«Мы в окру­же­нии, нас кро­ют»

Пя­ти­ле­тие на­ча­ла бо­ев под Сла­вян­ском в вос­по­ми­на­ни­ях участ­ни­ков

Izvestia - - Первая страница - Сер­гей Пруд­ни­ков

Пя­ти­ле­тие на­ча­ла бо­ев под Сла­вян­ском в вос­по­ми­на­ни­ях участ­ни­ков

Пять лет на­зад 12 ап­ре­ля груп­па из 52 че­ло­век во­шла в Сла­вянск на се­ве­ре До­нец­кой об­ла­сти. На сле­ду­ю­щий день Укра­и­на вве­ла ре­жим АТО в Дон­бас­се с при­вле­че­ни­ем ар­мии и спец­служб. Сла­вян­ская эпо­пея, во вре­мя ко­то­рой ДНР и ЛНР на­ча­ли во­ору­жен­ную борь­бу за свое су­ще­ство­ва­ние, дли­лась по­чти три ме­ся­ца. Опол­чен­цы по­ки­ну­ли го­род толь­ко в ночь на 5 июля. Спе­ци­аль­ный кор­ре­спон­дент «Из­ве­стий» встре­тил­ся с участ­ни­ка­ми тех со­бы­тий и узнал, что про­ис­хо­ди­ло в оса­жден­ном Сла­вян­ске.

СТО­РО­НУ НЕ ВЫ­БИ­РАЛ

Да­ни­ил Без­со­нов, вы­пуск­ник Ки­ев­ской ака­де­мии МВД, на­чаль­ник пресс­служ­бы на­род­ной ми­ли­ции ДНР:

— Ко­гда ме­ня спра­ши­ва­ют, как я вы­брал сто­ро­ну, на ко­то­рой на­хо­жусь, от­ве­чаю — не вы­би­рал. Я как был на од­ной сто­роне, так на ней и остал­ся. Во­прос лишь сто­ял: участ­во­вать в борь­бе или нет? По­ни­ма­ние, что бу­ду участ­во­вать, при­шло в на­ча­ле 2014 го­да, ко­гда на май­дане ста­ли жечь ре­бят из «Бер­ку­та» и внут­рен­них войск, а на во­сток Укра­и­ны по­е­ха­ли «по­ез­да друж­бы» с «пра­во­се­ка­ми».

В ап­ре­ле в До­нец­ке несо­глас­ные с та­ким по­ло­же­ни­ем дел за­хва­ти­ли зда­ние об­лад­ми­ни­стра­ции, про­воз­гла­си­ли ДНР и вы­сту­пи­ли с ви­део­об­ра­ще­ни­ем: «Все нерав­но­душ­ные, при­хо­ди­те, нуж­но объ­еди­нять­ся, нуж­на ва­ша по­мощь!» Я от­пра­вил­ся в До­нецк. За­да­чу пе­ред со­бой ста­вил, во-пер­вых, под­дер­жать тех, кто вос­стал в Дон­бас­се. Во-вто­рых, за­щи­щать рус­ский мир: по всей Укра­ине то­гда раз­го­ра­лась чу­до­вищ­ная кам­па­ния про­тив все­го рус­ско­го — язы­ка, куль­ту­ры, ми­ро­воз­зре­ния.

Из До­нец­ка спу­стя две неде­ли по­ехал в Сла­вянск. Всту­пил в ря­ды опол­че­ния, во­шел в ДРГ. В на­шей груп­пе то­гда бы­ло 16 че­ло­век, се­год­ня из них в жи­вых оста­лось трое. Нас по­сла­ли в Че­рев­ков­ку, что ря­дом с Се­ме­нов­кой (окра­и­на Сла­вян­ска. — «Из­ве­стия»). Око­па­лись, уста­но­ви­ли блок­по­сты. Обо­ро­ня­ли этот ру­беж до са­мо­го вы­хо­да. В тот же пе­ри­од на нашу сто­ро­ну пе­ре­шли 30 бой­цов ВСУ вме­сте с тех­ни­кой — ми­но­ме­та­ми, БМП, БТР и зна­ме­ни­той ар­тил­ле­рий­ской уста­нов­кой «Но­на», ко­то­рая кош­ма­ри­ла укра­ин­ские вой­ска все два ме­ся­ца. По­че­му они пе­ре­шли? По­то­му что адек­ват­но оце­ни­ва­ли про­ис­хо­дя­щее.

В Сла­вян­ске в те дни со­бра­лись пас­си­о­на­рии из всех ре­ги­о­нов Укра­и­ны, го­то­вые на все. Игорь Стрел­ков на­вел же­лез­ную дис­ци­пли­ну, лиш­ние и слу­чай­ные лю­ди от­се­я­лись. В чем, на­при­мер, се­год­ня спе­ци­фи­ка во­ен­ных дей­ствий? Есть яс­ность: вот ли­ния фрон­та, вот пра­ви­ла иг­ры. А то­гда не бы­ло ни­че­го! Мы в окру­же­нии, нас непре­рыв­но кро­ют из всех ви­дов во­ору­же­ния. Де­ю­ре мы чис­лим­ся пре­ступ­ни­ка­ми. И непо­нят­но, чем все это за­кон­чит­ся.

В июле из Сла­вян­ска мы вы­шли уже боль­шой груп­пи­ров­кой в 1,2 тыс. че­ло­век. Про­шед­шие эту бой­ню на­учи­лись во­е­вать, вы­жи­вать в усло­ви­ях об­стре­лов и со­ста­ви­ли наи­бо­лее силь­ную часть опол­че­ния ДНР. Ес­ли го­во­рить о се­бе, то счи­таю, что при­езд в До­нецк, а впо­след­ствии в Сла­вянск стал са­мым важ­ным ре­ше­ни­ем в мо­ей жиз­ни. Ес­ли бы сто­ял во­прос по­вто­рить, я бы сде­лал все точ­но так же.

НА «ДО­РО­ГЕ ЖИЗ­НИ»

Мак­сим Фа­де­ев, уро­же­нец Дон­бас­са, ре­жис­сер-до­ку­мен­та­лист, ав­тор филь­мов «Сла­вянск. Хро­ни­ка вой­ны», «Тер­ми­нал», «Его ба­та­льон», «При­вет из Гор­лов­ки»: — В на­ча­ле 2014-го мы с же­ной от­ды­ха­ли в Та­и­лан­де. За си­ту­а­ци­ей не сле­ди­ли, но пред­чув­ствие, что бу­дет вой­на, не по­ки­да­ло — на Укра­ине в по­след­ние го­ды все к то­му шло. В конце ап­ре­ля при­ле­те­ли в До­нецк и сра­зу оку­ну­лись в гне­ту­щую ат­мо­сфе­ру ха­о­са. С од­ной сто­ро­ны, в го­ро­де еще си­де­ла укра­ин­ская власть. С дру­гой — об­лад­ми­ни­стра­цию уже за­хва­ти­ли про­тив­ни­ки май­да­на. Я, как жур­на­лист, от­пра­вил­ся в Сла­вянск. Ат­мо­сфе­ра там, кста­ти, бы­ла со­всем дру­гая: чет­кость, яс­ность, общий дух подъ­ема, брат­ства.

2 мая па­рал­лель­но с под­жо­гом До­ма проф­со­ю­зов в Одес­се ВСУ впер­вые от­кры­ли огонь по мир­ным жи­те­лям Сла­вян­ска, ко­то­рые пре­граж­да­ли путь во­ен­ной тех­ни­ке. А в июне, по­сле ина­у­гу­ра­ции пре­зи­ден­та Порошенко, на­ча­ли пол­но­мас­штаб­ное при­ме­не­ние всех ви­дов во­ору­же­ния в го­ро­де. Им ста­ло яс­но: ни­ка­ко­го вто­ро­го Кры­ма здесь не бу­дет, ар­мия по­лу­чи­ла карт-бланш на лю­бые дей­ствия.

Од­ной из наи­бо­лее го­ря­чих то­чек ста­ла Се­ме­нов­ка — она на­хо­ди­лась на так на­зы­ва­е­мой до­ро­ге жиз­ни, свя­зы­ва­ю­щей Сла­вянск с ЛНР и да­лее с Рос­си­ей. Я сни­мал ре­пор­та­жи, из ко­то­рых впо­след­ствии смон­ти­ро­вал свой пер­вый фильм-хро­ни­ку. И на­ив­но по­ла­гал, что с по­мо­щью этих сю­же­тов смо­гу как-то ис­пра­вить си­ту­а­цию. Пом­ню, об­стре­ли­ва­ли пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу, эва­ку­и­ро­ва­ли па­ци­ен­тов. И я ду­мал, что од­но­го толь­ко это­го ре­пор­та­жа до­ста­точ­но, что­бы оста­но­вить вой­ну, ка­за­лось — все уви­дят, пой­мут! И еще очень жа­лею, что не фик­си­ро­вал име­на по­гиб­ших мир­ных жи­те­лей. Укра­ин­ская ар­мия

спис­ки жертв сво­их об­стре­лов не ве­ла. Эти лю­ди на­все­гда вы­черк­ну­ты из па­мя­ти.

СА­МОЕ СТРАШ­НОЕ  ФОС­ФОР

Илья, по­зыв­ной Ле­он, 31 год, во­ен­но­слу­жа­щий ар­мии ДНР, во­е­вал в Сла­вян­ске, на Са­ур-Мо­ги­ле, под Ило­вай­ском, в до­нец­ком аэро­пор­ту, име­ет три кон­ту­зии и три ра­не­ния:

— Ро­дом я из Кра­ма­тор­ска. До вой­ны вел обыч­ную жизнь. За­ни­мал­ся спор­том. Ра­бо­тал экс­пе­ди­то­ром, мер­чан­дай­зе­ром. В ар­мии не слу­жил.

В конце 2013 го­да у нас в го­ро­де бы­ла ор­га­ни­зо­ва­на ячей­ка НОД — На­род­но­го опол­че­ния Дон­бас­са. Идео­ло­гия та­кая — объ­еди­ня­ем­ся, что­бы дать от­пор на­ци­о­на­ли­стам. Я по­пал в си­ло­вой блок. Мы охра­ня­ли па­мят­ник Ле­ни­ну, пат­ру­ли­ро­ва­ли ули­цы.

По­сле по­бе­ды май­да­на ста­ли стро­ить бар­ри­ка­ды, а так­же вы­ез­жа­ли на уси­ле­ние в До­нецк. Мо­та­лись ту­да-об­рат­но, по­ка од­на­жды не узна­ли: в Сла­вян­ске по­яви­лись се­рьез­ные лю­ди.

Я всту­пил в се­ме­нов­ский ба­та­льон. На по­свя­ще­нии нас вы­стро­и­ли в ряд, вы­шел вы­со­кий че­ло­век с уса­ми — это ока­зал­ся Стрел­ков, каж­до­му вру­чил ком­плект пик­сель­ной фор­мы, ге­ор­ги­ев­скую лен­ту, по­жал ру­ку и ска­зал: «Доб­ро по­жа­ло­вать в опол­че­ние!»

В Се­ме­нов­ке си­де­ли в око­пах. Ко­па­ли их так: ко­ман­дир Ба­ча опус­ка­ет ло­па­ту в зем­лю и чи­та­ет строч­ку из «От­че наш», а мы по­вто­ря­ем. По но­чам хо­ди­ли в раз­вед­ку, ста­ви­ли рас­тяж­ки, но, на­сколь­ко я знаю, ни­кто на них не по­до­рвал­ся. Мно­го мир­ных гиб­ло от об­стре­лов ВСУ, в воз­ду­хе сто­ял тя­же­лый труп­ный за­пах. Са­мым страш­ным ору­жи­ем, что до­ве­лось уви­деть, ста­ли фос­фор­ные бом­бы. По­па­да­ет на те­ло кап­ля фос­фо­ра и вы­жи­га­ет ра­ну ве­ли­чи­ной с ку­лак, а по­ту­шить невоз­мож­но.

Там же, в Се­ме­нов­ке, в пер­вый раз я встре­тил­ся с Мо­то­ро­лой. Бес­страш­ный че­ло­век. При­ве­ду при­мер: один раз граж­дан­ские нам ска­за­ли: «Там хох­лы си­дят». И мы по­шли про­ве­рить. Впе­ре­ди Мо­тор шел и кри­чал во всю глот­ку: «Мы­ко­ла»!», не пря­чась. За ним мы, на от­да­ле­нии, на по­лу­при­сяд­ках. По­том из ку­стов от­ве­ти­ли: «Да нема тут ни­я­ко­го Мы­ко­лы!» Мы упа­ли и от­кры­ли огонь.

Остав­ле­ние Сла­вян­ска ста­ло для ме­ня пол­ной неожи­дан­но­стью. Ду­мал — бу­дем сто­ять до по­след­не­го, ни ша­гу на­зад. А по­том зво­нок: «Вы где?» — «На по­зи­ци­ях». — «Вы­хо­ди­те сроч­но, го­род уже пу­стой!» По­лу­ча­ет­ся, нас ед­ва не за­бы­ли. Вы­бра­лись спо­кой­но. То­гда же я в по­след­ний раз за­ехал до­мой в Кра­ма­торск. С тех пор там не был.

«СМОТ­РИ НА СО­БАК...»

Ли­лия Ра­ди­о­но­ва, ко­ман­дир пер­во­го ме­ди­цин­ско­го от­ря­да ДНР, два го­да воз­глав­ля­ла Ко­ми­тет по де­лам во­ен­но­плен­ных ДНР, бывший нач­мед ба­та­льо­на За­ха­ра При­ле­пи­на:

— До вой­ны я ра­бо­та­ла глав­ной мед­сест­рой Ком­со­моль­ской боль­ни­цы, что в Ста­ро­бе­шев­ском рай­оне. Ко­гда на­ча­лись со­бы­тия на май­дане, мы все жда­ли, ко­гда раз­го­нят эту нечисть. В фев­ра­ле в Дон­басс из Ки­е­ва при­вез­ли те­ла на­ших по­гиб­ших бер­ку­тов­цев, и у ме­ня все пе­ре­вер­ну­лось. Я ста­ла ез­дить в До­нецк на ми­тин­ги. То­гда же в за­хва­чен­ном зда­нии об­лад­ми­ни­стра­ции мы с кол­ле­га­ми ор­га­ни­зо­ва­ли мед­пункт.

В на­ча­ле мая по­е­ха­ли в Сла­вянск — по­смот­реть, не нуж­на ли по­мощь. Взя­ли с со­бой про­дук­ты, ме­ди­ка­мен­ты. При­бы­ли и ужас­ну­лись: ока­за­лось, что в боль­ни­це все­го два вра­ча — хи­рург и трав­ма­то­лог, осталь­ные убе­жа­ли. И мно­же­ство ра­не­ных — граж­дан­ские, опол­чен­цы. То­гда же на ули­цах я впер­вые уви­де­ла во­рон­ки. И услы­ша­ла пер­вый со­вет: «Смот­ри на со­бак, ес­ли бе­гут — жди об­стре­ла. То­же бе­ги и прячь­ся!»

Вер­нув­шись в До­нецк, я рас­ки­да­ла по сай­там объ­яв­ле­ния: «В Сла­вянск сроч­но тре­бу­ют­ся вра­чи!» Не спа­ла всю ночь, жда­ла — от­клик­нет­ся кто-то? И вот пер­вой на­пи­са­ла де­воч­ка из Моск­вы. А по­том из Пи­те­ра, Ри­ги. Все они при­е­ха­ли, уда­лось за­крыть все сме­ны.

Впер­вые с укра­ин­ски­ми во­ен­ны­ми я столк­ну­лась в Се­вер­ске, под Сла­вян­ском. Нам со­об­щи­ли, что в боль­ни­це там ле­жат двое на­ших ра­не­ных. Мы при­е­ха­ли, а на ме­сте вы­яс­ни­лось, что го­род уже за­ня­ли ВСУ и нац­ба­ты! Очень страш­но бы­ло. Дев­чон­ки-мед­сест­ры, пря­тав­шие ре­бят в под­ва­ле, пе­ре­да­ли их нам. К сча­стью, ни­кто не до­га­дал­ся оста­но­вить и про­ве­рить нашу ско­рую. А ре­бя­та до по­след­не­го не верили, что их ве­зут к сво­им.

Чет­вер­то­го июля мы в оче­ред­ной раз при­бы­ли за ра­не­ны­ми в Сла­вянск, а мест­ные ме­ди­ки го­во­рят: «Нас бро­са­ют!» Вы­яс­ни­лось — да, опол­че­ние вы­хо­дит. Пом­ню, один по­жи­лой ра­не­ный бо­ец на­от­рез от­ка­зал­ся ухо­дить — «Бу­ду обо­ро­ну держать!» Мы бук­валь­но на ко­ле­нях его умо­ля­ли: ухо­дим. Он остал­ся, но вы­жил — его спря­та­ли и спас­ли. Мы вы­ез­жа­ли то­гда от­дель­но от во­ен­ной ко­лон­ны — три ка­ре­ты ско­рой по­мо­щи. Под об­стре­ла­ми, че­рез по­ля. По­ка еха­ли, взрыв­ной вол­ной в на­шей ма­шине ото­рва­ло дверь и за­пас­ное ко­ле­со. Но вы­рва­лись. Но­чью бы­ли в До­нец­ке.

Да­ни­ил Без­со­нов счи­та­ет, что при­езд в Сла­вянск стал са­мым важ­ным ре­ше­ни­ем в его жиз­ни

Ли­лия Ра­ди­о­но­ва ор­га­ни­зо­ва­ла ра­бо­ту мед­се­стер во вре­мя об­стре­ла Сла­вян­ска

Илья, ро­дом из Кра­ма­тор­ска, по­зыв­ной Ле­он, столк­нул­ся в бо­ях за Сла­вянск с фос­фор­ны­ми бом­ба­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.