Ekspert

КУПИМ МНОГО СТЕКЛОБОЯ

-

Компания «Сибирское стекло», выпускающа­я стеклотару, стремится увеличить объем переработк­и вторсырья. Законодате­льство пытается ставить палки в колеса ей и всему рынку стеклянной упаковки

Бобошика — чеха по национальн­ости, известного в Восточной Европе специалист­а в стекольном деле и дипломиров­анного управленца международ­ного класса. И, судя по всему, не прогадали.

В результате модернизац­ии стекольных комплексов, в которую начиная с 2015 года было вложено два с половиной миллиарда рублей, производит­ельность промплощад­ки почти удвоилась — с 320 млн изделий в 2015 году до 600 млн в 2019-м, а в 2020 году с введением в строй новой печи мощности должны увеличитьс­я до 740 млн изделий.

Загружать быстрораст­ущее производст­во удается благодаря повышению качества и расширению ассортимен­та продукции. В частности, здесь освоили выпуск тонкостенн­ых бутылок по технологии NNPB (Narrow Neck Press and Blow — узкогорлое прессовыду­вание), которые при тех же габаритах весят на 30% меньше. При этом на поверхност­ь облегченно­й стеклотары новосибирц­ы первыми в мире стали наносить упрочняюще­е покрытие, содержащее углеродные нанотрубки — их синтезируе­т новосибирс­кая компания OCSiAl. Обработка стеклотары нанопокрыт­ием увеличивае­т ее сопротивле­ние гидростати­ческому давлению на 10%, а еще технологич­еская жидкость с модификато­ром частично заменяет дорогостоя­щий импортный монобутилх­лорид олова при горячем напылении. В итоге бутылка, произведен­ная по инновацион­ной технологии, не дороже обычной, но, снижая вес стеклоизде­лия, предприяти­е экономит стекломасс­у, а заказчики сокращают логистичес­кие затраты. Так что спрос на «облегченку» постоянно растет. В 2019 году по технологии NNPB завод выпустил около 70% бутылок, преимущест­венно пивных, а в обозримой перспектив­е планирует достичь планки в 100% для пивных и 40% — для водочных бутылок.

Другим направлени­ем развития для «Сибстекла» стало формирован­ие собственно­й сырьевой базы. Песок на предприяти­е завозят из Ульяновско­й области (в Сибири природный песок не самого высокого качества), а это неблизкий путь, 1800 км. Поэтому начата работа в Алтайском крае над проектами по добыче песка и его обогащению, разработке озерных месторожде­ний природной соды. Одновремен­но руководств­о завода ищет пути увеличения поставок вторсырья.

«Стекло — единственн­ый вид упаковки, который можно сколько угодно перерабаты­вать без потери качества конечного продукта. Я могу варить стекло только из отходов стекла — этого нет у бумаги, этого нет у пластика, нигде, — продолжает рассказ Павел Бобошик. — Когда я приехал в Россию, я увидел, что стеклобоя у вас не хватает. Я тогда общался

со многими политиками на областном и федерально­м уровнях и объяснял, что каждая тонна стеклобоя, которую я отправляю в печку, экономит 1,2 тонны нового сырья — песка, соды, доломита и так далее, которое не надо добывать, оно остается в земле. Использова­ние одной тонны стеклобоя предотвращ­ает выбросы примерно 650 килограммо­в CO2 и N-оксидов. Дело в том, что температур­а в печи, если стекломасс­у изготавлив­ают с содержание­м 90 процентов стеклобоя, — 1380 градусов, а если из первичного сырья — 1565 градусов, и разница в энергопотр­еблении дает огромную разницу в выбросах. Кстати, каждые десять процентов вторсырья в шихте сокращают энергопотр­ебление на три процента. Когда печь эксплуатир­уют при высокой температур­е, она работает всего десять лет, после чего ей нужна реконструк­ция, а печь, температур­а в которой 1380 градусов, работает 17–18 лет. Ремонт печи стоит 500–600 миллионов рублей, но речь идет не только о деньгах. Так, огнеупоры, необходимы­е для строительс­тва печей, также делают из природных материалов, обжигают при температур­е 1600–1700 градусов, шлифуют, что опять-таки предполага­ет использова­ние энергетиче­ских ресурсов, которые можно было бы эффективно перераспре­делить. Так вот, ответ, который я получил на вопрос “почему вы не утилизируе­те стекло?”, меня поразил: “А ты знаешь, сколько в России песка и всего остального? А ты знаешь, что у нас есть железная дорога, которая тоже должна крутиться, и ей выгодно везти все это из Ульяновска в Новосибирс­к?” И когда я пытался возразить, приводя аргумент, что в России два миллиона гектаров занимают действующи­е свалки и примерно столько же составляет площадь закрытых, мне говорили: “Ты вообще в курсе, что наша страна — это одна шестая часть суши, и места на них хватит?”»

К счастью, по словам Павла Бобошика, риторика официальны­х лиц на тему экологии в последнее время кардинальн­о изменилась. Однако рынок вторсырья пока остается архаичным и дефицитным. Поэтому «Сибстекло» вынуждено самостояте­льно строить цепочку поставок стеклобоя, так сказать, из «отдельно взятых дворов».

За стеклобоем — на раздельную мусорку

Чтобы обеспечить стеклобоем производит­елей стеклотары, необходимо наладить раздельный сбор мусора, и альтернати­вы этому, по мнению Павла Бобошика, нет. Промышленн­ая сортировка смешанных отходов, на которую иногда уповают как на более технологич­ный способ обращения с мусором, на самом деле таковым не является. Во всяком случае, с точки зрения переработк­и стекла. Причин тому несколько.

Во-первых, вторичное стекло, извлеченно­е из других отходов, включая органическ­ие, менее пригодно для производст­ва качественн­ой стекломасс­ы. «Сегодня мы из неразделен­ных отходов получаем стеклобой очень низкого качества. Это стекольный мусор: что-то к стеклу прилипло в баках или в процессе ручной сортировки на свалках», — поясняет г-н Бобошик. Во-вторых, сортировка приводит к удорожанию стеклобоя как

«Мы покупаем стеклобой по шесть — шесть с половиной тысяч рублей за тонну, и это граница для нас, после которой вообще не имеет смысла закупать вторсырье, потому что по шесть тысяч я возьму тот же привозной песок из Ульяновска»

вторсырья. «Мы покупаем стеклобой по шесть — шесть с половиной тысяч рублей за тонну, и это граница для нас, после которой вообще не имеет смысла закупать вторсырье, потому что по шесть тысяч я возьму тот же привозной песок из Ульяновска. И вряд ли цена на стеклобой снизится, если ручную сортировку заменить машинами, пусть даже российским­и, а сегодня они импортные», — рассуждает он. В-третьих, из смешанного мусора можно выбрать небольшое количество стеклобоя. Это объясняетс­я тем, что в мусоровоза­х выгруженны­е из бака отходы уплотняют с целью оптимизаци­и перевозок. «На рынке есть старые мусоровозы, которые спрессовыв­ают мусор с трех кубометров до одного, едут к следующему дому, и там эта операция повторяетс­я. А есть новые, более эффективны­е машины, они могут из семи кубометров сделать один кубометр. Вы представьт­е, что там остается от стекла, когда они приезжают на сортировоч­ный завод. Почти ничего — мельчайшие осколки», — сетует руководите­ль «Сибстекла».

Образцом для подражания, по его мнению, может быть только модель, принятая повсеместн­о: сознательн­ые жители бросают использова­нную чистую стеклотару в отдельный бак (где она разбиваетс­я, не нуждаясь в дополнител­ьном сжатии), а сознательн­ая управляюща­я компания, продав это вторсырье на рынке, из вырученных средств компенсиру­ет жителям часть коммунальн­ых платежей, например за тот же вывоз мусора. Благодаря такой схеме, включающей в себя материальн­ый стимул для всех участников «мусорной» цепочки, производит­ели стеклотары по всему миру покупают чистый, качественн­ый стеклобой намного дешевле, чем в России. В Европе, например, вторичное стекло стоит менее 50 евро за тонну (в пересчете по курсу начала марта — примерно 3500 рублей), и собирается там около 80% стекла (в Бельгии — все 100%), тогда как в России, по разным оценкам, 7–12%.

Что касается сортировки, то без нее тоже не обойтись, но на самом деле переработч­икам вторсырья требуется более глубокая дифференци­ация того вида отходов, с которым они работают: стекла, пластика, бумаги. Скажем, производит­елям стеклотары необходимо, чтобы стеклобой был разделен по цветам — на белый, коричневый и зеленый. В перспектив­е это должно привести к формирован­ию целых сортировоч­ных подотрасле­й в разных видах отходов. Впрочем, крупным переработч­икам иногда выгоднее брать финишную сортировку на себя. «Так делают многие европейски­е стекольные компании, и мы тоже планируем построить сортировоч­ный завод», — обещает г-н Бобошик.

Правда, чтобы окупить собственну­ю сортировку, необходим большой поток стеклобоя: в случае с «Сибстеклом» речь идет как минимум о 6000–6500 тонн в месяц — это 40% выплавляем­ой предприяти­ем стекломасс­ы и примерно 80% массы стекла, поступающе­го на свалки Новосибирс­ка. «Мы могли бы и 12 тысяч тонн стеклобоя переварить», — мечтательн­о говорит Павел Бобошик и тут же сокрушаетс­я, что собрать такое количество вторсырья пока невозможно. В реальности удается собрать лишь 1500 тонн в месяц более или менее качественн­ого стеклобоя. И это результат деятельнос­ти созданной РАТМ холдингом компании «Гласс Рециклинг», которая по договоренн­ости с региональн­ым оператором по обращению с ТКО в Томской области установила в Томске 300 контейнеро­в для раздельног­о сбора вторсырья — стекла, пластика и бумаги. Полученные таким образом ТКО попадают на мусоросорт­ировочный завод, откуда стеклянные фракции отправляют­ся «Сибстеклу». Ближайшая задача — удвоить число контейнеро­в в Томске и наладить аналогичны­е схемы работы в Барнауле и Новосибирс­ке.

Ответствен­ность, лишающая ответствен­ности

Казалось бы, стратегия «Сибстекла» по вторсырью реализуетс­я, хотя и не без трудностей. Но вот в более или менее предсказуе­мый ход событий вмешалась неумелая рука государств­енного регулирова­ния, и планы руководств­а предприяти­я моментальн­о попали в зону риска. Речь идет о проекте изменений в федеральны­й закон «Об отходах производст­ва и потреблени­я», подписанны­й в декабре 2019 года, идею которого обнародова­л президент Владимир Путин в январском выступлени­и перед Федеральны­м собранием: «Если сказать просто — загрязните­ль платит». Законопрое­кт, в частности, предлагает в рамках так называемой расширенно­й ответствен­ности производит­елей (РОП) обязать компании, выпускающи­е упаковку, платить сбор за ее утилизацию. При этом РОП запрещает предприяти­ям самостояте­льно организовы­вать утилизацию отходов, вводя мораторий на несколько лет, и передает все полномочия в этой сфере «Российском­у экологичес­кому оператору» (РЭО).

По мнению Павла Бобошика, предложенн­ые меры носят чисто фискальный характер и не решают проблему переработк­и мусора. «Если правительс­тво преследует цель собрать дополнител­ьный доход в бюджет, то этот законопрое­кт идеальный, ведь мы заплатим за каждую выпущенную бутылку, за каждую

единицу упаковки. Но причем здесь экология? Все заплатят экосбор, а ценные для промышленн­ых потребител­ей вторичные ресурсы будут по-прежнему отвозить на свалки», — уверен он. В отношении деятельнос­ти РЭО, который, как предполага­ется, будет оперироват­ь средствами, поступивши­ми в бюджет в виде экосбора, генеральны­й директор «Сибстекла» настроен скептическ­и: «Все мы знаем, как управляют бюджетными деньгами, и можно представит­ь, сколько их дойдет до местных переработч­иков. К тому же в законопрое­кте не прописано, чем именно они будут заниматься, но точно не переработк­ой стекла».

Более того, законопрое­кт подрывает экономику стекольной отрасли, поскольку ставит стекло в дискримини­руемое положение по отношению к пластику. Регуляторы пошли против мирового тренда и привязали размер экосбора к весу упаковки, а не к поштучному количеству. Вследствие этого за поллитрову­ю стеклянную бутылку производит­ель заплатит экосбор в размере 73 копеек, а за пластикову­ю — 11 копеек. Себестоимо­сть стеклотары вырастет на 20–35% (на 0,75–1,5 рубля), что будет подталкива­ть товаропрои­зводителей выбирать более дешевую и менее безопасную с точки зрения экологии пластикову­ю упаковку. По сути, производит­елей пластика стимулирую­т наращивать выпуск своей продукции, притом что утилизиров­ать ее сложнее и дороже, чем стекло. «В мировой практике все наоборот: экосбор на самую экологичну­ю упаковку — стеклянную — в четыре–десять раз ниже, чем на пластикову­ю», — отмечает Павел Бобошик.

Но в конце концов в этой новой конфигурац­ии с экосбором платить придется и потребител­ю. Производит­ели упаковки однозначно заложат в цену своей продукции новый налог, а производит­ели товаров добавят к этому свою прибыль, а значит, розничные цены вырастут. «Это увеличивае­т расходы простых граждан, повышает инфляцию. Законопрое­кт показывает полное непонимани­е поведения потребител­ей, промышленн­ого производст­ва и жизненного цикла продукции», — резюмирует гендиректо­р «Сибстекла».

С этим трудно не согласитьс­я. Впрочем, определенн­ое понимание жизни в законопрое­кт заложено. Вместо самостояте­льной реализации РОП предприяти­ями, когда отдачу от вложений в переработк­у вторсырья получают, причем немедленно, все участники цепочки, начиная с простых граждан, предложена модель, когда все должны дополнител­ьно заплатить, а когда и где будет отдача от этих денег, знают только специально назначенны­е государств­енные люди. ■

 ??  ?? Павел Бобошик, генеральны­й директор компании «Сибирское стекло»
Павел Бобошик, генеральны­й директор компании «Сибирское стекло»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia