Бас­ня на ве­ка

Izvestia - - Первая страница - Ро­ман Сен­чин

Пи­са­тель Ро­ман Сен­чин — о муд­ро­сти притч Кры­ло­ва и о том, как по­лез­но све­рять свои по­ступ­ки с его про­из­ве­де­ни­я­ми

Вре­мя от­ше­лу­ши­ва­ет от жиз­не­опи­са­ния зна­чи­тель­ных фи­гур очень мно­го де­та­лей, по­дроб­но­стей, ню­ан­сов. С од­ной сто­ро­ны, это неиз­беж­но, с дру­гой — фи­гу­ры за­ча­стую ста­но­вят­ся су­ше, скуч­нее, пло­ще. Вот и Иван Ан­дре­евич Кры­лов, 250-ле­тие со дня рож­де­ния ко­то­ро­го от­ме­ча­ет­ся се­го­дня, для нас — «де­душ­ка Кры­лов», глав­ный русский бас­но­пи­сец, чу­да­ко­ва­тый тол­стяк и стар­ший со­вре­мен­ник Пуш­ки­на, пе­ре­жив­ший его по­чти на де­ся­ти­ле­тие. В об­щем-то на этом на­ше пред­став­ле­ние о нем ис­чер­пы­ва­ет­ся.

60–80-е го­ды по­след­них трех веков в Рос­сии по­ра­зи­тель­но по­хо­жи. В 60-е об­ще­ствен­ный подъ­ем, неко­то­рые воль­но­сти, рас­цвет ис­кусств, за­тем — «за­мо­роз­ки», за­вин­чи­ва­ние га­ек и, как итог, на­род­ный или двор­цо­вый взрыв, на­ча­ло но­вой эпо­хи.

1760-е да­ли нам первую пле­я­ду на­сто­я­щих рус­ских ли­те­ра­то­ров: Яков Княж­нин, Ми­ха­ил Чул­ков, Гав­ри­ил Дер­жа­вин, Ни­ко­лай Но­ви­ков, Де­нис Фон­ви­зин. В те же воль­ные го­ды сфор­ми­ро­вал­ся и Алек­сандр Ра­ди­щев, но он об­ра­тил­ся к ли­те­ра­ту­ре поз­же. По­чти все из этой пле­я­ды по­стра­да­ли (в том чис­ле и по­смерт­но) в го­ды по­сле­ду­ю­щих ре­прес­сий.

Пи­са­тель­ская мо­ло­дежь эпо­хи позд­не­го прав­ле­ния Ека­те­ри­ны II бы­ла смир­ная и по­слуш­ная. Ес­ли уж и со­чи­ня­ли воль­но­сти, как Ва­си­лий Кап­нист «Оду на раб­ство», то не нес­ли ее им­пе­ра­три­це, по­доб­но Дер­жа­ви­ну, а пря­та­ли до луч­ших вре­мен. Иван Ан­дре­евич Кры­лов был, по­жа­луй, са­мым неосто­рож­ным из ли­те­ра­то­ров то­го пе­ри­о­да. Впро­чем, он за­нял­ся ли­те­ра­ту­рой че­ло­ве­ком со­всем юным, а юно­сти страх неиз­ве­стен.

Ро­дил­ся Кры­лов в Москве, но жизнь его с Бе­ло­ка­мен­ной свя­за­на эпи­зо­ди­че­ски. Со­всем ма­лень­ким он вме­сте с от­цом-офи­це­ром и ма­те­рью ока­зы­ва­ет­ся в Орен­бур­ге, ко­то­рый че­рез несколь­ко лет оса­жи­ва­ют пу­га­чев­цы. Мно­го поз­же Пуш­кин за­пи­шет уст­ные вос­по­ми­на­ния Кры­ло­ва о тех ме­ся­цах, неко­то­рые детали вой­дут в «Ка­пи­тан­скую доч­ку» и «Ис­то­рию Пу­га­чев­ско­го бун­та».

Кста­ти, в спис­ках Пу­га­че­ва на рас­пра­ву по­сле взя­тия го­ро­да зна­чи­лись не толь­ко отец Кры­ло­ва — ка­пи­тан ар­мии (в то вре­мя участ­во­вав­ший в обо­роне Яиц­кой кре­по­сти), но и мать, и сам бу­ду­щий пи­са­тель, то­гда пя­ти­лет­ний ре­бе­нок. Но Орен­бург Пу­га­че­ву ока­зал­ся не по зу­бам.

В 1775 го­ду Ан­дрей Кры­лов по­дал в от­став­ку, пе­ре­ехал с же­ной и сы­но­вья­ми в Тверь, по­сту­пил на граж­дан­скую служ­бу, а че­рез три го­да умер, оста­вив сы­ну в на­след­ство лишь сун­дук с кни­га­ми. 15-лет­ний Иван Ан­дре­евич ока­зал­ся в Пе­тер­бур­ге, ко­то­рый стал для него по-на­сто­я­ще­му род­ным. Хо­тя сто­ит от­ме­тить, что по­рой Кры­лов ис­че­зал из него на два-три го­да, и до сих пор био­гра­фы не зна­ют на­вер­ня­ка, что с ним про­ис­хо­ди­ло в это вре­мя, где он жил, чем за­ни­мал­ся. Есть упо­ми­на­ния, что он был ис­кус­ным кар­теж­ни­ком, «фо­кус­ни­ком», по за­ме­ча­нию Пуш­ки­на...

Знав­шие Кры­ло­ва по­жи­лым (но еще не ста­рым) вспо­ми­на­ли, что тот ча­сто за­сы­пал во вре­мя ли­те­ра­тур­ных ве­че­ров и зва­ных обе­дов, смор­кал­ся в ноч­ной кол­пак вме­сто но­со­во­го плат­ка, был ле­нив и непо­во­рот­лив. Быть мо­жет, всю свою энер­гию Иван Ан­дре­евич рас­тра­тил в первую по­ло­ви­ну жиз­ни?

В 15 лет он на­пи­сал ко­ми­че­скую опе­ру «Ко­фей­ни­ца». За­тем по­сле­до­ва­ли ко­ме­дии и тра­ге­дии, ино­гда в год по три-че­ты­ре, из­да­ние жур­на­лов «Поч­та ду­хов» (со­дер­жа­ние но­ме­ров по­чти це­ли­ком при­над­ле­жа­ло пе­ру Кры­ло­ва), «Зри­тель», «Санкт-Пе­тер­бург­ский Мер­ку­рий». Жур­на­лы бы­ли са­ти­ри­че­ские, а са­ти­ри­ки, в от­ли­чие от юмо­ри­стов, для го­су­дар­ства до­ста­точ­но опас­ный на­род.

Не­муд­ре­но, что Кры­ло­ву то и де­ло при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся с цен­зу­рой. Да он во­об­ще, ес­ли чест­но, хо­дил по лез­вию но­жа со сво­и­ми ко­ме­ди­я­ми, «По­хваль­ны­ми сло­ва­ми», «Пись­ма­ми», на­ме­ка­ми и шут­ка­ми в опас­ные для воль­но­дум­ства 1789–1793 го­ды. Ли­те­ра­то­ров аре­сто­вы­ва­ли, из­да­ния за­пре­ща­ли, успев­ших уме­реть бра­ни­ли.

Есть све­де­ния, что Ека­те­ри­на лич­но пред­ло­жи­ла Кры­ло­ву бро­сить ли­те­ра­ту­ру и по­ки­нуть сто­ли­цу им­пе­рии, а луч­ше во­об­ще стра­ну «от гре­ха по­даль­ше», и да­же да­ла де­нег. И он уехал в глубь Рос­сии, по­чти не писал до 1806-го. Так или ина­че, пер­вый пе­ри­од ли­те­ра­тур­ной де­я­тель­но­сти Кры­ло­ва за­кон­чил­ся в кон­це 1793 го­да.

Су­дя по мно­го­чис­лен­ным про­из­ве­де­ни­ям это­го пе­ри­о­да, при­род­ное ли­те­ра­тур­ное да­ро­ва­ние у Ива­на Ан­дре­еви­ча, ско­рее все­го, бы­ло неве­ли­ко. Чи­тать его тя­же­ло, а по­рой и невы­но­си­мо. Эта­кая су­ма­ро­ков­щи­на в го­ды, ко­гда уже был в пол­ном рас­цве­те Дер­жа­вин, пи­са­ли Ка­рам­зин, Кап­нист, Дмит­ри­ев. И вряд ли это мож­но объ­яс­нить тем, что мы от­вык­ли от сло­га той эпо­хи, — у со­вре­мен­ни­ков то­гдаш­ний Кры­лов то­же был не в чис­ле по­пу­ляр­ных ав­то­ров.

Но то ли вы­нуж­ден­ная па­у­за, то ли са­мо­об­ра­зо­ва­ние и жиз­нен­ный опыт пре­об­ра­зи­ли его пе­ро. Ко­ме­дии «Мод­ная лав­ка» и «Урок доч­кам», бас­ни, по­лив­ши­е­ся как из рога изоби­лия (по­на­ча­лу боль­ше пе­ре­ло­же­ние Ла­фон­те­на и под­ра­жа­ние Дмит­ри­е­ву, а за­тем по­чти сплошь ори­ги­наль­ные), — это насто­я­щая рус­ская ли­те­ра­ту­ра. Вер­нее, од­ни из пер­вых ее зре­лых пло­дов. В бас­нях, по сло­вам его стар­ше­го со­бра­та Дмит­ри­е­ва, Кры­лов «на­ко­нец-то на­шел се­бя».

В 1810 го­ду он по­сту­пил в Им­пе­ра­тор­скую пуб­лич­ную биб­лио­те­ку, где про­слу­жил по­чти до са­мой смер­ти, слу­чив­шей­ся в 1844-м. Бы­ло Кры­ло­ву 75. Писал в по­след­ние го­ды ма­ло, вы­би­рал­ся в свет ред­ко. Лю­бил эко­ном­ку Фе­ню, все свое иму­ще­ство пе­ре­пи­сал на му­жа Фе­ни­ной (а мо­жет, и сво­ей) до­че­ри Алек­сан­дры.

Не ис­клю­че­но, что позд­ний Кры­лов по­слу­жил од­ним из про­то­ти­пов Ильи Ильича Обломова. Но Обломов по­сле се­бя, по су­ти, ни­че­го не оста­вил, а Кры­лов жи­вет и бу­дет жить хо­тя бы десятком бес­смерт­ных ба­сен. Го­голь спра­вед­ли­во на­зы­вал их прит­ча­ми: «Его прит­чи — до­сто­я­ние на­род­ное и со­став­ля­ют кни­гу муд­ро­сти са­мо­го народа...»

К со­жа­ле­нию, бас­ни Кры­ло­ва идут у нас по раз­ря­ду дет­ско­го чте­ния, а взрос­лые, как пра­ви­ло, за­гля­ды­ва­ют в них лишь для то­го, что­бы почитать доч­кам и сы­ноч­кам. Са­ми же в обыч­ной жиз­ни муд­рость кры­лов­ских притч в се­бе не но­сят. А зря. Мно­гих оши­бок мож­но из­бе­жать, све­ряя свои по­ступ­ки с про­из­ве­де­ни­я­ми Ива­на Ан­дре­еви­ча. Впро­чем, так у нас за­ве­де­но: ве­ли­кая рус­ская ли­те­ра­ту­ра от­дель­но, а ре­аль­ная жизнь — от­дель­но. Воз­мож­но, здесь при­чи­на мно­гих на­ших про­блем и оши­бок.

НЕ ИС­КЛЮ­ЧЕ­НО, ЧТО ПОЗД­НИЙ КРЫ­ЛОВ ПО СЛУ­ЖИЛ ОД­НИМ ИЗ ПРО ТОТИПОВ ИЛЬИ ИЛЬИЧА ОБЛОМОВА. НО ОБЛОМОВ ПО­СЛЕ СЕ­БЯ, ПО СУ­ТИ, НИ ЧЕ­ГО НЕ ОСТА­ВИЛ, А КРЫ ЛОВ ЖИ­ВЕТ И БУ­ДЕТ ЖИТЬ ХО­ТЯ БЫ ДЕСЯТКОМ БЕС СМЕРТНЫХ БА­СЕН

Па­мят­ни­ка в Пе­тер­бур­ге Иван Кры­лов удо­сто­ил­ся рань­ше всех дру­гих ли­те­ра­то­ров — в 1855 го­ду | ТАСС | Алек­сандр Ни­ко­ла­ев

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.