«Мы бу­дем со­труд­ни­чать с Рос­си­ей, несмот­ря ни на что»

Ди­рек­тор Му­зея Вик­то­рии и Аль­бер­та Мар­тин Рот — об ужа­се куль­тур­но­го мол­ча­ния и пер­спек­ти­вах мо­ло­де­жи

Izvestia Moscow Edition - - Культура -

В Мультимедиа Арт Му­зее от­кры­лась выставка «Джу­лия Мар­га­рет Кэме­рон» из со­бра­ния лон­дон­ско­го Му­зея Вик­то­рии и Аль­бер­та, при­уро­чен­ная к 200-ле­тию со дня рож­де­ния од­но­го из са­мых зна­чи­тель­ных фотографов XIX ве­ка. С ди­рек­то­ром му­зея МАР­ТИ­НОМ РО­ТОМ встре­ти­лась кор­ре­спон­дент «Из­ве­стий» Вик­то­рия Ива­но­ва. — В этот раз вы при­е­ха­ли в Моск­ву мень­ше чем на один день. В чем смысл та­ко­го ко­рот­ко­го ви­зи­та? — Ис­клю­чи­тель­но от­кры­тие вы­став­ки. С рус­ски­ми кол­ле­га­ми я успе­ваю встре­чать­ся по все­му ми­ру. Недав­но я об­щал­ся с Еле­ной Га­га­ри­ной (ген­ди­рек­тор Му­зеев Мос­ков­ско­го Крем­ля. — «Из­ве­стия» ), еще па­ру дней на­зад — с Ми­ха­и­лом Пио­тров­ским. Хо­тя, ес­ли быть со­всем чест­ным, ме­ня при­гла­си­ла Оль­га Сви­б­ло­ва. Мы по­зна­ко­ми­лись с ней еще в 1990-х го­дах, то­гда она по­ка­за­ла мне ста­рин­ное зда­ние и ска­за­ла, что вско­ре здесь бу­дет пре­крас­ный му­зей фо­то­гра­фии. Я по­ду­мал, что та­ко­го не мо­жет быть. Но му­зей дей­стви­тель­но по­лу­чил­ся пре­крас­ным.

Ну и, ко­неч­но, я не мог про­пу­стить первую в Рос­сии вы­став­ку Джу­лии Мар­га­рет Кэме­рон, од­но­го из са­мых вы­да­ю­щих­ся порт­ре­ти­стов за всю ис­то­рию фо­то­гра­фии. И ее твор­че­ство тес­но свя­за­но с ис­то­ри­ей Му­зея Вик­то­рии и Аль­бер­та. — Мно­гие ва­ши кол­ле­ги с неко­то­рых пор опа­са­ют­ся при­ез­жать в Рос­сию из-за на­пря­жен­ной по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции. — Да, я знаю. Но это их вы­бор. Мне нече­го бо­ять­ся. Здесь столь­ко пре­крас­ных, дру­же­люб­ных лю­дей. Ес­ли мы в куль­тур­ной сфе­ре пе­ре­ста­нем раз­го­ва­ри­вать друг с дру­гом, все бу­дет по­те­ря­но. Я счи­таю, что ес­ли уж за­кры­вать две­ри, то дверь куль­ту­ры, ис­кус­ства, ли­те­ра­ту­ры, му­зы­ки долж­на быть за­кры­та в са­мую по­след­нюю оче­редь. — Ле­том ва­ши вла­сти от­ме­ни­ли пе­ре­крест­ный Год куль- ту­ры Рос­сии и Ве­ли­ко­бри­та­нии, в рам­ках ко­то­ро­го долж­на бы­ла про­хо­дить эта выставка. — Опять- та­ки это вы­бор по­ли­ти­ков. Для ме­ня же Год куль­ту­ры — не что иное, как про­сто плат­фор­ма, рам­ка для ме­ро­при­я­тий в сфе­ре ис­кус­ства. А мне ин­те­рес­но имен­но со­дер­жа­ние, а не рам­ка. Те­ат­раль­ная пье­са, а не зда­ние те­ат­ра. Мы и до куль­тур­но­го го­да ра­бо­та­ли вме­сте с Рос­си­ей, это от­лич­ная тра­ди­ция, и я не ви­жу при­чин, по­че­му в та­кой тя­же­лой си­ту­а­ции мы долж­ны пре­кра­щать со­труд­ни­че­ство. По­то­му что са­мое худ­шее, что мо­жет про­изой­ти с куль­ту­рой, — это мол­ча­ние.

Я ро­дил­ся в 1955 го­ду, так что у ме­ня бы­ло до­ста­точ­но вре­ме­ни по­ду­мать о по­ли­ти­ке и меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ни­ях. Я пом­ню пе­ри­од хо­лод­ной вой­ны. Имен­но то­гда мы пе­ре­ста­ли об­щать­ся друг с дру­гом, и я не хо­чу по­вто­ре­ния этой си­ту­а­ции. — Есть идеи по по­во­ду даль­ней­ше­го бри­тан­ско-рос­сий­ско­го со­труд­ни­че­ства? — Глав­ная моя идея — мы про­дол­жим ра­бо­тать вме­сте. Обя­за­тель­но. У нас есть пла­ны сде­лать вы­став­ку рус­ских за­го­род­ных до­мов. Это очень необыч­ная выставка, крайне труд­ная по во­пло­ще­нию.

Про­дол­жим об­суж­дать роль циф­ро­вых тех­но­ло­гий в му­зе­ях. Недав­но у нас уже бы­ла кон­фе­рен­ция в Вене с уча­сти­ем Ми­ха­и­ла Швыд­ко­го. Те­перь со­бе­рем­ся в Москве. Очень близ­кие от- но­ше­ния свя­зы­ва­ют наш му­зей с ГМИИ име­ни Пуш­ки­на, Му­зе­я­ми Крем­ля, Эр­ми­та­жем. Но моя са­мая боль­шая меч­та — на­чать де­лать про­ек­ты по всей Рос­сии. Ведь Рос­сия — это го­раз­до боль­ше, чем Пе­тер­бург и Москва. Я это по­нял до­ста­точ­но дав­но. — Недав­но вы от­кры­ли в Му­зее Вик­то­рии и Аль­бер­та сов­мест­ную вы­став­ку с Те­ат­раль­ным му­зе­ем име­ни Бахру­ши­на. — У нас очень бо­га­тая, про­сто неве­ро­ят­ная кол­лек­ция те­ат­раль­ных ко­стю­мов. Все, что ка­са­ет­ся ис­то­рии спек­так­лей, сце­но­гра­фии, от­дель­ных ми­зан­сцен, по­па­да­ет к нам. А вме­сте с экс­по­на­та­ми из му­зея Бахру­ши­на этой кол­лек­ции про­сто нет рав­ных. Вы та­ко­го нигде не уви­ди­те. Так что бу­де­те в Лон­доне — обя­за­тель­но зай­ди­те, наш му­зей от­крыт для всех. — Вы хо­ро­шо зна­ко­мы с на­ши­ми му­зе­я­ми. Что мо­же­те по­со­ве­то­вать кол­ле­гам? — У вас фан­та­сти­че­ские, нере­аль­ные кол­лек­ции. Ма­ло ка­кие му­зеи ми­ра мо­гут срав­нить­ся с рус­ски­ми фон­да­ми. И в то же вре­мя в Рос­сии мно­же­ство мо­ло­дых и та­лант­ли­вых ху­дож­ни­ков, ди­зай­не­ров. С со­вер­шен­но бле­стя­щи­ми иде­я­ми. Я несколь­ко раз об­щал­ся с ни­ми, так что знаю о чем го­во­рю. У них огром­ный твор­че­ский го­лод, но они су­ще­ству­ют от­дель­но от му­зеев. В этом вся слож­ность. Вот ес­ли бы по­лу­чи­лось сов­ме­стить эти две сфе­ры, ва­ши му­зеи ждет бле­стя­щее бу­ду­щее. — В Рос­сии го­су­дар­ствен­ные му­зеи жа­лу­ют­ся, что пра­ви­тель­ство не выделяет день­ги на за­куп­ку со­вре­мен­но­го изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства. — Я не уве­рен, что го­су­дар­ство долж­но да­вать на это день­ги. Я свя­то ве­рю, что му­зеи долж­ны быть на са­мо­обес­пе­че­нии. Са­мо­сто­я­тель­но опре­де­лять куль­тур­ную по­ли­ти­ку. И неза­ви­си­мый му­зей не дол­жен про­сить у го­су­дар­ства сред­ства на те или иные за­куп­ки. Я лич­но ни ра­зу с этим не сталкивался. Му­зей при­над­ле­жит каж­до­му. Всем. Вам, во­ди­те­лю так­си, гос­по­ди­ну Пу­ти­ну, мне. И в то же вре­мя это са­мо­ор­га­ни­за­ция. Но это не биз­нес, хо­тя ты и обя­зан за­ра­ба­ты­вать день­ги, вы­жи­вать. Ес­ли все по­лу­чит­ся, то у вас бу­дут день­ги на со­вре­мен­ное ис­кус­ство.

Но от­ку­да та­кой упор имен­но на изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ство? Ведь есть еще со­вре­мен­ная мо­да, ди­зайн, пла­сти­че­ские ис­кус­ства, ар­хи­тек­ту­ра. Од­но­го изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства яв­но не­до­ста­точ­но. А це­ны на него во­пи­ю­щие, су­ма­сшед­шие. И не все­гда это ис­кус­ство яв­ля­ет­ся ис­кус­ством. Так что я бы не стал тра­тить на него та­кие безум­ные день­ги, это де­ло оли­гар­хов. — Сей­час мно­го го­во­рят о му­зее бу­ду­ще­го. Ка­ким он дол­жен быть? — Я ду­маю, что му­зей и есть бу­ду­щее. Там нет вре­ме­ни, но есть про­шлое и на­сто­я­щее, из ко­то­рых это бу­ду­щее вы­те­ка­ет. На­при­мер, у нас в му­зее мо­ло­дые ди­зай­не­ры при­хо­дят смот­реть на мо­ду и, вдох­но­вив­шись, со­зда­ют что-то но­вое. Ко­гда я толь­ко при­шел на ра­бо­ту в му­зей, то в биб­лио­те­ке уви­дел кни­гу под на­зва­ни­ем «Му­зей бу­ду­ще­го». Она до сих пор у ме­ня есть. Ведь ес­ли мы ум­ны, то бу­дем ду­мать о сле­ду­ю­щем по­ко­ле­нии и со­хра­нять на­ши до­сти­же­ния. По­жа­луй, му­зей сей­час — един­ствен­ное без­опас­ное для это­го ме­сто.

При­ве­зен­ные порт­ре­ты во­шли в зо­ло­той фонд фо­то­гра­фии

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.