что она про­длит­ся боль­ше од­но­го ме­ся­ца, что бу­дет бо­лее ста ты­сяч уби­тых — ни­ко­гда бы не до­пу­сти­ли.

Или рас­пад Со­вет­ско­го Со­ю­за — до по­след­не­го мо­мен­та ни­кто в ми­ре во­об­ще не пред­по­ла­гал, что та­кое может про­изой­ти.

Еще, может быть, при­ход Гит­ле­ра к вла­сти: ес­ли бы кто­ни­будь знал, что Гит­лер все­рьез со­би­ра­ет­ся сде­лать то, о чем он на­пи­сал, кто бы до­пу­стил? А ведь на са­мом де­ле у него все на­пи­са­но, он все ска­зал за­ра­нее, что он со­би­ра­ет­ся де­лать, но это вос­при­ни­ма­лось как чи­стая ри­то­ри­ка.

По­это­му я при­зы­ваю все­рьез вос­при­ни­мать воз­мож­ность круп­ной неожи­дан­но­сти и к это­му го­то­вить­ся. Круп­ная неожи­дан­ность может при­ве­сти к рас­те­рян­но­сти элит пе­ред воз­ник­ши­ми про­бле­ма­ми. И это очень опас­но. По­то­му что ху­же, чем лю­бой ре­ак­ци­он­ный ре­жим, может быть про­сто «нере­жим». А ведь та­ко­го по ми­ру все боль­ше и боль­ше: воз­ро­дит­ся ли в те­че­ние жиз­ни на­ше­го по­ко­ле­ния хоть сколько-ни­будь функ­ци­о­ни­ру­ю­щая Ли­вия или Си­рия, воз­ро­дит­ся ли Кон­го? И по­хо­же, это яв­ле­ние рас­па­да си­стем рас­пол­за­ет­ся по ми­ру. Как го­во­рил Вал­лер­стайн, «ни­кто ни­ко­гда осо­бен­но не лю­бит го­су­дар­ство, но ес­ли нет го­су­дар­ства, то кто же бу­дет обес­пе­чи­вать без­опас­ность?»

Го­су­дар­ство ис­то­ри­че­ски воз­ник­ло как во­ен­ная ма­ши­на: у него не бы­ло во­об­ще ни­ка­ких дру­гих функ­ций. Оно со­зда­ва­лось в те­че­ние пер­вых пя­ти ты­сяч лет сво­е­го су­ще­ство­ва­ния как ма­ши­на для ор­га­ни­за­ции вой­ны и сбо­ра на­ло­гов. Уди­ви­тель­ным об­ра­зом у этой ма­ши­ны в Ев­ро­пе в Но­вое вре­мя по­яви­лись ре­сур­сы и сти­му­лы для то­го, что­бы сна­ча­ла сво­им соб­ствен­ным сол­да­там и их ма­те­рям обес­пе­чить вспо­мо­ще­ство­ва­ние. От­сю­да на­чи­на­ет­ся го­су­дар­ство со­ци­аль­но­го обес­пе­че­ния. А кро­ме то­го, нуж­ны об­ра­зо­ван­ные бу­ду­щие сол­да­ты, нуж­ны маль­чиш­ки, ко­то­рые иг­ра­ют в «Зар­ни­цу», хо­дят во Двор­цы пи­о­не­ров и стро­ят мо­де­ли са­мо­ле­тов, по­то­му что это бу­ду­щие лет­чи­ки. И всем этим то­же за­ни­ма­ет­ся го­су­дар­ство. Все это на­рас­та­ло в во­сем­на­дца­том-де­вят­на­дца­том ве­ках. А в два­дца­том ве­ке до­стиг­ло пи­ка.

По­че­му это все бы­ло нужно? По­то­му что ар­мии ста­ли мас­со­вы­ми. Мо­дерн — это во­об­ще эпо­ха по­ро­ха, он на­чи­на­ет­ся с по­яв­ле­ния пу­шек. Что да­ли пуш­ки? Пуш­ки од­но­вре­мен­но раз­ру­ши­ли зам­ки фе­о­да­лов, то есть поз­во­ли­ли цен­тра­ли­зо­вать власть, и оста­но­ви­ли ко­чев­ни­ков.

За­ме­ча­тель­но ска­зал Сти­вен Кот­кин, ав­тор био­гра­фии Ста­ли­на: мо­дер­ни­за­ция — это во­все не ка­кой-ни­будь куль­тур­ный ком­плекс, это гео­по­ли­ти­че­ский им­пе­ра­тив. Ли­бо у вас бу­дет ста­ле­ли­тей­ная про­мыш­лен­ность и наука, ко­то­рая обес­пе­чи­ва­ет ее ин­же­не­ра­ми, ли­бо к вам без спро­са при­дут те, у ко­го все это есть. Вот при­мер: ска­жем, в 1850 го­ду Ко­рея и Япо­ния вы­гля­де­ли при­мер­но оди­на­ко­во. В 1900 го­ду Ко­рея уже ко­ло­ния Япо­нии. Вот как это быст­ро про­ис­хо­дит, в од­ну сто­ро­ну или в дру­гую.

— Но сей­час, по­сле по­яв­ле­ния атом­но­го ору­жия, боль­шие вой­ны ста­ли прак­ти­че­ски невоз­мож­ны…

— Со­вер­шен­но вер­но. И по­это­му с по­яв­ле­ни­ем атом­но­го ору­жия мо­дерн за­кон­чил­ся: ста­ло невозможно во­е­вать. Хо­тя толь­ко что это был смыс­лом жиз­ни го­су­дар­ства, ведь вой­на при­но­си­ла ре­аль­ные пло­ды: ра­бов, тер­ри­то­рии, по­дат­ное на­се­ле­ние, сла­ву. Атом­ное ору­жие — это дей­стви­тель­но ору­жие сдер­жи­ва­ния, ни­кто его не при­ме­нит.

Ко­неч­но, мы мо­жем се­бе пред­ста­вить ка­кое-то элек­трон­ное су­перо­ру­жие, ро­бо­тов, вой­ну без лю­дей. Но что бу­дет за­хва­че­но в ре­зуль­та­те этой вой­ны? Что бу­дет при­зом в этой войне? Уже в 1914 го­ду ис­чез очень ощу­ти­мый приз пре­сти­жа и ко­ло­ни­аль­ных вла­де­ний. По­то­му что все ока­за­лось слиш­ком до­ро­го, та­кой це­ной ни­ка­кие ко­ло­ни­аль­ные вла­де­ния ни­ко­му не нуж­ны.

Рань­ше, ко­гда эли­ты круп­но­го го­су­дар­ства чув­ство­ва­ли, что они на­чи­на­ют про­иг­ры­вать, сда­ют по­зи­ции, у них по­яв­лял­ся очень боль­шой со­блазн пой­ти ва-банк и смах­нуть, что на­зы­ва­ет­ся, фи­гу­ры с дос­ки. Те­перь это бы­ло прак­ти­че­ски ис­клю­че­но. Вот по­че­му, ко­гда рас­па­дал­ся Со­юз, это в го­ло­ву не при­шло ни­ко­му: а вот устро­ить бы. Это очень мно­гое объ­яс­ня­ет нам про так на­зы­ва­е­мый пост­мо­дерн.

Пик мо­дер­на — это Пер­вая ми­ро­вая вой­на, боль­ше­вист­ская ре­во­лю­ция, вой­ны, раз­вя­зан­ные на­ци­ста­ми, и во­об­ще все, что по­сле­до­ва­ло за Пер­вой ми­ро­вой вой­ной. Го­су­дар­ство до­стиг­ло та­ко­го раз­ма­ха, что опе­ри­ро­ва­ло дей­стви­тель­но аст­ро­но­ми­че­ски­ми ве­ли­чи­на­ми: сот­ни мил­ли­о­нов па­тро­нов и сна­ря­дов, де­сят­ки мил­ли­о­нов при­зыв­ни­ков, и этим всем на­до бы­ло как-то управ­лять. Для это­го по­яв­ля­ют­ся ги­гант­ские го­су­дар­ствен­ные ап­па­ра­ты, кор­по­ра­ции и пла­ни­ро­ва­ние.

И что даль­ше мож­но бы­ло сде­лать с этой боль­шой мо­би­ли­за­ци­он­ной ма­ши­ной? Толь­ко ре­шать очень боль­шие за­да­чи. В том чис­ле со­ци­аль­ные. Мож­но по­стро­ить мно­го со­ци­аль­но­го жи­лья, мож­но сде­лать мно­го мас­со­во­го не очень ка­че­ствен­но­го об­ра­зо­ва­ния, мож­но сде­лать мно­го не очень ка­че­ствен­ных ав­то­мо­би­лей…

Что по­сле мо­дер­на

— Мо­дерн за­кон­чил­ся и что на­ча­лось?

— Это хорошо вид­но на при­ме­ре пост­мо­дер­нист­ско­го про­те­ста 1968 го­да: же­ла­ние на этом фоне мас­со­во­сти и од­но­тип­но­сти за­явить ка­кую-то свою иден­тич­ность: а вот я не та­кой. Ес­ли жен­щи­на — я во­ло­сы об­ре­жу, муж­чи­на — я во­ло­сы от­пу­щу, бан­кир — я бу­ду оде­вать­ся как буд­то бы я мат­рос, бу­ду ку­рить трав­ку и та­ту­и­ров­ка­ми по­кро­юсь.

Итак, есть ги­гант­ские го­су­дар­ствен­ные и кор­по­ра­тив­ные ма­ши­ны, ко­то­рые вы­зы­ва­ют про­тест, но ко­то­рые сей

час бла­го­да­ря новым тех­но­ло­ги­ям по фак­ту ста­но­вят­ся ненуж­ны­ми. Что, на­при­мер, озна­ча­ет эта са­мая 3D-пе­чать? То, что сбо­роч­ная ли­ния — про­кля­тье че­ло­ве­че­ства два­дца­то­го ве­ка — ис­че­за­ет.

А что мо­гут дать все эти экс­пе­ри­мен­ты, ко­то­рые по­ка еще смеш­но вы­гля­дят, над гам­бур­ге­ра­ми, ко­то­рые аме­ри­кан­ские ро­ман­ти­ки пы­та­ют­ся де­лать из со­е­вых бел­ков или во­об­ще син­те­зи­ро­вать в ла­бо­ра­то­рии? Ес­ли они сра­бо­та­ют? И, на­вер­ное, сра­бо­та­ют — и че­рез трид­цать, че­рез пять­де­сят лет сель­ско­го хо­зяй­ства, ка­ким мы при­вык­ли его ви­деть, не бу­дет.

И от­кры­ва­ет­ся пер­спек­ти­ва по­яв­ле­ния огром­но­го ко­ли­че­ства неза­ня­то­го на­ро­да. Что уже вид­но на при­ме­ре пе­ре­про­из­вод­ства гу­ма­ни­та­ри­ев — след­ствия без­дум­но­го раз­ду­ва­ния си­сте­мы выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния. Без­дум­но­го, по­то­му что ни­кто не ду­ма­ет, что с этой мо­ло­де­жью бу­дет даль­ше. Хо­тя, на­при­мер, в Скан­ди­на­вии, где неве­ро­ят­ное ко­ли­че­ство мо­ло­дых ис­кус­ство­ве­дов, лег­че и по­чет­нее пла­тить им за ис­кус­ство­ве­де­ние, чем да­вать по­со­бие. Что де­лать с бес­чис­лен­ны­ми ме­не­дже­ра­ми, ко­то­рых го­то­вят раз­но­об­раз­ные шко­лы бизнеса? С од­ной сто­ро­ны, это же­ла­ние убрать мо­ло­дежь с рын­ка тру­да — пусть луч­ше учат­ся. С дру­гой — это по­иск ни­ши на рын­ке тру­да для пре­по­да­ва­те­лей, ко­то­рых эта система в боль­шом ко­ли­че­стве го­то­вит. Но что с ни­ми де­лать в та­ком боль­шом ко­ли­че­стве?

— И ка­кой вам ви­дит­ся вы­ход?

— Мне ка­жет­ся, что нам все­рьез при­дет­ся вер­нуть­ся к неко­то­рым из очень ста­рых, дав­но от­бро­шен­ных тео­рий анар­хиз­ма о са­мо­управ­ле­нии. На­до Кро­пот­ки­на вво­дить об­рат­но в об­ще­ствен­ный обо­рот. Что пред­ла­га­ли анар­хи­сты? Пред­ставь­те се­бе та­кие за­да­чи, ко­то­рые вста­ют пе­ред на­ми в два­дцать пер­вом ве­ке: за­бо­тить­ся о ста­ри­ках, вос­пи­ты­вать де­тей, ле­чить, может быть, нар­ко­ма­нов и со­ци­аль­но неустро­ен­ных, са­жать де­ре­вья. Это бю­ро­кра­тия луч­ше делает или са­мо­ор­га­ни­за­ция граж­дан? Опыт по­ка­зы­ва­ет, что са­мо­ор­га­ни­за­ция. Этим и зай­мут­ся осво­бо­див­ши­е­ся граж­дане. Бо­лее то­го, са­мо­ор­га­ни­за­ция граж­дан на­чи­на­ет ра­бо­тать все боль­ше и боль­ше да­же при ре­а­ли­за­ции та­ких тра­ди­ци­он­ных го­су­дар­ствен­ных функ­ций, как сбор на­ло­гов для об­ще­ствен­ных нужд. Те­перь это на­зы­ва­ет­ся кра­уд­фандинг.

Хо­тя при­ме­ры успеш­ной са­мо­ор­га­ни­за­ции мож­но най­ти и в про­шлом. Как из­вест­но, пер­вы­ми в ми­ре по­до­ход­ный на­лог вве­ли бри­тан­цы во вре­мя на­по­лео­нов­ских войн, по­то­му что на­до бы­ло фи­нан­си­ро­вать уси­лия про­тив На­по­лео­на. А вто­ры­ми — рус­ские в 1812 го­ду. И в Рос­сии, в от­ли­чие от Ве­ли­ко­бри­та­нии, он был со­бран за­про­сто и це­ли­ком. Эко­но­ми­че­ский ис­то­рик из Ря­за­ни Еле­на Корч­ми­на за­да­лась во­про­сом, как это по­лу­чи­лось, ведь го­су­дар­ство, в об­щем-то, бы­ло то­гда ру­ди­мен­тар­ное, ин­стру­мен­тов для сбо­ра та­ких на­ло­гов не су­ще­ство­ва­ло. А по­то­му по­лу­чи­лось, что со­би­ра­ли дво­рян­ские ас­сам­блеи. И как не со­бе­решь, ес­ли там все твои род­ствен­ни­ки, те­бя все зна­ют, все твои со­се­ди по име­нию, ко­го ты бу­дешь об­ма­ны­вать? До­хо­ды са­мо­де­кла­ри­ро­ва­ли, но все же по­ни­ма­ют, че­го ты сто­ишь, все же ви­дят, как ты жи­вешь. То есть за счет са­мо­ор­га­ни­за­ции и са­мо­кон­тро­ля. И раз­лич­ные фор­мы са­мо­ор­га­ни­за­ции про­ни­ка­ют в со­вре­мен­ное об­ще­ство все боль­ше и боль­ше.

— А что то­гда про­изой­дет с го­су­дар­ством?

— Го­су­дар­ство ни­ку­да не де­нет­ся про­сто по­то­му, что при эво­лю­ции го­су­дарств, кста­ти, как и при эво­лю­ции ви­дов, ни­че­го ни­ку­да не де­ва­ет­ся, но ви­до­из­ме­ня­ет­ся. Се­го­дня к го­су­дар­ству от­но­ше­ние как к че­му-то та­ко­му со­бе­сов­ско­му… Хо­тя, как я уже ска­зал, го­су­дар­ство ис­то­ри­че­ски — это ка­зар­ма, тюрь­ма и каз­на­чей­ство

Мас­со­вые вой­ны ста­ли не нуж­ны, а го­су­дар­ство-то оста­лось. Но вдруг ока­за­лось, что есть пласт за­дач, ко­то­рые ре­ша­ют­ся луч­ше все­го все-та­ки го­су­дар­ствен­ны­ми сред­ства­ми, точ­нее бю­ро­кра­ти­че­ски­ми. Бю­ро­кра­ти­че­ски­ми яв­ля­ют­ся очень мно­гие част­ные пред­при­я­тия, лю­бая кор­по­ра­ция — это бю­ро­кра­тия, про­сто част­ная. Бю­ро­кра­ти­че­ские ор­га­ни­за­ции про­дол­жат су­ще­ство­вать, как и рын­ки, про­сто по­то­му, что это ко­лос­саль­ные ме­ха­низ­мы ко­ор­ди­на­ции че­ло­ве­че­ских дей­ствий и от­ка­зать­ся от них немыс­ли­мо. Есть клас­сы за­дач, ко­то­рые тре­бу­ют имен­но бю­ро­кра­ти­че­ско­го ре­ше­ния, то есть ко­гда на­до мно­го че­го быст­ро сде­лать — спра­вить­ся с кри­зи­сом, на­штам­по­вать тан­ков, шко­лы быст­ро по­стро­ить. А вот ко­гда по­тре­бу­ет­ся, что­бы по­том эта шко­ла бы­ла на­пол­не­на учи­те­ля­ми и уче­ни­ка­ми, на­вер­ное, при­дет­ся при­бе­гать к анар­хи­че­ским иде­ям и при­е­мам.

Со­вре­мен­ное го­су­дар­ство — это ма­ши­на, ко­то­рую мож­но за­про­грам­ми­ро­вать. На­при­мер, мож­но за­про­грам­ми­ро­вать так, что­бы взять и убрать це­лые ка­те­го­рии на­се­ле­ния в конц­ла­ге­ря, и мы ви­де­ли, как оно это делает. И это необя­за­тель­но, кста­ти, Со­вет­ский Со­юз или на­цист­ская Гер­ма­ния. В Со­еди­нен­ных Шта­тах в 1941 го­ду, ко­гда раз­вер­ну­лась па­ни­ка из-за япон­цев, на вся­кий слу­чай по­чти пол­мил­ли­о­на че­ло­век в те­че­ние па­ры недель бы­ли изъ­яты. Но ес­ли пе­ре­про­грам­ми­ро­вать эту ма­ши­ну и на­жать на дру­гие кноп­ки, то де­ти нач­нут по­лу­чать бес­плат­но мо­ло­ко в шко­ле или по­ез­да бу­дут хо­дить по рас­пи­са­нию.

— Но все же про­те­сты не слу­чай­ны. Зна­чит, в про­грам­ме не все в по­ряд­ке?

— Со­вер­шен­но пра­виль­но. Сей­час в ми­ре идет борь­ба во­круг во­про­са, сколько лю­дей уже яв­ля­ют­ся и сколько мо­гут быть бе­не­фи­ци­а­ра­ми го­су­дар­ствен­ной вла­сти, сколько лю­дей име­ют ре­аль­ную воз­мож­ность вме­ши­вать­ся в по­ли­ти­ку го­су­дар­ства. По­то­му что мож­но ци­нич­но от­но­сить­ся к со­вре­мен­ной ли­бе­раль­ной де­мо­кра­тии, мож­но го­во­рить, что она про­даж­ная, но в лю­бом слу­чае при­хо­дит­ся при­знать, что это

все-та­ки власть от на­ро­да, что на­род пе­ри­о­ди­че­ски го­ло­су­ет, что он может вый­ти на про­те­сты. И воз­ник раз­рыв меж­ду ре­а­ли­я­ми го­су­дар­ства и его эли­ты, то есть тех, кто яв­ля­ет­ся бе­не­фи­ци­а­ра­ми, я имею в ви­ду не толь­ко чи­нов­ни­ков, а тех, чьи де­ло­вые ин­те­ре­сы охра­ня­ют­ся эти­ми чи­нов­ни­ка­ми. И ре­а­ли­я­ми на­ро­да. Опять-та­ки, я не го­во­рю про Рос­сию, а, ска­жем, про за­пад­ные бан­ки, ко­то­рые бы­ли вы­куп­ле­ны и тем са­мым спа­се­ны в 2008 го­ду, на­при­мер.

То есть вез­де идет борь­ба за пра­во из­би­рать и кон­тро­ли­ро­вать тех, ко­го из­бра­ли, и за то, сколько лю­дей име­ют пра­во на бла­га, со­зда­ва­е­мые го­су­дар­ством. По­след­ние пять­де­сят лет, без­услов­но, эли­ты, при­чем имен­но на За­па­де, по­беж­да­ли в этом про­ти­во­сто­я­нии с граж­да­на­ми. Во­прос в дру­гом: по­че­му эли­ты сда­ва­ли по­зи­ции преды­ду­щие сто пять­де­сят лет? По­то­му что они бо­я­лись внеш­ней вой­ны.

Во­об­ще, лю­бая эли­та име­ет три стра­ха. Внеш­ней вой­ны: нель­зя про­иг­рать — зна­чит, на­до сво­их граж­дан во­оду­шев­лять, на­до их как-то кор­мить, об­ра­зо­вы­вать. Внут­рен­ней ре­во­лю­ции: на­до опять-та­ки сво­их во­оду­шев­лять и по­ли­цию при этом со­дер­жать. И страх друг дру­га: страш­но, что под­си­дят.

С по­яв­ле­ни­ем атом­но­го ору­жия и ис­чез­но­ве­ни­ем мас­со­вых ар­мий сна­ча­ла от­пал внеш­ний страх. По­том страх ре­во­лю­ции то­же, в об­щем-то, от­пал, по­то­му что ста­ло мно­го дви­же­ний, но не ста­ло ре­во­лю­ции. И воз­ник­ла мысль: за­чем с на­се­ле­ни­ем

осо­бо тор­го­вать­ся, ес­ли оно не слу­жит боль­ше в ар­мии и не яв­ля­ет­ся по­тен­ци­аль­но ре­во­лю­ци­он­ным? По­это­му остал­ся толь­ко внут­ри­э­лит­ный страх. И здесь эли­та до­воль­но здо­ро­во за­иг­ра­лась. По­след­няя ис­то­рия — это из­бра­ние Трам­па. Это вро­де и по фор­ме, и по со­дер­жа­нию — цвет­ная ре­во­лю­ция, в ко­то­рой об­ви­ня­ют­ся ино­стран­ные аген­ты. А на са­мом де­ле это на­се­ле­нию, ко­то­ро­му все очень на­до­е­ло, ко­то­рое до­ста­ла эли­та, очень за­хо­те­лось под­пу­стить ей ежа в шта­ны. И эли­та до сих пор не может опом­нить­ся. При­чем не толь­ко аме­ри­кан­ская, но и ми­ро­вая.

Пред­ставь­те се­бе, как долж­на се­бя ве­сти эли­та в Са­у­дов­ской Ара­вии, ко­то­рая за­да­ет­ся во­про­сом: а кто нас охра­ня­ет? с кем мы име­ем де­ло в Ва­шинг­тоне, у ко­го мы по­ку­па­ем ору­жие на де­сят­ки мил­ли­ар­дов дол­ла­ров в на­деж­де, что есть пред­ска­зу­е­мый хо­зя­ин, который нас под­дер­жи­ва­ет? Или ки­тай­ская эли­та?

И мы воз­вра­ща­ем­ся ту­да, с че­го на­чи­на­ли: все боль­ше и боль­ше за­дач с нере­ша­е­мым сле­ду­ю­щим хо­дом. А даль­ше ку­да бу­дем хо­дить? По­это­му ес­ли бу­дет что-то про­ис­хо­дить, то рез­ко и си­стем­но, все сра­зу. Вот все, что я мо­гу пред­ска­зать. Мо­жем ли мы это се­бе пред­ста­вить? На­вер­ное, не луч­ше чем кре­стья­нин мог пред­ста­вить жизнь в со­вре­мен­ном го­ро­де: что лю­ди бу­дут стра­дать от пе­ре­еда­ния, от обез­дви­жен­но­сти, что бу­дет пол­но про­дук­тов, а де­тей по­чти нет, что неко­му за­бо­тить­ся о них в ста­ро­сти и так да­лее. А с дру­гой сто­ро­ны, что му­жья пе­ре­ста­ли жен бить.

Бу­ду­щее ста­ло слиш­ком слож­ным

— И ка­ким то­гда вам ви­дит­ся бу­ду­щее?

— На этот во­прос невозможно от­ве­тить. По­че­му мы не ви­дим бу­ду­ще­го? По­то­му что все на са­мом де­ле пе­ред на­ми, но все рас­сы­па­но, как ку­би­ки, гор­кой, она пест­рая, и мы ча­сто не об­ра­ща­ем вни­ма­ния на то, что под но­сом, не мо­жем сло­жить в од­ну кар­тин­ку. Вполне воз­мож­но, но­вое об­ще­ство уже за по­во­ро­том, но оно очень труд­но для нас се­го­дня пред­ста­ви­мо, хо­тя его эле­мен­ты уже бо­лее или ме­нее со­зда­ны.

И по­иск бу­ду­ще­го идет тыч­ком — ту­да-сю­да, и тут глав­ное (а это за­да­ча дей­стви­тель­но для при­клад­ной ис­то­рии) — пре­ду­пре­ждать о том, как может быть ху­же. А может быть ху­же там, где мы осо­бен­но не пред­по­ла­га­ем, что может быть ху­же, что эли­ты мо­гут не спра­вить­ся и здо­ро­во на­пор­та­чить. Мы это ви­де­ли и на при­ме­ре Со­вет­ско­го Со­ю­за. Но мы ви­де­ли и в 2008 го­ду, ко­гда раз­ра­зил­ся ми­ро­вой кри­зис, — по­ра­зи­тель­но, но да­же под на­по­ром это­го кри­зи­са система усто­я­ла.

Луч­шая кни­га, ко­то­рая на­пи­са­на про 2008 год, — это «Крах» Ада­ма Ту­за. Ко­гда его спра­ши­ва­ют: это был за­го­вор, это по­зор­ный про­вал? Он от­ве­ча­ет: нет, это боль­ше по­хо­же на кру­ше­ние по­ез­да, ко­гда на пол­ной ско­ро­сти пе­ре­гру­жен­ный со­став со­шел с рель­сов. И он эле­мен­тар­но по­ка­зы­ва­ет, как тут же эли­ты на­пле­ва­ли на две вы­да­ю­щи­е­ся цен­но­сти — де­мо­кра­тию и сво­бод­ный ры­нок, как, не кон­суль­ти­ру­ясь с Кон­грес­сом, Фе­де­раль­ный ре­зерв Со­еди­нен­ных Шта­тов раз­ре­шил ря­ду до­ве­рен­ных ино­стран­ных бан­ков фак­ти­че­ски на­чать пе­ча­тать мил­ли­ар­ды аме­ри­кан­ских дол­ла­ров и вы­да­вать в них кре­ди­ты. Это же ото­ропь бе­рет — без кон­суль­та­ции, про­сто ру­ко­вод­ство ФРС до­го­во­ри­лось с ни­ми по те­ле­фо­ну. Это бы­ло в та­ком по­жар­ном, ав­раль­ном по­ряд­ке, который пред­став­ля­ют все, кто зна­ком с со­вет­ской эко­но­ми­кой: в пе­ри­од кри­зи­сов цикл при­ня­тия ре­ше­ния очень со­кра­ща­ет­ся, в пе­ри­од кри­зи­са бук­валь­но несколь­ко че­ло­век долж­ны немед­лен­но при­ни­мать ре­ше­ние. И они их при­ни­ма­ли.

И очень ин­те­рес­но: все вы­да­ю­щи­е­ся фи­нан­со­вые ана­ли­ти­ки счи­та­ли, что про­изой­дет мас­со­вый от­каз от дол­ла­ра. А вдруг ока­за­лось, что на­обо­рот, всем очень нуж­ны дол­ла­ры, что­бы пе­ре­за­нять, что­бы рас­пла­тить­ся, что­бы по­ка­зать, что у ме­ня до­ста­точ­но дол­ла­ров. А от­ку­да взять эти дол­ла­ры? И вдруг бла­го­да­ря до­го­во­рен­но­стям цен­тро­банк Гер­ма­нии вы­да­ет огром­ный кре­дит в дол­ла­рах. Это, ко­неч­но, бы­ло по­стро­е­но на вза­им­ном до­ве­рии, и это то­же очень важ­но, что дей­ство­ва­ли имен­но фи­нан­си­сты, а не по­ли­ти­ки. По­ли­ти­ки очень ча­сто ра­бо­та­ли толь­ко ды­мо­вой за­ве­сой — все, что им оста­ва­лось. Су­дя по все­му, они не очень по­ни­ма­ли, что про­ис­хо­дит. И имен­но по­это­му невозможно пред­ска­зать бу­ду­щее, все ста­ло слиш­ком слож­но. ■

Мож­но ци­нич­но от­но­сить­ся к со­вре­мен­ной ли­бе­раль­ной де­мо­кра­тии, мож­но го­во­рить, что она про­даж­ная, но в лю­бом слу­чае при­хо­дит­ся при­знать, что это все­та­ки власть от на­ро­да, что на­род пе­ри­о­ди­че­ски го­ло­су­ет, что он может вый­ти на про­те­сты

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.