«Глав­ное — лю­бить людей, ко­то­рые ря­дом с то­бой»

Алек­сей Ба­ла­ба­нов — о ка­стин­гах, ис­крен­но­сти и о бу­ду­щем России

Izvestia - - КУЛЬТУРА -

21 мая АЛЕК­СЕЯ БА­ЛА­БА­НО­ВА от­пе­ли во Вла­ди­мир­ском со­бо­ре Санкт-Пе­тер­бур­га и по­хо­ро­ни­ли на Смо­лен­ском клад­би­ще.

Это ин­тер­вью Алек­сей Ба­ла­ба­нов дал жур­на­ли­сту Ми­ха­и­лу Ве­ре­ща­ги­ну в сен­тяб­ре 2012 го­да в Ана­пе во вре­мя XXI От­кры­то­го фе­сти­ва­ля ки­но стран СНГ, Лат­вии, Лит­вы и Эсто­нии «Ки­но­шок». Бе­се­да со­сто­я­лась на сле­ду­ю­щий день по­сле кон­курс­но­го по­ка­за филь­ма «Я то­же хо­чу», ко­то­рый стал для ре­жис­се­ра по­след­ним. По сю­же­ту бан­дит, ал­ко­го­лик, му­зы­кант и про­сти­тут­ка едут к ко­ло­кольне сча­стья, по слу­хам, рас­по­ло­жен­ной меж­ду Пи­те­ром и Уг­ли­чем. В од­ном из эпи­зо­дов сыграл сам Алек­сей Ба­ла­ба­нов. — Сер­гей Ге­ра­си­мов сво­им сту­ден­там го­во­рил: пе­ред тем как бу­де­те сни­мать кар­ти­ну, по­ду­май­те, во имя че­го вы сни­ма­е­те. Вы не за­да­ва­лись та­ким во­про­сом? — Во-пер­вых, Сер­гей Апол­ли­на­ри­е­вич жил в Со­вет­ском Со­ю­зе, и это бы­ло кон­цеп­ту­аль­но, а я жи­ву уже в но­вой России и ко­неч­но же та­ким во­про­сом не за­да­юсь. — Вы сни­ма­е­те в по­след­нее вре­мя непро­фес­си­о­наль­ных ак­те­ров. Это прин­ци­пи­аль­но — не брать про­фес­си­о­на­лов? — Прин­ци­пи­аль­но, по­то­му что ар­ти­сты ис­пор­че­ны те­ат­ром. И ес­ли ты сни­ма­ешь жан­ро­вое ки­но, то нуж­но ис­поль­зо­вать ар­ти­стов, ко­то­рые иг­ра­ют в те­ат­ре, по­то­му что они зна­ют, что та­кое жанр. А ес­ли ты сни­ма­ешь вне­жан­ро­вое ки­но, то, ко­неч­но, нуж­но сни­мать лич­но­сти, ко­то­рые иг­ра­ют са­мих се­бя. У ме­ня в по­след­нем филь­ме нет ни од­но­го про­фес­си­о­наль­но­го ак­те­ра. — И в ма­га­зине вы ви­ди­те объ­яв­ле­ния: тре­бу­ет­ся кас­сир, обу­че­ние три дня. Это ре­а­лии вре­ме­ни или про­сто неко­гда учить­ся? — Я счи­таю, что это за­ви­сит от ди­рек­тора ма­га­зи­на, на­при­мер, от ре­жис­се­ра, от про­дю­се­ра, по­то­му что это очень-очень ин­ди­ви­ду­аль­ная вещь, и тут нет ка­кой-то кон­цеп­ции еди­ной. — Но непро­фес­си­о­на­лы все рав­но про­хо­дят у вас ка­стинг, фо­то­про­бы? — Нет, у ме­ня не про­хо­дят, по­то­му что у ме­ня как-то... Я один раз в жиз­ни про­вел ка­стинг и ошиб­ся. Это бы­ло в филь­ме «За­мок», вто­ром мо­ем филь­ме. И по­сле это­го я уже ка­стинг не про­во­дил. Я знал, ко­го я бу­ду сни­мать, ко­гда и как. А в по­след­нем филь­ме я по­про­сил ас­си­стен­тов и ак­те­ров по­до­гнать мне де­ву­шек, ко­то­рые со­гла­сят­ся бе­гать го­лы­ми по сне­гу. Со­гла­си­лись пять, я вы­брал од­ну. Вот это был ка­стинг. Ни­кто ни­че­го не фо­то­гра­фи­ро­вал и не сни­мал. — По­сле это­го непро­фес­си­о­наль­ная ак­три­са за­бо­ле­ла. — Но она мне очень бла­го­дар­на. Ска­за­ла «спа­си­бо». — Но ка­стин­ги все рав­но бы­ли — «Брат», «Брат-2», «Жмур­ки». Там же про­фес­си­о­на­лы иг­ра­ют, не­уже­ли без ка­стин­га? — Я не знал, ко­го сни­мать, при­хо­ди­ли ар­ти­сты, и мне ни­кто не по­нра­вил­ся. Я си­дел в хол­ле «Лен­филь­ма», и про­шел Витя Сухоруков ми­мо, а мне ас­си­стент го­во­рит: «А вот и Витя». Он ху­дой был, кра­си­вый та­кой. — Но лы­сый уже то­гда? — Еще нет. Я го­во­рю: да­вай­те по­про­бу­ем. А там бы­ла фра­за. Она го­во­рит: «У нас бу­дет сын». Ли­ка Не­во­ли­на сни­ма­лась. У ме­ня в сце­на­рии бы­ло: «Это взду­тие». А он за­был и го­во­рит: «Это опу­холь». И я за­сме­ял­ся. И мне так по­нра­ви­лось, и я его утвер­дил. Но, в об­щем, не жа­лею. Витя — на­сто­я­щий. Я с ним в ком­му­нал­ке жил вме­сте в Ле­нин­гра­де. От­ку­да я его знаю, собственно го­во­ря. Но это бы­ло по­том уже. И он был дей­стви­тель­но глу­бо­кий та­кой че­ло­век. Он то­гда вод­ку пил. — Но ведь вод­ку то­же на­до уметь пить. — Он не умел, он пил дей­стви­тель­но силь­но. А сей­час не пьет во­об­ще, дав­но уже. — Вос­тре­бо­ван­ный ак­тер, неко­гда вод­ку пить. — Но он оби­жа­ет­ся, что я его не сни­маю. Чест­ное сло­во. Он мне го­во­рит: по­че­му ты ме­ня не сни­ма­ешь? Я го­во­рю: ну так... Так же, как и Ма­ко­вец­кий, то­же оби­жа­ет­ся. По­то­му что я их сни­мал во мно­гих филь­мах, то­го и дру­го­го. — Ка­кой Алек­сей Ба­ла­ба­нов в жиз­ни? Вы, как го­во­рят сей­час, поль­зу­е­тесь ми­ни­му­мом — в еде, в бы­ту. — Я про­сто жил в ком­му­нал­ке рань­ше, сей­час у ме­ня квар­ти- ра своя. По­это­му я как-то уже... Не знаю. — Но квар­ти­рой — ди­зай­ном, ин­те­рье­ром — не вы за­ни­ма­е­тесь? — Мне про­дю­сер Сер­гей Се­лья­нов де­нег дал на квар­ти­ру, вот и все, и я ку­пил квар­ти­ру. То есть, ко­неч­но, по­мо­га­ют лю­ди, а как по-дру­го­му? Я же зар­пла­ту не по­лу­чаю. Про­сто ко­гда мне нуж­ны день­ги, про­шу у Се­ре­жи, и он мне да­ет. У ме­ня же­на ра­бо­та­ет (На­деж­да Ва­си­лье­ва, из­вест­ный ху­дож­ник по ко­стю­мам. — «Из­ве­стия» ). Же­на всем за­ни­ма­ет­ся. Я как-то так, вне бы­та. — Ва­ши сы­но­вья, Петр и Фе­дор, по чьим сто­пам по­шли? — Они очень раз­ные. Фе­дор, он ум­ный, окон­чил уни­вер­си­тет, крас­ный ди­плом, как-то все у него пра­виль­но, он мно­го кни­жек чи­та­ет. А Петр, он бес­тол­ко­вый со­вер­шен­но. Он вы­ше ме­ня на го­ло­ву, кра­са­вец, де­вуш­ки его лю­бят. А он си­дит в компьютер иг­ра­ет, и пле­вать ему во­об­ще, ни­че­го не хо­чет. Дру­гой че­ло­век со­всем. Его в шко­лу на­до пин­ка­ми гнать. Вот мы сей­час уе­ха­ли, я уве­рен, что он в шко­лу не хо­дит. — А у стар­ше­го своя жизнь? — Стар­ший-то как раз ум­ный. Он сей­час в Ана­пе. Он к ба­буш­ке при­е­хал. Все-та­ки мы при­е­ха­ли сю­да не из-за фе­сти­ва­ля. Я ма­му дав­но не ви­дел, она боль­ная, уже по­жи­лая. И вот она вче­ра в ки­но при­шла, рас­стро­и­лась, за­пла­ка­ла. Но она хо­те­ла, мы ее при­вез­ли. Она уже пло­хо хо­дит, со­всем боль­ная, она все-та­ки 1936 го­да рож­де­ния. — За се­мей­ным сто­лом вы об­суж­да­е­те свои кар­ти­ны? — Нет. — А с ма­мой? Что она ска­за­ла про по­след­нюю ва­шу кар­ти­ну, ес­ли не сек­рет? — Но она зна­ет же ме­ня, я же про се­бя ис­то­рию рас­ска­зы­вал. По­сле де­вя­то­го клас­са она же ме­ня от­пра­ви­ла в эту экс­пе­ди­цию, а я умер (ге­рой Ба­ла­ба­но­ва в кар­тине уми­ра­ет. — «Из­ве­стия» ). Она за­пла­ка­ла, страш­но рас­стро­и­лась, ска­за­ла, что ей очень не по­нра­вил­ся ко­нец, по­то­му что он на­сто­я­щий. — Ко­гда вы воз­вра­ща­е­тесь в Пе­тер­бург, вы чув­ству­е­те дух твор­че­ства, куль­ту­ры? — Да нет, я там жи­ву — и все. Я чув­ствую дух куль­ту­ры в стране. — Мы рас­ши­ря­ем Моск­ву в рам­ках Под­мос­ко­вья. Мо­жет быть, про­сто со­здать усло­вия в дру­гих го­ро­дах? — Это очень пра­виль­ная идея, по­то­му что я учил­ся в Горьком, нын­че Ниж­ний Нов­го­род, ро­дил­ся в Сверд­лов­ске — это уми­ра­ю­щие го­ро­да те­перь. Это огром­ные го­ро­да, про­сто там про­из­вод­ства, там мно­го все­го, а лю­ди от­ту­да уез­жа­ют. — Ка­ко­го де­ви­за, или, как сей­час го­во­рят, слогана, вы при­дер­жи­ва­е­тесь в жиз­ни? — Да нет ни­ка­ко­го слогана, по­то­му что в каж­дом слу­чае свой сло­ган. Их мо­жет быть пять, шесть, семь. Глав­ное — лю­бить людей, ко­то­рые ря­дом с то­бой, вот и все.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.