«Фа­уст» скрыл­ся в де­та­лях

Izvestia - - КУЛЬТУРА - Олег Кар­му­нин

В од­ной из самых со­ци­аль­ных пьес Ген­ри­ка Иб­се­на — «Враг на­ро­да» — ку­рорт­ный врач Сток­ман об­на­ру­жи­ва­ет, что во­да ос­но­ван­ной им ле­чеб­ни­цы за­ра­же­на гряз­ны­ми сто­ка­ми и смер­тель­но опас­на. Вла­стям и об­ще­ствен­но­сти его от­кры­тие невы­год­но: во­до­ле­чеб­ни­ца яв­ля­ет­ся, как бы сей­час ска­за­ли, гра­до­об­ра­зу­ю­щим пред­при­я­ти­ем. Ее за­кры­тие и ре­монт обой­дут­ся слиш­ком до­ро­го для бюд­же­та и, глав­ное, уда­рят по ре­пу­та­ции ку­рор­та.

Сю­жет для на­шей стра­ны очень ак­туа­лен. В те­ат­ре ре­ши­ли рас­ста­вить все точ­ки над i и пе­ре­пи­сать пье­су в со­от­вет­ствии с се­го­дняш­ни­ми ре­а­ли­я­ми. Это де­ло до­ве­ри­ли Са­ше Де­ни­со­вой — жур­на­ли­сту и дра­ма­тур­гу, ав­то­ру успеш­ных по­ста­но­вок в Те­ат­ре.doc и Цен­тре дра­ма­тур­гии и ре­жис­су­ры. Для Ма­я­ков­ки Де­ни­со­ва уже на­пи­са­ла пье­су «Ма­я­ков­ский идет за са­ха­ром» и юби­лей­ную ле­то­пись те­ат­ра «Де­вять­по­де­сять», где ис­то­ри­че­ские фак­ты пе­ре­пле­та­лись с ле­ген­да­ми и жи­во при­сва­и­ва­лись мо­ло­ды­ми ак­те­ра­ми, изоб­ра­жав­ши­ми Мей­ер­холь­да или Ли­лю Брик.

Новая ре­дак­ция «Вра­га на­ро­да» сде­ла­на в сущ­но­сти по то­му же ре­цеп­ту. Сю­жет пье­сы с ми­ни­маль­ны­ми из­ме­не­ни­я­ми пе­ре­не­сен в на­ши дни. Ге­рои но­сят уз­кие хип­стер­ские брю­ки и крос­сов­ки на ро­ли­ках, ве­дут ви­де­об­ло­ги и устра­и­ва­ют ин­тер­нет­го­ло­со­ва­ние. Спек­такль на­чи­на­ет­ся с те­ле­пе­ре­да­чи, где мэр го­ро­да (ва­льяж­ный Игорь Ко­сто­лев­ский) рас­ска­зы­ва­ет, как за­ме­ча­тель­но идут де­ла на но­вом ку­рор­те фе­де­раль­но­го зна­че­ния, и ре­кла­ми­ру­ет бу­ти­ли­ро­ван­ную ле­чеб­ную во­ду.

Не при­гла­шен­ный в сту­дию док­тор Сток­ман на­блю­да­ет вы­ступ­ле­ние мэ­ра, сво­е­го бра­та, на ги­гант­ском экране те­ле­ви­зо­ра. Эта вра­ща­ю­ща­я­ся под­вес­ная кон­струк­ция по­том пре­вра­ща­ет­ся то в ре­дак­цию оп­по­зи­ци­он­ной га­зе­ты «На­род­ный вест­ник», то в квар­ти­ру Сток­ма­нов, па­ря­щую над сце­ной по­доб­но кос­ми­че­ской кап­су­ле, где се­мья док­то­ра ока­за­лась изо­ли­ро­ва­на от враж­деб­но­го ми­ра. Сце­но­гра­фия Ми­ха­и­ла Кра­мен­ко, глав­но­го ху­дож­ни­ка из­ра­иль­ско­го те­ат­ра «Ге­шер», вы­гля­дит очень стиль­но, эф­фект­но и в то же вре­мя ла­ко­нич­но.

Че­го не ска­жешь о тек­сте пье­сы. Ге­рои то по­гру­жа­ют­ся в об­суж­де­ние аль­тер­на­тив­ных ис­точ­ни­ков энер­гии, то уда­ря­ют­ся в по­ли­ти­че­ский па­фос. Глав­ную речь док­то­ра, где он клей­мит про­гнив­шую вер­ти­каль вла­сти и по­слуш­ное боль­шин­ство, мож­но сме­ло по­вто­рять на Бо­лот­ной. Но меж­ду пуб­ли­ци­сти­кой и ху­до­же­ствен­ным вы­ска­зы­ва­ни­ем су­ще­ству­ет раз­ни­ца. Борь­ба за прав­ду в те­ат­ре успеш­на, ко­гда она под­твер­жде­на прав­дой ха­рак­те­ров.

А ге­рои спек­так­ля вы­гля­дят, увы, до­воль­но хо­дуль­но — вот пла­мен­ный ре­во­лю­ци­о­нер с пе­ре­вя­зан­ной го­ло­вой (Алек­сей Фа­те­ев), вот ци­нич­ный про­даж­ный жур­на­лист (Сер­гей Удо­вик), вот пронырливый ком­мер­сант (Игорь Ох­лу­пин). Ак­те­ры вы­нуж­де­ны иг­рать од­ной крас­кой, ино­гда мгно­вен­но пе­ре­кра­ши­ва­ясь из бе­ло­го в чер­ный без вся­ких по­лу­то­нов.

Ес­ли б в спек­так­ле при­сут­ство­ва­ла до­ля юмо­ра, все это мож­но бы­ло бы при­нять за ка­ри­ка­ту­ру, но все очень се­рьез­но. Нет со­мне­ния, что дра­ма­тур­га и ре­жис­се­ра ис­кренне вол­ну­ет про­ис­хо­дя­щее в на­шей стране, где эко­ло­ги­че­ские про­цес­сы идут ру­ка об ру­ку с по­ли­ти­че­ски­ми и при­во­дят к ре­аль­ным жерт­вам. Но ло­бо­вая де­мон­стра­ция граж­дан­ской по­зи­ции, с од­ной сто­ро­ны, вы­зы­ва­ет го­ря­чий от­клик в за­ле, а с дру­гой — умень­ша­ет глу­би­ну пье­сы, де­ла­ет ее по­хо­жей на аги­та­ци­он­ный пла­кат.

Ес­ли у Иб­се­на глав­ным злом бы­ли спло­чен­ное боль­шин­ство и об­ще­ствен­ное мне­ние, про­тив ко­то­ро­го не смел ид­ти ни один че­ло­век, кро­ме док­то­ра Сток­ма­на, то в со­вре­мен­ной вер­сии пье­сы с об­ще­ствен­ным мне­ни­ем ни­кто все­рьез не счи­та­ет­ся. Пра­вят бал безы­мян­ные «се­рые кар­ди­на­лы» — те-ко­го-нель­зя­на­зы­вать. «Ты не пред­став­ля­ешь, с кем мне при­шлось дру­жить, что­бы по­стро­ить эту ле­чеб­ни­цу», — го­во­рит ге­рой Ко­сто­лев­ско­го, слов­но речь идет о вы­ход­цах из пре­ис­под­ней. «Те­бе не поз­во­лят раз­ру­шить де­ло, в ко­то­рое вло­же­ны мил­ли­о­ны», — пре­ду­пре­жда­ет он бра­та, не на­зы­вая имен.

И дей­стви­тель­но не поз­во­ля­ют. В фи­на­ле мы узна­ем о ги­бе­ли док­то­ра Сток­ма­на и о мно­же­стве пи­сем под­держ­ки, ко­то­рые по­лу­чи­ла по­том его се­мья. Це­ной сво­ей жиз­ни уче­но­му удалось пе­ре­ло­мить об­ще­ствен­ное мне­ние. К со­жа­ле­нию, ты­ся­чи лай­ков и пе­ре­по­стов в ви­де­об­ло­ге его до­че­ри Пет­ры — слиш­ком сла­бый ар­гу­мент про­тив си­лы де­нег и вла­сти, а спло­чен­ное боль­шин­ство меж­ду тем про­дол­жа­ет без­молв­ство­вать. По­ста­нов­ка «Фа­у­ста» Шар­ля Гу­но ста­ла по­след­ней пре­мье­рой Ма­ри­ин­ки пе­ред от­кры­ти­ем вто­рой сце­ны и окон­ча­тель­ным пре­вра­ще­ни­ем те­ат­ра Гер­ги­е­ва в ги­гант­ский му­зы­каль­ный ме­га­по­лис.

Ин­те­рес­но, что но­вый спек­такль яв­ля­ет­ся од­но­вре­мен­но и пер­вым опы­том ху­дож­ни­цы Иза­бел­лы Бай­у­о­тер в ре­жис­су­ре. Са­ма она объ­яс­ни­ла соб­ствен­ный де­бют ем­кой фор­му­ли­ров­кой: «Ма­эст­ро ре­шил риск­нуть». Спо­соб­ность ид­ти на риск, свой­ствен­ная гла­ве Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра, не раз от­кры­ва­ла ми­ру боль­шие име­на, но, к со­жа­ле­нию, в слу­чае по­след­ней пре­мье­ры о по­бе­де го­во­рить не при­хо­дит­ся. Взва­лив на се­бя обя­зан­но­сти сце­но­гра­фа и ре­жис­се­ра, г-жа Бай­у­о­тер уто­ну­ла в ру­тине по­ста­но­воч­но­го про­цес­са и, ре­шая част­ные ху­до­же­ствен­ные за­да­чи, пол­но­стью рас­тво­ри­лась в де­та­лях.

В но­вой ин­тер­пре­та­ции Док­тор Фа­уст — это ста­ре­ю­щий про­фес­сор, си­дя­щий по­сре­ди гор пыль­ных фо­ли­ан­тов и рас­суж­да­ю­щий о тще­те ду­хов­ных по­ис­ков. По-ви­ди­мо­му, сдел­ку с Ме­фи­сто­фе­лем он за­клю­ча­ет из-за люб­ви к соб­ствен­ной сту­дент­ке — ог­невла­сой и пре­крас­но­ли­кой Мар­га­ри­те, ко­то­рая вме­сте с дру­ги­ми уче­ни­ца- ми хо­дит в ак­ку­рат­ной «школь­ной» фор­ме, с пол­ным книг порт­фель­чи­ком и не про­яв­ля­ет к ста­ро­му пре­по­да­ва­те­лю ни­ка­ко­го ин­те­ре­са.

Эта об­раз­цо­вая по­ш­лость мог­ла бы стать пол­но­цен­ной про­во­ка­ци­ей, ес­ли бы по­сле вто­ро­го ак­та гра­дус идей­ной яр­ко­сти дер­жал­ся на том же кри­ча­щем уровне. Поз­же Мар­га­ри­та и Фа­уст пе­ре­оде­нут­ся в услов­но ис­то­ри­че­ские ко­стю­мы, бу­дут хо­дить по непри­тя­за­тель­ным се­рым ком­на­там и разыг­ры­вать по­до­бие неко­ей бюр­гер­ской лю­бов­ной дра­мы. В гу­ще сце­ни­че­ских пе­ри­пе­тий ста­нут ре­гу­ляр­но по­яв­лять­ся немые ге­рои в гре­че­ских те­ат­раль­ных мас­ках, на­ме­ка­ю­щие сво­им вкрад­чи­вым при­сут­стви­ем то ли на чер­тов­щи­ну, то ли на язы­че­ский ха­рак­тер бу­шу­ю­щих стра­стей.

Труд­но объ­яс­нить, по­че­му Мар­га­ри­та на­хо­дит бу­кет не в са­ду, а на клад­би­ще, по­че­му увяд­ший в ру­ках Зи­бе­ля цве­ток вмон­ти­ро­ван в цен­траль­ную де­ко­ра­цию и за­чем по ту сто­ро­ну ви­ся­ще­го в ком­на­те зер­ка­ла про­све­чи­ва­ет си­лу­эт Де­вы Ма­рии. На­вер­ное, это и есть ре­жис­су­ра.

Зри­те­лю сле­ду­ет так­же пом­нить, что Ме­фи­сто­фель, по мне­нию Иза­бел­лы Бай­у­о­тер, яв­ля­ет­ся alter ego Фа­у­ста, ав­тор пря­мо за­яв­ля­ет об этом в про­грамм­ке. Лю­бо­пыт­ны и на­ход­ки по ху­дож­ни­че­ской ча­сти: ед­ва Мар- га­ри­та па­да­ет без­ды­хан­ной, а с небес зву­чит ан­гель­ское «Спа­се­на!», ви­део­про­ек­ция «ду­ши» де­вуш­ки на­чи­на­ет мед­лен­но полз­ти по зад­ни­ку ввысь, упи­ра­ясь в осве­ти­тель­ные при­бо­ры и штан­ке­ты. Нуж­но от­дать долж­ное г-же Бай­у­о­тер: ис­поль­зо­ва­ние столь за­штам­по­ван­но­го при­е­ма тре­бу­ет опре­де­лен­ной сме­ло­сти.

Ме­ло­ма­ны, впро­чем, оста­лись до­воль­ны: ор­кестр под ру­ко­вод­ством Гер­ги­е­ва иг­рал на выс­шем уровне, а в ро­ли Ме­фи­сто­фе­ля пре­мьер­ство­вал бес­по­доб­ный бас Иль­дар Аб­дра­за­ков. Не все­гда убе­ди­те­лен был Сер­гей Се­миш­кур, но его Док­то­ру Фа­усту да­же шло оча­ро­ва­тель­ное смя­те­ние и ро­ман­ти­че­ская взвин­чен­ность, ко­то­рую так ма­стер­ски уме­ет изоб­ра­жать ак­тер. Ека­те­ри­на Гон­ча­ро­ва, по­пав­шая в труп­пу те­ат­ра толь­ко в про­шлом го­ду, спе­ла вне­зап­но взрос­ле­ю­щую Мар­га­ри­ту яр­ко и доб­ро­со­вест­но.

В осталь­ном же но­вый «Фа­уст» ока­зал­ся вполне сим­па­тич­ной, но со­вер­шен­но за­уряд­ной по­ста­нов­кой с праг­ма­тич­ным пред­на­зна­че­ни­ем. Су­дя по все­му, ху­до­же­ствен­ная за­да­ча Ва­ле­рия Гер­ги­е­ва за­клю­ча­лась не в де­мон­стра­ции но­во­го ре­жис­сер­ско­го и ди­ри­жер­ско­го про­чте­ния, а в воз­вра­ще­нии на сце­ну Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра од­ной из самых по­пу­ляр­ных ро­ман­ти­че­ских опер.

Мас­ки гре­че­ской тра­ге­дии вре­ме­на­ми про­сто сби­ва­ют с тол­ку

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.