«Ра­бо­та­ешь, что­бы уди­вить са­мо­го се­бя»

Ак­тер Ан­тон Ша­гин — об иро­нич­ных яб­ло­ках и мак­си­ма­лиз­ме де­каб­ри­стов

Izvestia - - Первая страница - Ан­на По­зи­на

Ан­тон Ша­гин по­лю­бил рэп, вы­учил блат­ную лек­си­ку и стал де­каб­ри­стом. Об этом по­пу­ляр­ный ак­тер рас­ска­зал «Из­ве­сти­ям» в пред­две­рии вы­хо­да сво­е­го по­э­ти­че­ско­го сбор­ни­ка «Ан­то­нов­ки» и кон­церт­ной пре­зен­та­ции сти­хов.

По­че­му вы на­зва­ли кни­гу так стран­но — «Ан­то­нов­ки»? И что вам да­ет по­э­ти­че­ское твор­че­ство?

Мне это нуж­но, что­бы остать­ся са­мим со­бой и не по­те­рять­ся за ли­це­дей­ством — те­ми об­ра­за­ми, ха­рак­те­ра­ми, ко­то­рые мне уда­ет­ся со­здать в те­ат­ре и ки­но. Я се­рьез­но от­но­шусь к по­э­зии и до­воль­но тре­бо­ва­те­лен к сво­им сти­хам. Сбор­ник «Ан­то­нов­ки» по­явит­ся в ма­га­зи­нах в кон­це ап­ре­ля, в него вой­дет око­ло 85 сти­хо­тво­ре­ний, ко­то­рые на­пи­са­ны за по­след­ние несколь­ко лет. Ан­то­нов­ка — мой лю­би­мый сорт яб­лок, от­сю­да и на­зва­ние. Оно по­ка­за­лось мне до­ста­точ­но иро­нич­ным, не хо­те­лось раз­во­дить ни­ка­ко­го па­фо­са.

Пре­зен­та­ция в Москве бу­дет пред­став­лять со­бой по­э­ти­че­ский мо­но­кон­церт — с му­зы­каль­ным со­про­вож­де­ни­ем, ху­до­же­ствен­ным ви­део­ря­дом. По­том по­еду с этой про­грам­мой в Там­бов, Тал­лин... Моя дав­няя меч­та: со­брать в еди­ное це­лое сти­хи, му­зы­ку, изоб­ра­же­ние и по­пы­тать­ся все это до­не­сти до лю­дей. Глав­ное — не ис­пол­ни­тель на сцене, а по­э­ти­че­ский ма­те­ри­ал. Не мо­гу да­же пред­по­ло­жить, как это бу­дет вос­при­ня­то зри­те­ля­ми. Но тем и ин­те­рес­но.

Ес­ли бу­дет му­зы­каль­ное со­про­вож­де­ние, зна­чит, к му­зы­ке вы то­же нерав­но­душ­ны?

Ко­неч­но! У ме­ня да­же есть про­иг­ры­ва­тель пла­сти­нок, до­воль­но хо­ро­ший.

Счи­та­е­те ли рэп со­вре­мен­ной по­э­зи­ей и ча­стью рос­сий­ской куль­ту­ры?

Да, од­но­знач­но. И Ок­си­ми­рон, и Хас­ки ка­жут­ся мне сей­час очень кру­ты­ми. Я в чем-то мо­гу по­нять кон­сер­ва­тив­ную точ­ку зре­ния, но, на мой взгляд, се­го­дня рэп мож­но счи­тать куль­тур­ным яв­ле­ни­ем на­шей стра­ны.

На «Пер­вом ка­на­ле» про­шел ре­тро­де­тек­тив «Под­ки­дыш». По­че­му вы ре­ши­ли при­нять уча­стие в этом про­ек­те?

Я ста­ра­юсь со­зда­вать яр­кие ха­рак­те­ры. Этим ме­ня и при­влек за­мы­сел «Под­ки­ды­ша». Глав­ное для ме­ня — сце­на­рий, по­том уже ты ви­дишь ре­жис­се­ра, по­ни­ма­ешь, что вы на од­ной волне и, мо­жет, у вас что-то по­лу­чит­ся... Во­об­ще, съем­ки — му­чи­тель­ный про­цесс, он свя­зан с боль­ши­ми ду­шев­ны­ми и фи­зи­че­ски­ми за­тра­та­ми. Но зри­тель это­го не дол­жен ви­деть.

«Под­ки­дыш» — ис­то­ри­че­ская кар­ти­на, вре­мя дей­ствия — 1925 год. Мне

бы­ло ин­те­рес­но по­про­бо­вать се­бя в этом за­бе­ге. Съем­ки про­хо­ди­ли че­ты­ре ме­ся­ца в Санкт-Пе­тер­бур­ге. Мы ра­бо­та­ли день за днем по 12–15 ча­сов. Я иг­раю нов­го­род­ско­го во­ра, ко­то­рый, убе­гая от мест­ных бан­ди­тов, ока­зы­ва­ет­ся в Пе­тер­бур­ге, где со­труд­ни­ки МУРа при­ни­ма­ют мо­е­го ге­роя за из­вест­но­го сы­щи­ка и на­зна­ча­ют на­чаль­ни­ком от­де­ла Уго­лов­но­го ро­зыс­ка. Он успеш­но рас­кры­ва­ет од­но пре­ступ­ле­ние за дру­гим, по­то­му что зна­ет всю под­но­гот­ную бан­дит­ско­го ми­ра. Но па­рал­лель­но умуд­ря­ет­ся ско­ло­тить бан­ду, что­бы огра­бить глав­ный склад НКВД... В филь­ме есть лю­бовь, при­клю­че­ния, аван­тю­ризм.

Что­бы иг­рать жу­ли­ка, при­шлось изу­чать блат­ной жар­гон, ку­пить сло­варь рус­ско­го ар­го?

Да, я узнал, что зна­чит «с ки­чи на цен­тов­ку», «с пи­пы на плин­ту». Язык у мо­е­го пер­со­на­жа и прав­да очень свое­об­раз­ный. Но с мо­мен­та съе­мок «Под­ки­ды­ша» про­шло бо­лее по­лу­то­ра лет. За это вре­мя я еще в трех филь­мах сыг­рал. Ко­гда за­кан­чи­ва­ешь съем­ки или те­ат­раль­ные ре­пе­ти­ции — образ сво­е­го пер­со­на­жа от­пус­ка­ешь, что­бы он не пе­ре­ко­че­вал в дру­гую ра­бо­ту.

Недав­но за­кон­чи­лись съем­ки мас­штаб­ной ис­то­ри­че­ской дра­мы о вос­ста­нии де­каб­ри­стов «Со­юз спа­се­ния». Чем эта ис­то­рия со­звуч­на се­го­дняш­не­му дню?

Мне слож­но про­во­дить та­кие па­рал­ле­ли, это не моя за­да­ча. Я иг­рал кон­крет­но­го ис­то­ри­че­ско­го пер­со­на­жа — Кон­дра­тия Фе­до­ро­ви­ча Ры­ле­е­ва (один из пя­ти каз­нен­ных де­каб­ри­стов. — «Из­ве­стия»). Мне со­звуч­ны и по­нят­ны его на­стро­е­ния, же­ла­ния и да­же его мак­си­ма­лизм. Но ес­ли го­во­рить о се­го­дняш­нем дне, то, на мой взгляд, к мо­ло­де­жи не­пра­виль­но от­но­сят­ся, ее про­сто ис­поль­зу­ют и не хо­тят услы­шать.

В чем это про­яв­ля­ет­ся?

Сей­час на ми­тин­ги вы­хо­дят лю­ди, ко­то­рые не мо­гут су­дить о 1990-х. 15–17-лет­ние сто­ят и го­во­рят, что то­гда жи­лось луч­ше. Но я, в от­ли­чие от них, за­стал де­вя­но­стые, при­чем в про­вин­ци­аль­ном го­ро­де, и пом­ню, как моя се­мья ед­ва вы­жи­ва­ла. Я не го­во­рю, что сей­час все иде­аль­но — да­ле­ко нет, впе­ре­ди мно­го ра­бо­ты, но и сде­ла­но мно­го. Об этом то­же нель­зя за­бы­вать. Это нуж­но ви­деть, об этом на­до го­во­рить. Мне не ка­жет­ся, что «Со­юз спа­се­ния» — кар­ти­на на­зи­да­тель­ная. Но я на­де­юсь, что ав­то­ры за ком­пью­тер­ной гра­фи­кой не по­те­ря­ют иг­ру ар­ти­стов и че­ло­ве­че­ские чув­ства. В этом есть боль­шая опас­ность не толь­ко это­го филь­ма. Ва­ши луч­шие ро­ли — в ис­то­ри­че­ских кар­ти­нах и экра­ни­за­ци­ях ли­те­ра­тур­ной клас­си­ки: «Яма», «Бе­сы», «До­вла­тов», «Хож­де­ние по му­кам». Со­вре­мен­ные ге­рои вам не по ду­ше?

По­че­му? «Мо­лот» 2016 го­да — до­ста­точ­но со­вре­мен­ная кар­ти­на, там я сыг­рал ума­ли­шен­но­го зло­дея. В сле­ду­ю­щем го­ду вы­хо­дит фильм «Ко­нек­гор­бу­нок», где у ме­ня роль Ива­на-ду­ра­ка. Для ме­ня это со­вер­шен­но но­вый опыт. Мне ин­те­рес­ны пер­со­на­жи лю­бых эпох. Ес­ли бу­дет до­стой­ный ма­те­ри­ал — с удо­воль­стви­ем его сыг­раю. Ра­ди де­нег мно­гие ак­те­ры го­то­вы иг­рать что угод­но, по­хо­же, там уже не до вы­бо­ра ро­лей и смыс­лов.

Ес­ли бы я гнался за день­га­ми, то не вылезал бы из те­ле­ви­зо­ра и ки­но­те­ат­ров. Это не­пра­виль­но. А как пра­виль­но — я сам не знаю. Живу и пытаюсь по­нять, как жить конкретно мне. Ес­ли я не уми­раю с го­ло­ду, то не при­ни­маю уча­стия в том, в чем мне не хо­чет­ся. Но ино­гда при­хо­дит­ся на­хо­дить ком­про­мисс. Мне ин­те­рес­но то, че­го я еще не де­лал и не иг­рал, не ис­поль­зо­вал, не на­жи­мал те кно­поч­ки, ко­то­рые есть в мо­ем ак­тер­ском ор­га­низ­ме, не вскры­вал скры­тые ре­сур­сы. Для ме­ня важ­но не по­вто­рять­ся, моя за­да­ча — со­зда­вать об­ра­зы и ха­рак­те­ры.

По­че­му вы ста­ли ак­те­ром? Жаж­да сла­вы, вни­ма­ния?

От­ча­сти. У ме­ня, на­вер­ное, же­ла­ние быть услы­шан­ным пошло из дет­ства в си­лу то­го, что я ра­но по­те­рял ро­ди­те­лей и был об­де­лен лю­бо­вью. С од­ной сто­ро­ны, это спо­соб вос­пол­нить по­те­рян­ное, с дру­гой сто­ро­ны, пло­ды, ко­то­рые да­ет ак­тер­ская про­фес­сия, то­же при­ят­ны. Бы­ло бы не­пра­виль­но это от­ри­цать. Но ра­бо­та­ешь не для то­го, что­бы то­бой вос­хи­ща­лись, а что­бы уди­вить са­мо­го се­бя, по­нять что-то про се­бя и про дру­го­го че­ло­ве­ка. На­ко­нец, от­пуг­нуть смерть.

В ка­ком смыс­ле? Ко­гда это уда­ет­ся?

Ко­гда де­ла­ешь та­кую ра­бо­ту, ко­то­рая оста­нет­ся по­сле те­бя.

Мно­гих уди­ви­ло ва­ше уча­стие в съем­ках филь­ма Ре­на­ты Лит­ви­но­вой «Се­вер­ный ве­тер».

Да, это свое­об­раз­ный опыт. Несколь­ко ме­ся­цев я при­ни­мал уча­стие в на­сто­я­щем сти­хий­ном твор­че­стве, непред­ска­зу­е­мом, но бес­ко­неч­но ра­дост­ном. Иг­рал Бе­не­дик­та, сы­на Мар­га­ри­ты, в ро­ли ко­то­рой са­ма Лит­ви­но­ва. Мо­гу ска­зать, что я шел за твор­че­ством и по­лу­чил его в пол­ной ме­ре. Ре­на­та Му­ра­тов­на — бо­ги­ня (сме­ет­ся). Она на­пи­са­ла сце­на­рий, ко­то­рый от­ли­ча­ет­ся от пье­сы «Се­вер­ный ве­тер» (по­став­ле­на в МХТ име­ни Че­хо­ва. — «Из­ве­стия»), а то, что в ито­ге сня­то, от­ли­ча­ет­ся от сце­на­рия.

ЕС­ЛИ БЫ Я ГНАЛСЯ ЗА ДЕНЬ­ГА­МИ, ТО НЕ ВЫЛЕЗАЛ БЫ ИЗ ТЕ­ЛЕ­ВИ­ЗО­РА И КИ­НО ТЕ­АТ­РОВ. ЭТО НЕПРАВИЛЬ НО. А КАК ПРА­ВИЛЬ­НО  Я И САМ НЕ ЗНАЮ. ЖИВУ И ПЫТАЮСЬ ПО­НЯТЬ, КАК ЖИТЬ КОНКРЕТНО МНЕ

Мы с ва­ми бе­се­ду­ем в сте­нах те­ат­ра «Лен­ком», где вы слу­жи­те уже дав­но. Счи­та­е­те ли вы, что в бу­ду­щем ре­пер­ту­ар­ный те­атр по­те­ря­ет свою ак­ту­аль­ность?

Я ра­бо­таю уже де­сять лет в «Лен­ко­ме»! И мне ка­жет­ся, что ре­пер­ту­ар­ный те­атр — до­сто­я­ние рус­ской куль­ту­ры. Дай Бог, что­бы оно ни­ку­да не ис­чез­ло. Это бу­дет крах. Все долж­но быть ря­дом — и про­ект­ный те­атр, и ре­пер­ту­ар­ный, глав­ное, что­бы бы­ло твор­че­ство, со­зда­ва­лось ис­кус­ство.

Вы пла­ни­ру­е­те иг­рать что-то но­вое на сцене «Лен­ко­ма»?

Сей­час с Мар­ком Ана­то­лье­ви­чем За­ха­ро­вым ре­пе­ти­ру­ем но­вую пье­су, ко­то­рую он на­пи­сал по ли­те­ра­тур­ным про­из­ве­де­ни­ям Вла­ди­ми­ра Со­ро­ки­на и сам ста­вит как ре­жис­сер. Ду­маю, в кон­це го­да ее все уви­дят. Ра­бо­чее на­зва­ние — «Кап­кан». У ме­ня там неболь­шая роль, но я иду за ма­сте­ром, с ко­то­рым мне ин­те­рес­но по сей день. Ме­ня вос­хи­ща­ет его же­ла­ние жить и тво­рить.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.