Бес­плот­ная ве­ще­ствен­ность Джор­джо Мо­ран­ди

Izvestia - - КУЛЬТУРА - Сер­гей Ува­ров

Че­рез неде­лю по­сле от­кры­тия вы­став­ки Джор­джо де Ки­ри­ко в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее ГМИИ име­ни Пуш­ки­на пред­ста­вил свой «от­вет » — ре­тро­спек­ти­ву Джор­джо Мо­ран­ди. Оба ма­сте­ра — фи­гу­ры зна­ко­вые для ита­льян­ско­го ис­кус­ства XX ве­ка, во мно­гом опре­де­лив­шие пу­ти раз­ви­тия жи­во­пи­си во всей Ев­ро­пе. Но по ду­ху сво­е­го твор­че­ства они — на раз­ных по­лю­сах: вме­сто за­ли­тых солн­цем ме­та­фи­зи­че­ских пей­за­жей Ки­ри­ко Мо­ран­ди со­зда­ет пастельные, как буд­то выцветшие натюрморты, а кон­цеп­ту­аль­ной мно­го­зна­чи­тель­но­сти пред­по­чи­та­ет бессюжетность и кажущуюся при­зем­лен­ность.

Всю жизнь Мо­ран­ди бес­ко­неч­но во­пло­щал на хол­сте и бу­ма­ге один и тот же об­раз — несколь­ко ке­ра­ми­че­ских пред­ме­тов, сто­я­щих на сто­ле. По­рой они ре­а­ли­стич­ны и ося­за­е­мы, по­рой — как буд­то рас­тво­ря­ют­ся в бес­плот­ной дым­ке, со­хра­няя лишь кон­ту­ры. В неко­то­рых ра­бо­тах ху­дож­ник и во­все от­ка­зы­ва­ет­ся от кон­кре­ти­ки и пре­вра­ща­ет бу­тыл­ки, плош­ки, ва­зы в аб­стракт­ные ком­по­зи­ции, за­стыв­ший та­нец гео­мет­ри­че­ских форм. Но за этим чи­та­ет­ся нечто боль­шее, чем про­сто лю­бо­ва­ние ли­ни­я­ми и со­че­та­ни­ем цве­тов (по­чти все­гда — се­ро­ва­тых, неяр­ких).

К из­люб­лен­но­му жан­ру Мо­ран­ди проч­но при­рос­ло опре­де­ле­ние «ме­та­фи­зи­че­ский на­тюр­морт » (и здесь опять сто­ит вспом­нить де Ки­ри­ко с его «ме­та­фи­зи­че­ским ис­кус­ством »). Бы­то­вые пред­ме­ты вы­сту­па­ют как за­га­доч­ные те­ни, зна­ки вне вре­ме­ни и про­стран­ства, ко­то­рые толь­ко пред­сто­ит раз­га­дать. Впро­чем, сам ма­стер воз­ра­жал про­тив ис­кус­ство­вед­че­ских до­мыс­лов.

— Мои натюрморты оста­ют­ся на­тюр­мор­та­ми и ни­ко­им об­ра­зом не на­во­дят на ка­кие бы то ни бы­ло ме­та­фи­зи­че­ские, сюр­ре­а­ли­сти­че­ские, пси­хо­ло­ги­че­ские или ли­те­ра­тур­ные раз­мыш­ле­ния, — ка­те­го­ри­чен Мо­ран­ди.

Со­гла­сить­ся с ав­то­ром или нет — каж­дый по­се­ти­тель экс­по­зи­ции мо­жет ре­шить сам. Бла­го Пуш­кин­ский му­зей пред­ста­вил мак­си­маль­но пол­ную па­но­ра­му твор­че­ства Мо­ран­ди — от 1910-х до кон­ца 1950-х го­дов, не толь- ко про­де­мон­стри­ро­вав фир­мен­ные натюрморты мас­лом, но и вы­стро­ив кон­текст. В несколь­ких за­лах раз­ме­сти­лись офор­ты, ак­ва­ре­ли, пей­за­жи и да­же один ран­ний ав­то­порт­рет.

МО­РАН­ДИ СОЗДА ” ЕТ ПАСТЕЛЬНЫЕ, КАК БУД­ТО ВЫЦВЕТШИЕ НАТЮРМОРТЫ, А КОНЦЕП ТУАЛЬНОЙ МНОГОЗНАЧИ ТЕЛЬНОСТИ ПРЕДПОЧИ ТА­ЕТ БЕССЮЖЕТНОСТЬ И КАЖУЩУЮСЯ ПРИЗЕМ ЛЕННОСТЬ

От­дель­но сто­ит от­ме­тить вит­ри­ну с пред­ме­та­ми из ма­стер­ской ху­дож­ни­ка — в ней вы­став­ле­ны те са­мые ва­зы и ко­ро­боч­ки, ко­то­рые за­пе­чат­ле­ны на мно­гих на­тюр­мор­тах.

Боль­шин­ство экс­по­на­тов (об­щим чис­лом — бо­лее 90) при­е­ха­ли из ита­льян­ских му­зеев и част­ных со­бра­ний, так что это ред­кая воз­мож­ность уви­деть их в од­ном ме­сте. Но глав­ное — все они очень ло­гич­но вы­стра­и­ва­ют­ся в еди­ное по­вест­во­ва­ние, до­пол­нен­ное на­пе­ча­тан­ны­ми на сте­нах ци­та­та­ми са­мо­го Мо­ран­ди и фраг­мен­та­ми вос­по­ми­на­ний уче­ных, об­щав­ших­ся с ним.

Ку­ра­то­ры дей­стви­тель­но по­ста­ра­лись сде­лать экс­по­зи­цию мак­си­маль­но нескуч­ной, раз­но­об­раз­ной, на­сколь­ко это воз­мож­но при та­кой мо­но­лит­но­сти твор­че­ства. Но и ви­ды Бо­ло­ньи, и в об­щем-то нети­пич­ные для Мо­ран­ди бу­ке­ты на ак­ва­ре­лях, и да­же мо­но­хром­ная пе­чат­ная гра­фи­ка в ко­неч­ном сче­те ока­зы­ва­ют­ся ва­ри­а­ци­я­ми на глав­ную те­му. Это все­гда ас­ке­тич­ное, ли­шен­ное вся­кой брос­ко­сти изоб­ра­же­ние ре­аль­но­сти, ма­гия ко­то­ро­го — не столь­ко в нем са­мом, сколь­ко во взгля­де на­блю­да­те­ля.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.