«Мы вы­та­чи­ва­ем объ­ем сво­их пер­со­на­жей»

Ак­три­са Ели­за­ве­та Бо­яр­ская — о но­вом об­ли­ке зна­ко­мых героев, стра­стях на сцене и спо­кой­ствии в жиз­ни

Izvestia - - Первая страница - Ев­ге­ний Ав­ра­мен­ко

Ак­три­са Ели­за­ве­та Бо­яр­ская — о но­вом об­ли­ке зна­ко­мых героев, стра­стях на сцене и спо­кой­ствии в жиз­ни

Ухо­дя­щий год при­нес Ели­за­ве­те Бо­яр­ской боль­шую ра­дость: в декабре в их с Мак­си­мом Мат­ве­е­вым ак­тер­ской се­мье ро­дил­ся вто­рой сын. А уже в ян­ва­ре в Санкт-Пе­тер­бург­ской фи­лар­мо­нии со­сто­ит­ся пре­мье­ра му­зы­каль­но­го спек­так­ля «1926», где ак­три­са сыг­ра­ет Ма­ри­ну Цве­та­е­ву. Кро­ме то­го, в МДТ Лев До­дин ста­вит «Бра­тьев Ка­ра­ма­зо­вых», где она ре­пе­ти­ру­ет Гру­шень­ку. Ели­за­ве­та Бо­яр­ская рас­ска­за­ла «Из­ве­сти­ям» о том, по­че­му она ре­ши­ла от­дох­нуть от ки­но, но обя­за­тель­но бу­дет вы­хо­дить на сце­ну.

Поль­зу­ясь слу­ча­ем, по­здрав­ляю вас с рож­де­ни­ем сы­на. Но как же объ­яв­лен­ная на ян­варь пре­мье­ра «1926» в фи­лар­мо­нии, спек­так­ли в ва­шем род­ном те­ат­ре? Вы не уй­де­те в де­крет?

Ко­неч­но, я по­ста­ра­юсь мак­си­маль­но бы­вать до­ма, но неболь­шие от­лу­че­ния в те­атр бу­дут. Для ак­три­сы воз­мож­но из­бе­жать бо­лез­нен­но дол­го­го рас­ста­ва­ния с ребенком, прак­ти­че­ски, что на­зы­ва­ет­ся, не от­хо­дя от про­из­вод­ства. Это все же не тот случай, ко­гда жен­щи­на долж­на ра­бо­тать с де­вя­ти до ше­сти или ко­гда тре­бу­ют­ся боль­шие фи­зи­че­ские за­тра­ты. И ко­гда ро­дил­ся пер­вый сын Ан­дрей, я уже че­рез ме­сяц иг­ра­ла «Жизнь и судь­бу». Пол­го­да про­си­де­ла до­ма, но все же отыг­рать спек­так­ли вы­би­ра­лась.

Не мо­же­те без ра­бо­ты?

Ес­ли я боль­ше ме­ся­ца не иг­раю в те­ат­ре, то на­чи­наю... зве­реть, дру­го­го сло­ва не под­бе­ру. На сцене я иг­раю силь­ных, страст­ных жен­щин с очень ин­тен­сив­ной внут­рен­ней жиз­нью, а в обы­ден­но­сти я спо­кой­ный и урав­но­ве­шен­ный че­ло­век. Ти­хая, ис­пол­ни­тель­ная, доб­ро­же­ла­тель­ная.

Но для ро­лей я же от­ку­да-то чер­паю и дру­гую энер­гию, ста­ло быть, она во мне есть, про­сто в обыч­ной жиз­ни не про­яв­ля­ет­ся. А ко­гда на­кап­ли­ва­ет­ся, мне обя­за­тель­но на­до где-ни­будь ее вы­плес­нуть. И сце­на пре­крас­но поз­во­ля­ет это.

Ва­ша пер­вая пре­мье­ра в на­сту­па­ю­щем го­ду — «1926». Как в ва­шем гра­фи­ке, и без то­го плот­ном, воз­ник этот про­ект?

Мое ос­нов­ное ме­сто ра­бо­ты — Ма­лый дра­ма­ти­че­ский те­атр; еще я иг­раю спек­так­ли в Мос­ков­ском ТЮЗе и Те­ат­ре На­ций. При этом воз­ни­ка­ют пред­ло­же­ния выступить с твор­че­ским ве­че­ром, на что я от­ве­чаю: а не ра­но­ва­то ли мне устра­и­вать твор­че­ские ве­че­ра? Не та­кая длин­ная ак­тер­ская био­гра­фия, что­бы о ней рас­ска­зы­вать. То­гда про­сят про­честь со сце­ны сти­хи, но по­э­ти­че­ской про­грам­мы у ме­ня нет и ни­ко­гда не бы­ло. Хо­тя у каж­до­го ар­ти­ста, на­вер­ное, долж­на быть по­э­ти­че­ская про­грам­ма, с ко­то­рой он мо­жет по­ехать в дру­гой го­род.

И тут ко мне об­ра­тил­ся про­дю­сер Вя­че­слав Зиль­бер­борд, гла­ва Фон­да под­держ­ки му­зы­каль­но­го об­ра­зо­ва­ния. Под эги­дой это­го фон­да был со­здан спек­такль «Не­из­вест­ный друг» с уча­сти­ем мо­ей кол­ле­ги по МДТ Ксе­нии Рап­по­порт и По­ли­ны Осе­тин­ской. Сла­ва пред­ло­жил сде­лать что-то по­хо­жее, ко­гда дра­ма­ти­че­ская со­став­ля­ю­щая со­еди­ня­ет­ся с му­зы­кой, толь­ко на дру­гом ма­те­ри­а­ле. Ста­ли ис­кать.

В мо­ей жиз­ни осо­бое ме­сто все­гда за­ни­ма­ла Цве­та­е­ва. Ме­ня безум­но при­вле­ка­ют ее кос­мич­ность и в то же вре­мя ин­стинк­тив­ное есте­ство, цель­ность и жен­ствен­ность, страст­ность и оди­но­че­ство. Мне нра­вит­ся, как «бес­сты­же» она об­ра­ща­ет­ся со сло­вом и со зву­ком, нра­вят­ся ее ло­ма­ные рит­мы. А ес­ли оста­но­ви­лись на Цве­та­е­вой, что имен­но взять: на­ча­ло твор­че­ства, мос­ков­ский пе­ри­од, эми­гра­цию, тра­ги­че­ский фи­нал? Сти­хи или по­э­мы?

Ва­ле­рий Ни­ко­ла­е­вич Га­лен­де­ев — худрук это­го про­ек­та, а так­же мой пе­да­гог по ре­чи, пре­по­да­вав­ший нам в Те­ат­раль­ной академии все пять лет, — об­ра­тил мое вни­ма­ние на пе­ре­пис­ку

Цве­та­е­вой с Пастер­на­ком. И я по­ня­ла, что это оп­ти­маль­ный ва­ри­ант, по­сколь­ку дол­го слу­шать по­э­зию Цве­та­е­вой со сце­ны тя­же­ло, она слиш­ком на­сы­щен­ная. Ко­гда мы углу­би­лись в эту уникальную пе­ре­пис­ку, кста­ти, очень вы­ра­зи­тель­ную для вос­при­я­тия на слух, Ва­ле­рий Ни­ко­ла­е­вич под­ска­зал об­ра­тить­ся еще к Риль­ке, с ко­то­рым Ма­ри­на Ива­нов­на то­же пе­ре­пи­сы­ва­лась. И мы сде­ла­ли бо­лее точ­ную оста­нов­ку: 1926-й, год его смер­ти.

Но так­же мы бе­рем фраг­мен­ты из цве­та­ев­ско­го «Кры­со­ло­ва», по­э­мы, уди­ви­тель­но от­ра­жа­ю­щей эпо­ху. Се­ре­ди­на 1920-х — очень тя­же­лое вре­мя и для Цве­та­е­вой, и для Пастер­на­ка, но пе­ре­пис­ка, в ко­то­рой они об­ре­ли друг дру­га, пе­ре­но­си­ла их в ка­кой-то иной эфир. Не­да­ром Цве­та­е­ва об­ра­ти­лась к Пастер­на­ку:

«Мо­е­му бра­ту в пя­том вре­ме­ни го­да, ше­стом чув­стве и чет­вер­том из­ме­ре­нии».

Ка­жет­ся, это пер­вый случай, ко­гда вы иг­ра­е­те кон­крет­но­го из­вест­но­го че­ло­ве­ка.

Да, но в на­шем слу­чае нель­зя го­во­рить о той слит­но­сти с ге­ро­и­ней, ка­кая воз­мож­на в ки­но. За­да­чи порт­рет­но­го сход­ства не сто­ит, здесь я, при­ме­ря­ю­щая об­раз Цве­та­е­вой.

Не за го­ра­ми и дру­гая пре­мье­ра с ва­шим уча­сти­ем, уже в МДТ. С ка­ки­ми слож­но­стя­ми вы столк­ну­лись, ре­пе­ти­руя «Бра­тьев Ка­ра­ма­зо­вых»?

Про эту ра­бо­ту слож­но по­ка го­во­рить. Ка­за­лось бы, все­го пол­го­да оста­лось до пре­мье­ры — хо­тя и это мно­го, — но по­ка во­про­сов боль­ше, чем от­ве­тов. И ре­пе­ти­ци­он­ный про­цесс мне по­ка ви­дит­ся силь­ным твор­че­ским бур­ле­ни­ем, в ко­то­ром я, на­при­мер, ка­кой-то точ­ки опо­ры еще не на­шла. Хо­тя мо­жет ли в слу­чае с До­сто­ев­ским быть ина­че...

Сна­ча­ла Лев Аб­ра­мо­вич До­дин пу­стил нас в сво­бод­ное пла­ва­ние, мы са­мо­сто­я­тель­но про­бо­ва­ли сце­ны из «Бра­тьев Ка­ра­ма­зо­вых», при­чем каж­дый мог вы­брать из мас­си­ва тех пер­со­на­жей и те эпи­зо­ды, ко­то­рые ему наи­бо­лее близ­ки. И на пер­вых по­ка­зах До­ди­ну всем ста­ло по­нят­но, что эти за­го­тов­ки мож­но де­мон­стри­ро­вать как ка­та­лог штам­пов До­сто­ев­ско­го на рус­ской сцене.

Кли­ше про­яви­лись и в оформ­ле­нии (ох уж эти вы­го­род­ки, ти­пич­ные для до­сто­ев­ско­го спек­так­ля), и в том, как мы по­до­бра­ли ко­стю­мы, и в са­мом по­ни­ма­нии героев. Ес­ли Гру­шень­ка — то ра­зу­ха­би­стая, «очень русская» блон­дин­ка, ес­ли Ка­те­ри­на Ива­нов­на — то да­ма гор­дая и непри­ступ­ная, ес­ли Иван — то без­бож­ник, ес­ли Але­ша — то бла­гост­ный, ес­ли Ми­тя — то раз­врат­ник.

Но к на­сто­я­ще­му мо­мен­ту мы бла­го­да­ря Ль­ву Аб­ра­мо­ви­чу уже с та­ко­го мно­же­ства сто­рон по­до­шли к на­шим ге­ро­ям... Мы вы­та­чи­ва­ем объ­ем сво­их пер­со­на­жей, что­бы они бы­ли мно­го­мер­ны­ми. До­дин необы­чай­но ин­те­рес­но раз­би­ра­ет каж­до­го, по­мо­га­ет уви­деть за его обо­лоч­кой то, что ей про­ти­во­по­лож­но. Гру­шень­ка, ко­то­рую счи­та­ют по­роч­ной, мо­жет быть, са­мое доб­рое и чи­стое су­ще­ство в этой ис­то­рии.

Из­на­чаль­но вы са­ми се­бя ви­де­ли в этой ро­ли?

Я ви­де­ла се­бя Ка­те­ри­ной Ива­нов­ной, хо­те­ла в этом на­прав­ле­нии дви­гать­ся, про­бо­ва­ла еще Хохла­ко­ву, но Лев Аб­ра­мо­вич пла­но­мер­но по­буж­дал ид­ти в дру­гую сто­ро­ну. Хо­тя, зна­е­те, я с удо­воль­стви­ем по­про­бо­ва­лась бы и на роль Ива­на. И еще Ми­ти. Но Ива­на — в первую оче­редь. Мне очень ин­те­ре­сен его об­раз мыс­лей.

Гру­шень­ка вписывается в со­здан­ную ва­ми в те­ат­ре и ки­но га­ле­рею чув­ствен­ных, ман­ких и ро­ко­вых жен­щин...

Для ме­ня каж­дая роль уни­каль­ная и осо­бен­ная, и я не мо­гу че­рез за­пя­тую на­звать, ска­жем, Ка­те­ри­ну Ль­вов­ну из спек­так­ля Ка­мы Гин­ка­са и Вар­ва­ру из «Бра­тьев и се­стер» Ль­ва До­ди­на. Хо­тя, со­гла­шусь, сво­ей жен­ской при­ро­дой — силь­ной, страст­ной, лю­бя­щей — эти ге­ро­и­ни очень по­хо­жи. Но де­ло же в ню­ан­сах. Так что для ме­ня мои ге­ро­и­ни все раз­ные. И Гру­шень­ка со­всем иная, у нее био­гра­фия дру­гая, и от­но­ше­ния с муж­чи­на­ми, ко­то­рые ее окру­жа­ют, то­же дру­гие. Вы ча­сто иг­ра­е­те жен­щин бы­лых эпох. На­сколь­ко для вас со­вре­мен­но то, чем жи­вут эти ге­ро­и­ни?

Играть то, че­го се­год­ня нет, неин­те­рес­но. А зри­те­лю неин­те­рес­но смот­реть. За­да­ча ак­три­сы, иг­ра­ет она Фед­ру или Та­тья­ну Ла­ри­ну, вы­та­щить нечто та­кое, что­бы лю­бая зри­тель­ни­ца ска­за­ла: «Да это же я, я то­же так мыс­лю и чув­ствую».

И по­том, так ли уж недо­ступ­ны нам чув­ства лю­дей XIX ве­ка? Ино­гда мне ка­жет­ся, что силь­но по­ме­ня­лись об­сто­я­тель­ства, но не внут­рен­няя жизнь: услов­но го­во­ря, в ком­му­наль­ной квар­ти­ре за стен­кой мо­гут раз­во­ра­чи­вать­ся стра­с­ти не мень­шие, чем у Лес­ко­ва.

У со­вре­мен­ных лю­дей, воз­мож­но, иной мас­штаб личности, но ими, бы­ва­ет, дви­жут и ко­лос­саль­ное жи­вот­ное чув­ство, и неве­ро­ят­ный тем­пе­ра­мент, и фан­та­сти­че­ски воз­вы­шен­ные от­но­ше­ния. Страст­ность, рев­ность, оди­но­че­ство ко­лос­саль­ное, ка­кие-то изъ­я­ны че­ло­ве­че­ской ду­ши, ее на­ры­вы и из­вра­щен­ные по­буж­де­ния: все это се­год­ня есть, и это нуж­но вскры­вать и от­ра­жать в те­ат­ре и ки­но, в том чис­ле че­рез рус­скую клас­си­ку. Мож­но это де­лать и по­сред­ством со­вре­мен­ных тек­стов, но клас­си­ка бо­лее со­вер­шен­на.

Вы хо­те­ли бы сыг­рать на сцене в со­вре­мен­ном ма­те­ри­а­ле?

Так сло­жи­лось, что я еще не ра­бо­та­ла с но­вей­шей дра­ма­тур­ги­ей. По­че­му бы нет? Я же сня­лась в се­ри­а­ле «Во­ро­на», а со­гла­си­лась как раз по­то­му, что очень хо­ро­шо на­пи­сан сце­на­рий. И ге­ро­и­ня ме­ня за­ин­те­ре­со­ва­ла — оди­но­кая и слож­но­со­чи­нен­ная.

А что с ки­но в бли­жай­шее вре­мя?

Со­зна­тель­но из­бе­гаю. Здо­ро­во, ко­гда мо­жешь поз­во­лить се­бе не сни­мать­ся, ес­ли не чув­ству­ешь по­треб­но­сти. Хо­тя ки­но — важ­ная со­став­ля­ю­щая про­фес­сии, это и за­ра­бо­ток, и воз­мож­ность быть на ви­ду. Но фи­нан­со­вая по­треб­ность ведь не все­гда сов­па­да­ет с твор­че­ской. Тем не ме­нее я ни­ко­гда не ска­жу ко­му-то из кол­лег: а че­го это ты, де­скать, в та­ком шир­по­тре­бе сни­ма­ешь­ся? Не бро­шу камня, ка­ко­го бы уров­ня ни бы­ла эта про­дук­ция.

Вот у Мак­си­ма в ки­но, к сча­стью, мно­го пред­ло­же­ний, и у него пре­крас­но все по­лу­ча­ет­ся. А мне бы с те­ат­ром спра­вить­ся. У ме­ня несколь­ко спек­так­лей в МДТ и в Москве, ско­ро по­явит­ся «1926», а в мае начнутся ре­пе­ти­ции «Дя­ди Ва­ни» в Те­ат­ре На­ций. Это дол­го­ждан­ная ра­бо­та. Ста­вить бу­дет Сте­фан Бра­ун­швейг, фран­цуз­ский ре­жис­сер, ко­то­рый ру­ко­во­дит те­ат­ром «Оде­он».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.