«Ка­кой был бы ужас, будь мы все на од­но ли­цо»

Ак­тер Игорь Вер­ник — о мно­го­гран­ни­ке жиз­ни, ка­рьер­ных ка­че­лях и ис­кус­ствен­ных скан­да­лах

Izvestia - - Первая страница - На­та­лья Ва­си­лье­ва

Ак­тер Игорь Вер­ник — о мно­го­гран­ни­ке жиз­ни, ка­рьер­ных ка­че­лях и ис­кус­ствен­ных скан­да­лах

Игорь Вер­ник рас­ска­зал «Из­ве­сти­ям» об ошиб­ках про­шло­го и скан­да­ле со въез­дом на пе­ше­ход­ную зо­ну в Ка­мер­гер­ском пе­ре­ул­ке, а так­же при­знал­ся, что не зна­ет, где его на­сто­я­щая жизнь — на сцене или за ее пре­де­ла­ми. Бе­се­да со­сто­я­лась в раз­гар ра­бо­ты на­род­но­го ар­ти­ста над дву­мя спек­так­ля­ми. 12 ап­ре­ля на сцене Те­ат­ра На­ций со­сто­ит­ся пре­мьер­ный по­каз по­ста­нов­ки Вик­то­ра Ры­жа­ко­ва «Иран­ская кон­фе­рен­ция», а спу­стя ме­сяц — 15 и 16 мая — Игорь Вер­ник вый­дет на сце­ну род­но­го МХТ им. А.П. Че­хо­ва в бул­га­ков­ском «Бе­ге», пер­вом спек­так­ле Сер­гея Же­но­ва­ча на по­сту худру­ка.

Худрук Те­ат­ра На­ций Ев­ге­ний Ми­ро­нов так опре­де­лил смысл «Иран­ской кон­фе­рен­ции»: «Эта по­ста­нов­ка о том, о чем мы, мо­жет быть, мол­ча­ли или не хо­те­ли го­во­рить». Зву­чит ин­три­гу­ю­ще...

Я со­гла­сен. «Иран­ская кон­фе­рен­ция» — со­вре­мен­ная и свое­вре­мен­ная пье­са о том, что на­до учить­ся при­ни­мать и ува­жать дру­го­го че­ло­ве­ка. Что­бы по­нять араб­ский мир, о ко­то­ром идет речь, нуж­но уяс­нить: это лю­ди с иной куль­ту­рой, тра­ди­ци­я­ми, ве­ро­ис­по­ве­да­ни­ем и жиз­нен­ным укла­дом. Нера­зум­но и са­мо­на­де­ян­но ме­рить дру­го­го че­ло­ве­ка соб­ствен­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми.

Ко­гда Вик­тор Ры­жа­ков, ре­жис­сер спек­так­ля, дал мне пье­су, я был в вос­тор­ге. Несмот­ря на на­зва­ние, ко­то­рое на­вер­ня­ка бу­дет вы­зы­вать у зри­те­ля ас­со­ци­а­ции с меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­кой, спек­такль со­сто­ит из очень лич­ных ис­то­рий. Де­вять ге­ро­ев, со­брав­ших­ся об­су­дить про­бле­му араб­ско­го ми­ра, вы­ра­жа­ют свою по­зи­цию в фор­ме мо­но­ло­гов. На­при­мер, мой ге­рой — пас­тор с ре­пу­та­ци­ей скан­да­ли­ста — не про­из­но­сит ни сло­ва о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях ев­ро­пей­цев и ара­бов, но его речь все рав­но свя­за­на с этой те­мой.

Ка­ким об­ра­зом?

Это раз­го­вор о че­ло­ве­че­ских цен­но­стях. В ос­но­ве ре­ше­ния лю­бой про­бле­мы ле­жит по­иск от­ве­та на во­про­сы: кто мы, как мы жи­вем, как на­ла­жи­ва­ем свя­зи, мо­жем ли мы при­нять дру­га дру­га та­ки­ми, ка­кие мы есть?

Мне нра­вит­ся, что раз­го­вор о ло­каль­ном кон­флик­те в этой пье­се пе­ре­хо­дит на об­ще­че­ло­ве­че­ские те­мы. Каж­дый че­ло­век на этой пла­не­те уни­ка­лен, он та­кой один. Ка­кой ужас был бы, будь мы все на од­но ли­цо, с оди­на­ко­вым вку­сом, с од­ни­ми и те­ми же про­яв­ле­ни­я­ми. Как толь­ко мы за­го­ня­ем се­бя в уз­кий ко­ри­дор и про­воз­гла­ша­ем: «Эй, этот че­ло­век не та­кой, как мы, он все де­ла­ет не так», тут же про­ис­хо­дит непри­я­тие, кон­фликт.

По фор­ме наш спек­такль на­по­ми­на­ет мно­го­гран­ник, эта­кий ку­бик Ру­би­ка: один ге­рой смот­рит на си­ту­а­цию под од­ним уг­лом, а дру­гой ее раз­во­ра­чи­ва­ет.

Ва­ша сле­ду­ю­щая круп­ная пре­мье­ра — «Бег» в род­ном МХТ.

Да, Сер­гей Ва­си­лье­вич Же­но­вач ста­вит свой пер­вый спек­такль на боль­шой сцене МХТ в ка­че­стве ху­до­же­ствен­но­го ру­ко­во­ди­те­ля те­ат­ра.

Несмот­ря на то что пье­са Ми­ха­и­ла Бул­га­ко­ва на­пи­са­на в 1926–1927 го­дах, она зву­чит очень со­вре­мен­но. Это был пе­ри­од, ко­гда ярость и ско­пив­ша­я­ся в об­ще­стве агрес­сия под­ня­лись на­верх. И на этом сло­ме эпох ис­то­рия пе­ре­ма­лы­ва­ет че­ло­ве­ка в сво­их жер­но­вах. «Сей­час труд­ное вре­мя», — эту фра­зу лю­ди по­вто­ря­ют ве­ка­ми. Но каж­дое вре­мя слож­но по-сво­е­му. В лю­бую эпо­ху пе­ред че­ло­ве­ком сто­ит непро­стая за­да­ча — най­ти се­бя.

Не при­хо­ди­лось за­ду­мы­вать­ся о том, ку­да бе­жи­те вы са­ми? Вы сут­ка­ми за­ня­ты.

Не упус­ка­е­те ли что-то важ­ное из-за вы­со­кой ско­ро­сти жиз­ни?

Сна­ча­ла мне ка­за­лось, что чем боль­ше я охва­чу, тем со­дер­жа­тель­нее бу­ду жить. Счи­тал, что день про­жит бес­смыс­лен­но, ес­ли я не сде­лал несколь­ко раз­ных дел. Ду­мал, чем боль­ше про­стран­ства зай­му, тем пра­виль­нее...

В оправ­да­ние могу ска­зать: по­дру­го­му в на­шей про­фес­сии не до­бить­ся

успе­ха. Да­ет ре­зуль­та­ты толь­ко бес­пре­стан­ный труд сут­ка­ми на­про­лет, а не ка­кой-то ми­сти­че­ский дар. Толь­ко пе­ре­ма­лы­вая се­бя, про­хо­дя ки­ло­мет­ры пу­ти, при­хо­дишь к ре­зуль­та­ту.

К то­му же мне очень нра­вит­ся то, чем я за­ни­ма­юсь. Я люб­лю эту про­фес­сию и все, что с ней свя­за­но. Ду­мал ли я, что про­пус­каю при этом дру­гие, очень важ­ные ве­щи? Ко­неч­но. Од­на­жды мы да­же го­во­ри­ли об этом с Во­ло­дей Маш­ко­вым. Ко­гда ре­пе­ти­ро­ва­ли спек­такль «№ 13D», жи­ли в МХТ сут­ка­ми. Про­сы­па­ешь­ся — за ок­ном све­та­ет, при­е­хал в те­атр, вы­шел с ре­пе­ти­ции — уже ночь. Все лю­ди спать дав­но лег­ли, а ты толь­ко осво­бо­дил­ся.

Я Во­ло­де го­во­рю: «Это все по­тря­са­ю­ще, но там за ок­ном — жизнь, так хо­чет­ся внед­рить­ся в нее». Маш­ков, ве­ли­кий бе­зу­мец, то­же по­ме­шан­ный на сво­ем де­ле, го­во­рит: «Нет, Игорь, жизнь здесь. Кто те­бе ска­зал, что она там?»

Вы с ним со­глас­ны?

Это к во­про­су о том, что го­во­рит мой ге­рой в «Иран­ской кон­фе­рен­ции»: и один прав, и дру­гой прав. Моя жизнь в те­ат­ре — раз­ная, слож­ная, счаст­ли­вая. Но жизнь за ок­ном ни­чуть не ме­нее на­сы­щен­ная. Мы с ва­ми си­дим в двух ша­гах от мха­тов­ской сце­ны. Я знаю на ней каж­дый сан­ти­метр. В сво­ей гри­мер­ной мне зна­ко­мо все до мил­ли­мет­ра — про­сто по­то­му, что я про­во­жу там огром­ное ко­ли­че­ство вре­ме­ни. Я могу прой­ти по те­ат­ру с за­кры­ты­ми гла­за­ми.

Могу ли я с за­кры­ты­ми гла­за­ми хо­дить по Москве? Нет. Жал­ко ли мне, что это так? Нет. Хо­тел бы я знать Моск­ву так же? Ко­неч­но. И здесь де­ло не толь­ко в Москве, а в воз­мож­но­сти узна­вать мир во всех его про­яв­ле­ни­ях.

Ино­гда ле­нить­ся очень при­ят­но.

Я люб­лю от­ды­хать и ни чер­та не де­лать. Но зна­е­те, как в на­шей про­фес­сии слу­ча­ет­ся? Сна­ча­ла де­ла­ешь все, что­бы быть нуж­ным: ра­бо­та­ешь, учишь­ся, овла­де­ва­ешь ре­меслом, пы­та­ешь­ся стать вос­тре­бо­ван­ным, по­то­му что ак­тер без зри­те­ля — су­масшед­ший, ак­тер без ре­а­ли­за­ции — несчаст­ный.

Но как толь­ко до­би­ва­ешь­ся это­го, ста­но­вишь­ся ну­жен мно­гим — те­бя на­чи­на­ют раз­ры­вать в раз­ные сто­ро­ны, и уже меч­та­ешь, что­бы те­бя оста­ви­ли в по­кое хо­тя бы на день. Это веч­ные ка­че­ли.

Чем за­кон­чи­лась скан­даль­ная ис­то­рия, ге­ро­ем ко­то­рой вы неволь­но ста­ли в но­во­год­ние каникулы, въе­хав на пе­ше­ход­ную зо­ну в Ка­мер­гер­ском пе­ре­ул­ке?

Я стал участ­ни­ком на­ду­ман­но­го скан­да­ла, спро­во­ци­ро­ван­но­го слу­чай­ным че­ло­ве­ком, не вла­дев­шим пра­виль­ной ин­фор­ма­ци­ей и не же­лав­шим разо­брать­ся в си­ту­а­ции. 3 ян­ва­ря я ехал в род­ной те­атр иг­рать спек­такль «№ 13D» тем же пу­тем, что и на­ка­нуне, так же, как ез­дят изо дня в день все мои кол­ле­ги.

Ду­маю, да­же в Москве есть лю­ди, ко­то­рые не зна­ют, что в Ка­мер­гер­ском пе­ре­ул­ке на­хо­дит­ся Мос­ков­ский ху­до­же­ствен­ный те­атр. И уж точ­но ма­ло кто зна­ет, что по­пасть в МХТ на ав­то­мо­би­ле мож­но толь­ко че­рез Ка­мер­гер­ский пе­ре­улок — это пра­ви­ло, ко­то­рым мы, ар­ти­сты, пользуемся уже мно­го лет. А в этот праздничный день по Ка­мер­гер­ско­му гу­ля­ло мно­же­ство при­ез­жих.

Ка­кой-то че­ло­век вбро­сил ин­фор­ма­цию о том, что я на­ру­шил пра­ви­ла. Но­вость эта бы­ла под­хва­че­на ярост­но и агрес­сив­но. И са­мое глав­ное, как ее по­да­ли: «Игорь Вер­ник на ав­то­мо­би­ле въе­хал на пе­ше­ход­ную зо­ну». С од­ной сто­ро­ны, это факт, с дру­гой — у это­го фак­та есть про­дол­же­ние: «Въе­хал на пе­ше­ход­ную зо­ну, по­то­му что в этом ме­сте на­хо­дит­ся те­атр, в ко­то­ром он слу­жит, а въезд на ав­то­мо­би­ле в этот те­атр про­ле­га­ет че­рез пе­ше­ход­ную зо­ну».

Но эту ин­фор­ма­цию, к со­жа­ле­нию, уже ни­кто не да­ет, она ни­ко­му не нуж­на. Прав­да вос­тор­же­ство­ва­ла, но я дол­го еще по­том пе­ре­жи­вал.

Не хо­чу го­во­рить мо­ра­ли­за­тор­ские ве­щи, но мне обид­но, ко­гда мы толь­ко и де­ла­ем, что кри­чим о сво­их пра­вах, за­бы­вая при этом об обя­зан­но­стях. Не име­ем си­лы ду­ха ска­зать се­бе: не су­ди, да не су­дим бу­дешь.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.