АЛЕКСЕЙ УЧИТЕЛЬ «Я очень влюб­чи­вый»

Gala Biography - - СОДЕРЖАНИЕ - Бе­се­до­вал Олег Ду­ле­нин

Этот год вполне мож­но бы­ло бы на­звать имен­но так: сколь­ко раз по­ми­на­ли ре­жис­се­ра Алек­сея Учителя и его кар­ти­ну «Ма­тиль­да» доб­рым и недоб­рым сло­вом, труд­но со­счи­тать.

Спра­вед­ли­во­сти ра­ди на­пом­ню, что до «Ма­тиль­ды», – а это вось­мой иг­ро­вой фильм ре­жис­се­ра, – у Алек­сея Ефи­мо­ви­ча бы­ли, к при­ме­ру, не ме­нее увле­ка­тель­ные «Ма­ния Жи­зе­ли» и «Днев­ник его же­ны». И не ме­нее, кста­ти, дис­кус­си­он­ные. По край­ней ме­ре, для тех, кто при­сталь­но изу­ча­ет жизнь ве­ли­ких рус­ских лю­дей, – ба­ле­ри­ны Оль­ги Спе­сив­це­вой и пи­са­те­ля Ива­на Бу­ни­на. А до этих кар­тин бы­ло око­ло трид­ца­ти неиг­ро­вых. В том чис­ле опять же не ме­нее дис­кус­си­он­ные «Рок» и «По­след­ний ге­рой». Од­на­ко «Ма­тиль­да» по­че­му-то за­тми­ла все на­столь­ко, что, ко­гда мы в ка­нун жар­ких пред­пре­мьер­ных по­ка­зов до­го­ва­ри­ва­лись об ин­тер­вью, рас­спра­ши­вать о ней не хо­те­лось во­все, по­сколь­ку дру­гих тем бы­ло, пря­мо ска­жем, предо­ста­точ­но. На­при­мер, очень немно­гие зна­ют, из ка­ких та­ких пи­тер­ских дво­ров и под­во­ро­тен вы­шел к нам ре­жис­сер Алексей Учитель?.. – Алексей Ефи­мо­вич, вы позд­ний ре­бе­нок, бра­тьев и се­стер у вас не бы­ло, зна­чит, ро­ди­те­ли очень лю­би­ли вас и толь­ко вас. По­мо­га­ет вам эта лю­бовь сей­час, ко­гда на вас опол­чи­лись, ка­жет­ся, все тем­ные си­лы? – Ра­зу­ме­ет­ся. Ро­ди­те­ли сыг­ра­ли, ко­неч­но, ко­лос­саль­ную роль в мо­ей жиз­ни. Преж­де все­го тем, что ро­ди­ли ме­ня. Отец (вы­да­ю­щий­ся со­вет­ский опе­ра­тор и ре­жис­сер, на­род­ный ар­тист СССР Ефим Юлье­вич Учитель. – Прим. ред.) ча­сто уез­жал на съем­ки, по­это­му мною боль­ше за­ни­ма­лась ма­ма (Ни­на Кон­стан­ти­нов­на Вой­це­хов­ская. – Прим. ред.). С от­цом мы ста­ли боль­ше об­щать­ся, ко­гда я по­сту­пил во ВГИК. В том чис­ле и на про­фес­си­о­наль­ные те­мы. Ма­му все про­сто обо­жа­ли. Мои дру­зья – и школь­ные, и ин­сти­тут­ские – очень лю­би­ли с ней раз­го­ва­ри­вать. Она бы­ла ум­ным, доб­рым и доб­ро­же­ла­тель­ным че­ло­ве­ком. И отец, и я впо­след­ствии все­гда по­ка­зы­ва­ли свои ра­бо­ты ей пер­вой. По про­фес­сии она бы­ла фи­ло­ло­гом, ра­бо­та­ла ре­дак­то­ром в из­да­тель­стве «Искус­ство», ре­дак­ти­ро­ва­ла кни­ги по те­ат­ру. Она при­учи­ла ме­ня лю­бить те­атр.

– А в ка­кой те­атр влю­би­ла вас ма­ма?

– В БДТ. То­гда тов­сто­но­гов­ский те­атр был са­мым по­пу­ляр­ным. Мы там мно­гое смот­ре­ли. Мне силь­но вре­за­лось в па­мять, как по­сле спек­так­ля «Идиот» См­ок­ту­нов­ский вы­хо­дил на по­кло­ны. Он вски­ды­вал гла­за и бук­валь­но об­во­дил ими ярус

за яру­сом. И на­род в хо­ро­шем смыс­ле сло­ва зве­рел и вска­ки­вал с мест. Ему так хло­па­ли! Бы­ла ка­кая-то ма­гия в нем. За­во­ра­жи­ва­ю­щая. С пре­ве­ли­ким удо­воль­стви­ем снял бы его, но… Во­об­ще, лет трид­цать­со­рок на­зад мож­но бы­ло с хо­ду на­звать трид­цать фа­ми­лий по­тря­са­ю­щих, вы­да­ю­щих­ся и ге­ни­аль­ных ак­те­ров. Сей­час та­ких на­мно­го мень­ше. Паль­цев пять за­гнешь – и все. Даль­ше уже слож­нее бу­дет. Хо­ро­ших мно­го, а вот вы­да­ю­щих­ся…

– Пом­ни­те свою первую книж­ку – за­чи­тан­ную?

– Един­ствен­ная кни­га, ко­то­рую я чи­тал очень мно­го раз и до сих пор пе­ре­чи­ты­ваю, – это «Мастер и Мар­га­ри­та». Ба­наль­но, но это кни­га, ко­то­рую я мо­гу чи­тать бес­ко­неч­но. Хо­тя… В дет­стве у ме­ня все же бы­ла од­на лю­би­мая книж­ка… «Ка­пи­тан Со­рви-го­ло­ва» из се­рии «Би­б­лио­те­ка при­клю­че­ний». Очень увле­ка­тель­ная кни­га. Хо­ро­шее ки­но мож­но бы­ло бы снять. У нас бы­ла боль­шая би­б­лио­те­ка. Мои дру­зья все вре­мя бра­ли что-то по­чи­тать, по­том пе­ре­да­ва­ли дру­гим, дру­гие те­ря­ли, и в ре- зуль­та­те очень мно­гих то­мов не хва­та­ло, и ма­ма все вре­мя ру­га­лась.

– Где вы жи­ли в Пи­те­ре?

– Ро­дил­ся и жил на Ста­ро-нев­ском про­спек­те в до­ме 168, ко­то­рый, как мне рас­ска­зы­ва­ли ро­ди­те­ли, стро­и­ли плен­ные нем­цы. У нас бы­ла двух­ком­нат­ная квар­ти­ра с боль­ши­ми ком­на­та­ми. Ни­че­го осо­бен­но­го. Мы жи­ли на по­след­нем пя­том эта­же. Пом­ню, по­сто­ян­но бы­ли про­теч­ки. Ко­гда я учил­ся в де­вя­том клас­се, отец по­лу­чил квар­ти­ру на­про­тив Смоль­но­го, на том бе­ре­гу ре­ки. Ко­раб­ли хо­ди­ли пря­мо пе­ред на­ши­ми ок­на­ми. Кра­со­та бы­ла безум­ная. Но че­рез несколь­ко лет пе­ред на­ми по­стро­и­ли но­вый дом, и кра­со­та со­кры­лась.

– С кем дру­жи­ли в дет­стве?

– Од­на­ж­ды в пе­соч­ни­це я по­зна­ко­мил­ся с Ми­шей Злыд­ни­ко­вым, ко­то­рый стал мо­им дру­гом на всю жизнь. Нам бы­ло по два го­да, и мы при­шли вме­сте со сво­и­ми ня­ня­ми. По­сколь­ку в дет­ский сад я не хо­дил, то мною за­ни­ма­лась ня­ня. До 12 лет. Ня­ня Ню­ра бы­ла про­стой жен­щи­ной. Очень доб­рой. Жи­ла у нас, мы спа­ли с ней в од-

ной ком­на­те. Пом­ню, ко­гда она ухо­ди­ла от нас, рас­ста­ва­ние бы­ло очень тя­же­лым. Хо­тя мы так или ина­че об­ща­лись с ней до са­мой ее смер­ти. Так вот, с Ми­шей мы жи­ли в од­ном дво­ре, хо­ди­ли в од­ну шко­лу, по­том по­сле вось­мо­го клас­са вме­сте пе­ре­шли в дру­гую шко­лу. Ми­ша, к со­жа­ле­нию, уже умер. От тя­же­лей­ше­го ра­ка. Он был мо­им са­мым близ­ким че­ло­ве­ком. До сих пор об­ща­юсь с его детьми, с же­ной. Для ме­ня они – по­чти се­мья. Ми­ша окон­чил во­ен­но-мор­ское учи­ли­ще под­вод­но­го пла­ва­ния, слу­жил на се­ве­ре, до­слу­жил­ся до ка­пи­та­на 3-го ран­га. По­том ушел в биз­нес, со­здал и воз­гла­вил неко­гда очень круп­ную фир­му «Рос­сий­ский фер­мер».

– На­вер­ное, по­мо­гал вам сни­мать ва­ши пер­вые кар­ти­ны?

– Один раз немно­го по­мог. Счи­таю, что у своих друзей, да­же богатых, просить деньги нель­зя. Ина­че дружба быстро закончится.

– Чем увле­ка­лись, ко­гда, ска­жем так, вы­рос­ли из пе­соч­ни­цы?

– Все­гда очень лю­бил спорт. Мы вме­сте с Ми­шей за­ни­ма­лись бок­сом. По­ка мне в ка­ком-то бою не да­ли в ухо. Из него силь- но по­шла кровь, и ма­ма ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ти­ла мне хо­дить на бокс. До­воль­но дол­го за­ни­ма­лись фех­то­ва­ни­ем. Есте­ствен­но, по­сто­ян­но иг­ра­ли в фут­бол. Пом­ню, я да­же се­рьез­но со­би­рал­ся стать фут­боль­ным тре­не­ром. Да­же хо­дил в ин­сти­тут физ­куль­ту­ры. Тай­ком от ро­ди­те­лей. Мне там сра­зу ска­за­ли, что нуж­но быть ми­ни­мум кан­ди­да­том в ма­сте­ра, так что же­ла­ние про­па­ло. Кста­ти, счи­таю, что про­фес­сии фут­боль­но­го тре­не­ра и ре­жис­се­ра очень по­хо­жи. По пси­хо­ло­гии, эмо­ци­ям. Матч длит­ся пол­то­ра ча­са. Как и фильм. Один­на­дцать ак­те­ров. Тре­нер, так же как и ре­жис­сер, тра­тит мно­го нер­вов, тво­рит, вы­ду­мы­ва­ет... Еще мы с Ми­шей увле­ка­лись ганд­бо­лом. Да­же во­шли в сбор­ную го­ро­да. Прав­да, ча­ще в за­па­се си­де­ли. Но за шко­лу, за рай­он по­сто­ян­но иг­ра­ли. Сей­час очень люб­лю смот­реть ганд­бол. Азарт­ная иг­ра. Еще я за­ни­мал­ся на­столь­ным тен­ни­сом. До сих пор иг­раю. Вполне при­лич­но. Жа­лею, что не увлек­ся то­гда боль­шим тен­ни­сом. Сей­час я люб­лю иг­рать имен­но в боль­шой.

«У СВОИХ ДРУЗЕЙ, ДА­ЖЕ БОГАТЫХ, ПРОСИТЬ ДЕНЬГИ НЕЛЬ­ЗЯ. ИНА­ЧЕ ДРУЖБА БЫСТРО ЗАКОНЧИТСЯ»

– А с ис­кус­ством как скла­ды­ва­лись от­но­ше­ния? – Как-то мы с мамой ле­те­ли в Крым, и в са­мо­ле­те ока­за­лась ди­рек­тор Ва­га­нов­ско­го учи­ли­ща, ма­ма ее зна­ла. Ди­рек­тор за­ста­ви­ла ме­ня встать в ка­кую-то по­зи­цию и что-то сде­лать. Я встал, сде­лал, и она ска­за­ла: «От­дай­те его к нам». Отец, сла­ва Бо­гу, это­му вос­пре­пят­ство­вал. Хо­тя ка­кая-то неволь­ная связь с ба­ле­том все же оста­лась – вто­рой фильм уже снял про ба­ле­ри­ну. ( Улы­ба­ет­ся.) – А по­че­му ваш отец вос­пре­пят­ство­вал?

– Он счи­тал, что ба­лет для ме­ня со­вер­шен­но непри­ем­лем. И, ко­неч­но, хо­тел, что­бы я по­шел по его сто­пам. – И стал брать вас с со­бой на съем­ки. Пом­ни­те свой са­мый пер­вый съе­моч­ный день? – Да. Это бы­ла но­ябрь­ская демонстрация. Он то­гда сни­мал фильм «Рас­ска­зы о ра­бо­чих», ко­то­рый сна­ча­ла со­всем не вы­пус­ка­ли, а по­том очень силь­но по­ре­за­ли. Мне бы­ло где-то 6–7 лет, и я вме­сте с ра­бо­чи­ми Ки­ров­ско­го за­во­да про­шел длин­ный путь до Двор­цо­вой пло­ща­ди. Я шел с флаж­ком, и мне, ко­неч­но, бы­ло лю­бо­пыт­но не то, как сни­ма­ют ки­но, а сама демонстрация. По­том я за­пи­сал­ся в ки­но­кру­жок Двор­ца пи­о­не­ров, ко­то­рый рас­по­ла­гал­ся в Анич­ко­вом двор­це на Фон­тан­ке. За­ни­мал­ся у пре­по­да­ва­те­ля Ни­ко­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча Паш­ке­ви­ча, до сих пор его пом­ню. Он был хо­ро­шим, доб­рым че­ло­ве­ком, но в ки­но по­ни­мал не очень. Ря­дом с на­шим ки­но­круж­ком был фо­то­кру­жок, в ко­то­ром, кста­ти, за­ни­мал­ся впо­след­ствии зна­ме­ни­тый Ва­ле­ра Плот­ни­ков. Его воз­глав­лял Борис Ефи­мо­вич Ри­тов. Он мне как-то ска­зал: «Ес­ли ты хо­чешь во ВГИК, за­ни­май­ся фо­то­гра­фи­ей, в ки­но успе­ешь». И я пе­ре­бе­жал ту­да. Фо­то­сту­дия бы­ла хо­ро­ша еще и тем, что мы по­сто­ян­но ез­ди­ли на съем­ки. На все ка­ни­ку­лы уез­жа­ли. Я очень мно­го сни­мал, и до­воль­но успеш­но. По­лу­чал ка­кие-то ди­пло­мы, гра­мо­ты. – Сло­вом, вы не бы­ли труд­ным под­рост­ком – си­га­ре­ты, ви­но, ран­няя лю­бовь не про вас? – Я рос нор­маль­ным па­ца­ном. Пом­ню, ро­ди­те­ли уеха­ли, по-мо­е­му, в Ре­пи­но. Мы с Ми­шей учи­лись в вось­мом клас­се и впер­вые ре­ши­ли вы­пить. С дру­зья­ми. По на­шим пред­став­ле­ни­ям все­рьез. По ду­ро­сти хлоп­ну­ли ви­но, ко­ньяк и вод­ку. Есте­ствен­но, бы­ло ди­кое опья­не­ние и непри­ят­ные по­след­ствия. Ко­гда мои ро­ди­те­ли вер­ну­лись, бы­ла очень се­рьез­ная взбуч­ка. Хо­ро­ший урок. На всю жизнь. А по по­во­ду ку­ре­ния… По­сле де­вя­то­го клас­са я был пред­по­след­ним по ро­сту. Пом­ню, школь­ный врач мне ска­за­ла: «О, ка­кой ты ма­лень­кий. Ку­ришь, на­вер­ное?» Я по­ду­мал: ска­зать – не ска­зать? И от­ве­тил: «По­ку­ри­ваю». Врач и го­во­рит: «Брось, и ты вы­рас­тешь». А я стра­дал, что был неболь­шо­го ро­ста, по­то­му как уже пе­ре­жи­вал под­рост­ко­во-юно­ше­ские влюб­лен­но­сти, и бро­сил. И вдруг я за ле­то вы­рос на 16 сан­ти­мет­ров. Это на ме­ня так силь­но по­дей­ство­ва­ло, что я с тех пор не ку­рил ни­ко­гда. Хо­тя мои ро­ди­те­ли бы­ли за­яд­лы­ми ку­риль­щи­ка­ми. По­сто­ян­но ме­ня об­ку­ри­ва­ли. Папа во­об­ще по две пач­ки в день вы­ку­ри­вал. Толь­ко ко­гда уже силь­но за­бо­лел, бро­сил рез­ко. Един­ствен­ное, что я се­бе ино­гда поз­во­ляю, так это си­га­ру вы­ку­рить. Но это уже боль­ше ба­лов­ство, чем ку­ре­ние. – А пер­вая лю­бовь слу­чи­лась в ка­ком клас­се?

– В де­ся­том. Мы про­во­ди­ли неглас­ный опрос сре­ди ре­бят, кто у нас в шко­ле са­мая

«Мне бы­ло лю­бо­пыт­но не то, как сни­ма­ют ки­но, а САМА ДЕМОНСТРАЦИЯ »

кра­си­вая. Де­воч­ка Ира из вось­мо­го клас­са за­ня­ла, ка­жет­ся, тре­тье ме­сто. Вот в нее я и влю­бил­ся. По­хо­же, это бы­ло обо­юд­но. Где-то год мы с ней встре­ча­лись. Че­рез очень мно­го лет я за­шел в Пи­те­ре в один ма­га­зин ря­дом с «До­мом кни­ги», и ка­ка­я­то жен­щи­на ска­за­ла мне: «Але­ша!» У ме­ня есть та­кая при­выч­ка: я сра­зу не при­зна­юсь, что не узнал че­ло­ве­ка, и де­лаю вид, что узнал. Сде­лал вид и то­гда. И толь­ко на ми­ну­те де­ся­той я на­чал по­ни­мать, что это та са­мая Ира. Из­ме­ни­лась, ко­неч­но, здо­ро­во. Это ес­ли го­во­рить о пер­вой. Ко­то­рая все­рьез. Но до пер­вой то­же бы­ли. Вся­кие. Я очень влюб­чи­вый. Это мо­гу точ­но ска­зать. У ме­ня есть та­кое ка­че­ство.

– От ко­го это ва­ше ка­че­ство?

– От па­пы, на­вер­ное.

– Это он вас убе­дил по­сту­пать во ВГИК не на ре­жис­сер­ский фа­куль­тет, а на опе­ра­тор­ский? – Очень пра­виль­но убе­дил. Он сам та­кой путь про­шел. Ко­гда я по­сту­пал во ВГИК, мне еще не бы­ло 17 лет. Кон­курс был ди­кий. По-мо­е­му, три­ста че­ло­век на ме­сто. Очень мно­го бра­ли из со­юз­ных рес­пуб­лик, а по об­ще­му кон­кур­су долж­ны бы­ли взять толь­ко пять че­ло­век. К то­му же то­гда име­лась та­кая тен­ден­ция – де­тей ки­не­ма­то­гра­фи­стов ка­те­го­ри­че­ски не брать.

Тем не ме­нее я по­сту­пал. Сда­вал

«ЕС­ЛИ БЫ НЕ БЫ­ЛО ЭТО­ГО ГО­ДА ВХОЖДЕНИЯ В ПРОФЕССИЮ, МОЯ СУДЬ­БА СЛОЖИЛАСЬ БЫ ПО-ДРУГОМУ»

де­вять эк­за­ме­нов. Де­вять! По­лу­чил толь­ко од­ну чет­вер­ку. По со­чи­не­нию. То есть сдал я до­стой­но. Хо­тя в шко­ле по­след­ние го­ды учил­ся пло­хо. Оста­ва­лось прой­ти со­бе­се­до­ва­ние. Зав­ка­фед­рой, зна­ме­ни­тый Ана­то­лий Дмит­ри­е­вич Го­лов­ня, ко­то­рый был для ме­ня по­лу­бо­же­ствен­ной фи­гу­рой, по­смот­рел на ме­ня и спро­сил: «Сколь­ко те­бе лет, де­точ­ка?» Он всех на­зы­вал де­точ­ка­ми, но я это­го то­гда не знал и, оби­дев­шись, от­ве­тил: «Шест­на­дцать, но ско­ро бу­дет сем­на­дцать…» Он очень уди­вил­ся и ска­зал: «Иди-ка по­ра­бо­тай или в ар­мию схо­ди, по­том при­дешь, и все бу­дет в по­ряд­ке». Я ди­ко рас­стро­ил­ся. Отец пе­ре­жи­вал. Очень. Он при­е­хал со мной в Моск­ву под­дер­жать ме­ня, и мы с ним в го­сти­ни­це жи­ли. Не по­сту­пив, я по­шел на пи­тер­скую сту­дию до­ку­мен­таль­ных филь­мов и стал ра­бо­тать ас­си­стен­том опе­ра­то­ра. Сна­ча­ла Ко­ли Обу­хо­ви­ча, ко­то­рый впо­след­ствии стал зна­ме­ни­тым ре­жис­се­ром. Ко­ля был очень ин­тел­ли­гент­ным, ми­лым че­ло­ве­ком. Но дер­жал ме­ня в ежо­вых ру­ка­ви­цах по от­но­ше­нию к про­фес­сии. По­том ме­ня пе­ре­ве­ли к Оле­гу Ро­мен­ско­му. Ду­маю, что, ес­ли бы не бы­ло это­го го­да вхождения в профессию, моя судь­ба сложилась бы по­дру­го­му. Это бы­ло зна­ком­ство с жиз­нью. Мно­го ко­ман­ди­ро­вок, мно­го раз­ных лю­дей. Хо­ро­шо пом­ню свою первую съем­ку. Как ни стран­но, это сно­ва бы­ла но­ябрь­ская демонстрация. Днем мы сни­ма­ли на Двор­цо­вой пло­ща­ди, а ве­че­ром долж­ны бы­ли сни­мать са­лют. И вот мы, че­ты­ре опе­ра­то­ра и че­ты­ре ас­си­стен­та, си­дим в Уа­зи­ке. И опе­ра­то­ры, на­сто­я­щие мон­стры, про­ра­бо­тав­шие на сту­дии по 30–40 лет, го­во­рят: «Ну что, оста­лось два-три кад­ра. На­ли­вай!» И на­ли­ли мне как рав­но­му. Кто-то толь­ко спро­сил ме­ня: «Папа не за­ру­га­ет?» Я гор­до от­ве­тил: «Нет!» – и вы­пил сду­ру. Это то­же бы­ло свое­об­раз­ным вхож­де­ни­ем в профессию, по­то­му

что я очень хо­ро­шо по­нял, что пе­ред съем­кой это­го де­лать ка­те­го­ри­че­ски нель­зя. Так что че­рез год я при­е­хал во ВГИК со­вер­шен­но дру­гим че­ло­ве­ком. Мне по­вез­ло. Впер­вые на­би­ра­ли ав­то­ров-опе­ра­то­ров, ко­то­рые долж­ны бы­ли все уметь, что­бы ра­бо­тать в кор­пунк­тах за гра­ни­цей. И вот в эту ма­стер­скую я со­зна­тель­но и по­сту­пил. Ро­ди­те­ли не хо­те­ли, что­бы я жил в об­ще­жи­тии. И мы с од­но­курс­ни­ком сня­ли ком­на­ту в двух­ком­нат­ной квар­ти­ре. С хо­зяй­кой. Это бы­ли сплош­ные му­че­ния, по­то­му что хо­зяй­ка по­сто­ян­но си­де­ла до­ма. В ре­зуль­та­те че­рез пол­го­да я сбе­жал от­ту­да в об­ще­жи­тие. То­гда обя­за­тель­но се­ли­ли с ино­стран­ца­ми. Что­бы те учи­ли рус­ский язык. Сна­ча­ла ме­ня под­се­ли­ли к двум вьет­нам­цам. Они жа­ри­ли се­лед­ку... И я по­про­сил ме­ня пе­ре­се­лить. Ме­ня под­се­ли­ли к двум мон­го­лам. Од­но­го зва­ли Ум­бо. Ка­жет­ся, он был сы­ном ми­ни­стра

куль­ту­ры. Он все вре­мя мол­чал и улы­бал­ся. Ни на од­ном эк­за­мене он не ска­зал ни сло­ва, но все­гда по­лу­чал чет­вер­ки. Пом­ню, мон­го­лы до­ста­ва­ли трех­лит­ро­вую бан­ку с ко­зьим жи­ром и ка­ки­ми-то во­ло­са­ми и в чай это кла­ли… В ре­зуль­та­те до са­мо­го окон­ча­ния ВГИКА я жил вме­сте с Ле­вой Сер­ге­е­вым и Са­шей Тыч­ко­вым, с ко­то­рым, кста­ти, мы бы­ли очень друж­ны и ко­то­рый, к со­жа­ле­нию, уже умер. Пом­ню, мы со­став­ля­ли гра­фик встреч с де­вуш­ка­ми. В об­щем, ак­тив­но жи­ли. Вс­по­ми­наю сту­ден­че­ские го­ды с удо­воль­стви­ем. – А на­сто­я­щая лю­бовь во ВГИКЕ бы­ла?

– Бы­ла. Толь­ко учи­лась она не во ВГИКЕ, а в уни­вер­си­те­те. Ее зва­ли Кри­сти­на. Она бы­ла из Эсто­нии. Жи­ла в об­ще­жи­тии вме­сте с бу­ду­щей же­ной мо­е­го дру­га Ми­ши Злыд­ни­ко­ва. У нас воз­ник очень бур­ный ро­ман. И в ка­кой-то мо­мент она мне ска­за­ла, что че­рез две неде­ли к ней при­е­дет же­них из Гер­ма­нии и что я дол­жен сде­лать вы­бор. Я был влюб­лен в нее очень силь­но, но, бу­дучи то­гда со­всем мо­ло­дым, о се­мье еще не ду­мал, по­это­му ска­зал ей: «Нет». В ре­зуль­та­те за связь с нем­цем ее вы­гна­ли из уни­вер­си­те­та, она уеха­ла, и я, на­вер­ное, год не мог прий­ти в се­бя, по­то­му что по­те­ря бы­ла очень боль­шая. Как ни стран­но, с Кри­сти­ной мы по­том на­ча­ли дру­жить и дру­жим до сих пор. У нее чет­ве­ро де­тей, мно­го вну­ков.

– Свое са­мое пер­вое от­цов­ское чув­ство пом­ни­те? – Ко­неч­но. Рож­де­ние всех мо­их де­тей со­про­вож­да­ли и ве­ли­кая ра­дость, и огром­ный вос­торг. По­ни­ма­е­те, нель­зя быть су­ха­рем, ко­то­рый, ска­жем, по­стро­ил дом, по­са­дил де­ре­во, ро­дил сы­на и по­ста­вил га­лоч­ки. Важ­но, что­бы ты был жи­вым и ре­а­ги­ро­вал. Для ме­ня очень важ­на эмо­ци­о­наль­ная со­став­ля­ю­щая. Но со­всем не обя­за­тель­но ты дол­жен быть буй­ным. На­сто­я­щие эмо­ции долж­ны быть внут­ри. – Ваш стар­ший сын…

– Ан­дрей. Окон­чил эко­но­ми­че­ский. Ра­бо­тал про­дю­се­ром на те­ле­ви­зи­он­ном ка­на­ле. По­том на ра­дио. Сей­час ищет се­бя. – Ваш млад­ший сын Илья учил­ся в ва­шей ма­стер­ской?

– Нет. Илья учил­ся у Хо­ти­нен­ко. На на­шей сту­дии он снял ко­ме­дию «Ог­ни боль­шой де­рев­ни», ко­то­рая на «Ки­но­тав­ре» по­лу­чи­ла два при­за.

Сей­час он го­то­вит боль­шой по­ста­но­воч­ный про­ект о фут­бо­ли­сте Эду­ар­де Стрель­цо­ве. Се­рьез­ная бу­дет про­вер­ка. Вто­рой фильм все­гда слож­нее. С точ­ки зре­ния до­ка­зы­ва­ния то­го, что ты че­го-то сто­ишь. Илья про­сто по­ме­шан на фут­бо­ле. Рань­ше мы оба бо­ле­ли за «Зе­нит», но, пе­ре­ехав в Моск­ву, он стал бо­леть за «Спар­так». Так что те­перь мы во вра­же­ских ла­ге­рях. ( Улы­ба­ет­ся.) – Вы гор­ди­тесь им?

– Гор­жусь, по­то­му что он по­шел по этой сте­зе. И по­шел не по­то­му, что папа… И ему тя­же­ло, по­то­му что папа… Как и мне бы­ло тя­же­ло. Но глав­ное то, что он очень этим увле­чен. Кста­ти, сы­но­вья, не го­во­ря мне ни сло­ва, в 2013 го­ду са­ми спро­дю­си­ро­ва­ли и сня­ли фильм к сто­ле­тию де­да. Его по­ка­за­ли на те­ле­ка­на­ле «Куль­ту­ра». – А что вы ис­пы­ты­ва­е­те, ко­гда бе­ре­те на ру­ки своих ма­лень­ких до­чек?

– Очень силь­ные эмо­ции. Очень. По­сколь­ку я позд­ний отец своих до­чек. Но опи­сать их труд­но.

– Чи­та­е­те им книж­ки? – Ино­гда пе­ред сном. Но они боль­ше, ко­неч­но, ма­ми­ны доч­ки. Млад­шая Ма­рия за­ни­ма­ет­ся тен­ни­сом, и у нее есть пред­по­сыл­ки. Обо­жа­ет брейк-данс. Стар­шая Анна точ­но бу­дет ак­три­сой. Уже участ­ву­ет в спек­так­лях Те­ат­ра на­ций. – Вы ло­ви­ли се­бя на мыс­ли что-ни­будь на те­ат­ре вдруг по­ста­вить?

– Ло­вил. Па­ру раз да­же бы­ли ка­кие-то пред­ло­же­ния, но, во-пер­вых, я по­ка за­нят ки­но, а, во-вто­рых, для ме­ня ма­ло про­стран­ства сце­ны. Те­атр ме­ня, ко­неч­но, ма­нит. По­то­му что там жи­вые все. И есть про­цесс ре­пе­ти­ци­он­ный. Да­же вы­пу­стив пре­мье­ру, ты все рав­но мо­жешь что-то из­ме­нить. А в ки­но у те­бя нет пра­ва на ошиб­ку. В этом ужас на­шей про­фес­сии. Се­год­ня у те­бя один-един­ствен­ный шанс снять ге­ни­аль­но. И для это­го нуж­на пре­дель­ная кон­цен­тра­ция всех. За­да­ча ре­жис­се­ра со­сто­ит в том, что­бы все сей­час вот это по­чув­ство­ва­ли. И так каж­дый съе­моч­ный день. И это очень слож­но – дер­жать уро­вень все 50–100 съе­моч­ных дней. Но это необ­хо­ди­мо, по­то­му что экран по­том ни­че­го не про­стит. – Это прав­да, что на кар­тине «Кос­мос как пред­чув­ствие» вы сде­ла­ли 53 дуб­ля?

– 52. Это мой ре­корд. Мы сни­ма­ли сце­ну ноч­но­го раз­го­во­ра ге­ро­ев Ми­ро­но­ва и Цы­га­но­ва. В го­ло­ве Цы­га­но­ва, мне ка­жет­ся, со­вер­шен­но не укла­ды­ва­лось то, что он го­во­рил. Как это так: нель­зя уехать за гра­ни­цу?! Мы два дня сни­ма­ли эту сце­ну. Я очень люб­лю фи­зи­че­ские упраж­не­ния, по­это­му за­став­лял Цы­га­но­ва бе­гать и по­том уже за­хо­дить. В об­щем, бы­ло очень тя­же­ло. На 52-м дуб­ле это слу­чи­лось. – Вы дав­но не сни­ма­ли неиг­ро­вое ки­но. Вер­не­тесь ко­гда-ни­будь к нему или нет?

– Де­ло в том, что я слиш­ком позд­но на­чал сни­мать ки­но иг­ро­вое. По­ка у ме­ня го­лод и мас­са идей, ко­то­рые нуж­но успеть осу­ще­ствить. – Пред­ла­гаю по­го­во­рить о них. Вы од­на­ж­ды ска­за­ли, что обя­за­тель­но сни­ме­те

ки­но про бло­ка­ду Ле­нин­гра­да, тем бо­лее что ва­ши ро­ди­те­ли ее пе­ре­жи­ли… – Ну­жен хо­ро­ший сце­на­рий. Но уже есть ка­кие-то идеи. Очень хо­чу снять фильм о Шо­ста­ко­ви­че. Мне близ­ка его лич­ная исто­рия. Во­прос от­крыт – бай­о­пик это бу­дет или бло­кад­ный пе­ри­од или пе­ри­од, ко­гда он со­би­рал­ся на га­стро­ли в Аме­ри­ку… Ме­ня все­гда ин­те­ре­со­ва­ла те­ма вза­и­мо­от­но­ше­ния ху­дож­ни­ка и вла­сти. В дан­ном слу­чае – ге­ния Шо­ста­ко­ви­ча и зло­го ге­ния Ста­ли­на. – Кста­ти, а что со сце­на­ри­ем «Дом Чер­чил­ля», на­пи­сан­ным по ле­ген­дар­ной по­ве­сти Алек­сандра Ро­гож­ки­на? – Это один из мо­их лю­би­мых сце­на­ри­ев, ес­ли не лю­би­мый. По­тря­са­ю­щая исто­рия. Это то­же огром­ный ис­то­ри­че­ский про­ект. Мне еще про­сто не уда­лось най­ти фи­нан­си­ро­ва­ние, по­то­му что он сто­ит ко­лос­саль­ных де­нег. По­ка же я бу­ду го­то­вить­ся к съем­кам филь­ма про Цоя. Что­бы сле­ду­ю­щим летом снять. Это бу­дет исто­рия в жан­ре ро­уд-му­ви, ос­но­ван­ная на ре­аль­ных со­бы­ти­ях: гроб с те­лом Цоя вез­ли в Пи­тер три дня, и при этом про­ис­хо­ди­ло мно­го че­го ин­те­рес­но­го… – Вы по-преж­не­му ве­ри­те в то, что ху­до­же­ствен­ные кар­ти­ны мо­гут из­ме­нить че­ло­ве­ка к лучшему? – Ве­рю. Ина­че не смог бы сни­мать. Фильмы да­же с очень тяжелыми сюжетами способны изменять лю­дей к лучшему. В этом смыс­ле мо­жет быть по­ле­зен да­же нега­тив. – Ко­гда вы впер­вые об­ра­ти­ли вни­ма­ние на этот пе­чаль­но из­вест­ный ду­эт – на­след­ни­ка и ба­ле­ри­ны? – Очень дав­но. И ме­ня все­гда му­чил во­прос: бы­ла ли их лю­бовь на­сто­я­щей, ис­крен­ней или же все-та­ки по рас­че­ту? Мне ка­жет­ся, их исто­рия люб­ви по­вли­я­ла на ход ис­то­рии. Для ме­ня это клю­че­вая фра­за. Это же очень ин­те­рес­но. Что вы­бе­рет бу­ду­щий им­пе­ра­тор? Сво­бо­ду и лю­бовь? Или же долг пе­ред огром­ной стра­ной, ко­то­рая неожи­дан­но сва­ли­лась на него? Как бы то ни бы­ло, их исто­рия люб­ви,

«ФИЛЬМЫ ДА­ЖЕ С ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫМИ СЮЖЕТАМИ СПОСОБНЫ ИЗМЕНЯТЬ ЛЮ­ДЕЙ К ЛУЧШЕМУ»

цепь слу­чай­но­стей, ми­сти­ка по­вли­я­ли и на стра­ну, в ко­то­рой мы жи­вем сей­час. – Как вы ду­ма­е­те, а по­вли­я­ла ли эта са­мая лю­бовь на от­ре­че­ние Ни­ко­лая II, ко­гда на стан­ции Дно он сно­ва дол­жен был вы­брать, но уже меж­ду дол­гом и се­мьей? – Не ду­маю. Я, кста­ти, хо­тел снять кар­ти­ну об этих трех му­чи­тель­ных днях им­пе­ра­то­ра. Она так бы и на­зы­ва­лась – «Дно». Мо­жет быть, ко­гда-ни­будь вер­нусь к это­му за­мыс­лу. – Вы уж, по­жа­луй­ста, вер­ни­тесь!

– Там бы­ло очень мно­го ин­те­рес­но­го. Мно­го тайн, до сих пор не рас­кры­тых. Воз­мож- но, ко­гда-ни­будь они рас­кро­ют­ся. У ме­ня та­кое ощу­ще­ние, что он сдал свою власть не доб­ро­воль­но. Он не мог да­же по­ду­мать, что с его се­мьей мо­жет что-ни­будь слу­чить­ся. Тем бо­лее что его се­мья при­мет та­кую жут­кую смерть. У ме­ня уже есть фи­нал кар­ти­ны. Сра­зу же по­сле под­пи­са­ния от­ре­че­ния по­езд на­прав­ля­ет­ся в Цар­ское Се­ло, где им­пе­ра­то­ра встре­ча­ет Алек­сандра Фе­до­ров­на с до­черь­ми. И уже сто­ят сол­да­ты. На пер­роне. Цар­ская се­мья взя­та под арест. А даль­ше все ху­же и ху­же… Столь­ко они уни­же­ний на­тер­пе­лись… Я уж не го­во­рю про даль­ней­шее… Уве­рен, что свою судь­бу

им­пе­ра­тор вы­брал имен­но то­гда. Мно­гие фак­ты го­во­ри­ли ему о ней. Тот же об­мо­рок во вре­мя ко­ро­на­ции. Го­во­рят, что это я при­ду­мал. Ни­че­го по­доб­но­го. Он на са­мом де­ле упал в об­мо­рок. – Чем вы объ­яс­ня­е­те то, что Вя­че­слав Бу­ту­сов, на­при­мер, ваш то­ва­рищ, рез­ко вы­ска­зал­ся про­тив «Ма­тиль­ды»? – Это для ме­ня за­гад­ка. Ви­ди­мо, ме­ня­ют­ся лю­ди. Он мог бы вы­ска­зать­ся про­тив, по­смот­рев фильм, но он его, как и все про­тив­ни­ки, не ви­дел. Для ме­ня это ис­тин­ный кри­те­рий. Че­ло­ве­ка твор­че­ско­го тем бо­лее. Мне ка­жет­ся, это недо­стой­но. В чем ошиб­ка лю­дей, ко­то­рые, не ви­дя кар­ти­ну, ее кри­ти­ку­ют? Они го­во­рят: свя­той, не тронь! А я счи­таю на­обо­рот: для лю­дей ис­то­во ве­ру­ю­щих важ­но уви­деть не ико­ну, а жи­во­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, еще не им­пе­ра­то­ра, ко­то­рый пе­ре­жи­вал, со­мне­вал­ся, дол­го му­чил­ся. Имен­но эти че­ло­ве­че­ские ка­че­ства мо­гут по­мочь ощу­тить и его ве­ли­чие, и его свя­тость. Мой по­сыл был та­ков. Для ме­ня есть один по­вод за­пре­тить кар­ти­ну: ес­ли она на­ру­ша­ет за­ко­ны Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. Ес­ли экс­пер­та­ми офи­ци­аль­но при­зна­но, что ни­ка­кие за­ко­ны наш фильм не на­ру­ша­ет, зна­чит,

те, кто хо­чет его за­пре­тить, бо­рют­ся про­тив го­су­дар­ства. Зна­е­те, ко­гда я снял кар­ти­ну «Днев­ник его же­ны» о Бу­нине, ме­ня, ко­неч­но, в мень­шей сте­пе­ни, но все же то­же об­ви­ня­ли в том, что я ко­па­юсь в гряз­ном бе­лье. А я счи­таю, что его позд­няя лю­бовь к мо­ло­дой по­этес­се яви­лась тем толч­ком, бла­го­да­ря ко­то­ро­му мы по­лу­чи­ли «Тем­ные ал­леи». Ведь Бу­нин пе­ре­жил страш­ную тра­ге­дию. Страш­ную. Эта лю­бовь по­тряс­ла его до ос­но­ва­ния. Не­по­нят­но, как он вы­жил по­сле это­го. – Пу­ти­ну по­ка­зы­ва­ли «Ма­тиль­ду»?

– Нет. – Кста­ти, ес­ли бы вам вдруг пред­ло­жи­ли снять ки­но про него, со­гла­си­лись бы? – Один раз что-то по­доб­ное уже бы­ло. Мне пред­ла­га­ли снять фильм о жиз­ни Крем­ля. Бы­ла аме­ри­кан­ская кар­ти­на «24 ча­са из жиз­ни пре­зи­ден­та». О Клин­тоне. Я пред­ло­жил снять ана­ло­гич­ную кар­ти­ну о жиз­ни на­ше­го пре­зи­ден­та. Бук­валь­но со вста­ва­ния, с чист­ки зу­бов. Ко­неч­но, это был бы со­би­ра­тель­ный день. Мне ка­за­лось, та­кое ки­но мог­ло бы быть ин­те­рес­ным. Но то­гда

на это не решились. Ви­ди­мо, слиш­ком мно­гое на­до бы­ло бы вскры­вать. – Жаль… Что для вас глав­ное в че­ло­ве­че­ской жиз­ни?

– Искрен­ность. К со­жа­ле­нию, она все бо­лее ста­но­вит­ся очень ред­ким ка­че­ством. И на экране, и в жиз­ни.

« ТО­ГДА НА ЭТО НЕ РЕШИЛИСЬ. Ви­ди­мо, слиш­ком мно­гое на­до бы­ло бы вскры­вать»

«ПАПА С МАМОЙ. Ду­маю, фо­то­гра­фия сде­ла­на пе­ред сня­ти­ем бло­ка­ды Ле­нин­гра­да», – вспо­ми­на­ет Алексей Ефи­мо­вич. 1944 год.

РО­ДИ­ТЕ­ЛИ АЛЕК­СЕЯ, Ефим Юлье­вич Учитель и Ни­на Кон­стан­ти­нов­на Вой­це­хов­ская. 1959–1960 го­ды.

«ЛЕТОМ под Ле­нин­гра­дом. Имя де­воч­ки по­за­был, к со­жа­ле­нию». 1956 год.

«Я С ПАПОЙ. Ред­кий слу­чай – отец ча­сто бы­вал в ко­ман­ди­ров­ках ». 1954 год.

кур­се ВГИКА. Алексей по­пал в пер­вый на­бор ав­то­ров-опе­ра­то­ров. 1969 год. НА ПЕРВОМ

« ПРЕДПОСЛЕДНИЙ курс ВГИКА. В об­ще­жи­тии, го­то­вим­ся к эк­за­ме­нам. Спра­ва мой со­курс­ник Ва­ле­ра Ке­ри­мов из Ба­ку. Он, к со­жа­ле­нию, уже умер».

НА СЪЕМКАХ в Ле­нин­гра­де. 1977 год.

на съемках кар­ти­ны «Ири­на Кол­па­ко­ва», – рас­ска­зы­ва­ет Алексей Учитель. – Отец ре­жис­си­ро­вал этот фильм, а я ра­бо­тал опе­ра­то­ром». Исто­рия ба­ле­ри­ны Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра Ири­ны Кол­па­ко­вой ста­ла пер­вым филь­мом Учителя-млад­ше­го о ба­ле­те. 1978 год. «С ОТ­ЦОМ

сра­зу по­сле окон­ча­ния ВГИКА.АЛЕКСЕЙ

« НА СЪЕМКАХ до­ку­мен­таль­но­го филь­ма «Снеж­ная фан­та­зия», – вспо­ми­на­ет Алексей Учитель. – Ка­кой-то приз за эту ра­бо­ту по­лу­чил».

СНИ­МА­ЛИкар­ти­ну к XII Все­мир­но­му фе­сти­ва­лю мо­ло­де­жи и сту­ден­тов. На­ми­бия. 1984 год.

« я слу­жил в 1975–1976 го­дах», – вспо­ми­на­ет Алексей Ефи­мо­вич.В АРМИИ

Ред­кая фо­то­гра­фия, где мы все втро­ем и та­кие се­рьез­ные», – при­зна­ет­ся Алексей Ефи­мо­вич. Москва. Ян­варь 2017 го­да.«С АНДРЕЕМ И ИЛЬЕЙ.

и ма­лень­ким Илю­шей. На сле­ду­ю­щий год ма­мы не ста­ло». 1994 год.«С МАМОЙ

«ОЧЕНЬ ЛЮБ­ЛЮ СПОРТ! –при­зна­ет­ся ре­жис­сер. – В свое вре­мя за­ни­мал­ся бок­сом, фех­то­ва­ни­ем, иг­рал в фут­бол, ганд­бол и на­столь­ный тен­нис. Но пред­по­чте­ние от­даю боль­шо­му».

Аней и Ма­шей. Аня (в цен­тре) уже вы­хо­дит на сце­ну, а Ма­ша за­ни­ма­ет­ся тен­ни­сом».«ЮЛЯ С ДОЧКАМИ,2017 год.

кар­ти­ны «Кос­мос как пред­чув­ствие» Алексей Ефи­мо­вич с ак­те­ром Дмит­ри­ем Му­ля­ром, ис­пол­нив­шим роль Юрия Га­га­ри­на. 2004 год.НА СЪЕМКАХ

СЪЕМ­КИ ФИЛЬ­МА «Ма­тиль­да» про­дол­жа­лись це­лых два го­да. Ра­бо­та над кар­ти­ной по­тре­бо­ва­ла тща­тель­но­го изу­че­ния ар­хи­вов и со­зда­ния мас­штаб­ных де­ко­ра­ций. На­при­мер, на Се­вер­ном за­во­де в Пе­тер­бур­ге бы­ло пол­но­стью вос­со­зда­но внут­рен­нее убран­ство Успен­ско­го со­бо­ра Мос­ков­ско­го Крем­ля. 2014–2015 го­ды.

«НЕКО­ТО­РЫЕ ТЕЛЕКАНАЛЫ пред­ла­га­ли сни­мать фильм, услов­но го­во­ря, обо мне и По­клон­ской. Один из­вест­ный сце­на­рист и дра­ма­тург при­слал мне да­же пье­су об этой си­ту­а­ции. Я, прав­да, ее не про­чел. И не бу­ду. Та­кой лю­бо­вью к се­бе я не об­ла­даю».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.