Рок-звез­да Сти­вен Уил­сон не пред­ло­жил моск­ви­чам сесть

Бри­тан­ский рок-му­зы­кант Сти­вен Уил­сон — о па­ра­док­сах шоу-ин­ду­стрии, сце­ни­че­ской мис­сии и «же­сти» в по­ли­ти­ке

Izvestia - - Первая страница - Дмит­рий Са­ра­ев

Од­на из глав­ных звезд бри­тан­ской про­грес­сив-му­зы­ки, ос­но­ва­тель груп­пы Porcupine Tree Сти­вен Уил­сон рас­ска­зал «Из­ве­сти­ям» о том, как ему уда­ет­ся быть рав­но ин­те­рес­ным ин­тел­лек­ту­а­лам и ши­ро­ким мас­сам и по­че­му он пред­по­чи­та­ет иг­рать пе­ред танц­по­лом, а не «си­дя­чим» пар­те­ром. В Москве ар­тист дал боль­шой кон­церт, про­грам­ма ко­то­ро­го по­вто­ря­ет три ан­шла­го­вых шоу в лон­дон­ском Аль­берт-хол­ле.

В Аль­берт-хол­ле вы вы­сту­па­ли пе­ред «си­дя­чим» за­лом. В Москве же был тан­це­валь­ный пар­тер. В ка­ких за­лах вы лю­би­те вы­сту­пать боль­ше?

Я не очень люб­лю иг­рать «си­дя­чие» шоу. Ко­гда про­грам­ма со­дер­жа­ла мно­го фун­да­мен­таль­ных, эпи­че­ских и про­сто про­дол­жи­тель­ных ком­по­зи­ций — был смысл в ис­поль­зо­ва­нии си­дя­чих пло­ща­док, те­перь в этом нет та­кой необ­хо­ди­мо­сти. В ны­неш­нем трек-ли­сте нема­ло ве­щей, под ко­то­рые лю­ди мо­гут да­же тан­це­вать. Несмот­ря на то что в ос­но­ве про­грам­мы но­во­го ту­ра ле­жит мно­же­ство ин­те­рес­ных ви­зу­аль­ных эф­фек­тов, это все-та­ки еще и рок-н-ролль­ное шоу.

Каж­дый ваш кон­церт­ный тур ста­но­вит­ся все бо­лее зре­лищ­ным. Как ре­а­ги­ру­ет на это пуб­ли­ка?

Зри­тель ме­ня­ет­ся, а я, как тво­рец, дол­жен это преду­га­ды­вать и то­же эво­лю­ци­о­ни­ро­вать — от аль­бо­ма к аль­бо­му, от ту­ра к ту­ру. И мне это нра­вит­ся. В по­след­ние го­ды я ви­жу го­раз­до боль­ше жен­щин и мо­ло­де­жи сре­ди зри­те­лей, что здо­ро­во. С дру­гой сто­ро­ны, воз­мож­но, часть мо­их по­клон­ни­ков по­те­ря­ла ин­те­рес к то­му, что я де­лаю сей­час. Я дей­стви­тель­но не­сколь­ко ото­шел от «ме­тал­ли­че­ской» со­став­ля­ю­щей. Жи­ву чув­ством по­сто­ян­но­го об­нов­ле­ния. Быть ар­ти­стом, ху­дож­ни­ком — зна­чит про­ти­во­сто­ять ожи­да­ни­ям, а не про­сто уго­ждать ауди­то­рии.

Ва­ша по­след­няя ра­бо­та «To The Bone» дей­стви­тель­но ме­ста­ми тан­це­валь­ная. Да и хи­то­во­сти в ней ощу­ти­мо боль­ше, чем рань­ше. В чем при­чи­на?

Я рос на ин­тел­ли­гент­ной поп-му­зы­ке 1980-х, и это фан­та­сти­че­ские ме­ло­дии и на­стро­е­ния The Cure, Joy Division. Сре­ди мо­их фа­во­ри­тов так­же Tears For Fears, Duran Duran, Depeche Mode, Talk Talk, Кейт Буш. Поз­же к ним до­ба­ви­лась му­зы­ка 1960-х и 1970-х — про­грес­сив-рок, джаз, кра­ут-рок. Ведь и в сво­ей соб­ствен­ной ка­рье­ре я за­ни­мал­ся раз­ны­ми про­ек­та­ми, и, ко­гда на­ста­ла по­ра пол­но­стью от­дать­ся соль­но­му твор­че­ству, все сто­ро­ны и ме­ня са­мо­го, и по­вли­яв­шей на ме­ня му­зы­ки сли­лись во­еди­но.

Но и пять мо­их соль­ных аль­бо­мов — раз­ные. По­след­ний бо­лее плот­но свя­зан с мо­ей ду­шой. Я как буд­то бы взял за ос­но­ву до­ступ­ные и за­по­ми­на­ю­щи­е­ся ме­ло­дии и рит­мы 1980-х и раз­ба­вил их ам­би­ци­оз­ны­ми экс­пе­ри­мен­таль­ны­ми шту­ка­ми. Так что «To The Bone» — это микс му­зы­ки для ин­тел­лек­ту­а­лов с до­ступ­ной хи­то­во­стью поп-сце­ны.

Сей­час мо­да на ре­ю­ни­о­ны зна­ме­ни­тых брен­дов в шоу-биз­не­се. Нет ли пла­нов ре­фор­ми­ро­вать Porcupine Tree?

Я бы со­лгал, ес­ли бы ска­зал, что не ис­пы­тал ра­до­сти от про­шло­год­не­го ре­ю­ни­о­на ABBA с дву­мя но­вы­ми тре­ка­ми и объ­яв­ле­ни­ем о пред­сто­я­щем го­ло­гра­фи­че­ском муль­ти­ме­дий­ном ту­ре. Но исто­рия го­во­рит, что по­доб­ное по­чти ни­ко­гда не до­став­ля­ет удо­воль­ствия... Я не осо­бо но­сталь­ги­рую, ко­гда де­ло ка­са­ет­ся му­зы­ки. Все­гда ищу но­вую.

Ко­неч­но, мне нра­вят­ся ста­рые за­пи­си Led Zeppelin или Pink Floyd, но я их ред­ко слу­шаю сей­час. Вы смот­ри­те на Бо­уи, слу­ша­е­те его в боль­шей сте­пе­ни че­рез му­зы­каль­ную приз­му 1970-х, а все бо­лее позд­нее, как я счи­таю, бы­ло у Бо­уи не столь вы­ра­зи­тель­ным. То же са­мое и с Прин­сом. Он был на са­мом острие в 1980-х, а уже в 1990-е пе­ре­го­рел. Все это ил­лю­стри­ру­ет мою точ­ку зре­ния, что у каж­до­го ар­ти­ста есть пе­ри­од, ко­гда тот на­хо­дит­ся на твор­че­ском пи­ке.

Осо­бен­но это ка­са­ет­ся групп, по­то­му как ес­ли вас в кол­лек­ти­ве три, че­ты­ре, пять че­ло­век, то все долж­ны со­гла­сить­ся с тем, ка­кую му­зы­ку вы со­би­ра­е­тесь иг­рать. И в ито­ге это ста­но­вит­ся ва­шим сла­бым ме­стом, и из­бе­жать са­мо­ко­па­ния по­чти невоз­мож­но. Ро­берт Фрипп из King Crimson — хо­ро­ший при­мер ис­клю­че­ния из это­го пра­ви­ла. Ему уда­ва­лось ухо­дить от по­доб­ных про­блем, по­то­му что он по­сто­ян­но об­нов­лял му­зы­кан­тов King Crimson.

И это один из спо­со­бов про­дол­жать дви­гать­ся: ты оста­ешь­ся преж­ним, но ме­ня­ешь всех осталь­ных. Ко­гда у вас один и тот же со­став в те­че­ние ка­ко­го-то вре­ме­ни, при­дет мо­мент, ко­гда

вы со­зда­ди­те соб­ствен­ный му­зы­каль­ный сло­варь. Боль­ше нече­го ска­зать...

С ка­ки­ми мыс­ля­ми вы вновь при­ез­жа­е­те в Рос­сию, где впер­вые вы­шли на сце­ну в 2008 го­ду как фронт­мен груп­пы Porcupine Tree? Мир и все мы на­столь­ко по­ме­ня­лись за де­ся­ток лет...

О, да! Эти ве­щи по­сто­ян­но ро­ят­ся в мо­ей го­ло­ве. Соб­ствен­но, мно­же­ство по­доб­ных про­блем за­тро­ну­то и в текстах мо­е­го по­след­не­го аль­бо­ма. «To The Bone» рас­суж­да­ет на темы при­ро­ды прав­ды, фей­ко­вых но­во­стей, про­блем с бе­жен­ца­ми, все­воз­мож­ных кри­зи­сах, тер­ро­риз­ме. А так как я на про­фес­си­о­наль­ной сцене уже 30 лет, мне очень за­нят­но на­блю­дать за тем, как ме­ня­ет­ся мир, при­чем необя­за­тель­но в луч­шую сто­ро­ну. Как ин­тер­нет, как вез­де­су­щие ком­пью­те­ры из­ме­ни­ли и весь мир, и пра­ва че­ло­ве­ка.

По­ме­ня­лись вза­и­мо­от­но­ше­ния лю­дей с но­во­стя­ми, по­ли­ти­кой, му­зы­кой, ки­но. И в свя­зи с этим мно­гие ве­щи, невоз­мож­ные преж­де, ста­но­вят­ся ре­аль­но­стью. Вы мог­ли се­бе пред­ста­вить, что­бы во вре­ме­на, ко­гда мы жи­ли без ин­тер­не­та, в пре­зи­ден­ты мог про­рвать­ся та­кой че­ло­век, как До­нальд Трамп? Ста­но­вит­ся боль­ше «же­сти»... Рас­кру­тить­ся на слу­хах, скан­да­лах ста­ло го­раз­до про­ще. И это стиль со­вре­мен­ной по­ли­ти­ки, ко­то­рая ни­че­го об­ще­го не име­ет с ре­аль­ной жиз­нью. Бренды и зна­ме­ни­то­сти вли­я­ют на лю­дей. Тем­ное вре­мя...

Недав­но в российских соц­се­тях про­ка­ти­лась вол­на скан­да­лов во­круг кон­тен­та рэпе­ров и про­чих ан­де­гра­унд-ар­ти­стов, бы­ли от­ме­не­ны кон­цер­ты неко­то­рых. Но за­тем в Го­с­ду­ме про­шел круг­лый стол пред­ста­ви­те­лей вла­сти и суб­куль­ту­ры...

По­ли­ти­ки все­гда стре­ми­лись ис­поль­зо­вать му­зы­кан­тов и по­пу­ляр­ных лю­дей в сво­их це­лях. Осо­бен­но в США — по­смот­ри­те на их вы­бо­ры и уча­стие раз­лич­ных ар­ти­стов в пред­вы­бор­ных кам­па­ни­ях. По­ли­ти­ки ищут пу­ти вли­я­ния на мо­ло­деж­ную ауди­то­рию. Это про­ис­хо­дит и у нас, в Ве­ли­ко­бри­та­нии, вспом­ним хо­тя бы То­ни Бл­э­ра и Но­э­ля Гал­ла­хе­ра. Что же ка­са­ет­ся рэпа и хип-хо­па — то я да­ле­ко не экс­перт в этой му­зы­ке, но она бо­лее по­ли­ти­зи­ро­ва­на, что ли...

Да и во­об­ще из­на­чаль­но — это му­зы­ка «чер­ных» улиц. По­жа­луй, рэп — боль­ше о «ре­во­лю­ции» и непо­ви­но­ве­нии вла­стям, чем ка­кая-ли­бо дру­гая фор­ма в поп- и суб­куль­ту­ре. И она име­ет пра­во на су­ще­ство­ва­ние, борь­бу с ис­теб­лиш­мен­том, по­лу­че­ние мо­ло­де­жью аль­тер­на­тив­ной ин­фор­ма­ции... По­лу­ча­ет­ся, ис­теб­лиш­мент пы­та­ет­ся сде­лать аль­тер­на­тив­ную куль­ту­ру ча­стью се­бя. Не­сколь­ко про­ти­во­ре­чи­во, не прав­да ли?

Как вам уда­ет­ся со­блю­дать ба­ланс меж­ду дву­мя дви­жу­щи­ми си­ла­ми в ва­шем твор­че­стве? С од­ной сто­ро­ны, вы вер­ны се­бе как ху­дож­ни­ку, а не ду­ма­е­те лишь о том, что­бы по­нра­вить­ся дру­гим. Но по­ми­мо это­го вы стре­ми­тесь ока­зать как мож­но боль­шее вли­я­ние на как мож­но бо­лее ши­ро­кую ауди­то­рию.

Это и есть ве­ли­кий па­ра­докс всей ин­ду­стрии поп-му­зы­ки: что­бы со­здать что-то осо­бен­ное, вы долж­ны сде­лать это очень по-сво­е­му, ори­ги­наль­но и да­же эго­и­стич­но. И все ар­ти­сты, о ко­то­рых мы го­во­ри­ли, со­зда­ва­ли му­зы­ку, в первую оче­редь что­бы по­ра­до­вать се­бя. Но это еще и биз­нес. Ес­ли вы хо­ти­те быть про­фес­си­о­наль­ным ар­ти­стом, то долж­ны еще и за­ра­ба­ты­вать, по­это­му без за­во­е­ва­ния ауди­то­рии здесь ни­как. И это по­чти пол­ная про­ти­во­по­лож­ность идее твор­че­ства. У нас есть нема­ло при­ме­ров лю­дей, ко­то­рые бы­ли неспо­соб­ны иг­рать в эти «иг­ры», будь то Курт Ко­бейн или Сид Бар­ретт. Но я не ве­рю, что это ка­ким-ли­бо об­ра­зом по­вли­я­ло на чи­сто­ту му­зы­ки, ко­то­рую они со­зда­ли.

Как вы ре­ша­е­те, го­во­рить ли вам со сце­ны о чем-то со­всем лич­ном или дер­жать со­кро­вен­ное в ду­ше?

Да, у ме­ня есть соб­ствен­ные твер­дые взгля­ды, но я не про­по­вед­ник и не хо­чу ис­поль­зо­вать для об­ра­ще­ния в мою ве­ру лю­дей, ко­то­рые лю­бят мою му­зы­ку и ме­ня са­мо­го за эту му­зы­ку. Но по­сред­ством сво­их тек­стов я, как бы дер­жа в ру­ках зер­ка­ло, го­во­рю: «Вот что я ви­жу. Ты узна­ешь се­бя в зер­ка­ле? Вы узна­е­те се­бя в этих пес­нях?» Но и в этом я еще не до­стиг пи­ка ма­стер­ства.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.