Ва­ле­рий Сют­кин сде­лал джаз из клас­си­ки со­вет­ской эст­ра­ды

Izvestia Moscow Edition - - Первая Страница -

Му­зы­кант Ва­ле­рий Сют­кин за­пи­сал аль­бом ка­вер-вер­сий со­вет­ских эст­рад­ных пе­сен с джа­зо­вым ан­сам­блем Light Jazz. В чис­ле ком­по­зи­ций — «Я ша­гаю по Москве», «Под­мос­ков­ные ве­че­ра», «Мос­ков­ские ок­на», «До­ро­гие мои моск­ви­чи», «Доб­рый ве­чер» и др. Сра­зу по­сле вы­хо­да пла­стин­ка под на­зва­ни­ем «Моск­вич-2015» воз­гла­ви­ла рей­тинг джа­зо­вых ре­ли­зов рус­ской вер­сии iTunes. В ин­тер­вью кор­ре­спон­ден­ту «Из­ве­стий» Эдварду Сер­жа­ну ВА­ЛЕ­РИЙ СЮТ­КИН рас­ска­зал, по­че­му не по­бо­ял­ся за­пи­сы­вать пес­ни, ко­то­рые рань­ше пе­ли Эду­ард Хиль, Мус­лим Ма­го­ма­ев и Ни­на Брод­ская. — Как по­яви­лась идея за­пи­сать ка­вер-вер­сии? — У ба­ра­бан­щи­ка «Сют­кин Рокн-Ролл Бэнд» — Ан­дрея Ни­ко­но­ва — есть ан­самбль Light Jazz. Они ис­пол­ня­ют ин­стру­мен­таль­ные вер­сии пе­сен, ко­то­рые мы за­пи­са­ли. Ко­гда я был с ни­ми в сту­дии, Ан­дрей пред­ло­жил мне спеть для пи­лот­но­го про­ек­та пес­ню «Ав­густ» Яна Френ­ке­ля, ко­то­рую пе­ла Ни­на Брод­ская. Мы за­пи­са­ли муж­ской ва­ри­ант этой ком­по­зи­ции. Ко­гда по­слу­ша­ли, ре­ши­ли, что в этой за­пи­си что-то есть. Даль­ше про­изо­шел це­лый ряд чу­дес. Мы от­пра­ви­ли за­пи­си на­ше­му зна­ко­мо­му в Нью-Йорк. Он сво­дил пес­ни Аре­ты Фран­клин, Дай­а­ны Кролл, По­ла Мак­карт­ни и Эри­ка Кл­эп­то­на. Ему по­нра­ви­лось, и он пред­ло­жил нам све­сти му­зы­ку прак­ти­че­ски бес­плат­но.

Рань­ше я ис­пол­нял эти пес­ни, ко­гда вы­сту­пал в Рус­ском до­ме во вре­мя про­ве­де­ния се­ми по­след­них Олим­пи­ад. На­ша за­да­ча на Олим­пий­ских иг­рах — раз­вле­кать, че­ство­вать и уте­шать спортс­ме­нов, это по­чти как за­да­ча жен­щи­ны — воз­буж­дать и успо­ка­и­вать (сме­ет­ся). Ча­сто бы­ва­ло так, что при­хо­ди­ли, ска­жем, ве­те­ра­ны хок­кея и про­си­ли сыг­рать лю­би­мую пес­ню Ва­ле­рия Харламова — «Как те­бя зо­вут» Брод­ской. — По­че­му на­зва­ли аль­бом «Моск­вич-2015»? — Ко­гда я отобрал 13 пе­сен, то по­нял, что во­семь из них — о Москве. Это по­лу­чи­лось слу­чай­но. Тут же я вспом­нил, что в том дво­ре, где я вы­рос, сто­ял ав­то­мо­биль «Моск­вич-401». Посколь­ку «Моск­вич» боль­ше не про­из­во­дят, я по­чув­ство­вал но­сталь­гию. В ито­ге мы взя­ли шрифт, как на ма­шине, и про­сто до­ба­ви­ли к нему год за­пи­си. — Чув­ству­е­те осо­бую от­вет­ствен­ность за этот аль­бом перед стар­шим по­ко­ле­ни­ем? — Не ду­маю, что моя ин­тер­пре­та­ция вы­зо­вет у ко­го-то пре­тен­зии. У нас нет ни­ка­ких вы­кру­та­сов или неува­жи­тель­но­го от­но­ше­ния к пес­ням или ав­то­рам. Мо­ло­де­жи то­же всё нра­вит­ся, по­то­му что сде­ла­но ис­кренне, по­на­сто­я­ще­му.

Ко­неч­но, я убеж­ден, что эти пес­ни ис­пол­нить луч­ше Майи Кри­ста­лин­ской, Эду­ар­да Хи­ля и Мус­ли­ма Ма­го­ма­е­ва невоз­мож­но. Тем не ме­нее мы ре­ши­ли их за­пи­сать. В том чис­ле и по­то­му, что ря­дом со мной бы­ли му­зы­кан­ты Алексей Куз­не­цов (ги­та­ра) и Александр Мар­ти­ро­сов (ак­кор­де­он). Им обо­им за 70 лет, и они как раз иг­ра­ли все эти пес­ни с Та­ма­рой Ми­ан­са­ро­вой, Хи­лем и Ма­го­ма­е­вым — у них вся жизнь в этих зву­ках. За счет со­че­та­ния ги­та­ры, ак­кор­део­на и мо­е­го сип­ло­го го­ло­са мы до­би­лись зву­ча­ния в ду­хе по­сле­во­ен­но­го ан­сам­бля. — Дол­го ре­ша­ли во­про­сы с ав­тор­ски­ми пра­ва­ми? — Очист­ка прав — са­мое слож­ное, что бы­ло в на­шей ра­бо­те. Во­об­ще до­ро­гое удо­воль­ствие по­лу­чи­лось: по­чти все на­след­ни­ки про­жи­ва­ют за пре­де­ла­ми России, у них це­ны на­чи­на­ют­ся от ¤1 тыс. — По­чти весь аль­бом вы­ло­жен в сво­бод­ном до­сту­пе в ин­тер­не­те. До­ход с его про­да­жи для вас не столь ва­жен? — С точ­ки зре­ния биз­не­са это убы­точ­ный про­ект ско­рее все­го. На­вер­ное, этим и от­ли­ча­ет­ся наше по­ко­ле­ние от се­го­дняш­них му­зы­кан­тов. Мы де­ла­ем му­зы­ку про­сто так, без­воз­мезд­но. Ино­гда да­же са­ми до­пла­чи­ва­ем. Боль­ше все­го ме­ня вол­ну­ет не при­быль, а мне­ние лю­дей. Мы иг­ра­ем эти пес­ни на кон­цер­тах: уже несколь­ко про­шли на ура. Мно­гие мне ска­за­ли, что та­кой «вкус­ной» ра­бо­ты дав­но не слы­ша­ли, что сде­ла­но всё с боль­шой лю­бо­вью. Нам уда­лось из­бе­жать «пласт­мас­сы», ко­то­рая за­ча­стую по­яв­ля­ет­ся, ко­гда по­ко­ле­ние ну­ле­вых пе­ре­пе­ва­ет эти пес­ни. Я за­це­пил ту эпо­ху, слы­шал и ви­дел всё соб­ствен­ны­ми уша­ми и гла­за­ми, и это оста­лось в мо­ем го­ло­се. Работа до­ста­ви­ла мне огром­ное удо­воль­ствие, и мне за нее не стыд­но. — Слы­шал ли ва­шу вер­сию «Я ша­гаю по Москве» Ни­ки­та Ми­хал­ков, ведь имен­но в его ис­пол­не­нии мно­гие по­лю­би­ли эту пес­ню? — Я пел с ним эту пес­ню на праздновании дней рож­де­ния на­ших об­щих дру­зей и на Олим­пиа­де в Ту­рине. Кро­ме то­го, я пел с Ми­ан­са­ро­вой «Чер­но­го ко­та», с Хи­лем — «Как про­во­жа­ют па­ро­хо­ды», с Ма­го­ма­е­вым — «Луч­ший го­род зем­ли» (это да­же за­фик­си­ро­ва­но на плен­ке). Наш аль­бом — дань ува­же­ния то­му, что бы­ло рань­ше. Он за­пи­сан с улыб­кой в каж­дой но­те и на­деж­дой на луч­шее — это глав­ное, что мы хо­те­ли сде­лать. Я рад, что аль­бом мно­гим до­став­ля­ет удо­воль­ствие. Кста­ти, мы пла­ни­ру­ем вы­пу­стить ви­нил. — Счи­та­е­те, что ви­нил жив? — Ко­неч­но. Я бы да­же ска­зал, что он про­цве­та­ет. Его лю­бит нем­но­го­чис­лен­ная, но пре­дан­ная ау­ди­то­рия. Это как элек­трон­ная кни­га или бу­маж­ная. Дер­жать в ру­ках пла­стин­ку — од­но удо­воль­ствие. Ви­нил — это ви­но. Лю­ди за­пи­сы­ва­ли его не ра­ди биз­не­са, по­это­му к нему осо­бое от­но­ше­ние. — По­че­му по­ми­мо шля­ге­ров вы за­пи­са­ли и ме­нее из­вест­ные пес­ни, на­при­мер «Ре­бя­та се­ми­де­ся­той ши­ро­ты» и «Пе­сен­ка мо­е­го дру­га»? — Я взял их спе­ци­аль­но, что­бы не по­лу­чить «эф­фект мав­зо­лея», ко­то­рый воз­ник бы при за­пи­си толь­ко тех ком­по­зи­ций, ко­то­рые на слу­ху. Да, эти пес­ни несколь­ко дру­го­го фор­ма­та, но они впи­сы­ва­ют­ся в об­щий кон­цепт. — Мо­же­те ска­зать, что «Моск­вич-2015» — работа, к ко­то­рой вы стре­ми­лись на про­тя­же­нии всей ка­рье­ры? — Все му­зы­кан­ты в мо­ем воз­расте, мои ку­ми­ры — Мак­карт­ни, Кл­эп­тон, Род Стю­арт — обя­за­тель­но вы­пус­ка­ют по­доб­ный аль­бом, в ко­то­ром нет со­став­ля­ю­щей шоу-биз­не­са. Для Мак­карт­ни это Kisses On The Bottom, для ме­ня — «Моск­вич-2015». Это од­на из стра­ниц мо­е­го твор­че­ства. Но я не ду­маю, что от­крыл что-то но­вое, и не со­би­ра­юсь та­кие аль­бо­мы кле­пать каж­дый год. Хо­тя, ес­ли его хо­ро­шо при­мут, в бу­ду­щем мы мог­ли бы вы­пу­стить что­то по­доб­ное, по­то­му что есть мно­же­ство кра­си­вых неза­тас­кан­ных со­вет­ских пе­сен. — Есть же­ла­ние сде­лать сов­мест­ный про­ект с ка­ким-ли­бо кол­лек­ти­вом или, на­при­мер, с ва­шим дру­гом Ни­ко­ла­ем Рас­тор­гу­е­вым? — Воз­мож­но всё. Не так дав­но я вы­сту­пил с от­но­си­тель­но мо­ло­дым кол­лек­ти­вом — груп­пой «Ле­нин­град». Но про­ек­тов я не де­лаю — про­сто жи­ву в ра­дость. Ес­ли есть «хи­мия» — по­ём. А с Ко­лей во­об­ще всё что угод­но го­тов де­лать — хоть за­пи­сы­вать пес­ни The Beatles или The Rolling Stones. Рас­тор­гу­ев, кста­ти, тот еще бит­ло­ман — на 50-ле­тие да­же вы­пу­стил на ви­ни­ле их ка­ве­ры в сво­ем ис­пол­не­нии. Спел один и за Лен­но­на, и за Мак­карт­ни. — А вы­сту­пить на фе­сти­ва­лях вро­де KUBANA вам бы­ло бы ин­те­рес­но? В этом го­ду там бу­дет, на­при­мер, Лев Лещенко. — Там бу­дет и груп­па «Бра­во», они его под­дер­жат. Я бы то­же съез­дил, по­че­му бы и нет. Мы с «Сют­кин Рок-н-Ролл Бэнд» иг­ра­ем клас­си­че­ский рок-н-ролл. В от­ли­чие от дру­гих сти­лей, ска­жем хард-н-хэ­ви, он уни­вер­са­лен по воз­рас­ту, по­то­му что его лег­ко слу­шать. Вот элек­тро­ни­ка или хип-хоп ино­гда мо­жет прий­тись «не ко дво­ру». А «Ва­ся» или «Ко­роль Оран­же­вое ле­то» — это смесь со­вет­ской пес­ни с аме­ри­кан­ской му­зы­кой 1950–1960-х го­дов. Это нена­вяз­чи­вая и есте­ствен­ная му­зы­ка. — Рок-му­зы­ка со­вет­ско­го вре­ме­ни бы­ла сво­е­го ро­да про­те­стом, мно­гие ис­пол­ни­те­ли до сих пор ста­вят перед со­бой за­да­чу до­не­сти до слу­ша­те­лей ка­кое-то важ­ное по­сла­ние. У вас нет та­кой по­треб­но­сти? — Я не умею пи­сать при­зы­вы, а ис­кус­ствен­но я ни­че­го не де­лаю. Иг­раю клас­си­че­ский рок-н-ролл, ко­то­рый к рок-му­зы­ке прак­ти­че­ски не име­ет ни­ка­ко­го от­но­ше­ния. Кста­ти го­во­ря, Deep Purple то­же да­ле­ки от мис­си­о­нер­ских функ­ций. Я пою ве­се­лые и лег­кие ме­ло­дии. На­вер­ное, по­то­му что они со­от­вет­ству­ют мо­е­му ха­рак­те­ру. — Прав­да, что вы ко­гда-то про­бо­ва­лись в груп­пу «Али­са»? — Не со­всем так. Мы дав­но зна­ко­мы с Кон­стан­ти­ном Кин­че­вым. На од­ной из ле­нин­град­ских ве­че­ри­нок, ко­гда из «Али­сы» уже ушел Свя­то­слав За­де­рий, Кин­чев, зная, что я бас-ги­та­рист, вслух ска­зал: «Бы­ло бы смеш­но, ес­ли бы мы иг­ра­ли в од­ной груп­пе. Ты бы вы­хо­дил и го­во­рил: «Да­вай­те по­ра­ду­ем­ся хо­ро­ше­му на­стро­е­нию!», а я бы те­бя ото­дви­гал и про­из­но­сил: «Да­вай­те по­ра­ду­ем­ся пло­хо­му на­стро­е­нию». Это ре­аль­ная ис­то­рия, но даль­ше это­го раз­го­во­ра де­ло не за­шло. А жаль — мы мог­ли бы по­лу­чить на вы­хо­де пре­крас­ный, та­лант­ли­вый кол­лек­тив.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.