БЛИЖНЕВОСТ­ОЧНЫЙ РАЗЛОМ

Ближний и Сред­ний Восток об­ре­чен на транс­фор­ма­цию. В чьих ин­те­ре­сах она прой­дет и где ин­те­рес Рос­сии?

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

Ближний и Сред­ний Восток об­ре­чен на транс­фор­ма­цию. В чьих ин­те­ре­сах она прой­дет и где ин­те­рес Рос­сии?

По­след­ний всплеск на­пря­жен­но­сти в ира­но-аме­ри­кан­ских от­но­ше­ни­ях, раз­ре­шив­ший­ся ско­ро­теч­ным об­ме­ном ра­кет­ны­ми уда­ра­ми и сто­ив­ший жиз­ни пас­са­жи­рам укра­ин­ско­го «Бо­ин­га», вновь обо­зна­чил ос­нов­ные ли­нии во­ен­но-си­ло­вой на­пря­жен­но­сти в ре­ги­оне, фор­ми­ро­вав­ши­е­ся по­след­ние трид­цать лет, с мо­мен­та аме­ри­кан­ской опе­ра­ции «Бу­ря в пу­стыне» в 1991 го­ду. Транс­фор­ма­ция Ближ­не­го и Сред­не­го Во­сто­ка уже дав­но на­пра­ши­ва­лась: к ней на­чи­на­ли под­би­рать­ся еще с кон­ца 1970-х, ко­гда на фоне Кэм­пД­э­вид­ско­го про­цес­са по­яви­лись кон­цеп­ции бо­лее глу­бо­ко­го пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния региона, из­вест­ные под об­щим услов­ным на­име­но­ва­ни­ем «но­вый Боль­шой Ближний Восток». По­ли­ти­че­ски они бы­ли на­прав­ле­ны на пре­одо­ле­ние «ко­ло­ни­аль­но­го на­след­ства» и фор­ми­ро­ва­ние прин­ци­пи­аль­но но­вой по­ли­ти­че­ской ар­хи­тек­ту­ры региона, поз­во­ля­ю­щей США управ­лять про­цес­са­ми по­ли­ти­че­ско­го и эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия.

Кон­цеп­ция но­во­го Боль­шо­го Ближ­не­го Во­сто­ка цир­ку­ли­ру­ет в за­пад­ных по­ли­ти­че­ских и экс­перт­ных кру­гах с кон­ца 1970-х го­дов, стран­ным об­ра­зом сов­пав с «ис­лам­ской ре­во­лю­ци­ей» в Иране. Кон­цеп­ция по­стро­е­на на из­ме­не­нии гра­ниц го­су­дарств в со­от­вет­ствии с их эт­ни­че­ским со­ста­вом при де­мо­кра­ти­за­ции по­ли­ти­че­ских ре­жи­мов. Она свя­зы­ва­ет­ся с де­я­тель­но­стью аме­ри­кан­ских во­сто­ко­ве­дов Бер­нар­да Лью­и­са и Раль­фа Пе­тер­са, про­дви­нув­ших свои идеи в по­ли­ти­че­ские кру­ги в США и Ве­ли­ко­бри­та­нии.

Важ­ное от­ли­чие се­го­дняш­не­го дня от си­ту­а­ции, сло­жив­шей­ся по­сле раз­гро­ма ре­жи­ма Сад­да­ма Хус­сей­на в Ира­ке в на­ча­ле 2000-х го­дов и на­ча­ла рас­па­да ирак­ской го­су­дар­ствен­но­сти, со­здав­ших по­ли­ти­че­ские усло­вия для пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния, за­клю­ча­ет­ся в том, что те­перь для та­ких про­цес­сов по­яви­лась пол­но­цен­ная гео­эко­но­ми­че­ская пер­спек­ти­ва: рост ак­тив­но­сти аль­тер­на­тив­ных США внеш­них иг­ро­ков в ре­ги­оне (Ки­тая, ЕС и Рос­сии) со­зда­ет воз­мож­но­сти фор­ми­ро­ва­ния но­вых цен­тров эко­но­ми­че­ской кон­со­ли­да­ции.

*По­ли­то­лог, про­фес­сор НИУ ВШЭ.

Ближний и Сред­ний Восток об­ре­чен на транс­фор­ма­цию, и глав­ный во­прос не в том, ка­кой кро­вью эта транс­фор­ма­ция обой­дет­ся. Во­прос в том, кто и в чьих ин­те­ре­сах бу­дет управ­лять этой транс­фор­ма­ци­ей и на ка­кое вре­мя ре­ги­он бу­дет вы­клю­чен из раз­ви­тия ми­ро­вой эко­но­ми­ки, где до­ми­ни­ру­ют про­цес­сы ре­ги­о­на­ли­за­ции.

Три ло­ги­ки транс­фор­ма­ции региона

Про­бле­ма США в том, что в Ва­шинг­тоне во все по­ли­ти­че­ские эпо­хи ис­кренне счи­та­ли, что пе­ре­фор­ма­ти­ро­вать ре­ги­он

мо­гут толь­ко они. На­чи­ная со вто­рой по­ло­ви­ны 1980-х это бы­ло имен­но так, но вре­ме­на ме­ня­ют­ся, и се­го­дня мы име­ем де­ло со столк­но­ве­ни­ем в ре­ги­оне трех ло­гик: аме­ри­кан­ской, иран­ской и ту­рец­кой. Ко­неч­но, и дру­гие стра­ны име­ют в ре­ги­оне свои ин­те­ре­сы и по­зи­ции. Са­у­дов­ская Ара­вия, су­до­рож­но пы­та­ю­ща­я­ся най­ти мо­дель вы­жи­ва­ния в мо­ре неста­биль­но­сти, ко­то­рую Эр-Ри­яд сам же и сти­му­ли­ро­вал. Ки­тай, рас­смат­ри­ва­ю­щий ре­ги­он как важ­ней­ший век­тор гео­эко­но­ми­че­ской экс­пан­сии. Гер­ма­ния, Ин­дия, Япо­ния и, есте­ствен­но, Рос­сия, пре­тен­ду­ю­щая на ста­тус

важ­ней­ше­го во­ен­но-ди­пло­ма­ти­че­ско­го по­сред­ни­ка. Но все эти си­лы дей­ству­ют в про­стран­стве, со­зда­ва­е­мом столк­но­ве­ни­ем ло­гик по­ве­де­ния, ре­а­ли­зу­е­мых в ре­ги­оне США, Тур­ци­ей и Ира­ном, пы­та­ясь их из­ме­нить или во­все сло­мать в свою поль­зу.

Иран­ская ло­ги­ка про­ис­те­ка­ет из пе­ре­оцен­ки опы­та пер­вой вол­ны экс­пан­сии Ира­на на Ближ­нем и Сред­нем Во­сто­ке в 1985–1990 го­дах, свя­зан­ной с экс­плу­а­та­ци­ей по­тен­ци­а­ла идео­ло­ги­че­ской экс­пан­сии неоши­из­ма и со­зда­ни­ем се­ти ра­ди­каль­ных про­и­ран­ских ши­ит­ских ор­га­ни­за­ций. Мно­гие со­здан­ные в

тот пе­ри­од ор­га­ни­за­ции, на­при­мер «Хез­бол­ла», не про­сто вы­жи­ли, но пре­вра­ти­лись во вли­я­тель­ных иг­ро­ков средне- и ближ­не­во­сточ­ной по­ли­ти­ки, впро­чем, несколь­ко по­уба­вив в ра­ди­каль­но­сти. Смысл ны­неш­ней, тре­тьей по сче­ту вол­ны, ве­ро­ят­но, мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как по­пыт­ку транс­фор­ма­ции по­ли­ти­че­ско­го вли­я­ния в кон­троль про­стран­ства и ин­сти­ту­тов го­су­дар­ства. Так, про­и­ран­ские си­лы дей­ству­ют в Ира­ке, Ли­ване и Йе­мене, в мень­шей сте­пе­ни в Си­рии и Бах­рейне. Но­вая ло­ги­ка вполне есте­ствен­ным об­ра­зом про­ис­те­ка­ет из по­пыт­ки со­здать бо­лее ре­спек­та­бель­ный

об­раз и Ира­на, и неоши­из­ма, а так­же из уси­лив­ше­го­ся вли­я­ния сто­рон­ни­ков про­за­пад­ной, пре­иму­ще­ствен­но про­ев­ро­пей­ской ли­нии в иран­ской эли­те. Но стра­те­ги­че­ские це­ли и воз­мож­но­сти Ира­на на­тал­ки­ва­ют­ся на внут­рен­нюю раз­об­щен­ность в эли­те, от­сут­ствие сред­не­сроч­но­го кон­сен­су­са раз­ви­тия, на­рас­та­ю­щие внут­рен­ние со­ци­аль­но­эко­но­ми­че­ские про­бле­мы и низ­кую дис­ци­пли­ну на сред­нем по­ли­ти­че­ском и во­ен­ном уровне. Но при всей гео­по­ли­ти­че­ской оправ­дан­но­сти сво­их дей­ствий Иран дей­ству­ет в по­след­ние три го­да в усло­ви­ях стра­те­ги­че­ско­го цейт­но­та.

Ту­рец­кая ло­ги­ка наи­бо­лее оче­вид­на и от­кро­вен­на. Ан­ка­ра еще до то­го, как Ре­джеп Эр­до­ган на­чал счи­тать­ся ав­то­ри­тар­ным пра­ви­те­лем, убе­ди­лась в том, что для ре­а­ли­за­ции кон­цеп­ции неоос­ма­низ­ма од­ной мяг­кой си­лы недо­ста­точ­но и что ос­но­вой для вли­я­ния Тур­ции в ми­ре может стать ее но­вая роль в Во­сточ­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье, до­сти­га­е­мая толь­ко при усло­вии фор­ми­ро­ва­ния «боль­шой Тур­ции» с про­дол­же­ни­я­ми в ви­де кон­тро­ли­ру­е­мых ту­рец­ки­ми и про­ту­рец­ки­ми си­ла­ми важ­ных в ре­сурс­ном от­но­ше­нии про­странств. Тер­ри­то­ри­аль­ное рас­чле­не­ние Си­рии и пе­ре­ход Алеп­по под кон­троль про­ту­рец­ких сил мыс­лил­ся и как пре­одо­ле­ние ис­то­ри­че­ской неспра­вед­ли­во­сти, и как шаг в на­прав­ле­нии Тур­ции как ве­ли­кой дер­жа­вы Во­сто­ка, с ко­то­рой по-дру­го­му бу­дут го­во­рить и на За­па­де. Но ту­рец­кая ло­ги­ка столк­ну­лась и с про­ти­во­дей­стви­ем араб­ских стран, в том чис­ле счи­тав­шей­ся дру­же­ствен­ной Са­у­дов­ской Ара­вии, и с чи­сто во­ен­ны­ми про­бле­ма­ми, и с эко­но­ми­че­ским пе­ре­на­пря­же­ни­ем. Сей­час ре­а­ли­за­ция этой ло­ги­ки от­ло­же­на, но воз­врат к ней при усло­вии со­хра­не­ния внут­ри­по­ли­ти­че­ской ста­биль­но­сти в стране — во­прос вре­ме­ни.

Ду­мать, что До­нальд Трамп что-то прин­ци­пи­аль­но по­ме­нял в по­ли­ти­ке

Боль­шая ошиб­ка ду­мать, что До­нальд Трамп что-то прин­ци­пи­аль­но по­ме­нял в по­ли­ти­ке США на Ближ­нем Во­сто­ке

США на Ближ­нем Во­сто­ке, — боль­шая ошиб­ка. Он про­сто от­кро­вен­но го­во­рит о том, что рань­ше скры­ва­лось за ча­сто­ко­лом слов-пу­сты­шек («де­мо­кра­ти­за­ция», «ин­те­гра­ция» и т. п.) эпо­хи за­кат­ной гло­ба­ли­за­ции. Для США ва­ри­ант транс­фор­ма­ции региона, при ко­то­ром во­круг Ира­на в Пер­сид­ском за­ли­ве фор­ми­ру­ет­ся от­но­си­тель­но са­мо­до­ста­точ­ный во­ен­но­по­ли­ти­че­ский и эко­но­ми­че­ский центр вли­я­ния, до­воль­но быст­ро пе­ре­рас­та­ю­щий ре­ги­о­наль­ные рам­ки, непри­ем­лем. Аме­ри­кан­ская ло­ги­ка ос­но­вы­ва­ет­ся на по­ни­ма­нии невоз­мож­но­сти со­хра­не­ния мо­но­по­лии на вли­я­ние в ре­ги­оне, но вполне укла­ды­ва­ет­ся в кон­цеп­цию AA/AD (кон­троль до­сту­па в ре­ги­он и предот­вра­ще­ние до­ми­ни­ро­ва­ния в ре­ги­оне враж­деб­ных сил), сво­дя­щу­ю­ся к то­му, что­бы не дать воз­мож­но­сти за­кре­пить­ся в ре­ги­оне кон­ку­ри­ру­ю­щей си­ле — Ки­таю. Убий­ство ге­не­ра­ла Ка­се­ма Су­лей­ма­ни, ве­ро­ят­но, то­же бы­ло ча­стью по­доб­ной ло­ги­ки.

Но об­ла­да­ют ли США до­ста­точ­ны­ми ре­сур­са­ми, что­бы сдер­жи­вать Иран, опи­ра­ясь на сво­их ре­ги­о­наль­ных со­юз­ни­ков, по­доб­но то­му как это про­ис­хо­ди­ло в 1980-е, ко­гда энер­гия экс­пан­сии неоши­из­ма бы­ла успеш­но аме­ри­кан­ца­ми ло­ка­ли­зо­ва­на? Ко­неч­но, та­кой ва­ри­ант наи­бо­лее при­вле­ка­те­лен, но усло­вия для его ре­а­ли­за­ции су­ще­ствен­но из­ме­ни­лись. На се­ве­ре Ира­на не по­тен­ци­аль­ный «фронт» в ли­це СССР, а «недо­со­юз­ник» Рос­сия. Раз­ру­ше­ния со­ци­аль­ных ин­сти­ту­тов в та­ких мас­шта­бах, как в пер­вой по­ло­вине 1980-х го­дов, уже не про­ис­хо­дит, хо­тя кри­зис нео­ис­лам­ской по­ли­ти­че­ской си­сте­мы оче­ви­ден. А глав­ное, со­юз­ни­ки США ка­че­ствен­но де­гра­ди­ро­ва­ли, и это ка­са­ет­ся не толь­ко Са­у­дов­ской Ара­вии — до­ве­рие к США по­сле «араб­ской вес­ны» и куль­би­тов Трам­па, по­хо­же, на­хо­дит­ся на очень низ­ком уровне.

Ни­че­го прин­ци­пи­аль­но но­во­го в опи­сан­ных трех ло­ги­ках нет. И все они пред­по­ла­га­ют в той или иной сте­пе­ни

из­ме­не­ние «ис­то­ри­че­ских», а на де­ле по­ли­ти­че­ски скон­стру­и­ро­ван­ных гра­ниц. Но США сей­час бо­лее чем ко­гда-ли­бо по­ли­ти­че­ски и мо­раль­но го­то­вы со­кра­щать свое при­сут­ствие в ре­ги­оне, хо­тя они со­вер­шен­но не го­то­вы быть от­ту­да вы­гнан­ны­ми и тем бо­лее не го­то­вы пе­ре­дать кон­троль над ре­ги­о­ном иран­цам. Ва­шинг­то­ну ку­да про­ще пе­рей­ти от стра­те­гии управ­ля­е­мо­го ха­о­са («араб­ской вес­ны») к по­ли­ти­ке ха­о­са неуправ­ля­е­мо­го, осо­бен­но ес­ли внут­ри­по­ли­ти­че­ские из­держ­ки для США бу­дут ми­ни­ми­зи­ро­ва­ны. У США сей­час ку­да боль­шая сво­бо­да рук и ку­да мень­шая уяз­ви­мость пе­ред «раз­ле­том оскол­ков» от взры­ва региона, неже­ли еще пять-семь лет на­зад. Осо­бен­но ес­ли учесть, что США те­перь не на­до ду­мать о до­сту­пе к ближ­не­во­сточ­ной неф­ти, — они, ско­рее, за­ин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы как ми­ни­мум часть ближ­не­во­сточ­ной неф­ти с рын­ка ушла. Что ка­са­ет­ся сти­му­ли­ро­ва­ния по­то­ка неф­те­дол­ла­ров в аме­ри­кан­ские ин­ве­сти­ци­он­ные ин­стру­мен­ты, то «взрыв­ная» транс­фор­ма­ция региона это су­ще­ствен­но об­лег­чит.

Иран как фо­кус транс­фор­ма­ций в ре­ги­оне

Иран спра­вед­ли­во счи­та­ет­ся круп­ней­шим и силь­ней­шим иг­ро­ком в ре­ги­оне, к ко­то­ро­му вряд ли ка­кая-то дру­гая стра­на смо­жет при­бли­зить­ся по по­тен­ци­а­лу. Бо­лее 80 мил­ли­о­нов че­ло­век на­се­ле­ния по­сле взрыв­но­го ро­ста по­след­них два­дца­ти лет с до­ми­ни­ро­ва­ни­ем мо­ло­де­жи. Вы­со­кий уро­вень ур­ба­ни­за­ции, несо­мнен­ные успе­хи в ме­ди­цине, про­мыш­лен­но­сти, бес­спор­ное уси­ле­ние вли­я­ния на еди­но­вер­цев во всех ча­стях ми­ра, ре­аль­ная по­ли­ти­че­ская борь­ба и пуб­лич­ное оп­по­ни­ро­ва­ние друг дру­гу раз­лич­ных групп в эли­те. Огром­ная внут­рен­няя меж­на­ци­о­наль­ная на­пря­жен­ность, со­хра­не­ние ар­ха­и­ки в со­ци­аль­ных от­но­ше­ни­ях, про­бле­мы в сель­ском хо­зяй­стве и снаб­же­нии круп­ных го­ро­дов, со­хра­ня­ю­щий­ся, не­смот­ря на все уси­лия, рас­кол в эли­те меж­ду «ре­фор­ма­то­ра­ми» и «кон­сер­ва­то­ра­ми», ло­ги­сти­че­ская неса­мо­до­ста­точ­ность, низ­кая обу­чен­ность во­ору­жен­ных сил, тех­но­ло­ги­че­ская ар­ха­ич­ность, не го­во­ря уже о кла­но­вой раз­об­щен­но­сти, бег­ство мо­ло­де­жи из стра­ны и в це­лом враж­деб­ная диас­по­ра… Это то­же Иран.

Иран может спра­вед­ли­во счи­тать­ся стра­ной с ко­лос­саль­ны­ми со­ци­аль­но­эко­но­ми­че­ски­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми. Меж­ду­на­род­ные санк­ции до из­вест­ной сте­пе­ни эти про­ти­во­ре­чия за­кон­сер­ви­ро­ва­ли, при­мо­ро­зи­ли, но оче­вид­но, что пру­жи­на на­чи­на­ет рас­прям­лять­ся. Иран ка­те­го­ри­че­ски нуж­да­ет­ся в со­ци­аль­но­эко­но­ми­че­ской мо­дер­ни­за­ции, во­прос толь­ко, ка­кой це­ной и по ка­кой мо­де­ли. Даль­ней­шее су­ще­ство­ва­ние стра­ны в ны­неш­нем фор­ма­те «по­ст­тео­кра­тии» и «недо­им­пе­рии» гро­зит внут­рен­ним взры­вом.

Имен­но по­это­му Иран так упор­но ис­кал в ми­ре под­держ­ки, но сам не стре­мил­ся стать ко­му-ли­бо со­юз­ни­ком. И имен­но по­это­му чрез­мер­ное сбли­же­ние КСИР и лич­но ге­не­ра­ла Су­лей­ма­ни с Ки­та­ем так на­пу­га­ло мно­гих и в Те­ге­ране, и в Ку­ме, и в Ва­шинг­тоне, и в Бер­лине. Ибо вы­бор мо­де­ли мо­дер­ни­за­ции неиз­беж­но при­вел бы к сло­му сло­жив­ше­го­ся по­ли­ти­че­ско­го рав­но­ве­сия, в це­лом устра­и­вав­ше­го эли­ту, нема­лая часть ко­то­рой — это пред­ста­ви­те­ли со­ста­рив­ших­ся и стре­мя­щих­ся стать ре­спек­та­бель­ны­ми се­мей­ных кла­нов.

Иран может стать цен­тром гео­эко­но­ми­че­ской кон­со­ли­да­ции Сред­не­го Во­сто­ка как са­мо­сто­я­тель­но­го, от­дель­но­го от Ближ­не­го Во­сто­ка мак­ро­эко­но­ми­че­ско­го региона, не толь­ко ре­а­ли­зо­вав свой ре­сурс­ный по­тен­ци­ал, но и пре­вра­тив­шись в си­сте­мо­об­ра­зу­ю­щий гло­баль­ный ло­ги­сти­че­ский ко­ри­дор Се­вер — Юг, бо­лее то­го, с уче­том его по­ли­ти­че­ско­го и во­ен­но-си­ло­во­го по­тен­ци­а­ла, — в важ­ней­ший транс­порт­ный узел с век­то­ра­ми в на­прав­ле­нии и Во­сточ­но­го Сре­ди­зем­но­мо­рья, и Ин­дий­ско­го оке­а­на. В со­во­куп­но­сти с про­мыш­лен­ной мо­дер­ни­за­ци­ей — воз­мож­ной, впро­чем, толь­ко при усло­вии пре­одо­ле­ния ар­ха­и­ки в со­ци­аль­ных от­но­ше­ни­ях — до­ми­ни­ро­ва­ние Ира­на в но­вом суб­ре­ги­оне, вклю­ча­ю­щем в се­бя и при­бреж­ные об­ла­сти Ара­вий­ско­го по­лу­ост­ро­ва, ста­ло бы есте­ствен­ным.

Но Иран может стать и «бом­бой» для региона, взо­рвав­шись из­нут­ри и за­пу­стив про­цес­сы пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния региона по эт­ни­че­ско­му и ре­ли­ги­оз­но­му прин­ци­пам, взла­мы­ва­ю­щие не толь­ко тра­ди­ци­он­ное по­ли­ти­че­ское де­ле­ние, но и скон­стру­и­ро­ван­ные в по­след­ние пять­де­сят—шесть­де­сят лет си­сте­мы эко­но­ми­че­ских от­но­ше­ний. А «за­па­лом» к этой «бом­бе» яв­ля­ет­ся Ирак, с са­мо­го на­ча­ла сво­е­го су­ще­ство­ва­ния раз­ви­вав­ший­ся как гео­по­ли­ти­че­ски неса­мо­до­ста­точ­ное alter ego Ира­на, по­вто­ряя мно­гие внут­рен­ние уяз­ви­мо­сти «боль­шо­го бра­та», де­ла­ю­ще­го все, что­бы не до­пу­стить пе­ре­ход Ира­ка под кон­троль недру­же­ствен­ных Те­ге­ра­ну сил и тем бо­лее пре­вра­ще­ния его в плац­дарм для во­ен­но-си­ло­во­го дав­ле­ния на Иран.

Сце­на­рий внут­рен­не­го взры­ва с по­сле­ду­ю­щей «пе­ре­строй­кой» в от­но­ше­нии Ира­на вы­гля­дит бо­лее ак­ту­аль­ным, осо­бен­но учи­ты­вая мас­шта­бы со­ци­аль­ных про­ти­во­ре­чий, вы­лив­ших­ся в срав­ни­тель­но же­сто­кое да­же по иран­ским стан­дар­там про­ти­во­сто­я­ние де­мон­стран­тов и вла­стей осе­нью 2019 го­да, а за­тем — в ян­ва­ре 2020-го. На­ли­цо яв­ная тен­ден­ция ра­ди­ка­ли­за­ции про­те­стов да­же по срав­не­нию с 2009–2011 го­да­ми, ко­гда бы­ла пред­при­ня­та пер­вая по­пыт­ка рас­про­стра­нить на Иран технологии «араб­ской вес­ны». Од­но­вре­мен­но на­рас­та­ет рас­кол в эли­те, на­чи­на­ю­щей про­яв­лять склон­ность к уступ­кам. За­мет­но от­сут­ствие у иран­ско­го ру­ко­вод­ства внят­ной стра­те­гии со­ци­аль­ной мо­дер­ни­за­ции, тре­бу­ю­щей вы­хо­да за рам­ки нео­ис­лам­ской мо­де­ли раз­ви­тия — ос­но­вы го­су­дар­ствен­но­сти Ира­на. Стра­те­гия со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской мо­дер­ни­за­ции под­ме­ня­ет­ся во мно­гом на­ив­ны­ми, ес­ли не ска­зать уто­пи­че­ски­ми на­деж­да­ми на со­труд­ни­че­ство с За­па­дом, преж­де все­го с Ев­ро­пой. В це­лом в Иране со­зре­ли мно­гие, ес­ли не все усло­вия для на­ча­ла про­цес­са, который в Рос­сии име­но­вал­ся пе­ре­строй­кой. И глав­ной ее си­лой, как и в на­ча­ле ис­лам­ской ре­во­лю­ции 1978–1979 го­дов, ста­нет мно­го­чис­лен­ная и по­чти не име­ю­щая со­ци­аль­ных пер­спек­тив мо­ло­дежь, увле­чен­ная ло­зун­га­ми ис­прав­ле­ния со­ци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти.

Но «пе­ре­строй­ка» в иран­ском ее ва­ри­ан­те может быть от­но­си­тель­но быст­ро пе­ре­ве­де­на в си­ло­вое рус­ло: по­ли­ти­че­ское ру­ко­вод­ство стра­ны уже не взры­ва­ют (как взо­рва­ли 30 ав­гу­ста 1981 го­да пре­зи­ден­та Ира­на Мо­хам­ма­да Али Ра­д­жаи и пре­мьер-ми­ни­стра Мо­хам­ма­да Ба­хо­на­ра, а еще рань­ше — тре­тье­го по вли­я­нию че­ло­ве­ка в Иране Мо­хам­ма­да Бе­хе­ш­ти и 70 че­ло­век из ру­ко­вод­ства Ис­лам­ской рес­пуб­ли­кан­ской пар­тии), но кровь в по­ли­ти­че­ском про­ти­во­сто­я­нии для иран­цев, по­хо­же, оста­ет­ся де­лом обыч­ным. А осо­бен­но в усло­ви­ях на­рас­та­ния про­ти­во­ре­чий меж­ду раз­лич­ны­ми груп­па­ми иран­ских си­ло­ви­ков, еще бо­лее обост­рив­ших­ся по­сле тра­ге­дии с укра­ин­ским «Бо­ин­гом».

Как ре­зуль­тат мы по­лу­чим рас­пад тра­ди­ци­он­но­го Боль­шо­го Ближ­не­го Во­сто­ка на несколь­ко мак­ро­ре­ги­о­нов, боль­шей ча­стью неса­мо­до­ста­точ­ных и от­кры­тых для внеш­них ма­ни­пу­ля­ций, наи­бо­лее зна­чи­мым из ко­то­рых может стать Боль­шой Ле­вант — эко­но­ми­че­ская и фи­нан­со­вая до­ми­нан­та Во­сточ­но­го Сре­ди­зем­но­мо­рья, где за вли­я­ние уже на­ча­лась жест­кая кон­ку­рен­ция.

«Боль­шой Ле­вант» — ис­то­ри­че­ское на­зва­ние муль­ти­куль­тур­ных тер­ри­то­рий Си­рии, Ли­ва­на, се­вер­ной ча­сти Из­ра­и­ля, Юж­ной Тур­ции, ори­ен­ти­ро­ван­ных на обес­пе­че­ние тор­го­во­ло­ги­сти­че­ских опе­ра­ций на сты­ке Ев­ро­пы, Аф­ри­ки и Ближ­не­го Во­сто­ка с вы­ра­жен­ной ин­ве­сти­ци­он­ной со­став­ля­ю­щей. Ис­то­ри­че­ский центр раз­ви­тия сель­ско­го хо­зяй­ства. По­пыт­ку но­во­го рыв­ка в аг­рар­ных тех­но­ло­ги­ях в Си­рии пре­рва­ла граж­дан­ская вой­на.

Дру­гим по­тен­ци­аль­ным фо­ку­сом эко­но­ми­че­ской и по­ли­ти­че­ской кон­со­ли­да­ции может стать Еги­пет, уже сей­час пы­та­ю­щий­ся обо­зна­чить свою до­ми­ни­ру­ю­щую роль в Се­вер­ной Аф­ри­ке, в том чис­ле че­рез де­мон­стра­цию но­во­го уров­ня во­ен­но-си­ло­вых воз­мож­но­стей.

Но часть суб­ре­ги­о­нов Ближ­не­го Во­сто­ка, преж­де все­го Пер­сид­ский за­лив, а при «об­валь­ном» сце­на­рии и в це­лом про­стран­ство «от Су­э­ца до Ор­му­за», на дли­тель­ный срок (по опы­ту двух по­след­них войн в Пер­сид­ском за­ли­ве — до де­ся­ти лет) вы­па­дет из гло­баль­ных эко­но­ми­че­ских про­цес­сов, а име­ю­щий­ся у них сей­час ин­ве­сти­ци­он­ный по­тен­ци­ал бу­дет пол­но­стью «вы­ме­тен» из региона.

При лю­бом сце­на­рии Ближ­не­го Во­сто­ка в преж­нем ви­де про­сто не бу­дет. Во­прос лишь в том, где бу­дет на­хо­дить­ся пер­спек­тив­ный гео­эко­но­ми­че­ский центр вновь фор­ми­ру­е­мо­го мак­ро­ре­ги­о­на: как и преж­де, в Во­сточ­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье, или же он сме­стит­ся в Пер­сид­ский за­лив. В по­след­нем слу­чае на вре­мен­ной ди­стан­ции в 12–15 лет, ес­ли, ко­неч­но, не про­изой­дет боль­шой ре­ги­о­наль­ной вой­ны по сце­на­рию «все про­тив всех», мир может столк­нуть­ся с воз­ник­но­ве­ни­ем но­во­го гло­баль­но зна­чи­мо­го иг­ро­ка, при­чем не толь­ко на ре­сурс­ном по­ле, но и на ло­ги­сти­че­ском, в пер­спек­ти­ве — по­сле на­ра­щи­ва­ния во­ен­но-си­ло­вых «му­ску­лов» — спо­соб­но­го иг­рать су­ще­ствен­ную роль в Юж­ной Азии. Но спра­вед­ли­во ска­зать, что клю­чом к транс­фор­ма­ци­ям Ближ­не­го и Сред­не­го Во­сто­ка, а воз­мож­но, и воз­ник­но­ве­ния на этом про­стран­стве несколь­ких от­но­си­тель­но са­мо­до­ста­точ­ных мак­ро­ре­ги­о­нов яв­ля­ет­ся успеш­ная со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ская мо­дер­ни­за­ция Ира­на. Или ее про­вал.

Рос­сия как ин­те­гра­тор про­ти­во­ре­чий

«Ло­ги­ка Рос­сии» не яв­ля­ет­ся по­ка фак­то­ром, опре­де­ля­ю­щим бу­ду­щее региона. Ре­ше­ние Рос­сии в ок­тяб­ре 2015 го­да на­чать опе­ра­цию по ста­би­ли­за­ции в Си­рии бы­ло про­дик­то­ва­но со­во­куп­но­стью си­ту­а­тив­ных фак­то­ров, а не стра­те­ги­че­ски­ми со­об­ра­же­ни­я­ми. Вряд ли да­же са­мые про­зор­ли­вые в Москве то­гда мог­ли пред­по­ла­гать, что «фор­точ­ка воз­мож­но­стей», ко­то­рую для Рос­сии в гло­баль­ной гео­по­ли­ти­че­ской тор­гов­ле от­кры­ва­ло со­хра­не­ние ре­жи­ма Ба­ша­ра Аса­да в Да­мас­ке, пре­вра­тит­ся в по­чти рас­пах­ну­тую дверь к воз­мож­но­сти иг­рать роль клю­че­во­го иг­ро­ка в опре­де­ле­нии бу­ду­ще­го важ­ней­ше­го в гео­эко­но­ми­че­ском плане региона. Та­кое рас­ши­ре­ние рос­сий­ских воз­мож­но­стей про­изо­шло в том чис­ле в ре­зуль­та­те со­че­та­ния субъ­ек­тив­ных фак­то­ров — в част­но­сти, вы­хо­дя­ще­го из­под контроля уже к се­ре­дине 2016 го­да по­ли­ти­че­ско­го про­ти­во­бор­ства в США, а так­же внут­рен­них про­блем Са­у­дов­ской Ара­вии. Свою роль сыг­ра­ла и уста­лость региона от аме­ри­кан­ской гео­по­ли­ти­че­ской од­но­по­ляр­но­сти и неже­ла­ние Ва­шинг­то­на со­дей­ство­вать мо­дер­ни­за­ции круп­ней­ших стран региона за рам­ка­ми сек­то­раль­ной ин­ду­стри­а­ли­за­ции, как это про­ис­хо­ди­ло в Са­у­дов­ской Ара­вии и Егип­те в кон­це 1990-х и в 2000-е го­ды.

Та­ким об­ра­зом, за­да­ча Рос­сии сво­дит­ся к то­му, что­бы пе­ре­осмыс­лить свое при­сут­ствие на Ближ­нем и Сред­нем Во­сто­ке, пе­рей­дя от ре­ше­ния си­ту­а­тив­ных, во мно­гом са­мо­за­щит­ных за­дач к со­зда­нию ин­стру­мен­та­рия для уча­стия в гео­эко­но­ми­че­ском пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­нии и со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ском развитии региона, при усло­вии от­сут­ствия круп­но­го ре­ги­о­наль­но­го кон­флик­та спо­соб­ное стать ак­ту­аль­ным уже в 2022–2024 го­дах.

Для Рос­сии си­ту­а­ция име­ет ха­рак­тер важ­ней­шей гео­эко­но­ми­че­ской «мат­реш­ки». Прин­ци­пи­аль­ной ста­но­вит­ся воз­мож­ность кон­тро­ли­ро­вать зна­чи­тель­ную часть ко­ри­до­ра Се­вер — Юг, пре­вра­ща­ю­ще­го­ся в важ­ный ин­стру­мент мо­дер­ни­за­ции Рос­сии. Раз­ви­тие это­го гло­баль­но­го ло­ги­сти­че­ско­го ко­ри­до­ра — наи­бо­лее оче­вид­ный и ком­мер­че­ски осмыс­лен­ный драй­вер не толь­ко для уско­ре­ния эко­но­ми­че­ско­го ро­ста, но и для про­стран­ствен­но­го раз­ви­тия. В свою оче­редь, важ­ней­шим эле­мен­том про­ек­та ко­ри­до­ра яв­ля­ет­ся система эко­но­ми­че­ско­го и по­ли­ти­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия в При­ка­спии, со­зда­ние ко­то­рой в усло­ви­ях неста­биль­но­сти на Сред­нем Во­сто­ке немыс­ли­мо. Да и сам ко­ри­дор в усло­ви­ях неста­биль­но­сти в Пер­сид­ском за­ли­ве и Во­сточ­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье име­ет толь­ко огра­ни­чен­ную цен­ность как од­но­на­прав­лен­ный ка­нал вы­во­за ре­сур­сов со Сред­не­го Во­сто­ка.

Но, как по­ка­за­ла си­ту­а­ция во­круг Си­рии, Ира­ка и до из­вест­ной сте­пе­ни Иор­да­нии, толь­ко Рос­сия и ди­пло­ма­ти­че­ски­ми, и по­ли­ти­ко-си­ло­вы­ми ме­то­да­ми может предот­вра­тить ре­а­ли­за­цию США стра­те­гии «на­прав­лен­но­го взры­ва», спо­соб­но­го раз­ру­шить не толь­ко пла­ны стран Ближ­не­го Во­сто­ка на от­но­си­тель­но устой­чи­вое со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие, но и со­здать для Рос­сии пря­мые во­ен­но-по­ли­ти­че­ские вы­зо­вы в При­ка­спии и в ря­де ре­ги­о­нов Цен­траль­ной Азии. Но Рос­сия долж­на ста­вить и бо­лее глу­бо­кую за­да­чу: со­зда­ние и ин­сти­ту­ци­о­на­ли­за­ция воз­мож­но­стей управ­ле­ния ин­ве­сти­ци­он­ны­ми про­цес­са­ми на Ближ­нем и Сред­нем Во­сто­ке. И вос­тре­бо­ван­ность Рос­сии не толь­ко как во­ен­но-си­ло­во­го, но и по­ли­ти­ко­ин­ве­сти­ци­он­но­го бро­ке­ра бу­дет толь­ко рас­ти.

Рос­сия че­рез при­сут­ствие на Сред­нем Во­сто­ке долж­на ре­шить три­еди­ную за­да­чу:

— обес­пе­чить предо­став­ле­ние услуг в об­ла­сти без­опас­но­сти и по­ли­ти­че­ско­го кон­стру­и­ро­ва­ния в Во­сточ­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье как ми­ни­мум и в про­стран­стве Боль­шо­го Ле­ван­та как оп­ти­мум;

— обес­пе­чить без­опас­ный обо­рот ин­ве­сти­ци­он­ных ре­сур­сов для эко­но­ми­че­ской мо­дер­ни­за­ции региона, вклю­чив его в раз­лич­ных ка­че­ствах в про­мыш­лен­ные и тех­но­ло­ги­че­ские це­поч­ки, ко­то­рые она кон­тро­ли­ру­ет или стре­мит­ся кон­тро­ли­ро­вать;

— стать «неза­ме­ни­мым» парт­не­ром для Ира­на, ес­ли его ру­ко­вод­ство смо­жет удер­жать стра­ну от «спол­за­ния в пе­ре­строй­ку», для вы­хо­да на ев­ро­пей­ские рын­ки, а для Ки­тая — на ближ­не­во­сточ­ные, окру­жив на­ших стра­те­ги­че­ских парт­не­ров та­ким уров­нем за­бо­ты и уча­стия, что­бы мыс­ли о воз­мож­но­сти неких аль­тер­на­тив­ных ка­на­лов у них не воз­ни­ка­ло.

Не­смот­ря на все слож­но­сти и огра­ни­че­ния рос­сий­ской по­ли­ти­ки, эти за­да­чи вполне до­сти­жи­мы, осо­бен­но ес­ли внут­ри стра­ны нач­нет­ся ре­аль­ная со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ская мо­дер­ни­за­ция и ре­ин­ду­стри­а­ли­за­ции, для че­го нуж­ны и ин­ве­сти­ции, и рын­ки. И то и дру­гое может быть най­де­но на Ближ­нем Во­сто­ке.

Это же дик­ту­ет и пер­во­оче­ред­ную ори­ен­та­цию Рос­сии на ре­а­ли­за­цию про­ек­тов на сты­ке без­опас­но­сти и ло­ги­сти­ки что, в свою оче­редь ука­зы­ва­ет на сфе­ры эко­но­ми­ки, ста­но­вя­щи­е­ся для при­сут­ствия в ре­ги­оне опре­де­ля­ю­щи­ми: без­опас­ная и за­щи­щен­ная ин­фра­струк­ту­ра и пло­щад­ки для тор­го­вой и ин­ве­сти­ци­он­ной де­я­тель­но­сти. Ко­гда-то, во вре­ме­на ко­ло­ни­аль­ной «боль­шой иг­ры», та­кая ин­фра­струк­ту­ра на­зы­ва­лась «фак­то­рии». ■

У США сей­час ку­да боль­шая сво­бо­да рук и ку­да мень­шая уяз­ви­мость пе­ред «раз­ле­том оскол­ков» от взры­ва региона, неже­ли пять-семь лет на­зад

Ак­ция про­те­ста в Те­ге­ране по­сле убий­ства иран­ско­го ге­не­ра­ла Кор­пу­са стра­жей Ис­лам­ской ре­во­лю­ции Ка­се­ма Су­лей­ма­ни

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.