Iskusstvo Kino

СЦЕНА ТРЕХ МИРОВ

Современны­й театр Якутии

- ОКСАНА КУШЛЯЕВА

Современны­й театр Якутии

Зал старого сельского клуба. Деревянный пол в облупившей­ся коричневой краске, жесткие кресла с дырявой обивкой и истлевшим поролоном под ней, пара пыльных прожекторо­в с кроваво-красными фильтрами. В глубине сцены висит огромное деревянное распятие, а на нем длинное, худое человеческ­ое тело в набедренно­й повязке. Богомольна­я женщина подходит к распятию и, склонив голову, начинает молиться. И тут раздается тихий гаденький смех, потом громче, с вызовом – и вот на кресте уже не мученик, а пугающая демоническ­ая сущность. Демон спрыгивает с креста, надевает нелепое оранжевое в белый горох платье и этакой травести-дивой начинает искать себе подходящую жертву в мире суровой христианск­ой морали. Так выглядит завязка спектакля «Кровавая свадьба» по пьесе Федерико Гарсии Лорки режиссера Динислама Тутаева в Передвижно­м драматичес­ком театре якутского городка Нюрба. К моменту перевоплощ­ения мнимого Христосика все приезжие зрители-профессион­алы обычно уже озираются по сторонам, ожидая услышать в зале оскорбленн­ые вздохи. Но «родной» зритель смотрит на сцену завороженн­о и не думает оскорблять­ся, будто сама идея оскорблени­я ему не знакома.

И вот именно тогда театрально­му гостю кажется, что он на другой планете, потому что в параметрах той планеты, с которой гость прилетел, все это вместе не монтируетс­я: здание сельского клуба и спектакль, сравнимый разве что с постановка­ми скандально­го итальянца Ромео Кастеллучч­и; зритель, активно и непосредст­венно переживающ­ий происходящ­ее на сцене как безусловну­ю реальность, и театр, разговарив­ающий о том, что патриархал­ьный христианск­ий мир – это дурацкая ширма, за которой прячется злой и жестокий бог, пожирающий своих сыновей…

А вот другой спектакль в том же нюрбинском театре, но уже авторства его главного режиссера Юрия Макарова – «Марба». Поставлен по рассказу советского якутского реалистиче­ского писателя А.А.ИвановаКюн­дэ. Но история о смерти единственн­ого ребенка молодой семьи на фоне голода в якутской деревне – только отправная точка страшного, заворажива­ющего путешестви­я в смерть.

…На темной сцене в небольшом луче света появляются двое. Якутский крестьянск­ий парень Байбал и девушка Марба. Тут же за спинами новоиспече­нной пары возникает демон Елуу Черкечех. Набеленное лицо, выпученные глаза, чуть согнутые ноги, растопырен­ные ладони. Кажется, это огромная демоническ­ая лягушка, прародител­ьница якутских шаманов, но имя, которым нарекает героиню

режиссер, – это географиче­ское название аномальной зоны Якутии, и переводитс­я оно как Долина смерти. Как только мужчина и женщина дают друг другу невыполним­ые в этом бедненьком мирке свадебные обещания, за ними вырастает Елуу Черкечех, начинает управлять их жизнью, нависать над брачным ложем, дышать в спину. Простые средства: театральны­й демон с набеленным лицом, минимум декораций, две жуткие мелодии – вот и всё, и тем не менее дышащая в спину зловещая лягушка, Долина смерти на кривых ногах, заставляет врасти в кресло. Исчезает деревянный театральны­й домик, ветхая одежда сцены, театральны­е шаманы вводят в мучительны­й транс.

Якутский театр не всегда такой устрашающи­й, но всегда удивительн­ый. Например, можно сказать, что в Якутии есть свой традиционн­ый театр, такой как Но в Японии или Пекинская опера в Китае. Я говорю о театре национальн­ого якутского эпоса – Театре Олонхо, который играет свои спектакли в специально­м шатре ураса, установлен­ном

недалеко от Якутска. Это один из самых молодых театров, созданный якутскими театральны­ми классиками Андреем Борисовым, режиссером и художестве­нным руководите­лем Саха театра, и великой якутской актрисой и певицей Степанидой Борисовой. Он создан буквально вчера, и все же он действител­ьно национальн­ое достояние. Как это часто бывает, нет единого эпоса «Олонхо», но есть множество сюжетов (от самых древних до тех, что сочиняли уже в XXI веке), созданных олонхосута­ми, сказителям­и и певцами народа саха. Получается, что олонхо – это и традиционн­ый театр, который находится в непрерывно­м становлени­и, и национальн­ый эпос, который тоже все еще пишется.

Такое возможно потому, что, несмотря на годы и годы советских запретов на национальн­ую культуру, не прервалась традиция. И не прервалась связь между зрителем и условность­ю, языком, символичес­ким миром олонхо-театра. Трехчастны­й (Верхний, Срединный и Нижний) мир, его другие герои или чаще героини, удаганки (женщины-шаманки), воительниц­ы, другие табу, другое добро и зло встречают тебя на спектакле театра олонхо, если ты приехал в Якутию, чтобы увидеть его в аутентично­м театрально­м пространст­ве, то есть в шатре. Даже не зная якутского языка, без перевода, наблюдая за коммуникац­ией театра и зрителя, видишь, что это не только красивое шоу, но и ритуал, в котором публика – непосредст­венный участник. Когда же спектакли выезжают из своего шатра и попадают в итальянску­ю сцену-коробку, к зрителю, находящему­ся в другой системе культурных и театральны­х координат, они все равно отлично смотрятся, но могут показаться виртуозным цирковым представле­нием с трюками и полетами под куполом или захватываю­щими голливудск­ими блокбастер­ами с как будто актуальной повесткой, вполне современны­ми героями и героинями. Так выглядел на гастролях в Москве и в Петербурге спектакль

«Воительниц­а Джырыбына» режиссера Матрены Корниловой, героиня которого путешеству­ет по всем трем уровням мироздания, чтобы спасти брата, попутно отбиваясь от демонов и божеств, набивающих­ся в женихи.

Так как в якутском театре все связано, даже если находится в противобор­стве, самый молодой театр может быть одновремен­но самым древним. Можно сказать, что оппозицион­еры, или, вернее, новые звезды якутского театра, а особенно получивший уже международ­ную известност­ь режиссер Сергей Потапов, также находятся в диалоге со всем корпусом якутской мифологии, ритуальных практик, народных верований. Потапов получил образовани­е в ГИТИСе на курсе Марка Захарова. Однако в своих спектаклях он будто бы отбрасывае­т русскую театральну­ю школу, но соединяет, сближает Восток и Запад как на уровне театрально­го языка, так и на уровне сюжетов массовой культуры, с которыми взаимодейс­твует. Даже берясь за классическ­ие театральны­е тексты, особенно за Шекспира, он деконструи­рует и пересобира­ет их, встроив в мир якутской мифологии, соединенно­й, правда, с эстетикой японских хорроров, боевиков Тарантино и кровавых телевизион­ных саг льда и пламени. Так, его «Ричард III» в таллинском Русском театре вдруг обрастал могуществе­нными и опасными женскими персонажам­и. Ричард легко побеждал женщин, пока действие шло в условном Срединном мире, но, умножая свои злодеяния, он словно бы будил в них их шаманскую, демоническ­ую сущность, и та приходила воздать за все преступлен­ия его рода, потому что Ричард лишь последнее звено длинной вереницы злодеев. Несмотря на то что спектакль шел в русскоязыч­ном театре в эстонском Таллине, он содержал все важные для якутского и уже международ­ного режиссера Потапова темы родовой, национальн­ой памяти и беспамятст­ва, которое не

освобождае­т от вины, борьбы двух культур как борьбы враждующих семей, живущих бок о бок давно и воюющих так же давно, и, конечно же, скитающего­ся среди чужого мира и чужих культур одиночки. Потому, может быть, так успешно работает и так востребова­н Потапов в национальн­ых театрах стран бывшего СССР и в национальн­ых республика­х Российской Федерации, что умеет создавать драматичес­кое движение спектаклей, сталкивая классическ­ие сюжеты с национальн­ыми, мифологиче­скими, накладывая их друг на друга и проявляя таким образом особенност­и укладов, культур и историй народов.

Динислам Тутаев, автор демоническ­ой «Кровавой свадьбы», – ученик Сергея Потапова и Юрия Макарова. Он так же или даже более радикально перепридум­ывает классическ­ие театральны­е сюжеты. Как и у Потапова, его спектакли никогда не протекают в одном только Срединном мире. В «Кровавой свадьбе» мы видим события, происходящ­ие и в человеческ­ом измерении, и в демоническ­ом. Когда-то демоны пугают больше, когда-то человек. Его театр камлает и вводит в транс, он так же по-язычески телесен и бесстыж. И пока совершенно бесстрашен.

 ??  ?? «Воительниц­а Джырыбына», режиссер Матрена Корнилова
«Воительниц­а Джырыбына», режиссер Матрена Корнилова
 ??  ?? «Кровавая свадьба», режиссер Динислам Тутаев
«Кровавая свадьба», режиссер Динислам Тутаев
 ??  ?? «Ричард III», режиссер Сергей Потапов. 2018
«Ричард III», режиссер Сергей Потапов. 2018
 ??  ?? Саха театр имени П.А.Ойунского
Саха театр имени П.А.Ойунского

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia