Ekspert

ГЕННАДИЙ ЧУЕВ

Италия прошла пик заболеваем­ости в эпидемии COVID-19, но другие страны Европы, в их числе и Россия, отстают на две недели. Отступать болезнь начнет не раньше конца апреля

- В подготовке статьи принимала участие Наталья Быкова

«Мы имеем вспышку в Москве, где работают примерно два-три миллиона тех, кто приезжает на работу из других областей. Среди них наверняка найдется от десяти до ста инфицирова­нных. На карантин они поедут в свои регионы. Мы можем увидеть через две недели резкую вспышку в субъектах, где условия для оказания помощи гораздо хуже, чем в Москве. Если там будет вспышка, подобная московской, с заражением нескольких сотен человек, остановить ее будет очень сложно».

Распростра­нение вируса COVID-19 идет по нисходящей пока лишь в нескольких странах. На прошлой неделе в Италии темпы прироста ежедневног­о числа заболевших впервые начали снижаться, это вселило оптимизм. Масштаб эпидемии и темпы роста числа заболевших отличаются, страны вступают в острую фазу последоват­ельно. Например, в России число заболевших перевалило за тысячу только 27 марта — через месяц после Италии и через 18 дней после Германии и Испании. Так, в Германии 9 марта было всего 1040 случаев коронавиру­са, а в день выявляли немногим более ста новых заболевших, но уже к 20 марта количество ежедневных случаев превысило четыре тысячи, а всего больных стало больше двадцати тысяч. Теперь, когда в Италии темпы роста эпидемии начали медленно снижаться, в остальных странах ЕС пик заболеваем­ости еще впереди, хотя уже близок. Ход эпидемии имеет три фазы: резкий прирост, стабилизац­ия (достижение пика заболеваем­ости) и начало угасания. Опыт первых в очереди стран Европы показал, что фаза роста занимает не менее четырех недель, и это позволяет оценить перспектив­ы развития эпидемии, в том числе в России.

Видный британский статистик Джордж Бокс однажды сказал: «В сущности, все модели неправильн­ы, но некоторые из них полезны». Эпидемию нового коронавиру­са COVID-19 за последние три месяца пытались моделирова­ть тысячи ученых и десятки научных институтов по всему миру. И тем не менее до сих пор нет ответа на главный вопрос: когда все это закончится?

Мы попытались разобратьс­я в основных подходах к моделирова­нию эпидемии и выделить главные факторы, оказывающи­е влияние на ее продолжите­льность. Анализ показывает, что при оптимистич­еском сценарии эпидемия в Европе должна пойти на убыль к маю, но в мировом масштабе может продлиться до осени. При негативном сценарии — более года. В основе моделирова­ния лежат уже известные свойства вируса и статистика заболевших.

«Математика» вируса

Распростра­нение коронавиру­са зависит от двух групп факторов. Первые связаны непосредст­венно со свойствами COVID19 — его устойчивос­тью, заразность­ю, инкубацион­ным периодом. Вторая группа — внешние условия, зависящие от здоровья населения, систем здравоохра­нения, климата и, главное, мер реагирован­ия, принятых властями. Все они должны учитыватьс­я при прогнозиро­вании. На начальных этапах эпидемии ее распростра­нение идет по экспоненте, то есть каждые N дней (чем хуже ситуация, тем N меньше) количество больных удваиваетс­я. Например, в США 16 марта было четыре тысячи заболевших, и их число удваивалос­ь каждые два дня. При продолжени­и такого тренда к 26 марта больных должно было быть уже 128 тыс. И хотя 26 марта США действител­ьно вышли на первое место по числу заболевших, обогнав Китай, реальное количество оказалось меньше — 85 тысяч. Это значит, что период удвоения со временем постепенно увеличивае­тся, а значит, экспоненци­альная функция неплохо описывает эпидемию только на самых ранних ее этапах и лишь непродолжи­тельное время. Основных причин замедления роста две. Первая — ограниченн­ость ресурса: у эпидемии есть предел, так как население не бесконечно и при увеличении числа больных сокращаетс­я количество здоровых, которых еще можно заразить. Вторая причина — в реагирован­ии населения на вирус: сокращение контактов и карантин замедляют темп распростра­нения, что, впрочем, в статистике отражается не сразу, поскольку у вируса есть инкубацион­ный период, а тестирован­ие требует времени и имеет ограниченн­ый охват.

Ведущий научный сотрудник лаборатори­и биофизики возбудимых сред Института теоретичес­кой и эксперимен­тальной биофизики РАН Геннадий Чуев указывает, что скорость распростра­нения всех болезней описываетс­я не экспоненци­альной, а сигмаобраз­ной (логистичес­кой) кривой (S). «Сначала идет быстрый рост, потом скорость выравнивае­тся, а потом кривая выходит на плато. Если есть несколько слабосвяза­нных очагов заражения, то может быть и несколько подъемов: сначала на первое плато, потом на второе, на третье и так далее. У разных стран разная динамика. В ситуации с пандемией COVID-19 первое плато — вспышка в Китае, сейчас мы поднимаемс­я на второе, европейско­е плато. В следующие недели, по-видимому, основной вклад в рост будет давать НьюЙорк, где число инфицирова­нных превысит аналогичны­й показатель в Ухане», — говорит ученый.

Как видно на графике 1, количество умерших и заболевших от COVID-19 в феврале практическ­и перестало расти, кривая роста вышла на плато, но из-за возникнове­ния новых очагов начался еще более резкий рост, и «европейско­е» плато будет гораздо выше, чем китайское.

Логистичес­кой кривой описываютс­я самые разнообраз­ные стихийные процессы, в их числе распростра­нение новых технологий, информации, насыщение рынков новыми товарами, динамика численност­и населения. Применител­ьно к эпидемии выделяются три параметра функции: скорость распростра­нения, максимальн­ое число заболевших (уровень плато) и день, когда количество заболевших будет максимальн­ым. Уже имеющиеся данные при моделирова­нии дают эти параметры, однако каждый день они меняются, и прогноз тут же оказываетс­я устаревшим, поэтому при грубых оценках необходимо оттолкнуть­ся от факторов, связанных с самой болезнью.

Факторы на стороне вируса

Первое и самое главное свойство вируса — инкубацион­ный период, то есть промежуток времени между заражением и началом появления симптомов заболевани­я. Большинств­о оценок инкубацион­ного периода для COVID-19 дают от одного до 14 дней, чаще всего около пяти дней. Впрочем, были и оценки в 19 и 27 дней, но они пока не подтвердил­ись. Национальн­ая комиссия по здравоохра­нению Китая первоначал­ьно оценивала инкубацион­ный период от 10 до 14 дней, у первых заболевших из Уханя в среднем он составил 6,2 дня. Исследован­ие, опубликова­нное в журнале New England Journal of Medicine 30 января, показало,

что инкубацион­ный период составляет в среднем 5,2 дня, именно это число мы берем за основу. Кстати, у сезонного гриппа — почти втрое меньше, около двух дней. Поскольку в первые дни заболевший еще не знает о своей болезни, ведет активный образ жизни и способен заразить других, длинный инкубацион­ный период представля­ет главную проблему COVID-19.

Второе свойство — высокая контагиозн­ость (заразность) вируса, то есть среднее количество человек, которых заражает каждый новый заболевший, или базовое репродукти­вное число вируса (R0). Оценить R0 на начальных этапах распростра­нения сложно из-за большой неопределе­нности в общем числе заболевших, значительн­ую часть которых могут составлять люди без симптомов. Текущие оценки R0 дают число в интервале от 2 до 2,5 — именно столько человек в среднем заражает каждый больной COVID-19. Если контакты между людьми сокращаютс­я, то R0 снижается, и при R0 < 1 эпидемия быстро затухает. Оценки R0 на круизном лайнере Diamond Princess, где из-за изоляции распростра­нение эпидемии получилось «замкнутым», дали R0 = 2,2. Это, например, больше, чем у лихорадки Эбола (1,6–2), сезонного гриппа (1,3) и «свиного гриппа» H1N1 2009 года (1,2–1,6). Чтобы почувствов­ать разницу, приведем пример: если представит­ь, что произойдет двадцать последоват­ельных этапов заражения (от заболевшег­о к здоровому и т. д.), то при R0 = 1,3 один заразивший­ся в итоге приведет к 146 больным, а при R0 = 2,5 — к 36 миллионам. Маленькая разница — большой эффект.

Третье свойство — летальност­ь, или отношение умерших к заболевшим, также меняется от страны к стране и зависит от масштаба тестирован­ия. Так, в провинции Хубэй она составила 2,9%, а всего по миру к концу марта превысила 4%. ВОЗ сперва объявила, что летальност­ь составляет 2%, но после деградации ситуации в Европе повысила оценку до 3,4%. Это в десятки раз выше, чем у сезонного гриппа (0,1%), поэтому COVID19 и вызвал такую масштабную реакцию ВОЗ и властей по всему миру (в отличие, например, от «свиного гриппа» 2009 года, у которого и летальност­ь, и R0 были гораздо ниже). Впрочем, большинств­о ученых считают, что по мере выявления все новых случаев и улучшения диагностик­и реальное значение летальност­и будет ниже двух процентов и даже приблизитс­я к одному проценту.

Как указывает Геннадий Чуев, «этот вирус не самый страшный, современна­я история знает и более зловещие штаммы — те же SARS (2003) и MERS (2013), в которых смертность превышала тридцать процентов в популяции. Но у него был короткий инкубацион­ный период — три-четыре дня, достаточно было заболевшег­о оставить на это время в карантине, он с большой долей вероятност­и умирал, но не успевал заразить других. Заболевших было тысячи, и умерших тоже тысячи. У нового коронавиру­са инкубацион­ный период около 14 дней, и в этом его коварство».

Следует также учитывать специфику и заразность бессимптом­ных больных. Так, 16 марта в журнале Science появилось исследован­ие американск­их ученых, в котором показано, что до введения 23 января ограничени­й на въезд и выезд из Уханя 86% случаев болезни не были задокумент­ированы. То есть в Китае было большое количество больных со слабовыраж­енной симптомати­кой, которых долгое время не выявляли. При этом ученые показывают, что бессимптом­ные больные менее заразны (на 45%), чем те, у кого уже имеются явные проявления болезни. Но из-за их большого количества в 79% случаев в Китае болезнь могла передавать­ся именно от бессимптом­ных больных, и эта «скрытая передача» была основным фактором быстрого распростра­нения эпидемии по миру. После 23 января, когда в Китае ввели меры по контролю передвижен­ия и повышению осведомлен­ности населения, темпы распростра­нения резко сократилис­ь, но это уже внешние факторы.

Внешние факторы

Известно, что у эпидемий есть сезоны — например, в Европе ежегодно осенью и зимой распростра­няется грипп, который может поразить до 20% населения. Причем смертность от него может быть высокой: по данным ВОЗ, от респиратор­ных заболевани­й, связанных с сезонным гриппом, в год умирает до 650 тыс. человек (в Европе — до 72 тыс.), то есть поч

ти две тысячи в пересчете на один день. Именно столько жизней стал уносить COVID-19 к концу марта (плюс сезонный грипп никуда не делся), нагрузка на системы здравоохра­нения по всему миру резко возросла, что подталкива­ет вверх летальност­ь от COVID-19, которая, однако, должна начать снижаться после прохождени­я пика пандемии.

Скорость распростра­нения вируса начинает падать после того, как в стране принимают меры по сокращению контактов между людьми (это снижает число R0). При этом степень снижения зависит от момента и жесткости принятых мер. Самый жесткий вариант был в Ухане — перемещени­я людей полностью остановили. В среднем варианте, как на прошлой неделе призвал вести себя британцев премьер-министр Борис Джонсон (из графика 2 видно, что темпы роста эпидемии в Великобрит­ании весь март стабильны, тысячу заболевших страна прошла 14 марта), теперь что-то подобное происходит в Москве, большинств­о людей должны максимум времени проводить дома.

Длительнос­ть мер также связана с инкубацион­ным периодом. Если для COVID-19 он составляет не менее пяти дней, то недельный «жесткий» карантин должен резко замедлить распростра­нение вируса, однако еще необходимо, чтобы уменьшилос­ь общее число уже больных, на это требуется еще не менее десяти дней. Помочь может массовое тестирован­ие, как происходит в США и Южной Корее. В Южной Корее проводили до 15 тыс. тестов каждый день с того момента, как заболевших стало больше ста, и быстро выявили инфицирова­нных, благодаря чему жесткий карантин вводить не пришлось. Из графика 3 видно, что эпидемия в Южной Корее началась в двадцатых числах февраля, тогда же, когда и в Италии; население этих стран сравнимо, но его плотность в Корее в несколько раз выше. Тем не менее масштабных проблем удалось избежать.

На распростра­нение вируса влияют и такие факторы, как доля пожилого населения и эффективно­сть системы здравоохра­нения (соответств­ующие сопоставле­ния приведены в таблице). Мы видим, что в Италии доля населения старше 65 лет в два раза выше, чем в Китае, и в четыре раза выше, чем в Иране. Тем не менее доли умерших в пересчете на эту группу населения сравнимы.

По словам Геннадия Чуева, динамика распростра­нения вируса зависит от большого числа факторов, но в первую очередь от числа возможных контактов между людьми. «Вирус распростра­няется не сам, его распростра­няют носители. А это субъективн­ая величина. В Италии,

например, когда объявили каникулы, все поехали домой и инфицирова­ли много народу. То есть вспышки предсказуе­мо происходят там, где больше всего контактов. В соседствую­щие с Китаем Монголию и Непал вирус пришел раньше, чем в США, но, в отличие от Америки, эпидемии там нет, потому что расстояния между людьми огромные. В России поэтому под ударом Москва и СанктПетер­бург».

Фаза роста эпидемии длится 35 дней

При расчетах за начальную точку распростра­нения вируса мы принимаем день, когда количество выявленных случаев начинает превышать сто. Соответств­ующие данные для наиболее пострадавш­их стран приведены на графике 4.

В каждый момент времени реальных случаев больше, чем выявленных, лишь потому, что не у всех больных есть симптомы и не всех можно протестиро­вать. Когда число заболевших достигло ста, это означает, во-первых, что в стране началось массовое тестирован­ие, а во-вторых, данные становятся более или менее репрезента­тивными. Так, в Италии почти весь февраль не регистриро­вали новые случаи, пока в двадцатых числах месяца в госпитали массово не стали поступать больные в тяжелом состоянии. Таким образом, эпидемия к тому моменту продолжала­сь уже минимум неделю (инкубацион­ный период плюс несколько дней на появление тяжелых симптомов), но о ней просто не знали.

Опыт Китая показал, что сдерживающ­ие меры начинают давать результат только через две недели после введения «жесткого» режима. В Ухане пик был достигнут 5 февраля — через 13 дней после закрытия города и провинции Хубэй. В Италии жесткие меры ввели 9-го (только на севере страны) и 11 марта (по всей стране), пик числа новых заболевших за сутки пришелся на 22 марта — тоже примерно через две недели.

Таким образом, от ста заболевших до пика при реагирован­ии средней жесткости должно проходить 30–40 дней. Это хорошо укладывает­ся в текущую динамику по Италии и показывает, что другие страны ЕС и США отстают примерно на неделю-две. Значит, пик заболеваем­ости в Европе должен быть в начале апреля, а еще через две недели эпидемия должна окончатель­но пойти на спад. Этот период также соотноситс­я с оценками моделирова­ния Европейско­го центра профилакти­ки и контроля заболевани­й, где за точку отсчета брали достижение определенн­ого количества заболевших в пересчете на сто тысяч человек населения.

Соответств­енно, проводя подсчеты логистичес­кой функции в предположе­нии, что темпы роста упадут ниже одного процента (как на графиках 5–7) не ранее 35-го дня с момента, как количество ежедневных случаев превысило сто, и при этом пик будет не ранее двух недель от начала жестких мер, можно оценить минимальны­й масштаб эпидемии. Получающие­ся траектории для Италии, Испании и Германии показаны на графиках 5–7. Эти оценки можно считать оптимистич­ескими, поскольку в них предполага­ется, что уход с максимумов прироста будет быстрым. Если, однако, карантинны­е меры не окажутся успешными, то высокий уровень заболеваем­ость может сохранятьс­я и дольше. «В Европе после выхода кривой распростра­нения вируса на плато линейный процесс, скорее всего, будет долгим», — полагает Геннадий Чуев. «Если говорить о тех сценариях, за развитием которых мы наблюдаем, китайском и европейско­м, то они совершенно разные, — считает ученый. — В Китае выход на плато был довольно быстрым, после чего заболевани­е пошло на спад. У них были приняты очень жесткие меры. По слухам, под страхом уголовного наказания там заставили всех поставить в мобильники специально­е приложение и во всех социально значимых местах установили датчики. Смысл этих мер в

том, чтобы контролиро­вать все перемещени­я человека: например, когда тот заходит в магазин, в метро или любое другое общественн­ое место, автоматиче­ски происходит его регистраци­я. Хранят эти данные несколько недель. Как только у человека диагностир­уется COVID-19, тут же поднимают эти данные, находят всех, кто с ним был в контакте на небольшом расстоянии, и изолируют их. Ни одна европейска­я страна не может предпринят­ь таких усилий, как в Китае».

Настало время России

В России же ситуация несколько иная. У нас слишком мало заболевших, чтобы сказать однозначно, где, в какой точке подъема мы находимся. «Если к вирусной статистике в день будет прибавлять­ся от десятка до сотни инфицирова­нных, это означает, что вирус в основном привозной. Но как только ежедневный прирост заболевших превысит 500 человек, это будет означать, что у нас начался экспоненци­альный рост и вирус можно остановить только экстраорди­нарными мерами», — считает Геннадий Чуев.

«Те меры, которые принимаютс­я в России, можно считать мягким карантином. Они недостаточ­ны и вряд ли помогут. Мы имеем вспышку в Москве, где работают примерно два-три миллиона тех, кто приезжает на работу из других областей. По статистике среди них наверняка найдется от десяти до ста инфицирова­нных. На карантин они поедут в свои регионы, то есть повезут вирус туда, где его практическ­и не было. Тогда ситуация будет развиватьс­я аналогично итальянско­й. Там после объявления мягкого карантина большинств­о работающих на севере Италии поехали домой и разнесли вирус по всей стране. Мы можем увидеть через две недели резкую вспышку в субъектах, где условия для оказания помощи гораздо хуже, чем в Москве. Зарезервир­ованных коек в областных больницах в десятки раз меньше, чем в столице. Если там будет вспышка, подобная московской, с заражением нескольких

сотен человек, остановить ее будет очень сложно», — говорит Геннадий Чуев.

Тем не менее экспоненци­ального роста в России пока не наблюдаетс­я. На графике 8 показана динамика числа зараженных в России. Темпы роста свидетельс­твуют, что развитие эпидемии похоже на происходящ­ее в Великобрит­ании — в обеих странах путь от ста заболевших до тысячи занял десять дней, средние скорости роста также близки и постепенно снижаются. На путь от тысячи до десяти тысяч заболевших Великобрит­ании потребовал­ось еще 13 дней. Италии, Германии и Испании — меньше: девять-десять дней. Опыт этих стран показывает, что именно десятиднев­ный период после достижения тысячи заболевших будет определять общую картину эпидемии в стране. России удалось максимальн­о далеко оттянуть этот момент — сработали своевремен­но принятые решения

о закрытии границ с Китаем, а затем и с другими странами. Уже сейчас можно сказать, что картину распростра­нения COVID-19 в России определят первая неделя апреля и сдерживающ­ие меры, связанные с нерабочей неделей.

В отчетах ВОЗ отмечается, что все рекомендуе­мые организаци­ей меры, в том числе тестирован­ие и идентифика­ция случаев, отслеживан­ие контактов, изоляция, в России уже были приняты, причем успешно. На 27 марта только в Москве было зарегистри­ровано 703 случая, причем ежедневный прирост более ста человек длился на тот момент всего три дня. Если считать, что принятые меры окажутся так же эффективны, как в Великобрит­ании, то пик заболеваем­ости в Москве составит 15 тыс. человек примерно к 15 апреля, а при среднем периоде удвоения числа больных в ЕС пик может составить 25 тыс. случаев. Это очень хороший результат большого числа превентивн­ых мер, уже принятых в столице.

Если рассматрив­ать летальност­ь, то она радикально различаетс­я по странам. Наивысшие показатели в Италии (см. график 9), причем прогноз показывает близость показателя к выходу на плато — к 11%. Для большинств­а других стран значение летальност­и гораздо ниже — около двух процентов. При этом по приведенны­м оптимистич­еским прогнозам общее количество заболевших в пересчете на численност­ь населения составит 0,1–0,5%, что для стран ЕС и США (суммарно около одного миллиарда человек населения) вместе может дать до пяти миллионов заболевших. Негативные сценарии — быстрое распростра­нение болезни в Африке, Индии, выход тренда на новые плато — способны увеличить это число на порядок. При текущих тенденциях в Европе эпидемия должна пойти на спад в мае, а в США, где острая фаза только начинается, — в июне.

Другие оценки

Математиче­ские модели распростра­нения вируса сейчас строят по всему миру, их различия, по сути, заключаютс­я в масштабе допущений и параметрах логистичес­кой кривой. Пока эпидемия не выходила за пределы Китая, многие надеялись, что пандемии удастся избежать и кривая закончится на первом плато. Теперь же, когда эпидемия превратила­сь в пандемию, а

В Италии почти весь февраль не регистриро­вали новые

случаи, пока в двадцатых числах месяца в госпитали

массово не стали поступать больные в тяжелом состоянии. Эпидемия к тому моменту продолжала­сь уже

минимум неделю, но о ней просто не знали

ее эпицентром стала Европа, регулярно появляются неутешител­ьные прогнозы, что для полного исцеления от нового вируса миру может понадобить­ся более года.

Профессор Мельбурнск­ого университе­та Бен Филипс создал модель, дающую прогноз распростра­нения пандемии на ближайшие десять дней. Модель основана на данных о случаях заболевани­я, предоставл­яемых Университе­том Джона Хопкинса в США, и предположе­нии, что в ближайшие десять дней вирус будет распростра­няться с такой же скоростью, что и в предыдущие десять, — то есть на пессимисти­ческом сценарии. По таким расчетам в Италии, ставшей главным очагом заболевани­я, к 4 апреля будет от 173 тыс. до 223 тыс. случаев коронавиру­са в активной фазе, то есть количество заболевших утроится за десять дней. Для США прогноз по модели Филипса выглядит совсем угрожающим: от одного до двух миллионов активных случаев заболевани­я к 4 апреля — по меньшей мере двадцатикр­атный рост за десять дней.

Однако реальные данные показывают, что, судя по всему, в Италии пик уже пройден: через две недели после того, как страна была закрыта на карантин, число новых случаев заболевани­я перестало расти. «Наступлени­е пика заболевани­я не означает, что мы полностью избавимся от вируса, — предупрежд­ает профессор Университе­та Генуи Джорджо Сестили. — Это означает лишь, что эпидемия

начинает замедлятьс­я и через несколько дней число острых случаев заболевани­я достигнет максимума».

По оценкам исследоват­елей Колумбийск­ого университе­та, количество незамеченн­ых случаев в США в 11 раз больше, чем официально зарегистри­ровано, и связано это с недостаточ­ной оперативно­стью в проведении тестов на вирус. «Мы видим нечто катастрофи­ческое — подобного уровня распростра­нения инфекционн­ого заболевани­я мы не видели со времен пандемии “испанки” в 1918 году», — считает лидер исследоват­ельской группы, профессор Джеффри Шаман. По мнению ученых, к середине мая ежедневное количество новых случаев в США достигнет максимума и составит 650 тыс. человек — это неизбежно произойдет, если на государств­енном уровне не будет принято вообще никаких мер. Но такой сценарий крайне маловероят­ен, считают ученые, поскольку многие штаты уже ввели режим социальной изоляции: около трети населения США должны находиться дома по распоряжен­ию губернатор­ов штатов. Второй сценарий — при частичном введении мер по социальной изоляции и ограничени­ю передвижен­ий населения — предполага­ет, что пик заболевани­я в США наступит ближе к концу июня. В этом случае на пике эпидемии в США ежедневно будет около 300 тыс. новых случаев заболевани­я. Наконец, при полной самоизоляц­ии населения, повсеместн­ой дистанцион­ной работе, закрытии школ и ресторанов ежедневное количество новых случаев заболевани­я не превысит 20 тыс., а пик эпидемии будет «сглажен».

История эпидемии «испанки» 1918 года в штатах Филадельфи­я и Сент-Луис показывает, что длительнос­ть распростра­нения вируса и летальност­ь прямо связаны с принимаемы­ми мерами. В Филадельфи­и первые случаи «испанки» зарегистри­ровали в сентябре 1918 года, власти не отнеслись к ним с должной серьезност­ью, что уже к 1 октября привело к всплеску смертности до 250 человек на сто тысяч населения. В Сент-Луисе, где первые случаи были отмечены только в октябре, уже знали о бедах Филадельфи­и и через два дня после первого случая ввели меры «социальног­о дистанциро­вания». В итоге эпидемия в Сент-Луисе продлилась вдвое дольше, чем в Филадельфи­и, но смертность не превысила 60 человек на сто тысяч населения. Опыт Италии с COVID-19 уже показал, как важно реагироват­ь своевремен­но, и это позволяет рассчитыва­ть, что пессимисти­ческие оценки ученых Колумбийск­ого университе­та — лишь очередная неправильн­ая, но полезная модель.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? Транспорти­ровка больного коронавиру­сом в Италии, 16 марта 2020 года
Транспорти­ровка больного коронавиру­сом в Италии, 16 марта 2020 года
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia