«На­до сни­мать хо­ро­шее ки­но, и то­гда лю­ди бу­дут хо­дить»

Izvestia - - КУЛЬТУРА -

До 15 фев­ра­ля в Москве про­хо­дят га­стро­ли Те­ат­ра ма­ри­о­не­ток Ре­зо Га­б­ри­ад­зе. Про­сле­дить за хо­дом га­стро­лей в сто­ли­цу при­е­хал сын зна­ме­ни­то­го дра­ма­тур­га, ре­жис­сер ЛЕО ГА­Б­РИ­АД­ЗЕ. О сво­их на­блю­де­ни­ях и под­го­тов­ке но­во­го филь­ма ре­жис­сер рас­ска­зал кор­ре­спон­ден­ту «Из­ве­стий» Вик­то­рии Ива­но­вой.

— Го­во­рят, вы сей­час все боль­ше в Аме­ри­ке, а в Моск­ву при­е­ха­ли все­го на неде­лю? — Да, это прав­да. В Шта­тах мы с Ти­му­ром Бек­мам­бе­то­вым сей­час за­вер­ша­ем ра­бо­ту над филь­мом, так что при­хо­дит­ся про­во­дить мно­го вре­ме­ни там. В Москве же у ме­ня сра­зу два по­во­да: съем­ка но­во­го ре­клам­но­го про­ек­та и га­стро­ли те­ат­ра Ре­зо Га­б­ри­ад­зе.

— Вы сле­ди­те за тем, как про­хо­дят га­стро­ли? — Ста­ра­юсь по воз­мож­но­сти по­мо­гать па­пе. К со­жа­ле­нию, в этот раз отец не смог при­е­хать сам: у него про­бле­мы со здо­ро­вьем, и он на­хо­дит­ся в Гер­ма­нии, но очень пе­ре­жи­ва­ет за га­стро­ли. Я же убе­дил­ся, что все про­хо­дит хо­ро­шо: би­ле­ты про­да­ны, да­же есть ажи­о­таж из-за ма­лень­кой те­ат­раль­ной пло­щад­ки. При­ни­ма­ют очень хо­ро­шо, за что огром­ное спа­си­бо сто­лич­ной пуб­ли­ке. Мы все­гда с удо­воль­стви­ем при­ез­жа­ем в Рос­сию, так что даль­ше пла­ни­ру­ем Во­ро­неж и Пе­тер­бург. Во­ро­неж нас осо­бен­но при­грел, так что мы ста­ра­ем­ся каж­дый раз не об­де­лять пуб­ли­ку сво­и­ми но­вы­ми ра­бо­та­ми.

— А не пла­ни­ру­ет­ся рас­ши­рить гео­гра­фию? — Мы ез­дим в ос­нов­ном по Ев­ро­пе и Аме­ри­ке. Те­атр ма­лень- кий, так что ста­ра­ем­ся вы­би­рать те го­ро­да, где нас зна­ют: боль­шой ста­ди­он мы со­брать не мо­жем. Но ес­ли нас при­гла­сят — по­ста­ра­ем­ся при­е­хать, хо­тя ча­сто ме­ша­ет про­сто от­сут­ствие вре­ме­ни.

— Вы ска­за­ли, что в США ра­бо­та­е­те над филь­мом — речь о хор­ро­ре Unfriended? — Да. Это бы­ла идея Ти­му­ра — снять та­кое ки­но, где все про­ис­хо­ди­ло бы непо­сред­ствен­но на ра­бо­чем сто­ле ком­пью­те­ра. Сце­на­рий был на ан­глий­ском язы­ке, так что и съем­ки то­же про­шли в Шта­тах, при уча­стии ком­па­нии Universal. Мы уже де­ла­ли те­сто­вые по­ка­зы, но на са­мом де­ле ра­бо­та еще идет. Так что пре­мье­ра фи­наль­но­го ва­ри­ан­та бу­дет в ап­ре­ле. 17-го чис­ла фильм вы­хо­дит в про­кат в Аме­ри­ке.

—А в Рос­сии вы его пла­ни­ру­е­те по­ка­зать? — Мы при­сту­пи­ли к пе­ре­во­ду на раз­ные язы­ки, в том чис­ле и на рус­ский. Но я по­ка не знаю, сколь­ко вре­ме­ни уй­дет на пе- ре­вод... На­де­юсь, что и рос­сий­ские зри­те­ли смо­гут его по­смот­реть. Осо­бен­но те, кто поль­зу­ет­ся ком­пью­те­ром, — это ведь про них.

— Но рос­сий­ский зри­тель пом­нит вас как ре­жис­се­ра ко­ме­дий — «Вы­кру­та­сы», «Ел­ки-2», «Ел­ки-3»... — Мне по­нра­вил­ся сце­на­рий, а в ки­но глав­ное — все-та­ки история, а не жанр. Так что по­лу­чил­ся хор­рор. В от­ли­чие от Рос­сии, кста­ти, где этот жанр еще весь­ма мо­лод, в Голливуде он уже об­рел свое ме­сто, пол­но­стью сфор­ми­ро­вал­ся, со сво­ей ауди­то­ри­ей и за­ко­на­ми. В ка­ком­то смыс­ле хор­рор — во­об­ще са­мый аме­ри­кан­ский жанр. Но кон­крет­но наш фильм пол­но­стью ин­тер­на­ци­о­наль­ный, его смо­гут по­нять все лю­ди, ко­то­рые ак­тив­но поль­зу­ют­ся ин­тер­не­том, элек­трон­ной поч­той, скай­пом. Пред­ставь­те се­бе, что на экране вы ви­ди­те свой обыч­ный ра­бо­чий стол. С обычными про­грам­ма­ми, зна­ко­мы­ми всем знач­ка­ми. Обыч­но все, что сни­ма­лось про ком­пью­тер, все­та­ки со­про­вож­да­лось фан­та­зи­ей раз­ра­бот­чи­ков от­но­си­тель­но про­грамм, ди­зай­на и так да­лее. При про­смот­ре на­ше­го ки­но вы пол­но­стью ви­ди­те свой обыч­ный ра­бо­чий стол, как буд­то кто-то влез к вам в ком­пью­тер, и вы не мо­же­те ни­че­го сде­лать. Ни­ка­ких на­ез­дов ка­ме­ры, ни­че­го ки­нош­но­го. Все как в жиз­ни. И вам да­же хо­чет­ся подвигать мышкой, что­бы по­мочь ге­рою. Но это бес­по­лез­но.

— Ка­кой ужас. — На­де­юсь, что бу­дет дей­стви­тель­но ужас (сме­ет­ся). Во вся­ком слу­чае, это за­хва­ты­ва­ю­щее зре­ли­ще. Мо­жет быть, оно так не зву­чит, но из тех, кто по­смот­рел наш фильм, ни­ко­му не бы­ло скуч­но.

— Зна­чит ли все это, что Unfriended луч­ше во­все смот­реть до­ма, на экране ком­пью­те­ра, или на боль­шом экране то­же бу­дет хо­ро­шо? — Хо­ро­шо и там, и там. Мы по­пы­та­лись по­го­во­рить со зри­те­лем на со­вер­шен­но но­вом язы­ке. Еще ни­ко­гда не рас­тя­ги­ва­ли ма­лень­кий экран ком­пью­те­ра на та­кой раз­мер и в та­ком мас­шта­бе: все хо­ро­шо вид­но, все хо­ро­шо чи­та­ет­ся.

— В филь­ме идет речь о са­мо­убий­стве де­воч­ки-под­рост­ка из-за ано­ним­но­го поль­зо­ва­те­ля, вы­ло­жив­ше­го в Сеть ви­део с ве­че­рин­ки. Вы рас­счи­ты­ва­е­те на ка­кой-ли­бо мо­ра­ли­зу­ю­щий эф­фект? — Фильм вы­шел в ка­кой-то сте­пе­ни со­ци­аль­ным, это вер­но. Но учить лю­дей мо­ра­ли нам не хо­чет­ся, луч­ше пусть они са­ми де­ла­ют для се­бя ка­кие-то вы­во­ды. Ведь фильм про мо­ло­дежь, а го­во­рить ей что-то про мо­раль и во­все де­ло небла­го­дар­ное. Пусть учат­ся са­ми.

— У вас в воз­расте ва­ших ге­ро­ев бы­ла дру­гая шко­ла — съем­ки в «Кин-дза-дза»? — Да, мой отец пи­сал к нему сце­на­рий. Но по­че­му имен­но мне так по­вез­ло, что я снял­ся в ро­ли скри­па­ча, я до сих пор не знаю. Геор­гий Да­не­лия устра­и­вал боль­шой ка­стинг, при­ез­жал в Тби­ли­си, хо­дил по шко­лам. На­вер­ное, у ме­ня бы­ли боль­шие гла­за (сме­ет­ся). Но в ито­ге в свои 15–16 лет я про­шел двух­го­дич­ную шко­лу на съе­моч­ной пло­щад­ке ки­но. То, что я уви­дел из­нут­ри эту кух­ню, в ито­ге, на- вер­ное, и под­ве­ло ме­ня к ки­но. Хо­тя по боль­шо­му сче­ту я все­та­ки за­ни­ма­юсь ре­кла­мой.

— Чем она вам так ин­те­рес­на? — Ре­кла­ма — это как сприн­тер­ский за­бег, а ки­но — как ма­ра­фон. Каж­дый раз пе­ред то­бой ста­вят­ся раз­ные за­да­чи, есть воз­мож­ность по­про­бо­вать но­вые сти­ли. К то­му же съем­ка ре­клам­но­го про­ек­та длит­ся ме­сяц, в от­ли­чие от двух­го­дич­но­го съе­моч­но­го про­цес­са ки­но. Мож­но снять про­дукт и сра­зу уви­деть, что по­лу­чи­лось, а не ждать ре­зуль­та­та несколь­ко лет. Так что ре­кла­ма очень при­вле­ка­тель­на.

— Но ведь ре­кла­му в ос­нов­ном все пе­ре­клю­ча­ют. Вам не обид­но? — Прав­да, ре­кла­му ма­ло лю­бят. Но это — со­став­ля­ю­щая часть те­ле­ви­де­ния. И ес­ли лю­бишь те­ле­ви­де­ние, то на­до лю­бить и ре­кла­му, по­сколь­ку од­но без дру­го­го быть не мо­жет. Я, ко­неч­но, из­ви­ня­юсь, ес­ли моя ра­бо­та пре- рва­ла про­смотр ка­ко­го-то хо­ро­ше­го филь­ма, но важ­но по­ни­мать: без ре­кла­мы его не смог­ли бы во­об­ще по­ка­зать.

— Сей­час ча­сто го­во­рят о том, нуж­но ли фи­нан­си­ро­вать ком­мер­че­ское ки­но. — За всю от­расль я не стал бы го­во­рить. Но мо­гу ска­зать од­но: ки­не­ма­то­гра­фи­че­ский процесс — очень слож­ный, и лю­бая помощь, ко­то­рую по­лу­чат на­ши бра­тья по ки­но, нуж­на и при­ят­на. Ведь мы каж­дый раз долж­ны де­лать раз­ный про­дукт, но­вый. И иметь все­го од­ну-две неде­ли, что­бы вы­ве­сти свой про­дукт на ры­нок, очень тя­же­ло. В этом под­держ­ка бы­ла бы очень нуж­на.

— А как вы от­но­си­тесь к то­му, что в Рос­сии зри­тель го­раз­до боль­ше хо­дит на гол­ли­вуд­ское ки­но, неже­ли на оте­че­ствен­ное? — На­до про­сто хо­ро­шие филь­мы де­лать. И то­гда на них бу­дут хо­дить.

Ма­лень­кие фи­гур­ки от­пра­ви­лись на боль­шие га­стро­ли

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.