Мне все­гда нуж­но воз­вра­щать­ся в Рос­сию

Мне все­гда нуж­но воз­вра­щать­ся в

Excelencias Turisticas Ruso - - Содержание - ТЕКСТ ХО­СЕ ЛУ­ИС ЭСТРА­ДА БЕТАНКУР ФО­ТО ИЗ ЛИЧ­НО­ГО АР­ХИ­ВА АЛЬ­БЕР­ТО ЛЕСКАЯ

Ко­гда Аль­бер­то Ле­с­кай при­был в быв­ший Со­вет­ский Со­юз (СССР), он уже был под­го­тов­лен­ным ху­дож­ни­ком: че­ты­ре го­да учил­ся жи­во­пи­си в Ака­де­мии изоб­ра­зи­тель­ных ис­кусств Хо­се Хо­аки­на Те­хада в Сантья­го-де-ку­ба, его род­ном го­ро­де, и окон­чил На­ци­о­наль­ную шко­лу ис­кусств (ЕНА), спе­ци­а­ли­зи­ру­ясь на скульп­ту­ре, но все же чув­ство­вал, что ему не хва­та­ет ин­стру­мен­тов и зна­ний для со­зда­ния мо­ну­мен­тов, что бы­ло его боль­шой меч­той. Имен­но по­это­му с ра­до­стью при­нял ме­сто в СССР.

«Я все­гда ви­дел скульп­ту­ру в са­лоне как вто­рой ва­ри­ант в мо­ей ра­бо­те, од­на­ко мо­ну­мен­таль­ное ис­кус­ство на от­кры­тых про­стран­ствах, в об­ще­ствен­ных ме­стах, бы­ло мо­им веч­ным бла­го­го­ве­ни­ем. У ме­ня по­яви­лась идея, что до­пол­не­ние, ко­то­рое мне нуж­но, я по­лу­чу в Ака­де­мии Ре­пи­на по скульп­ту­ре, ар­хи­тек­ту­ре, жи­во­пи­си и гра­фи­ке - ко­то­рая в то вре­мя бы­ла са­мой пре­стиж­ной в СССР и во всей Ев­ро­пе.

«То­гда это бы­ло и оста­ет­ся на се­го­дня, од­ним из немно­гих мест, ко­то­рые име­лись в ми­ре, с упо­ром на фор­ми­ро­ва­ние клас­си­че­ской скульп­ту­ры (гре­че­ской, ита­льян­ской, фран­цуз­ской - во­сем­на­дца­то­го и де­вят­на­дца­то­го ве­ков). В этом они бы­ли очень ис­крен­ни, ни на что боль­ше не пре­тен­до­ва­ли. Они предо­ста­ви­ли вам ос­нов­ные ко­ды и ме­ха­низ­мы для до­ми­ни­ро­ва­ния раз­но­об­раз­ной тех­ни­кой, ко­то­рая поз­во­ли­ли бы вам ре­шить лю­бую про­бле­му.

«На Ку­бе я про­шел шко­лу твор­че­ства, по­это­му ме­ня не вол­но­ва­ло то, что это бы­ла очень за­кры­тая ака­де­мия, посколь­ку я хо­тел при­об­ре­сти тех­ни­ку. Это бы­ло шесть очень труд­ных лет, но, посколь­ку цель бы­ла яс­на, эти го­ды очень по­мог­ли мне до­стичь мо­ей са­мой боль­шой це­ли: со­зда­вать мо­ну­мен­ты».

По­че­му вы го­во­ри­те, что это бы­ли труд­ные го­ды? «В ос­нов­ном из-за шо­ка в куль­ту­ре. Слу­шай, я го­во­рю «шок», по­то­му что это бы­ло дей­стви­тель­но так. Прав­да, что опыт пу­те­ше­ствия на оке­ан­ском лай­не­ре, на ко­раб­ле та­ко­го мас­шта­ба, в мо­ей пер­вой по­езд­ке за гра­ни­цу был пре­крас­ным, но ко­гда я при­е­хал, мне при­шлось пе­ре­ро­дить­ся и на­чать от­кры­вать для се­бя но­вый мир. Кли­мат Ле­нин­гра­да (ныне Санкт-пе­тер­бург) яв­ля­ет­ся од­ним из худ­ших в Ев­ро­пе из-за влаж­но­сти, посколь­ку го­род был по­стро­ен на бо­ло­те. Царь Петр Ве­ли­кий, ко­то­рый был со­зи­да­те­лем и меч­та­те­лем, вы­брал это ме­сто не толь­ко из-за его кра­со­ты, а и по­то­му, что оно поз­во­ли­ло ему воз­во­дить мосты и стро­ить ка­на­лы, го­род на Бал­тий­ском мо­ре, в ко­то­рое впа­да­ет Не­ва, с силь­ны­ми се­вер­ны­ми вет­ра­ми… Всё за­мер­за­ло. Для ме­ня, как для ла­ти­но­аме­ри­кан­ца из стра­ны Ка­риб­ско­го бас­сей­на, и, по­ми­мо про­че­го, из Сантья­го, бы­ло очень труд­но в та­кой кли­ма­ти­че­ской об­ста­нов­ке, с хо­лод­ной по­го­дой прак­ти­че­ски в те­че­ние все­го го­да».

«Да­же при­том, что я пси­хо­ло­ги­че­ски под­го­то­вил­ся, да­же с точ­ки зре­ния ака­де­ми­че­ско­го под­хо­да, это бы­ло очень тя­же­ло, по­то­му что я уже чув­ство­вал се­бя ху­дож­ни­ком, твор­цом, про­фес­си­о­на­лом, вы­став­лял ра­бо­ты и по­лу­чал на­гра­ды на Ку­бе, по­это­му пред­ставь­те, что я по­чув­ство­вал, ко­гда ме­ня спро­си­ли: «Где вы учи­лись? По­че­му вы ни­че­го не зна­е­те» (улы­ба­ет­ся), а так­же встре­тить­ся с та­ки­ми за­кры­ты­ми и ли­ми­ти­ро­ван­ны­ми кри­те­ри­я­ми ... Но, по­вто­ряю, у ме­ня бы­ла очень яс­ная и твер­дая цель».

«Мне очень по­мог­ло сто­ять на­едине пе­ред кар­ти­ной Ре­пи­на в Эр­ми­та­же, ку­да я мог сво­бод­но хо­дить с мо­им сту­ден­че­ским би­ле­том. Там я «сбра­сы­вал с се­бя тя­жесть», на­сла­жда­ясь од­ной из са­мых пол­ных кол­лек­ций про­из­ве­де­ний ис­кус­ства, са­мо­го со­вер­шен­но­го во все­лен­ной, с мно­же­ством ори­ги­на­лов ве­ли­ких ми­ра: Рем­бранд­та, Пи­кассо, Ван Го­га ... Эр­ми­таж был мо­ей вто­рой ака­де­ми­ей ...

Шесть лет ... Лег­ко ска­зать, но я при­е­хал в 23 го­да (я ро­дил­ся в 1950 го­ду), на­хо­дил­ся в воз­расте про­фес­си­о­наль­но­го опре­де­ле­ния. По­смот­ри­те, ме­ня ста­ли оса­ждать

Аль­бер­то Ле­с­кай уже был под­го­тов­лен­ным ху­дож­ни­ком, ко­гда ему вы­де­ли­ли ме­сто для обу­че­ния в пре­стиж­ной Ака­де­мии Ре­пи­на то­гдаш­не­го Ле­нин­гра­да, се­го­дня Санкт­пе­тер­бург. Очень труд­ный куль­тур­ный опыт, ко­то­рый опре­де­лил его под­го­тов­ку к до­сти­же­нию са­мой боль­шой це­ли: ва­ять мо­ну­мен­таль­ные скульп­ту­ры

во­про­са­ми не толь­ко ху­до­же­ствен­но­го, ин­тел­лек­ту­аль­но­го, но и об­ще­ствен­но­по­ли­ти­че­ско­го по­ряд­ка, и я на­чал за­пи­сы­вать, де­лать за­мет­ки в за­пис­ной книж­ке, че­го рань­ше ни­ко­гда не де­лал, как сво­е­го ро­да днев­ник, ко­то­рый поз­же стал за­пис­ной книж­кой за­ме­ток, кста­ти, уже опубликованных под на­зва­ни­ем «Днев­ник за­ме­ток»: Ле­с­кай: 1863 дня в СССР».

«И что го­во­рить о еде? Она не имела ко мне ни­ка­ко­го от­но­ше­ния, по­это­му я на­учил­ся го­то­вить. За­тем так­же с точ­ки зре­ния эле­мен­тар­но­го по­ве­де­ния в жиз­ни (я че­ло­век, ко­то­рый все­гда лю­бил сме­ять­ся, де­лать все очень спон­тан­но, го­во­рить гром­ко, что бы­ло сим­во­лом неве­же­ства для окру­жа­ю­щих ме­ня лю­дей.) Те­перь вы мо­же­те се­бе пред­ста­вить, ка­кая си­ту­а­ция: вы не мо­же­те от­кры­то де­мон­стри­ро­вать свои эмо­ции, и не то, что­бы я это­го не по­ни­мал, мне бы­ло яс­но, что это - дру­гая куль­ту­ра, с дру­гим рит­мом, где спо­соб кон­тро­ля эмо­ций со­вер­шен­но иной».

«Меж­ду про­чим, с про­фес­си­о­наль­ной точ­ки зре­ния, один из са­мых важных опы­тов, ко­то­рые я при­об­рел, (те­перь я го­во­рю в поль­зу то­го, что я ис­кал на этих зем­лях) - это знать, как кон­тро­ли­ро­вать эмо­ции в про­цес­се ра­бо­ты. Про­фес­сор, ко­то­ро­го я ча­ще все­го вспо­ми­наю, ска­зал мне: у вас внут­ри зверь, и вы долж­ны знать, как с умом им управ­лять. Ес­ли вы это­го до­стиг­не­те, ста­не­те ве­ли­ким ху­дож­ни­ком, по­то­му что этот зверь яв­ля­ет­ся фун­да­мен­таль­ным, что­бы стать ху­дож­ни­ком; но ес­ли вы не на­учи­тесь его до­ми­ни­ро­вать, ес­ли вы не смо­же­те его укро­тить, ни­че­го не до­бье­тесь. Это был один из ве­ли­ких уро­ков ака­де­мии, но по­смот­ри­те, опять свя­за­но с куль­ту­рой».

«Я пом­ню, как в на­ча­ле, ко­гда мы при­е­ха­ли в ака­де­мию, бы­ла це­ре­мо­ния пуб­лич­но­го при­ё­ма для но­вых ино­стран­ных сту­ден­тов, вклю­чая нас, и я был рад по­жать ру­ку рек­то­ру, что­бы пе­ре­дать ему при­вет­ствие с Ку­бы. Этот по­жи­лой муж­чи­на сто­ял, вы­тя­нув ру­ки по швам, и гля­дя мне в гла­за с се­рьез­ным ли­цом, по­хо­жим на непо­движ­ную ста­тую, и я не мог по­нять, что про­ис­хо­дит: нам нуж­но бы­ло на­учить­ся под­дер­жи­вать и ува­жать ди­стан­цию, ко­то­рая все­гда долж­на су­ще­ство­вать меж­ду на­ми, меж­ду уче­ни­ком и учи­те­лем (улы­ба­ет­ся). Я вспо­ми­наю этот слу­чай, ко­гда го­во­рю, что это был труд­ный опыт».

Тем не ме­нее, все­гда го­во­ришь, что этот пе­ри­од стал ос­но­во­по­ла­га­ю­щим для тво­е­го по­сле­ду­ю­ще­го твор­че­ско­го пу­ти…

«Так и слу­чи­лось в ко­неч­ном ито­ге. Я бес­ко­неч­но бла­го­да­рен за это до­пол­не­ние и со­вер­шен­ство­ва­ние мо­е­го про­фес­си­о­наль­но­го обу­че­ния, ко­то­рое по­лу­чил ра­нее. Я бла­го­да­рю мо­их про­фес­со­ров и ку­бин­скую ре­во­лю­цию за эту по­ли­ти­ку, ко­то­рая все­гда ис­ка­ла пе­ре­до­вой опыт, но­вую ква­ли­фи­ка­цию, про­фес­си­о­наль­ную под­го­тов­ку не толь­ко в ис­кус­стве, но и в си­сте­ме об­ра­зо­ва­ния.

Мы со­ста­ви­ли эту первую груп­пу (по край­ней ме­ре, в ма­те­рии изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства), ко­то­рая вы­еха­ла за гра­ни­цу для этой це­ли, и не толь­ко в СССР, но и в Че­хо­сло­ва­кию, Поль­шу ... Оче­вид­но, что но­вую ин­фор­ма­цию ис­ка­ли в Ев­ро­пе, про­яв­ле­ние ра­зум­ных идей в лю­дях, ко­то­рые в то вре­мя ру­ко­во­ди­ли ху­до­же­ствен­ным об­ра­зо­ва­ни­ем, по­то­му что в то вре­мя не бы­ло Выс­ше­го ин­сти­ту­та ис­кусств (ИСА), все еще не су­ще­ство­ва­ли и не бы­ли со­зда­ны усло­вия для ос­но­ва­ния Ми­ни­стер­ства куль­ту­ры. Пред­по­ла­га­лось, что из этой груп­пы по окончании об­ра­зо­ва­ния вый­дут учи­те­ля и про­фес­со­ра для бу­ду­ще­го Уни­вер­си­те­та ис­кусств. Та­ким об­ра­зом, это бы­ла очень ин­те­рес­ная стратегия, несмот­ря на рис­ки, по­то­му что мы го­во­ри­ли о дру­гой куль­ту­ре, а это озна­ча­ло, и очень воз­мож­но, что мы в об­ра­зо­ва­нии отой­дем да­ле­ко от Ку­бы, но мы не мог­ли упу­стить из ви­ду на­ши креп­кие кор­ни в куль­ту­ре».

По­сле то­го, как вы за­кон­чи­ли Ре­пин­скую ака­де­мию, вы воз­вра­ща­лись в Рос­сию?

«Все­гда! И по мно­гим при­чи­нам. Во­пер­вых, этот опыт был на­веч­но по­се­ян и уко­ре­нил­ся в мо­ей жиз­ни. К это­му до­бав­ля­ет­ся не ме­нее важ­ный факт: у ме­ня там бы­ла дочь - Ди­а­на Ле­с­кай, ко­то­рая три го­да жи­вет со мной на Ку­бе, по­то­му что влю­би­лась в ост­ров. По­это­му каж­дый раз, ко­гда мне предо­став­ля­лась воз­мож­ность про­фес­си­о­наль­ной по­езд­ки в лю­бую часть Ев­ро­пы, я все­гда пла­ни­ро­вал по­ехать к мо­ей доч­ке. Эти по­езд­ки так­же за­ста­ви­ли ме­ня стать сви­де­те­лем слож­но­го про­цес­са де­мон­та­жа со­ци­а­лиз­ма, ко­то­рый пе­ре­жи­ла стра­на, и те­перь это со­всем дру­гое. Я чув­ствую, что очень важ­ная часть мо­е­го су­ще­ство­ва­ния - обя­за­тель­ство пе­ред все­ми эти­ми го­да­ми уче­бы».

Скульп­ту­ра, вы­пол­нен­ная во вре­мя обу­че­ния в Рос­сии

В Ака­де­мии Ре­пи­на Ле­с­кай при­об­рел необ­хо­ди­мые ин­стру­мен­ты и зна­ния, что­бы до­пол­нить свою про­фес­си­о­наль­ную под­го­тов­ку

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.