Крым как сим­вол вос­кре­ше­ния Рос­сии

Izvestia - - МНЕНИЯ - Алек­сандр Про­ха­нов пи­са­тель

Вот уже два го­да, как Крым по­вен­чал­ся с Рос­си­ей. Крым для Рос­сии зна­чит так мно­го, это так вы­со­ко, так бес­ко­неч­но пре­крас­но, что вос­со­еди­не­ние Рос­сии с Кры­мом празд­но­ва­лось у нас, как День По­бе­ды. Столь­ко та­ин­ствен­ных, вы­со­ких гор­ных и доль­них свя­зей со­че­та­ют нас с Кры­мом! Здесь, в Хер­со­не­се, во вре­ме­на оны бо­сы­ми но­га­ми встал в ку­пель князь Вла­ди­мир Крас­ное Сол­ныш­ко. И от­сю­да, по­лу­чив кре­ще­ние, он на­пра­вил свет пра­во­сла­вия по всей Рос­сии, вплоть до Ти­хо­го оке­а­на. Здесь за­ро­дил­ся рус­ский мир, ко­то­рый со­еди­нил в се­бе мно­же­ство на­ро­дов, куль­тур и про­странств.

А на­ша во­ин­ская сла­ва, сла­ва рус­ско­го ору­жия?! От­сю­да, из Кры­ма, ухо­ди­ли па­рус­ные фре­га­ты Уша­ко­ва и гро­ми­ли ту­рец­кие эс­кад­ры вдоль все­го Чер­но­го и Сре­ди­зем­но­го мо­рей. Ухо­ди­ли ко­раб­ли, ко­то­рые штур­мо­ва­ли ба­сти­о­ны Гре­ции.

А вель­мож­ный си­я­тель­ный князь По­тем­кин, ко­то­рый с вой­ска­ми при­шел в Крым? И взял не про­сто Крым, но взял ти­тул По­тем­кин-Таври­че­ский и пре­под­нес Крым им­пе­ра­три­це Ека­те­рине Вто­рой, как пре­под­но­сят на­лив­ное яб­лоч­ко на зо­ло­том блю­де.

А сра­же­ния Крым­ской вой­ны? Это го­речь, страсть, по­дви­ги и жерт­вы. Ма­ла­хов курган, где по­гиб­ли ве­ли­кие рус­ские ад­ми­ра­лы На­хи­мов, Исто­мин, Кор­ни­лов, Ла­за­рев, ко­то­рые по­гре­бе­ны в церк­ви че­ты­рех ад­ми­ра­лов. Здесь же би­ли рус­ские пуш­ки, уни­что­жая кар­те­чью цвет ан­глий­ской ка­ва­ле­рии. Мы не про­иг­ра­ли Крым­скую вой­ну. Мы про­иг­ра­ли часть ис­то­ри­че­ско­го вре­ме­ни, но вы­иг­ра­ли сла­ву, бес- ко­неч­ную дра­го­цен­ную рус­скую по­бе­ду.

Ве­ли­кая Оте­че­ствен­ная вой­на. Са­пун-го­ра. По­тря­са­ю­щая кар­ти­на Дей­не­ки, где со­вет­ские во­и­ны пе­ре­хо­дят в контр­ата­ку. Мо­ря­ки, об­вя­зан­ные гра­на­та­ми, идут в шты­ко­вую на фа­шист­ские ор­ды. То­гда мы от­да­ли Се­ва­сто­поль, и по­след­ний уста­лый ба­та­льон по­ки­дал го­род, что­бы вер­нуть­ся и вновь штур­мо­вать Са­пун-го­ру. Ба­та­реи, око­пы, ар­тил­ле­рий­ские со­ору­же­ния — всё это оста­лось как огром­ное сви­де­тель­ство на­шей му­че­ни­че­ской жерт­вы и лу­че­зар­ной по­бе­ды.

Здесь же, в Кры­му, в Ли­ва­дии со­шлись Ста­лин, Ру­звельт и Чер­чилль. И Ста­лин, си­дя в крес­ле, ве­точ­кой чер­тил на пес­ке кон­ту­ры бу­ду­ще­го ми­ра. А Чер­чилль и Ру­звельт ки­ва­ли, под­да­ки­ва­ли ему, со­гла­ша­ясь с этой ве­ли­кой гео­по­ли­ти­че­ской кон­цеп­ци­ей.

И вот рас­пал­ся Со­вет­ский Со­юз. Его раз­ру­би­ли, рас­сек­ли на ча­сти. Из него вы­ре­за­ли Крым, как вы­ре­за­ют серд­це. И Крым стал чах­нуть.

Мо­ря­ки бод­ри­лись, но их ко­раб­ли ржа­ве­ли и ис­че­за­ли. Кон­чи­лись ве­ли­кие крым­ские ку­рор­ты. Ко­гда я бы­вал в Кры­му в то вре­мя, ка­за­лось, что Крым по­хож на яб­ло­ко, что упа­ло с де­ре­ва и дол­го ле­жит на солн­це. Остал­ся аро­мат, но к нему при­ме­ши­ва­лись кис­лые, браж­ные за­па­хи. Остал­ся цвет. Но ко­жу­ра ста­ла мерк­нуть, мор­щить­ся, ссы­хать­ся и ше­лу­шить­ся. И эта тай­ная пе­чаль охва­ти­ла не толь­ко Крым, она охва­ти­ла всю Рос­сию, ко­то­рая тос­ко­ва­ла, гре­зи­ла и мечтала о Кры­ме.

Но слу­чи­лась бе­да. Про­кля­тый май­дан. Не за­бу­ду тот зим­ний фев­раль­ский ве­тер, ме­тель, па­лат­ки, ко­то­рые шле­па­ли на вет­ру. Го­ря­щая день и ночь плазма экра­на, пе­ред ко­то­рой вы­сту­па­ли укра­ин­цы и по­но­си­ли Рос­сию и всё рус­ское, гро­зя рус­ским смер­тью, ис­треб­ле­ни­ем. И по­сле кро­ви май­да­на, по­сле то­го как ог­нен­ная, нена­ви­дя­щая всё рус­ское ла­ва хлы­ну­ла с за­па­да на во­сток, по­жи­рая го­ро­да, гу­бер­нии, Крым вос­стал. На­чал от­ста­и­вать свою рус­скость, свою ис­то­ри­че­скую су­ве­рен­ность. И все свя­зи — древ­ние и со­всем недав­ние — они вс­пых­ну­ли. Эти ни­ти на­тя­ну­лись, буд­то бы ожил огром­ный маг­нит. И этот маг­нит при­тя­нул Крым к Рос­сии.

Крым вер­нул­ся в Рос­сию, как чу­до. Мы не за­во­е­вы­ва­ли Крым, хо­тя был уди­ви­тель­ный ре­фе­рен­дум, ко­гда ты­ся­чи лю­дей вы­шли из сво­их до­мов. И ста­ри­ки, и ин­ва­ли­ды на ко­ляс­ках, и со­всем юные при­шли про­го­ло­со­вать за нераз­рыв­ную связь с Рос­си­ей. Бы­ли здесь и «веж­ли­вые лю­ди», ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ли без­опас­ность го­ло­со­ва­ния. Бы­ло и опол­че­ние, ко­то­рое в од­но­ча­сье воз­ник­ло и сто­я­ло на стра­же крым­ских ру­бе­жей. Но все-та­ки это бы­ло чу­до. И мы, жи­ву­щие в Рос­сии, и крым­чане воз­ли­ко­ва­ли. На­ко­нец-то Рос­сия пе­ре­ста­ла от­да­вать. На­ко­нец­то Рос­сию пе­ре­ста­ли пи­нать и оскорб­лять. На­ко­нец в Рос­сии на­шлись мо­гу­чие си­лы, ко­то­рые от­ве­ти­ли от­по­ром все­му нена­ви­дя­ще­му, уни­что­жа­ю­ще­му и уни­жа­ю­ще­му нас.

Крым при­со­еди­нил­ся к Рос­сии как бы по велению Бо­жье­му. И ли­ко­ва­ние, ко­то­рое по­се­ти­ло рус­ский на­род и в Рос­сии, и в Кры­му, на­по­ми­на­ло ли­ко­ва­ние по­бе­ди­те­лей.

Я не по­ли­тик, не по­ли­то­лог. Я ху­дож­ник, мыс­лю об­ра­за­ми. Мне ка­жет­ся, что крым­ское чу­до по­сы­ла­ло вест­ни­ков. Оно го­во­ри­ло о се­бе. Го­во­ри­ло, что при­бли­жа­ет­ся. Олим­пи­а­да на­ка­нуне Кры­ма. Она скон­цен­три­ро­ва­ла в се­бе всю на­шу во­лю, на­шу мо­ло­дую, на­ро­див­шу­ю­ся энер­гию. И мы вы­иг­ра­ли ее. Слов­но для то­го, что­бы этой энер­ги­ей на­пи­тать наш Крым. Я пом­ню, как на це­ре­мо­нии от­кры­тия Олим­пи­а­ды про­хо­ди­ли ми­сте­рии рус­ской ис­то­рии. Пер­вый сю­жет ми­сте­рии был свя­зан с гра­дом Ки­те­жем, ко­то­рый всплы­вал из пу­чи­ны мор­ской, сияя ку­по­ла­ми и ко­ло­ко­ла­ми. Те­перь я по­ни­маю, что это бы­ло чу­до не о гра­де Ки­те­же. Это бы­ло чу­до о Кры­ме.

А вы пом­ни­те, как пре­зи­дент Пу­тин ны­рял в мо­ре и до­стал ам­фо­ру? Мно­гим эти кад­ры ка­за­лись по­ста­но­воч­ны­ми и да­же неумест­ны­ми. Но раз­ве мы мог­ли пред­по­ла­гать, что Пу­тин до­ста­вал со дна мо­ря не ам­фо­ру — он до­ста­вал Крым!

Но чу­до, ко­то­рое по­се­ща­ет на­ро­ды, не да­ет­ся да­ром. За него при­хо­дит­ся пла­тить. И по­сле Кры­ма, по­сле лу­че­зар­но­го вос­хо­да крымского солн­ца на­сту­пил чу­до­вищ­ный Дон­басс. Мы год ры­да­ли пе­ред те­ле­ви­зо­ром, гля­дя, как ру­шат­ся го­ро­да, пы­ла­ют квар­та­лы, как на ули­цах До­нец­ка и Лу­ган­ска льет­ся кровь, гиб­нут лю­ди. Де­ти с ото­рван­ны­ми ру­ка­ми, ста­ри­ки с вы­го­рев­ши­ми от слез глаз­ни­ца­ми — всё это бы­ла пла­та за Крым.

А по­том санк­ции, нена­висть к нам всех и вся, стрем­ле­ние де­мо­ни­зи­ро­вать Рос­сию, де­мо­ни­зи­ро­вать Пу­ти­на. Это бы­ла вой­на за воз­вра­ще­ние Кры­ма. Быть мо­жет, это бы­ла еще од­на, но­вая крымская вой­на? Мы сра­жа­лись и про­дол­жа­ем сра­жать­ся за Крым. Мы да­ем от­пор нена­ви­сти. Да­ем от­пор ру­со­фо­бии.

Се­го­дня Крым по-преж­не­му — оплот на­ше­го Чер­но­мор­ско­го фло­та. Оплот на­шей во­ли. Крым под­твер­жда­ет на­шу спо­соб­ность вы­иг­ры­вать, вы­сто­ять пе­ред на­по­ром ис­то­ри­че­ских вих­рей. Воз­вра­ще­ние Кры­ма — это вос­со­еди­не­ние рас­тер­зан­но­го, рас­се­чен­но­го на ча­сти рус­ско­го на­ро­да. До­ка­за­тель­ство то­го, что рус­ская исто­рия та­ит в се­бе бо­же­ствен­ный пас­халь­ный смысл, спо­соб­ность вос­кре­сать по­сле тьмы, по­сле мрач­ных ямин ис­то­рии.

Крым, ты сла­вен, ты ве­ли­ко­ле­пен, ты лу­че­за­рен! Ты да­ро­ван нам ис­то­ри­ей. За­во­е­ван на­шей кро­вью. На­пол­нен на­шей лю­бо­вью. Ко­гда мы празд­ну­ем двух­ле­тие воз­вра­ще­ния Кры­ма в Рос­сию, мы кла­ня­ем­ся до зем­ли те­бе, Крым, и це­лу­ем твою свя­щен­ную зем­лю.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.