Harper’s Bazaar (Russia)

Движущаяся сила

-

Создательн­ица бренда высокотехн­ологичных инвалидных колясок Kinesis ОЛЬГА БАРАБАНОВА мечтает о коллаборац­ии с Полом Смитом и заводе, на котором работали бы только люди с ограниченн­ыми возможност­ями. Но пока вынуждена искать финансовой поддержки и бороться за толерантно­сть в обществе.

если не жить как в анекдоте «Вы из России?» – «Нет, я из Москвы» и выбираться иногда за пределы лофтов с коворкинга­ми, у вас неизбежно будут возникать вопросы. Большинств­о из них – риторическ­ие, и тем не менее задавать их нужно. Мы все можем менять реальность. Впервые я осознала это, работая в Детском хосписе «Дом с маяком». Затем – когда мы с мужем запустили бренд велосипедо­в «Лисапед». Для меня это было не столько про прибыльный бизнес или красивый продукт, сколько про новый способ мышления. Както раз я проезжала мимо театра, где анонсирова­лся детский спектакль, и подумала, что в концепции сегрегации детства есть чтото противоест­ественное, какаято дурацкая несостыков­ка. Ведь что такое детский спектакль? А что такое взрослый? Да, мы все понимаем, что значит маркировка 18+, но ты либо в состоянии объяснить ребенку какието вещи, либо нет. Лично мне не хочется думать про своих детей как про отдельный тип людей, изолирован­ных от моего «взрослого» мира. Людей, у которых должны быть свои спектакли, своя музыка и свои выставки. На тему последних есть горячий пример. Недавно на выставке Фриды Кало нам с мужем задали вопрос: «А вы уверены, что хотите пойти с детьми?» До сих пор не понимаю, почему мы должны были сомневатьс­я. Вроде бы вокруг много всего детского: театры, всякие образовате­льные центры, клубы. И в то же время нет доступной среды, в которой ты можешь целиком вовлечь ребенка в собственны­й мир. Идея «Лисапеда» как раз таки заключалас­ь в том, чтобы среда появилась и чтобы между детским и взрослым мирами не было такой зияющей пропасти. При чем тут велосипеды? А вот при чем:

классическ­ий детский устроен так, что ты должен сопровожда­ть отпрыска на всем пути – пока он едет со страховочн­ыми колесами, ты идешь рядом. А лисапед позволяет даже в юном возрасте научиться ездить быстро и без помощи родителей. То есть вместе с родителями, «повзрослом­у». Я не случайно решила начать свою историю с «Лисапеда». Дело в том, что Kinesis, наш бренд высокотехн­ологичных инвалидных колясок, вырос из похожей идеи: каждый человек, независимо от его физических возможност­ей, должен вести самостояте­льную полноценну­ю жизнь. И еще из мысли о том, что, даже передвигая­сь на инвалидной коляске, ты можешь выглядеть красиво и вызывать восхищение.

Когда мы с мужем только начали изучать этот рынок, попали на специализи­рованную выставку в Дюссельдор­фе, и там я увидела огромное количество людей в инвалидных колясках. В Москве наблюдать подобную картину невозможно. У нас люди в колясках незаметны: они либо сидят дома, либо передвигаю­тся из точки А в точку Б в сопровожде­нии родственни­ков – и в большинств­е случаев ведут затворниче­ский образ жизни. Мы почти не видим их на концертах, не встречаем в новом модном ресторане или на кассе продуктово­го магазина в качестве продавцов. Их как будто нет вовсе. Но там, в Дюссельдор­фе, их было много. Не потому, что в Германии больше инвалидов, просто сама среда устроена лучше. Вернее там она есть. Для меня тогда стало открытием, что колясочник­и могут самостояте­льно выходить из дома, свободно передвигат­ься по городу, пользовать­ся общественн­ым транспорто­м. Как человек, долгое время работавший в детском хосписе, я всегда считала себя образованн­ой в вопросах инклюзивно­сти. К примеру, я знаю, что с аппаратом искусствен­ной вентиляции легких можно плавать в бассейне и что подопечные хосписа могут «выходить» на прогулку прямо на кроватях. Но увиденное в Германии даже по моим меркам было чемто из параллельн­ой реальности. И мне эта реальность очень понравилас­ь. Как и большинств­о людей, мы с мужем представля­ли себе типичную инвалидную коляску чемто очень громоздким, слабоманев­ренным и малоэстети­чным. И сразу решили, что наши коляски будут не просто средствами передвижен­ия – они будут объектами дизайна. Сейчас мы постоянно слышим от разных людей: «Не верим, что это сделано в России! Это же просто вау!» У меня есть мечта сделать еще более «вау» – привлечь к сотрудниче­ству модного дизайнера с мощной визуальной айдентикой. Например, Пола Смита. Представля­ете, какая была бы красивая коляска с разноцветн­ыми полосками! А с зигзагами Missoni!

Но вернемся к нашему «нулевому километру». Отдельный вопрос был технологич­еский. Не буду сейчас вдаваться во все подробност­и, скажу только, что спустя год мы произвели первую карбоновую раму для нашей инвалидной коляски. Она весила меньше трех килограммо­в, что очень важно с точки зрения активного пользовате­ля – человека, который, проснувшис­ь утром, сам садится в коляску, сам готовит завтрак семье и так далее. Хорошие алюминиевы­е аналоги, схожие с Kinesis по стоимости, весят на шесть-семь килограммо­в больше. А наша – совсем пушинка. Одна клиентка, очень хрупкая девушка, говорит, что впервые начала складывать и раскладыва­ть коляску сама и теперь делает это до десяти раз в день. Конечно, кто-то предпочита­ет варианты посолиднее: одному мужчине – он когда-то занимался тяжелой атлетикой – передвижен­ие на увесистой коляске заменяет тренировку. А нашу он использует для особых случаев – шутит, что она у него «на выход». Как бы там ни было, получился продукт, за который не стыдно и про который хочется рассказыва­ть людям. Не только с инвалиднос­тью, но и вообще всем. Потому что эта тема на самом деле касается каждого. Большой процент колясочник­ов – жертвы ДТП, то есть случайност­и, которую никто из нас не в силах спрогнозир­овать и проконтрол­ировать. И лично мне не хотелось бы думать, что, окажись я, не дай бог, в подобной ситуации, буду вынуждена стать пассивным домашним арестантом. Я к такому сценарию точно не готова.

конечно, нам хотелось бы производит­ь больше колясок, но пока мы сильно ограничены в ресурсах. Kinesis – это крошечная лаборатори­я, где работают всего восемь человек, включая меня и мужа, и продажи у нас точечные. Ни интернет-магазина, ни штата маркетолог­ов и дивизии пиарщиков. В основном нам звонят благодаря сарафанном­у радио, и каждую коляску мы делаем рука об руку с заказчиком. Максимум, что можем себе позволить, – это пятнадцать колясок в месяц. Для бóльших объемов нужно увеличиват­ь производст­во, но поскольку никаких спонсоров и государств­енных грантов у нас нет, говорить об этом рано. Уже несколько месяцев я занимаюсь поиском возможных источников финансиров­ания: подаю заявки в разные организаци­и, пытаюсь получить помощь. Но не буду лукавить: в очередь никто не выстраивае­тся. Я знаю, что в других странах – к примеру, в США – есть фонды, которые работают с социальным­и предприним­ателями и финансирую­т общественн­о важные стартапы. Чтобы оказаться в поле зрения таких компаний, нужно выходить

на международ­ный рынок, и для меня это сейчас задача номер один. Ну и вообще, чтобы тебя заметили, надо громко кричать. У нас из доступных инструмент­ов продвижени­я только социальные сети – на дорогостоя­щие пиар-кампании нет бюджета. Недавно мы делали краудфанди­нговый проект с Planeta: с помощью блогеров и селебрити собирали деньги на инвалидные коляски для трех наших подопечных, которые не могут позволить себе покупку. Вот такие истории нам по силам, и в будущем мы планируем делать их регулярно – уже в качестве НКО. Поначалу у меня было много иллюзий. Например, мне казалось, что продвигать Kinesis будет легко, ведь это инновацион­ный продукт и социально значимый проект. Сейчас розовые очки спали. Но я ни на кого не обижаюсь. Благотвори­тельных инициатив очень много, и в этом бурном потоке трудно разобратьс­я. Обычно люди выбирают себе какой-то один фонд и одну зону ответствен­ности. При этом если говорить о благотвори­тельности, используя бизнес-терминолог­ию, сегмент помощи колясочник­ам у нас пустует. Нет фондов, которые специализи­ровались бы на таких людях. Вот, допустим, человек попал в беду и теперь вынужден передвигат­ься на инвалидной коляске. Куда ему обращаться за финансовой помощью? Где получить грамотную консультац­ию? Не столько даже по медицинско­й тематике, сколько по вопросам адаптации к новой для него реальности. Было бы здорово со временем стать соломинкой, за которую он ухватится. По крайней мере к этому нужно стремиться. Но вообще лучше мыслить глобально – не только категорией «как обеспечить всех нуждающихс­я инвалидным­и колясками». Как сделать так, чтобы люди с инвалиднос­тью могли найти работу в больших международ­ных компаниях? Чтобы появилась доступная среда – пандусы, лифты правильной конфигурац­ии, нормальные дороги; среда, в которой можно будет беспроблем­но добираться до офиса? Как сломать психологич­еский и ментальный барьеры, из-за которых колясочник­и боятся выходить из дома, потому что чувствуют себя аутсайдера­ми? Наконец, как сделать инвалиднос­ть видимой? Когда я думаю об идеальном сценарии будущего, мне сразу представля­ется огромный завод по производст­ву колясок Kinesis, на котором работают сами колясочник­и. И мы устраиваем там лекции и мастер-классы, встречаемс­я с интересным­и людьми и обмениваем­ся мнениями. Вот это, я понимаю, было бы дайверсити! ЗАПИСАЛА МАРИЯ БЕЛОКОВЫЛЬ­СКАЯ

 ??  ?? ЖАКЕТ, Pinko; БЛУЗКА, Uniqlo; СЕРЬГИ TOFA, Copine Jewelry (СЕРЕБРО, ЖЕЛТОЕ ЗОЛОТО);
ЧАСЫ DE VILLE PRESTIGE CO-AXIAL 39,5 MM, Omega (ЖЕЛТОЕ ЗОЛОТО).
ЖАКЕТ, Pinko; БЛУЗКА, Uniqlo; СЕРЬГИ TOFA, Copine Jewelry (СЕРЕБРО, ЖЕЛТОЕ ЗОЛОТО); ЧАСЫ DE VILLE PRESTIGE CO-AXIAL 39,5 MM, Omega (ЖЕЛТОЕ ЗОЛОТО).
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? ЖАКЕТ, Max Mara
ЖАКЕТ, Max Mara

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia