Выставка ак­ва­ре­лей Ар­ту­ра Фон­ви­зи­на вос­пе­ла из­мен­чи­вость кра­со­ты

Рет­ро­спек­ти­ва Ар­ту­ра Фон­ви­зи­на вос­пе­ла из­мен­чи­вость кра­со­ты

Izvestia - - Первая страница - Сер­гей Ува­ров

Вму­зей­но-вы­ста­воч­ном ком­плек­се Рос­сий­ской ака­де­мии ху­до­жеств от­кры­лась экс­по­зи­ция ак­ва­ре­лей и ли­то­гра­фий Ар­ту­ра Фон­ви­зи­на «Оста­но­вись, мгно­ве­нье...». Круп­ней­шая за дол­гое вре­мя рет­ро­спек­ти­ва со­вет­ско­го ма­сте­ра де­мон­стри­ру­ет, как в са­мые дра­ма­тич­ные вре­ме­на мож­но оста­вать­ся са­мим со­бой и упря­мо со­зда­вать фан­та­зий­ный мир, пре­крас­ный и гар­мо­нич­ный во­пре­ки все­му.

К тех­ни­ке ак­ва­ре­ли Фон­ви­зин при­шел в 1930-х, ко­гда ему бы­ло уже под 50. И хо­тя он по­лу­чил из­вест­ность еще до ре­во­лю­ции — в част­но­сти, с успе­хом участ­во­вал в клю­че­вых вы­став­ках «Го­лу­бой ро­зы» и «Буб­но­во­го ва­ле­та», — имен­но ра­бо­ты на бу­ма­ге, со­здан­ные с се­ре­ди­ны 1930-х до 1960-х, счи­та­ют­ся наи­бо­лее по­ка­за­тель­ны­ми для зре­ло­го сти­ля Фон­ви­зи­на.

Они и де­мон­стри­ру­ют­ся на ре­тро­спек­ти­ве Ака­де­мии ху­до­жеств. А в ка­че­стве до­пол­не­ния здесь пред­став­ле­ны ли­то­гра­фии по ра­бо­там Фон­ви­зи­на, вы­пол­нен­ные его уче­ни­цей Ал­лой Бе­ля­ко­вой. В ти­раж­ной гра­фи­ке, все-та­ки не столь впе­чат­ля­ю­щей, на пер­вый план вы­хо­дят при­хот­ли­вость ли­нии и неко­то­рая иг­ру­шеч­ность фи­гур. То­гда как ак­ва­ре­ли по­ко­ря­ют, ко­неч­но, цве­том — рас­плы­ва­ю­щи­е­ся пят­на по­лу­про­зрач­ной крас­ки, по­рой гра­ни­ча­щие с аб­страк­ци­ей, рож­да­ют по­э­тич­ный, воз­душ­ный об­раз, пол­ный оча­ро­ва­тель­ной недо­ска­зан­но­сти.

Ка­за­лось бы, ка­кая недо­ска­зан­ность в эпо­ху пря­мо­ли­ней­ных ло­зун­гов? И мо­жет ли быть столь раз­мы­той ли­ния ри­сун­ка, ес­ли ли­ния пар­тии как ни­ко­гда чет­кая? Не­муд­ре­но, что офи­ци­аль­ное ис­кус­ство­ве­де­ние ста­лин­ских лет от­тор­га­ло Фон­ви­зи­на, об­ви­ня­ло в фор­ма­лиз­ме. Но фор­ма­ли­стом он не был — про­сто жил в ка­ком-то сво­ем из­ме­ре­нии и вре­ме­ни.

Изоб­ра­жал ло­ша­дей и на­езд­ниц (се­рия «Цирк»), ба­ры­шень и ка­ва­ле­ров, буд­то со­шед­ших со стра­ниц кур­ту­аз­ных ро­ма­нов («Едет к ми­лой кор­нет мо­ло­дой»), со­вер­шен­но несо­вет­ские ню (неж­ней­шая «Ле­да», где эро­ти­че­ский сю­жет вы­да­ют лишь ед­ва на­ме­чен­ные кон­ту­ры) и ом­ма­жи ари­сто­кра­ти­че­ско­му ис­кус­ству про­шло­го. Так, цен­траль­ная ра­бо­та в но­вой экс­по­зи­ции — «Ин­фан­та», ал­лю­зия на «Ме­ни­ны» Ве­лас­ке­са. Порт­рет ро­зо­во­ще­кой де­воч­ки в пыш­ном при­двор­ном пла­тье пе­ре­ли­ва­ет­ся и пы­ла­ет от­тен­ка­ми крас­но­го. Празд­нич­ное зву­ча­ние ха­рак­тер­но и для са­мой об­шир­ной се­рии Фон- ви­зи­на. С дет­ства влюб­лен­ный в цирк, ху­дож­ник бес­ко­неч­но во­пло­щал один и тот же сю­жет: на­езд­ни­цу на ло­ша­ди. Но каж­дый раз ком­по­зи­ция при­об­ре­та­ла но­вое во­пло­ще­ние — то иг­ри­вое, то па­рад­ное, а то — сим­во­ли­че­ское.

Здесь умест­на па­рал­лель с Кан­дин­ским. Кста­ти, Фон­ви­зин учил­ся в Мюн­хене как раз в то вре­мя, ко­гда там жил ро­до­на­чаль­ник аб­страк­ци­о­низ­ма. И в их ис­кус­стве го­раз­до боль­ше об­ще­го, чем ка­жет­ся на пер­вый взгляд. Оба жи­во­пис­ца стре­ми­лись осво­бо­дить цвет и фор­му от оков ре­аль­но­сти — пусть и по-раз­но­му. И оба со­зда­ва­ли свои «ма­лень­кие ми­ры» (вспом­ним назва­ние зна­ме­ни­той се­рии гра­вюр Кан­дин­ско­го). А эм­бле­мой этих ми­ров был всад­ник — ро­ман­ти­че­ский пер­со­наж, пре­одо­ле­ва­ю­щий зем­ное при­тя­же­ние.

Но в от­ли­чие от устрем­лен­но­го в «кос­мос ис­кус­ства» Кан­дин­ско­го, Фон­ви­зин всю жизнь вдох­нов­лял­ся зем­ным — че­ло­ве­ком и при­ро­дой, хоть и все­гда пре­об­ра­жал их сво­ей фан­та­зи­ей. На вы­став­ке в Ака­де­мии ху­до­жеств есть, на­при­мер, порт­ре­ты Ал­лы Бе­ля­ко­вой — на од­ном из них про­стую со­вет­скую девушку ма­стер пред­став­ля­ет в ари­сто­кра­ти­че­ском об­ра­зе ле­ди Га­миль­тон. По­ка­за­тель­ны и два ри­сун­ка с изоб­ра­же­ни­ем Мо­цар­та: ак­ва­рель­ная про­зрач­ность и осо­бая све­тя­ща­я­ся чи­сто­та об­ра­за, ка­жет­ся, иде­аль­но со­от­вет­ству­ют пер­со­на­жу.

Что и го­во­рить о мно­же­стве бу­ке­тов — цве­ты ху­дож­ник ри­со­вал всю жизнь, не уста­вая вос­хи­щать­ся их кра­со­той, будь то пи­о­ны, ро­зы или про­стые по­ле­вые рас­те­ния. И все они у Фон­ви­зи­на све­тят­ся из­нут­ри, мер­ца­ют, пе­ре­ли­ва­ясь мно­же­ством от­тен­ков и бли­ков.

Но на­сто­я­щим сюр­при­зом для це­ни­те­лей твор­че­ства Фон­ви­зи­на ста­ли сель­ский пей­заж «До­мик в Пи­ро­го­во» и два об­ра­за Геор­гия По­бе­до­нос­ца, взя­тые ав­то­ром с икон. В столь нети­пич­ных для него сю­же­тах мож­но най­ти ключ ко все­му ху­до­же­ствен­но­му ми­ру ав­то­ра. Вос­пе­вая в сво­их ак­ва­ре­лях сию­ми­нут­ную из­мен­чи­вую кра­со­ту и апел­ли­руя к тра­ди­ци­ям да­ле­ко­го про­шло­го, Фон­ви­зин на са­мом де­ле го­во­рил о веч­ном, вне­вре­мен­ном. И се­го­дня он для нас со­вре­мен­нее, чем ко­гда-ли­бо.

Об­ра­зы про­шло­го Ар­тур Фон­ви­зин во­пло­ща­ет с ак­ва­рель­ной недо­ска­зан­но­стью (на фото — «Ин­фан­та») | Па­вел Бед­ня­ков | «Из­ве­стия»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.