Ги­брид­ная по­ли­ти­ка

Izvestia - - МНЕНИЯ - Мак­сим Соколов жур­на­лист

Поль­ский ми­нистр обо­ро­ны А. Ма­це­ре­вич сно­ва вер­нул­ся (впро­чем, поль­ский пра­вя­щий класс эту те­му осо­бен­но и не остав­лял) к сю­же­ту смо­лен­ской авиа­ци­он­ной ка­та­стро­фы 2010 го­да, ко­гда при по­сад­ке на по­лу­за­бро­шен­ный аэро­дром раз­бил­ся поль­ский пре­зи­дент­ский лай­нер с сот­ней са­нов­ни­ков Ре­чи Пос­по­ли­той на бор­ту.

Соб­ствен­но, будь это не борт № 1 Рес­пуб­ли­ки Поль­ской, а ря­до­вой ту­ри­сти­че­ский чар­тер, кон­спи­ро­ло­ги­че­ские раз­го­во­ры о па­де­нии ма­ши­ны дав­ным-дав­но за­глох­ли бы. Сквер­ная погода, непри­спо­соб­лен­ность аэро­дро­ма для по­сад­ки в сколь-ни­будь слож­ных усло­ви­ях, иг­но­ри­ро­ва­ние пре­ду­пре­жде­ний дис­пет­че­ров, ре­ко­мен­до­вав­ших вы­брать для по­сад­ки дру­гой аэро­дром, вме­ша­тель­ство в дей­ствия эки­па­жа, при­чем в кри­ти­че­ский мо­мент сни­же­ния и по­сад­ки, пья­ных пас­са­жи­ров — всё бы­ло бы слиш­ком яс­но, не упасть та­кой летучий ка­бак мог бы раз­ве что чу­дом. Но по­сколь­ку чу­да не слу­чи­лось с пре­зи­дент­ским са­мо­ле­том, те­перь раз­го­во­ры о зло­дей­ском за­го­во­ре бу­дут ве­стись веч­но, ибо пре­зи­ден­ты со сви­той про­сто так, от пу­сто­го го­но­ра не раз­би­ва­ют­ся. Это же не ка­ки­е­ни­будь хло­пы.

Ми­нистр со­об­щил, что «по­сле Смо­лен­ска Поль­ша ста­ла пер­вой жерт­вой тер­ро­риз­ма в со­вре­мен­ном ми­ре». Тер­ро­ри­сти­че­ское по­ку­ше­ние — в от­ли­чие от небреж­но­сти, ха­лат­но­сти, тра­ги­че­ской ошиб­ки — пред­по­ла­га­ет со­зна­тель­ную злую во­лю, при­чем из ре­чей Ма­це­ре­ви­ча яв­ству­ет, что эту злую во­лю яви­ла рос­сий­ская сто­ро­на. Вер­сии, со­глас­но ко­то­рым офи­це­ры поль­ских ВВС, управ­ляв­шие са­мо­ле­том, бы­ли пра­вед­ны­ми ша­хи­да­ми или кру­ше­ние бы­ло следствием пре­ступ­но­го вме­ша­тель­ства тре­тьей сто­ро­ны (на­при­мер, то­гдаш­не­го поль­ско­го пре­мье­ра Тус­ка), во­ен­ный ми­нистр по­ка не рас­смат­ри­ва­ет.

Од­на­ко бу­дучи одер­ну­тым — ведь об­ви­не­ние дру­гой дер­жа­вы в пред­на­ме­рен­ном уни­что­же­нии выс­ших ру­ко­во­ди­те­лей Поль­ши рав­но­знач­но об­ви­не­нию в ак­те вой­ны про­тив Поль­ши, а за свои сло­ва на­до от­ве­чать, — Ма­це­ре- вич несколь­ко пе­ре­ме­нил тон и стал тол­ко­вать по­ня­тия тер­ро­риз­ма и вой­ны в рас­ши­рен­ном смыс­ле. Он объ­яс­нил, что по­сле кру­ше­ния са­мо­ле­та Поль­ша «столк­ну­лась с вол­ной дез­ин­фор­ма­ции, с раз­де­ле­ни­ем об­ще­ствен­но­го мне­ния, что яв­ля­ет­ся эле­мен­том ги­брид­ной вой­ны». А это «то­же фор­ма тер­ро­ри­сти­че­ской де­я­тель­но­сти».

Во­об­ще го­во­ря, в рос­сий­ских СМИ и со­ци­аль­ных сетях еже­днев­но вы­ва­ли­ва­ет­ся несколь­ко ме­га­тонн дез­ин­фор­ма­ции, а раз­де­ле­ние об­ще­ствен­но­го мне­ния пред­ста­ет в са­мой острой — ост­рее неку­да — фор­ме. При­чем на­ча­лось это за­дол­го до вся­ко­го «Крым наш». По­лу­ча­ет­ся, что Рос­сия уже мно­го лет яв­ля­ет­ся — при­чем се­го­дня и еже­днев­но — объ­ек­том тер­ро­ри­сти­че­ской де­я­тель­но­сти, а рав­но и те­ат­ром ги­брид­ной вой­ны. Ведь при та­ком по­ни­ма­нии вой­ны и тер­ро­риз­ма при­чи­не­ние смер­ти во­ен­но­слу­жа­щим и мир­но­му на­се­ле­нию необя­за­тель­но — до­ста­точ­но отрав­лять их умы и серд­ца ло­жью, страхом, тре­во­гой и вно­сить раз­де­ле­ние в ду­ши, что­бы брат по­со­ба­чил­ся с бра­том. А в этом смыс­ле у нас уже мно­го лет всё в по­ряд­ке.

Ма­це­ре­вич, ко­неч­но, не Спи­но­за — да во­ен­ный ми­нистр и не обя­зан быть му­жем, ис­кус­ным в ри­то­ри­ке и диа­лек­ти­ке, це­лью его ам­би­ции яв­ля­ет­ся точ­ная при­гон­ка аму­ни­ции, то есть со­всем дру­гая за­да­ча. К то­му же зло­упо­треб­ле­ние крайне рас­ши­ри­тель­но тол­ку­е­мым тер­ми­ном «ги­брид­ная вой­на» — это об­щее по­вет­рие на­ше­го вре­ме­ни.

При том что, ка­за­лось бы, и во­ен­ное де­ло, и дипломатия тре­бу­ют чет­ко­сти в по­ня­ти­ях и тер­ми­нах — пред­ста­вим се­бе при­каз по вой­скам или ди­пло­ма­ти­че­скую но­ту, со­став­лен­ные с пол­ным сме­ше­ни­ем по­ня­тий, сколь эти при­каз или но­та бу­дут вра­зу­ми­тель­ны? — при­двор­ная на­у­ка по­ли­то­ло­гия власт­но в них втор­га­ет­ся, по­буж­дая ге­не­ра­лов и ди­пло­ма­тов так­же го­во­рить на пти­чьем язы­ке. Что вряд ли по­лез­но.

Обо­зре­ние язы­ко­вых си­ту­а­ций, при ко­то­рых ныне го­во­рят «ги­брид­ная вой­на», за­став­ля­ет дать сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние это­му по­ня­тию. Ги­брид­ная вой­на — это лю­бой ре­аль­ный или пред­по­ла­га­е­мый акт недру­же­лю­бия, со­вер­шен­ный в от­но­ше­нии го­су­дар­ства, с ко­то­рым го­во­ря­щий се­бя ас­со­ци­и­ру­ет. Он мо­жет быть на­силь­ствен­ным, мо­жет быть вер­баль­ным, мо­жет быть во­об­ще сим­во­ли­че­ским (непри­лич­ный ри­су­нок на за­бо­ре). Он мо­жет быть за под­пи­сью, но мо­жет быть и ано­ним­ным. Сим­мет­рич­ность при оцен­ке то­го, яв­ля­ет­ся ли дан­ный акт ги­брид­но-во­ен­ным, не тре­бу­ет­ся. Ес­ли у ме­ня угна­ли ко­ров и жен, это, несо­мнен­но, ги­брид­ная вой­на. Ес­ли я угнал ко­ров и жен, это мой вклад в борь­бу за все­об­щее про­цве­та­ние и сво­бо­ду.

При этом не­по­нят­но, как оце­ни­вать раз­лич­ные ак­ты недру­же­лю­бия, ко­то­ры­ми го­су­дар­ства и на­ро­ды об­ме­ни­ва­лись в про­шлом, то есть со вре­мен Ро­му­ла и Ре­ма. Са­мих та­ких ак­тов бо­лее чем хва­та­ло, исто­рия в боль­шой сво­ей ча­сти из них и со­сто­ит, но вза­и­мо­от­но­ше­ния фран­цуз­ской и ан­глий­ской ко­ро­ны в XIV–XV ве­ках ни­кто ги­брид­ной вой­ной не на­зы­ва­ет, хо­тя по­че­му бы и нет?

Ве­ро­ят­но, де­ло в том, что в про­шлом са­мо по­ня­тие вой­ны не бы­ло та­бу­и­ро­ва­но. Го­су­да­ри объ­яв­ля­ли друг дру­гу вой­ну, и это бы­ло в по­ряд­ке ве­щей. Рав­но как в по­ряд­ке ве­щей со вре­ме­нем ста­ло из­вест­ное со­блю­де­ние за­ко­нов и обы­ча­ев вой­ны, от­ли­ча­ю­щих ее от про­стой дра­ки пья­ных ма­сте­ро­вых.

Но с 1945 го­да всту­пи­ло в си­лу та­бу. Вой­ны бо­лее не объ­яв­ля­ют­ся, что, од­на­ко, не озна­ча­ет, что они бо­лее и не ве­дут­ся. Ве­дут­ся, и еще как, но без об­ще­при­знан­ных пра­вил. Огра­ни­че­ния на враж­деб­ные дей­ствия в от­но­ше­нии дру­гой дер­жа­вы но­сят чи­сто си­ту­а­тив­ный ха­рак­тер. Го­во­ря со­вре­мен­ным язы­ком, дей­ству­ет бо­язнь об­рат­ки. Что, с од­ной сто­ро­ны, уме­ря­ет страсть к чи­сто на­силь­ствен­ным дей­стви­ям (ведь ес­ли, на­при­мер, рус­ский Иван в кон­це кон­цов поды­мет­ся и нач­нет ло­мить, ма­ло ни­ко­му не по­ка­жет­ся), с дру­гой сто­ро­ны, изощ­ря­ет склон­ность к па­ко­стям па­рал­лель­но­го ха­рак­те­ра, не со­став­ля­ю­щи­ми, од­на­ко, casus belli. Вот эта со­во­куп­ность па­ко­стей и на­зы­ва­ет­ся ги­брид­ной вой­ной. То есть фак­ти­че­ским от­сут­стви­ем ми­ра при од­но­вре­мен­ном от­сут­ствии ре­гу­ляр­ной вой­ны. Се­рая зо­на «ни вой­ны, ни ми­ра».

Мож­но на­зы­вать это ги­брид­ной вой­ной, мож­но — нор­маль­ным (то есть ста­биль­ным, с ко­то­рым ни­че­го не по­де­ла­ешь) со­сто­я­ни­ем че­ло­ве­че­ско­го со­об­ще­ства на се­го­дня и, ско­рее все­го, на мно­го де­ся­ти­ле­тий вперед. В от­ли­чие от ста­рых ре­гу­ляр­ных войн, ко­то­рые кон­ча­лись ми­ром, ны­неш­нее ме­же­умоч­ное со­сто­я­ние ми­ром кон­чать­ся во­все не обя­за­но.

В этом дей­стви­тель­но за­клю­ча­ет­ся но­виз­на ги­брид­ной вой­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.