«Ива­на Гроз­но­го не за­ме­нишь ди­рек­то­ром в пи­джа­ке»

Му­зы­каль­ный ру­ко­во­ди­тель ГАБТа Ту­ган Со­хи­ев — об экс­пе­ри­мен­тах на сцене и «утеч­ке» го­ло­сов

Izvestia - - Культура - Ана­ста­сия По­по­ва

Боль­шой те­атр должен вер­нуть в афи­шу глав­ные рус­ские опе­ры, при­гла­шать мо­ло­дых пев­цов и хра­нить сим­фо­ни­че­ские тра­ди­ции. Об этом му­зы­каль­ный ру­ко­во­ди­тель ГАБТа, ди­ри­жер Ту­ган Со­хи­ев рас­ска­зал «Из­ве­сти­ям» на VI Транс­си­бир­ском арт-фе­сти­ва­ле, ку­да его при­гла­си­ли про­ди­ри­жи­ро­вать пре­мье­ру сим­фо­ни­че­ской по­э­мы «Му­зы­ка мо­ря» Бо­ри­са Ли­си­цы­на. С это­го экс­пе­ри­мен­та и на­чал­ся раз­го­вор.

Что вы ду­ма­е­те о со­чи­не­нии Бо­ри­са Ли­си­цы­на, ко­то­рое ис­пол­ня­ли на фо­ру­ме?

Ме­ня за­ин­те­ре­со­ва­ло то, что по­э­ма по­свя­ще­на ди­ри­же­ру Ар­ноль­ду Ка­цу. Он был учи­те­лем ком­по­зи­то­ра и мно­го лет ру­ко­во­дил Но­во­си­бир­ским фи­лар­мо­ни­че­ским ор­кест­ром. Слу­шая му­зы­ку Бо­ри­са Ли­си­цы­на, я неволь­но пред­став­ляю об­раз Ка­ца — вспыль­чи­вый, уг­ло­ва­тый, но необы­чай­но ха­риз­ма­тич­ный. С дру­гой сто­ро­ны, в этом про­из­ве­де­нии пе­ред слу­ша­те­лем раз­во­ра­чи­ва­ет­ся им­прес­си­о­ни­сти­че­ский мор­ской пей­заж.

Вы мно­го ди­ри­жи­ру­е­те и опер­ной, и ор­кест­ро­вой му­зы­кой. Что для вас пред­по­чти­тель­нее се­го­дня?

Я их люб­лю оди­на­ко­во, для ме­ня они до­пол­ня­ют друг дру­га. Ди­ри­жи­руя сим­фо­ни­ей, я ста­ра­юсь мыс­лить те­ат­раль­но и при­вне­сти в му­зы­ку ощу­ще­ние ды­ха­ния. На­про­тив, ис­пол­няя опе­ру, для ме­ня важно пред­ста­вить ее цель­ной, на­пол­нить сим­фо­ни­че­ским раз­ви­ти­ем. Как се­го­дня фор­ми­ру­ет­ся ре­пер­ту­ар Боль­шо­го те­ат­ра?

Ре­пер­ту­ар­ная по­ли­ти­ка те­ат­ра скла­ды­ва­ет­ся в на­прав­ле­нии, поз­во­ля­ю­щем всем сло­ям пуб­ли­ки най­ти что-то ин­те­рес­ное для се­бя. Мы ра­бо­та­ем каж­дый день, в год на двух сце­нах идет око­ло 500 спек­так­лей. Сре­ди них есть на­зва­ния, ад­ре­со­ван­ные зна­то­кам, ко­то­рые пом­нят Ев­ге­ния Свет­ла­но­ва за ди­ри­жер­ским пуль­том, по­это­му мы с ор­кест­ром хра­ним та­кие спек­так­ли, как «Бо­рис Го­ду­нов» и «Цар­ская неве­ста». А есть спек­так­ли для ме­ло­ма­нов но­во­го по­ко­ле­ния.

Се­го­дня Боль­шой те­атр со­труд­ни­ча­ет с вы­да­ю­щи­ми­ся ре­жис­се­ра­ми. Кро­ме то­го, я де­лаю ак­цент на раз­ви­тии труп­пы, еже­год­но при­гла­шая на ра­бо­ту мо­ло­дых пев­цов. В про­шлом не про­сто так на на­шей сцене по­яви­лись Вла­ди­мир Ат­лан­тов, Еле­на Образ­цо­ва, Га­ли­на Виш­нев­ская. Их ис­ка­ли по всей Рос­сии и при­гла­ша­ли в Боль­шой. Но ес­ли со­вет­ские ар­ти­сты жи­ли во вре­мя же­лез­но­го за­на­ве­са, вы­ез­жая на га­стро­ли с раз­ре­ше­ния ру­ко­вод­ства стра­ны, сей­час мы су­ще­ству­ем в ре­жи­ме без границ. Со­лист в лю­бой мо­мент может уехать за рубеж, и ста­но­вит­ся труд­нее удер­жать его в те­ат­ре. У ме­ня по­ка по­лу­ча­ет­ся.

Ка­ким об­ра­зом?

Я за­ни­ма­юсь судь­бой каж­до­го ар­ти­ста, это требует боль­шо­го твор­че­ско­го во­вле­че­ния. До­пу­стим, есть со­лист, ко­то­рый должен раз­ви­вать­ся в опре­де­лен­ном на­прав­ле­нии. Моя за­да­ча — по­мочь ему. Я под­дер­жи­ваю с му­зы­кан­та­ми от­кры­тые чест­ные от­но­ше­ния: нель­зя го­во­рить ар­ти­сту, что он за­ме­ча­тель­но по­ет, а по­том снять со спек­так­ля. Прав­да не всегда бы­ва­ет при­ят­ной, но она, как пра­ви­ло, сти­му­ли­ру­ет на про­фес­си­о­наль­ный рост.

В мае ГАБТ пред­ста­вит пре­мье­ру опе­ры Пет­ра Чай­ков­ско­го «Ев­ге­ний Оне­гин». В Боль­шом те­ат­ре она мно­го лет шла в ре­жис­су­ре Дмит­рия Чер­ня­ко­ва. Но­вый спек­такль бу­дет прин­ци­пи­аль­но дру­гим?

Пре­мье­ру го­то­вит ре­жис­сер Ев­ге­ний Арье, недав­но на­ча­лись ре­пе­ти­ции. По­ка не мо­гу рас­крыть де­та­лей, но спек­такль может по­ка­зать­ся необыч­ным. В от­ли­чие от вер­сии Чер­ня­ко­ва, но­вая по­ста­нов­ка пред­на­зна­че­на для Ис­то­ри­че­ской сце­ны. Это со­вер­шен­но иные мас­шта­бы и дру­гие аку­сти­че­ские ощу­ще­ния для ар­ти­стов. Важно то, что мы воз­вра­ща­ем «Ев­ге­ния Оне­ги­на» в афи­шу. За по­след­ние го­ды труп­па непло­хо осво­и­ла за­пад­ный ре­пер­ту­ар, но в Боль­шом те­ат­ре долж­ны идти глав­ные рус­ские опе­ры. Сце­но­гра­фия спек­так­ля для вас важ­на?

Чрез­вы­чай­но. Опер­ный ком­по­зи­тор пи­шет не толь­ко му­зы­ку, но и дра­ма­тур­гию. Ре­жис­сер должен ее чув­ство­вать и стре­мить­ся пе­ре­дать. Су­ще­ству­ют пар­ти­ту­ры с уни­вер­саль­ной дра­ма­тур­ги­ей: можно по­ме­нять вре­мя и ме­сто дей­ствия, но со­хра­нить его смыс­ло­вые ак­цен­ты. А есть опе­ры, с ко­то­ры­ми нель­зя экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать, по­это­му они не жи­вут се­го­дня на сцене. На­при­мер, Ива­на Гроз­но­го в «Пс­ко­ви­тян­ке» не за­ме­нишь ди­рек­то­ром в пи­джа­ке, это про­ти­во­ре­чит идее Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва.

Но ведь есть ре­жис­сер­ские спек­так­ли, в ко­то­рых сце­на и му­зы­ка по­ляр­ны друг дру­гу. Как то­гда быть ди­ри­же­ру?

В мо­ей ка­рье­ре не бы­ло та­ких слу­ча­ев. При­гла­шая ре­жис­се­ра ра­бо­тать в Боль­шой те­атр, я об­суж­даю с ним все де­та­ли бу­ду­щей по­ста­нов­ки. Мы са­дим­ся за стол с пар­ти­ту­рой и вместе со­зда­ем спек­такль. Бы­ва­ло, на­ше ви­де­ние опе­ры рож­да­ло по­ле­ми­ку, но даже в та­ких случаях я был уве­рен, что мы с по­ста­нов­щи­ком на­шли пра­виль­ное на тот мо­мент ре­ше­ние.

В этом се­зоне вы де­бю­ти­ро­ва­ли в ГАБТе в ро­ли ба­лет­но­го ди­ри­же­ра, ис­пол­нив «Ле­бе­ди­ное озе­ро» и «Дра­го­цен­но­сти». Ба­лет­ная пар­ти­ту­ра для вас срод­ни сим­фо­ни­че­ской?

Спек­так­ли в Боль­шом ста­ли для ме­ня хо­ро­шим опы­том: «Ле­бе­ди­ное озе­ро» я дей­стви­тель­но иг­рал так, как буд­то это сим­фо­ния, на­пол­нив его дра­ма­ти­че­ским

раз­ви­ти­ем и фор­ми­руя цель­ное му­зы­каль­ное по­лот­но. Свет­ла­на За­ха­ро­ва в пар­тии Одет­ты-Одил­лии так­же про­яви­ла се­бя неве­ро­ят­но му­зы­каль­ной тан­цов­щи­цей. По ее дви­же­ни­ям можно бы­ло выстраивать фра­зи­ров­ку.

В «Дра­го­цен­но­стях» я хо­тел от­дать дань Джор­джу Ба­лан­чи­ну. Мне бы­ло жаль, что та­кие вы­да­ю­щи­е­ся про­из­ве­де­ния, как Ка­прич­чио для фор­те­пи­а­но с ор­кест­ром Стра­вин­ско­го или Тре­тья сим­фо­ния Чай­ков­ско­го, ба­лет­ные ор­кест­ры ино­гда иг­ра­ют «в нож­ку». Ведь ко­гда му­зы­каль­ная пар­ти­ту­ра пе­ре­ста­ет быть про­сто рит­ми­че­ским ак­ком­па­не­мен­том, ре­льеф об­ре­та­ет и хо­рео­гра­фия, ар­ти­стам ста­но­вит­ся удоб­нее тан­це­вать.

Игорь Стра­вин­ский счи­тал, что ди­ри­жер должен «чи­тать» му­зы­ку, а не ин­тер­пре­ти­ро­вать ее. Вы со­глас­ны с ним?

Бе­з­услов­но. Моя за­да­ча — мак­си­маль­но при­бли­зить­ся к ав­тор­ско­му за­мыс­лу, рас­шиф­ро­вать его. Но не пре­вра­тить­ся в фор­ма­ли­ста, пе­дан­тич­но вы­пол­ня­ю­ще­го ука­за­ния ком­по­зи­то­ра, а пе­ре­дать суть со­чи­не­ния в со­вре­мен­ном ощу­ще­нии. Ес­ли Карл Бём (ве­ли­кий ав­стрий­ский ди­ри­жер XX ве­ка. — «Из­ве­стия») в 1960-е го­ды ис­пол­нял ан­дан­те мед­лен­но, се­го­дня все иг­ра­ют по­движ­нее. Но это не вопрос ин­тер­пре­та­ции, ха­рак­тер му­зы­ки обя­зан остать­ся тем же. Ди­ри­жер должен быть про­вод­ни­ком, через ко­то­ро­го зри­тель может эмо­ци­о­наль­но со­еди­нить­ся с ав­то­ром.

Вы мно­го вы­сту­па­ли с за­ру­беж­ны­ми ор­кест­ра­ми. В чем спе­ци­фи­ка ев­ро­пей­ских кол­лек­ти­вов в срав­не­нии с на­ши­ми?

На За­па­де все ре­же встре­ча­ет­ся са­мо­быт­ность ор­кест­ров. Они все ста­ли зву­чать оди­на­ко­во, при этом тех­ни­че­ский уровень вы­рос. Мы в Рос­сии по­ка еще хра­ним тра­ди­ции, на ко­то­рых стро­и­лись все сим­фо­ни­че­ские кол­лек­ти­вы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.