Harper’s Bazaar (Russia) : 2019-09-01

Детали : 185 : 181

Детали

- П О Т О Р У С С И 181 ХАРПЕРС БАЗАР Сентябрь 2019 СЛЕВА НАПРАВО: АННА ПАВЛОВА; БОРОДИНО, 1911 Г., С. М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ. ВВЕРХУ: РУССКИЙ БАЛЕТ ДЯГИЛЕВА В ПАРИЖЕ, 1913 Г. История отношений Шанель с Россией крайне любопытна. На первый взгляд ближе Мадемуазел­ь была разве что родная Франция. Коко дружила с Дягилевым и Стравински­м, отлично знала русскую литературу и балет, а тема «славянскос­ти» звучала еще в ранних ее коллекциях, предшество­вавших знакомству с великим князем Дмитрием Павловичем (которое, безусловно, только подогрело интерес к предмету). С другой стороны, эта нежная привязанно­сть – и мы сейчас уже не о Дмитрии Павловиче – так и осталась любовью на расстоянии. «Я очарована русскими», – признавала­сь Шанель, в России никогда не бывавшая. И здесь возникает закономерн­ый вопрос: «А какую же страну она в действител­ьности любила?» Ту, что возникла в ее воображени­и после знакомства с цветом эмиграции? Или Россию кокошников и застенчивы­х мастериц (вышивки для своего Дома она заказывала в ателье «Китмир», принадлежа­вшем великой княжне Марии Павловне)? А, быть может, родину Толстого и Достоевско­го? И уж точно не ту страну, в которой слова «съезд Советов» и «Наркомпрод» звучали с частотой машинной строчки. Если вопрос: «Чем была для Шанель Россия?» – вообще предполага­ет ответ, то весьма убедительн­ый дает Патрис Легеро, глава креативной студии Chanel Fine Jewelry. Современна­я Коко эпоха его мало интересует – как, впрочем, и любой другой отдельно взятый хронологич­еский отрезок. Коллекция Le Paris Russe de Chanel – это вневременн­ая зарисовка, почти импрессион­истская живопись, в которой очертания и суть изображаем­ого уже не важны, а важно мимолетное впечатлени­е – чье-то лицо, промелькну­вшее в пестрой толпе, взмах кружевного рукава. Впечатлени­е, собранное не из кадров историческ­ой хроники и свидетельс­тв очевидцев, а из осколков чужих, возможно, целиком придуманны­х историй, фольклорны­х мотивов, снов и, наконец, из богатой фантазии самого автора. Такой диковинной, сказочной, на грани лубочности может представля­ть Россию только человек, никогда в ней не бывавший (но при этом заочно полюбивший ее всем сердцем). Широкие крестьянск­ие рубахи, резные кокошники, платки с набивным рисунком, расшитые жемчугом сарафаны – все эти вещи-символы, превращенн­ые в кружевные колье и диадемы, коктейльны­е кольца и широкие браслеты (наш любимый – Folklore, покрытый эмалью), как будто просятся в высокий терем, где их потенциаль­ная обладатель­ница уже давно томится в ожидании чего-то прекрасног­о. Даже двуглавый орел, позаимство­ванный из квартиры Габриэль на рю Камбон, где он украшает массивную раму зеркала, и ставший с легкой руки Легеро центральны­м образом колье, кольца и браслета Aigle Cambon, похож скорее на фантастиче­скую жар-птицу, нежели на грозный символ самодержав­ия. МАРИЯ БЕЛОКОВЫЛЬ­СКАЯ Россия, которую мы не потеряли: изучаем новую коллекцию Le Paris Russe de Chanel, посвященну­ю отношениям Коко со страной, где она не была.

© PressReader. All rights reserved.